Способ пробудить желание

Армия Лань пронеслась по столице Пристани Лотоса, уничтожив все признаки существования Цзянов. Императорской семье удалось скрыться, только благодаря самопожертвованию самого верного из приближенных, который остался в живых. Вэй Усянь без ведома семьи Цзян, которая его вырастила, отдал собственное золотое ядро приемному брату, зная, что Цзян Чэн не сможет защитить родных без него. Более того, поскольку Вэй Усянь не мог поверить, что их враги — Лань — действительно злые, его единственный оставшийся способ противодействовать им был бесполезен. По правде говоря, и борьбы-то особой не было. В считанные секунды последняя из его мелких уловок была раскрыта. Вэй Усянь усмехнулся, когда его повалили на землю и заставили встать на колени перед вторым по силе совершенствующимся и первым генералом Королевства Гусу. Властелин Прибежища Света, Лань Ванцзи, Лань Чжань. Лань Ванцзи был облачен в сверкающие ледяные доспехи, сохранившие первозданный вид, несмотря на то, что ему пришлось пробиваться сюда с боем. Действительно, только лезвие его кристально чистого серебристо-белого меча Бичэня свидетельствовало о схватке: с него на пол дворца капала кровь цзяновских солдат. Ветерок, приятно обдувавший дворец, хотя и был омрачен криками агонии вдалеке, ласкал его роскошные черные волосы, наполовину завязанные изысканной серебряной диадемой и пересеченные традиционной белой лентой Лань на лбу. Его глаза, удивительно теплого древесного цвета, были единственной частью лица, передававшей хоть какие-то эмоции, когда они пристально смотрели на Вэй Усяня. Это одновременно и тревожило, и волновало: «Лань Ванцзи был в равной степени похож как на небесного генерала, так и на фарфоровую куклу», – думал Вэй Усянь. Но по-прежнему улыбался ему, как будто тот был всего лишь его гостем на ужине. Однако такая непринужденность Вэй Усяня вызывала только еще большее недовольство генерала Лань. — Почему ты не носишь с собой меч? — спросил он. Вэй Усянь усмехнулся. — Не знаю. Может, ваше умение владеть мечом недостаточно для того, чтобы привлечь меня. Неудивительно, что за охладевшим земляным цветом глаз Лань Ванцзи гнев разгорелся еще сильнее. Несмотря на свое нелегкое положение, Вэй Усянь слегка дрожал от волнения при одном только взгляде на него. Вскоре в зал вошел и старший из братьев Лань, король Гусу, Лань Сичэнь. Он смахнул несколько капель крови со своего меча Шоюэ и убрал его в ножны, после чего кивнул в знак приветствия брату и обратил взгляд на Вэй Усяня, стоявшего на коленях на полу, истекающего кровью. На лице, так похожем на лицо младшего, но гораздо более мягком и зрелом, промелькнула жалость. Король Гусу встал рядом с братом и стал наблюдать за Вэй Усянем, составляя со своим генералом красивую партию. — Господин Вэй, — с сожалением произнес Сичэнь. Вэй Усянь усмехнулся. — Цзэу-цзюнь. О, простите, вы же теперь «Ваше Высочество», не так ли? Сичэнь с несколько натянутой улыбкой склонил голову. — На данный момент это обращение вполне подходит мне. Но, на самом деле, я считаю, что с этого дня мой титул правильнее произносить, как «Ваше Императорское Величество». Вэй Усянь со вздохом покачал головой. — Жаль. Я думаю, что скромность подходит вам гораздо больше, старший брат Лань. Сичэнь слабо кивнул, и теперь в его улыбке читалась боль. — К сожалению, я согласен. — Он повернулся к брату и, понизив голос, спросил его: — Твои солдаты закончили очистку дворца от войск Цзян? Лань Ванцзи кивнул, не отрывая взгляда от Вэй Усяня и даже не шелохнувшись. Сичэнь ненадолго задумался, похоже, его действительно тяготила идея завоевания. Выбора у него, конечно, не было, поэтому Вэй Усянь и вел себя с ним так противоречиво. Ему доставляло удовольствие подтрунивать над таким неразрешимым напряжением. Несколько месяцев назад королевство Лань подверглось нападению Цзянов, которые стремились расширить границы своей империи. Если бы Лань не предприняли ответных действий, то меньшие королевства напали бы на них со всех сторон, чтобы заслужить одобрение Цзянов и заполучить больше земель для своих подданных. У Вэй Усяня не было однозначного мнения о том, кто был прав, но он знал, что никогда не сможет бросить тех, кому обязан жизнью, а ими были именно Цзяны. — Императорская семья, — негромко произнес Ванцзи, обращаясь к брату, но при этом пристально глядя на Вэй Усяня, — смогла сбежать. Сичэнь, услышав это, почувствовал некоторое облегчение. — Понятно. Лань Ванцзи направил меч прямо на горло Вэй Усяня. — Куда они могли пойти? — требовательно спросил он. Вэй Усянь опустил глаза на острие Бичэня, но не стёр с лица улыбку. Вместо этого он кокетливо наклонил голову и ласково обратился к Лань Ванцзи: — Как знакомо. Все то время, что мы провели вместе, проходя то адское обучение у учителя Цижэня. Ты все еще помнишь библиотеку, Лань Чжань? Когда ты так бессердечно разорвал мою... — Прекрати, — громко произнес Ванцзи. Его слова прозвучали настолько резко, что вздрогнул даже Сичэнь. Ванцзи дышал часто и неглубоко, глядя на Вэй Усяня с едва сдерживаемой яростью. Его челюсть сжалась, и ему наконец удалось выровнять дыхание. — Местонахождение семьи Цзян. Говори. Но прежде, чем он смог снова заставить его говорить, Лань-старший вздохнул, покачав головой. — Он не скажет нам, Ванцзи, — и, помолчав, добавил: — Ты лучше других знаешь господина Вэя. Даже если бы от этого не зависела жизнь его семьи, сам факт нашей настойчивости в этом вопросе привел бы все к тому же. Он ничего не сказал бы, просто наслаждаясь нашим разочарованием. Разве это не так? Брови Ванцзи дернулись от досады, но он не мог этого отрицать. Вэй Усянь рассмеялся. — Вы так хорошо меня знаете, Ваше Императорское Величество, — сказал он с нескрываемым сарказмом, как бы подтверждая свою точку зрения. «Да», — с горечью подтвердил про себя Сичэнь. — Да. Спасибо, господин Вэй. Как я и предполагал, мне действительно не нравится, когда меня называют этим титулом. Как жаль. — Он очень мягко и нерешительно положил руку на плечо брата, надеясь ослабить его напряжение. — Ванцзи. Теперь он не представляет опасности. Пойдем. Хотя Ванцзи и показалось, что решение далось старшему очень нелегко, в конце концов он решил послушаться брата, ныне ставшего императором. Он щелчком смахнул с Бичэня кровь цзяновских солдат, вложил меч в ножны и неохотно, держась на некотором расстоянии, последовал за Сичэнем на веранду, выходящую на площадь, где битва уже близилась к концу. Но, учитывая острый слух Вэй Усяня, они отошли не настолько далеко, чтобы он не смог расслышать даже самый тихий разговор Двух Нефритов Лань. — Ванцзи... Я тут подумал. О плане дяди... — Я сделаю это. Сичэнь печально выдохнул. — Ванцзи. Я хотел сказать тебе, что все в порядке. Я уверен, что в любом случае будет лучше, если я сделаю это на политическом уровне. И я понимаю, что в мире есть более важные вещи, но при таком раскладе я действительно боюсь, что ты никогда не... — Ваше Величество, — твердо сказал Ванцзи, и искреность его обращения без следа стерла сарказм, с которым эти слова были произнесены ранее. — Эта задача не представляет для меня никакой сложности. Между ними повисла напряженная пауза, после чего Сичэнь снова покачал головой. — Ты стал бы несчастен, — честно сказал он. — Как и другая сторона. Как бы ты вообще смог сделать выбор? Вэй Усяню показалось, что голова Ванцзи на мгновение повернулась в его сторону. Вэй Усянь с интересом наклонил голову, совершенно не понимая, о чем идет речь. — Он. С этого ракурса Вэй Усяню было достаточно хорошо видно, как у благородного короля Гусу отпала челюсть. — ...он? — тихо повторил Лань-старший, едва заметно указывая на Вэй Усяня рукой, спрятанной за рукавом. Я? Вэй Усяню тоже стало любопытно. Сичэнь, казалось, не знал, что ответить. — Он... приближенный Цзянов... и, безусловно, самый высокопоставленный их представитель. Но, Ванцзи, ты же понимаешь... отчасти это нужно для того, чтобы произвести на свет наследника. Вэй Усянь вскинул брови. Что именно они собирались с ним делать? — Неужели в этом мире мало сирот? Мы должны завести еще больше детей? — холодно ответил Ванцзи. — ...ты не хочешь иметь собственного ребенка? — Дети сами по себе никому не принадлежат, — спокойно сказал Ванцзи. — Те, кто заботятся о них, и есть их родители. Кровь не имеет значения. — ...несмотря на это, мой младший брат, боюсь, ты не все продумал. Принуждать господина Вэя к такому соглашению... когда он тот, кого ты... — Сюнчжан, — резко сказал Ванцзи, вернувшись к своему детскому обращению к нему. И уже более спокойным тоном продолжил: — Я сделаю это. Сичэнь, по-видимому, был до глубины души потрясен такой решимостью брата. Но, зная его силу, он мог только вздохнуть. Ванцзи поклонился, чтобы оставить Сичэня. Он подошел к избитому Вэй Усяню и словно заледеневший водопад возвысился над ним, в деревянно-карих глазах застыл глубочайший холод. — Ты будешь моим первым наложником. Вэй Усянь был настолько поражен, что на мгновение ему показалось, что он неправильно воспринял значение каждого из этих слов. Поразмыслив и поняв, что не ошибся, он подпер подбородок рукой, пытаясь уловить, что именно мог иметь в виду Ханьгуан-цзюнь. В конце концов он рассмеялся. — Второй господин Лань... хе-хе... ты, похоже, оговорился. Ты сказал «наложник». — Я не оговорился. Вэй Усяню потребовалось еще несколько секунд, чтобы смириться с этим. Он уже хотел открыть рот, чтобы выдать остроумный ответ, но вдруг осознал, что не может разомкнуть губы. Заклинание молчания. — Мммм! — попытался он выразить свое недовольство. Внезапно Лань Ванцзи поднял кулак, намереваясь ударить его. Вэй Усянь инстинктивно отшатнулся и отвернул лицо. Но удара не последовало. Он осторожно приоткрыл глаз. Ванцзи стоял совершенно неподвижно, готовый в любой момент нанести удар. — Первый раз прощается, — сказал Лань Ванцзи. Отсутствие злого умысла в его угрозе само по себе пугало. — Наложник не востребован вне желания хозяина. Он не имеет права являться, если его не зовут. Следующее нарушение дисциплины будет стоить дорого. От этих слов Вэй Усянь испытал безмерное отчаяние. Только позже он понял, почему ему стало так больно от того, что Лань Ванцзи так о нем отозвался. Но вместе с этим чувством пришло и желание дать отпор. Он был уверен, что способен вынести гораздо большую боль, выдержать еще большую изоляцию, страх и одиночество, чем те, которые способен навязать ему этот молодой господин. В ответ на дерзкий и даже несколько лукавый взгляд Вэй Усяня, Лань Ванцзи снова поднял руку, но вместо удара, направленного на нанесение вреда, легонько шлепнул его по лбу. С этого момента все вокруг потемнело.

***

Когда Вэй Усянь проснулся, первое, что он почувствовал, был сильный дискомфорт. В попытке пошевелить затекшим телом, чтобы разогнать кровоток, он сдавленно застонал. И тут он с ужасом осознал, что его руки были скованы над головой. Не то чтобы сейчас он представлял большую угрозу, но в таком положении защититься было практически невозможно. Он огляделся и быстро понял, что находится в камере, пыльной и деревянной, закрытой от внешнего света. До него сюда уже приводили пленных цзянов. Но, будучи прикованным к полу, он понял, что эти помещения кажутся гораздо просторнее. Оценив ситуацию и придя к выводу, что выхода из сложившейся ситуации, по крайней мере, на данный момент нет, он некоторое время развлекался, придумывая, как бы ему насолить Лань Ванцзи. Это оказалось весьма приятным занятием и на несколько часов отвлекло его от тягостных мыслей о семье. Где-то в середине дня, о чем он мог судить по пробивающимся сквозь деревянные щели полоскам света, дверь его камеры открылась. Глаза защипало от полуденного солнца, но он смог разглядеть, что одежда двух людей, стоявших снаружи, была белой. — Господин Вэй. Вы должны пройти с нами. — Я? Неужели на вечеринку? — с ухмылкой спросил Вэй Усянь. — ...Вы должны подготовиться к свадебной церемонии. Сердце Вэй Усяня провалилось в пятки. Вдруг все это перестало казаться смешным. Он слабо рассмеялся. — Да ладно... вы же не верите этому чудаку, правда? Вы же не хотите, чтобы вашего великого генерала женили на таком мерзавце, как я? Помогите мне... Солдаты Лань обменялись взглядами, подтвердив подозрения Вэй Усяня, что у них не меньше вопросов, чем у него, но все же вошли и освободили его от оков. — Эй! — возразил он, когда солдаты потащили его за собой. Сначала с него сняли одежду и поволокли прямо под водопад. — Ах, как холодно! Вы что, не могли просто посадить меня в ванну?! — яростно возмущался он под рев воды. — Ханьгуан-цзюнь настоял, — сказал один из солдат. — Вам тоже необходимо духовное очищение. — Послушайте! Не хочу показаться слишком грубым, но с таким же успехом можно попросить собаку мочиться радугой! — крикнул в ответ Вэй Усянь. — Я вас уверяю, это ничего не даст! А я, кажется, чувствую, как мой дух становится только грязнее, когда думаю о том, как отплачу за это Ханьгуан-цзюню! С этими словами его оттащили от водопада и приставили к горлу два клинка. В отличие от момента, когда они пришли его забирать из камеры, в этот раз обошлось без малейших колебаний. Вэй Усянь сглотнул и почувствовал, как его адамово яблоко коснулось острия. — Вы говорите о брате императора. Подобные слова означают измену. Хотя Вэй Усянь и хотел высказать все, что он думает по этому поводу, но сдержался, кивнув и улыбнувшись. — Хорошо. Только не путайтесь под ногами, я все понял. После купания его, все еще полностью обнаженного, привели в помещение для прислуги. Судя по всему, эта комната должна была достаться ему. Туда то и дело входили и выходили люди, готовившиеся к поспешной, но явно весьма экстравагантной церемонии. Двое из них подошли и стали натирать его тело чем-то, от чего его кожа стала мягкой и приятно пахнущей, хотя он все время вздрагивал, когда они касались чувствительных мест. И тогда он оказался совершенно не готов к тому, что один из тех, кто растирал его, позовет двух солдат, чтобы те взяли его под руки. — Э...? — растерянно спросил Вэй Усянь. — Что происходит, друзья? Как только солдаты крепко сжали его тело, чтобы не дёргался, тот, что с лосьоном, протянул руку сзади и ввел палец туда, где Вэй Усянь себя никогда раньше не касался. Он вскрикнул и попытался освободиться, но был слишком измотан и голоден, а его духовные силы были на нуле. Он простонал, когда один палец превратился в два, которые продолжали постепенно раскрывать его. Что он такого сделал, чтобы заслужить это? Когда все закончилось, и его задница болезненно пульсировала, его начали одевать. Изысканные одеяния из красного шелка одно за другим драпировались на его теле, что было очень приятно, но он заметил, что все это великолепие можно было легко снять не более, чем тремя рывками за ослабленные узлы. Сердце бешено заколотилось, когда он понял, что это было специально придумано для нетерпеливых женихов. Наконец, на голову была накинута вуаль из красной сеточки. Он заметил, что его пальцы слегка начали дрожать. Неужели это действительно должно было произойти? Пока он размышлял, его посадили в паланкин и повезли в большой зал. Он слышал радостные возгласы, сопровождавшие всю его поездку в паланкине. В какой-то момент он осмелился выглянуть из-за занавеса и почувствовал холод внутри, поскольку увидел, как мимо одна за другой проплывают безликие фигуры, желающие своему генералу удачной женитьбы на завоеванной цзяновской наложнице. Его пальцы опустили занавес. Он не мог больше смотреть на это. К сожалению, когда паланкин остановился, опустился на землю, и двое солдат вывели его наружу, оказалось, что его ожидает кое-что похуже. Он находился в Императорском зале Пристани Лотоса. По обе стороны от него на сиденьях распологались совершенствующиеся Лань, с любопытством наблюдавшие за происходящей церемонией. В глубине зала на высоком троне, который когда-то принадлежал императрице Юй, возвышался Лань Сичэнь, словно мерцающее видение в белом, голубом и серебристом, украшенный регалиями, подобающими императору. Даже Вэй Усянь почувствовал, как его сердце екнуло от чувства преданности новому правителю. Перед ним, на уровне ниже, стояло холодное и внушительное зеркальное отражение императора. В отличие от брата, Лань Ванцзи не проявлял ни жалости, ни помпезности, на его лице не было ничего, кроме холодного осуждения. Как будто специально для того, чтобы Вэй Усяню стало еще хуже, Лань Ванцзи, хоть и наблюдал за ним какое-то время после того, как тот вышел из паланкина, вскоре отвернулся и безучастно уставился перед собой, словно ему было все равно, есть здесь Вэй Усянь или нет. И в этот момент оптимизм Вэй Усяня окончательно иссяк. Он горько усмехнулся про себя. «Так вот как великий Старейшина Илин в конце концов сгинет. Под безжалостным взглядом Лань Ванцзи.» — Иди, — приказал один из солдат. — Иду, иду, — недовольно пробурчал Вэй Усянь, чувствуя, что с каждым шагом ему становилось все хуже. Он не понимал, как такое вообще могло произойти. Он думал, что сможет вынести все, что угодно, и что он уже давно привык к унижениям. Но это явно отличалось от того, когда над ним просто смеялись. Казалось, никому не было дела до того, кто он такой и вообще человек ли. Он был наложником в красной вуали. Возможно, отныне ему суждено только им и оставаться. Он дошел до открытой площадки рядом с Лань Ванцзи и остановился, не зная, что ему делать дальше. Как только он оказался рядом с ним, Лань Ванцзи опустился на колени. Он не смотрел на Вэй Усяня, но, похоже, ждал, что тот сделает то же самое. Вэй Усянь вздохнул. Он подумывал о том, чтобы сбежать или начать драться, но атмосфера была невероятно гнетущей. К тому же он знал, что далеко не уйдет. Его либо изобьют и бросят обратно в камеру, либо убьют на месте. Он снова вздохнул. Смирившись с судьбой, он встал на колени перед императором, рядом с человеком, который теперь станет его мужем. Следуя примеру Лань Ванцзи, он поклонился императору. Затем они снова встали. Сичэнь грустно улыбнулся. — Желаю тебе счастья, — негромко сказал он. — Моя глубочайшая благодарность, — более громко произнес Ванцзи, низко поклонившись. Окружавшие его совершенствующиеся Лань сдержанно зааплодировали в его честь. Но Ванцзи, не говоря ни слова, повернулся и направился к выходу. Вэй Усянь вдруг почувствовал страх остаться одному в подобной обстановке. — Лань Чжань! Подожди... Не подумав, он протянул руку и схватился за ближайшую часть Лань Ванцзи, до которой мог дотянуться. Это оказался развевающийся кончик ленты на лбу. Ткань была настолько шелковистой, что, когда Вэй Усянь схватил ее, она высвободилась из завязок на голове Лань Ванцзи и теперь безвольно трепыхалась в руках его новоиспеченного жениха. Лань Ванцзи застыл, будто внезапно превратившись в камень. С участившимся дыханием и покрасневшими уголками глаз он обернулся к Вэй Усяню, тот растерянно моргнул. Он никогда не видел столько эмоций на лице Лань Ванцзи. Это было очень... очаровательно. Настолько, что он почти забыл о возникшей угрозе. — Ты... — тихо прошептал Ванцзи, не в силах вымолвить больше ни слова. Вэй Усянь был в полном смятении из-за такой реакции, невинно глядя на маленький кусочек ткани в своей руке. — Ах... прости, — пробормотал он, пытаясь кротко протянуть его обратно. Но Лань Ванцзи схватил его за запястье и потащил за собой в крыло императорского дворца, которое раньше принадлежало Цзян Чэну. Оказавшись там, он повалил Вэй Усяня на кровать, а сам встал в стороне, пытаясь совладать с нахлынувшей бурей эмоций. — Л... Лань Чжань... — пробормотал Вэй Усянь, потирая запястье. Учитывая силу и мощь Лань Ванцзи, он был удивлен, что оно было не сломано. — Слушай... неужели все это так необходимо? Я готов стать пленником, я с нетерпением жду этого! Кажется, это здорово расслабляет. Но это заходит слишком далеко. Ты ведь... тоже этого не хочешь, правда? — Молчи, — буркнул Ванцзи. Несмотря на первоначальный гнев, прозвучавший в его голосе, его губы, казалось, дрожали. — ...тогда я могу идти? — Нет, — твердо сказал он. Вэй Усянь обиженно надулся. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь, но и не хочешь, чтобы я уходил. Насколько же избалован второй господин Лань? Честное слово, ну и свадебка. Дыхание Лань Ванцзи все еще не выровнялось. Он выглядел измученным, оставаясь стоять рядом с кроватью и пристально глядя в пол, все еще сомневаясь, что делать дальше. — Хорошо. Ты потеряешь лицо, если мы ничего не сделаем. Я это понимаю, — подытожил Вэй Усянь. — Так почему бы нам просто не посидеть здесь некоторое время, может быть, попрыгать и пошуметь, а потом ты сможешь вышвырнуть меня, как мешок с картошкой? Кто бы узнал? Ванцзи нахмурился, его взгляд нерешительно метнулся в сторону сидящего на кровати Вэй Усяня. — ...я буду знать. — Кхе! — воскликнул Вэй Усянь, хотя и был весьма расстроен. — Значит, так оно и будет, — пробормотал он, даже не предполагая, что Лань Ванцзи говорил о своей собственной девственности. — Взял неохотно мужа, чтобы не нарушать правила. Хорошо, что я женился на таком романтике. Надо будет рассказать об этом внукам. Желваки на челюсти Лань Ванцзи заметно напряглись. Слова Вэй Усяня явно произвели на него сильное впечатление. В конце концов он закрыл глаза и смог выровнять дыхание. Не открывая глаз, он тихо пробормотал: — Прикрой глаза. Вэй Усянь слегка отшатнулся. — ...ты хочешь, чтобы я сделал что? Лань Ванцзи, похоже, даже не решался повторить то, что только что сказал. Он бросил взгляд на колени Вэй Усяня, по всей видимости избегая его взгляда. Впервые с тех пор, как он увидел его сегодня, его глаза стали медленно подниматься к вуали, которая каким-то образом все еще покрывала голову Вэй Усяня. Лань Ванцзи подошел к кровати. Его рука начала подниматься, но тут же замерла в нерешительности. Наконец он ухватился за край вуали, не спеша потянув ее вниз на себя. Плетеная ткань соскользнула с шелковистых и свежевымытых черных локонов Вэй Усяня. Теперь он мог беспрепятственно видеть лицо Ванцзи. Но даже сейчас чужие глаза цвета дерева могли смотреть только на грудь Вэй Усяня, испытывая сильнейший стыд за происходящее. У Вэй Усяня похолодело в животе, когда он понял, как сильно Лань Ванцзи сожалеет о том, что ему пришлось так поступить с ним. Он выдавил из себя слабый самоуничижительный смешок. — Взгляни на себя, Лань Чжань. Ты даже не можешь посмотреть мне в глаза. Разве есть кто-то, с кем тебе было бы более невыносимо иметь дело, чем со мной? Лань Ванцзи проигнорировал его. Он скрутил ткань вуали в длинный моток и передал его обратно. — Прикрой глаза, — сказал он. Вэй Усянь с насмешкой хмыкнул. — Разве это не ты не хочешь меня видеть? Но Лань Ванцзи не сдвинулся с места ни на дюйм, протягивая ткань и ожидая, когда Вэй Усянь возьмет ее. Какая-то часть Вэй Усяня отказывалась от кратковременной радости, которую он испытывал при виде Лань Чжаня, ожидавшего его в императорском зале. Чужое потрясенное лицо, когда он взял лобную ленту, надолго запечатлелось в его памяти. Вэй Усянь не верил, что увидит ещё когда-нибудь его очаровательное смущение и неумелость, как в этот момент, когда они остались вдвоем. Эти чувства могли принести ему только боль. В одном он был уверен: Лань Ванцзи никогда не будет заботиться о нем. В его голове пронеслись воспоминания о юности, которую они провели вместе, тренируясь в Облачных Глубинах, и он нехотя поднес красную ткань к глазам и завязал ее за головой. Лань Ванцзи было так легко смутить. Вэй Усянь не мог себе даже представить, как бы он повел себя в интимной обстановке. Хотя, учитывая ухудшившееся зрение, он понимал, что может еще многого не знать. Сердцебиение участилось, когда кровать продавилась под весом Лань Ванцзи. Совсем рядом послышалось его прерывистое дыхание. Инстинктивно Вэй Усянь попытался открыть глаза и понял, что сквозь все складки ткани было видно очень нечетко, но не то чтобы это было совсем ничего. Красная тень руки Лань Ванцзи приближалась к нему, поэтому он не удивился, когда она коснулась его щеки. — Лань Чжань... — тихо спросил он, не понимая, почему его вдруг охватило любопытство. — Ты делал это с кем-нибудь раньше? — ...нет. Его сердцебиение снова участилось. Зная Лань Ванцзи, он не должен был быть удивлен. Тем не менее в его груди нарастало волнение, а к центру тела подступало ощущение жара. Пальцы Ванцзи слегка откинули его голову назад, и дыхание мужчины коснулось его губ. Когда губы Лань Ванцзи прижались к его губам, на мгновение вся боль и обида Вэй Усяня исчезли. Наслаждение вспыхнуло в его груди, распространяясь по всем конечностям. Губы Ванцзи будто наэлектризовывались от соприкосновения с ним. Ванцзи дрожал, чувствуя эти прикосновения. Несмотря на явное смущение, он целовал его так нежно. «Неужели он действительно ничего не испытывает?» — задался вопросом Вэй Усянь. Ванцзи ненадолго отстранился, тяжело дыша и все еще дрожа. Казалось, он не знал, что делать. Вэй Усянь уже собирался спросить его об этом, как вдруг Лань Ванцзи снова прижал его к кровати и сменил нежные поцелуи на более тягучие и всепоглощающие. Руки Лань Ванцзи сначала обхватили его лицо, удерживая на месте, а затем он стал целовать так настойчиво, что казалось, он хочет проглотить его целиком. Вэй Усянь не мог сдержать странных вздохов и стонов, которые вырывались из него от такого грубого обращения, тем не менее заставлявшего все его тело чувствовать себя более живым от удовольствия. Он не мог перестать инстинктивно двигать бедрами вверх, неосознанно умоляя о прикосновениях. Ни на секунду не прекращая страстных поцелуев, руки Лань Ванцзи ласкали шею Вэй Усяня, заставляя его дрожать от наслаждения. Его пальцы зацепились за тонкие завязки, удерживающие экстравагантный свадебный наряд, и потянули за них. Когда одежда сползла вниз, Вэй Усянь вдруг почувствовал, что нервничает от того, что его так обнажили. Он инстинктивно прикрыл одной рукой грудь. Но Лань Ванцзи схватил его за запястье и оттянул назад, так что перед ним теперь предстал весь Вэй Усянь. Он прервал отчаянные поцелуи, лишь опустившись ниже и глубоко засосав сосок Вэй Усяня. — Ах! Лань Чжань... — в исступлении прошептал Вэй Усянь. — Не надо... не надо... я... ах! Он с криком выгнул спину, когда Лань Ванцзи обхватил его грудь обеими руками, слегка приподняв его с кровати, чтобы с жадностью снова припасть к его соску. К своему стыду, Вэй Усянь едва сдерживался, чтобы не кончить. Почему это было так приятно? Он не успел опомниться, как губы Лань Ванцзи снова переместились вниз. В следующее мгновение Вэй Усянь почти потерял сознание от удовольствия, обнаружив, что рот Лань Ванцзи обхватил самую чувствительную часть его тела. Он захлебнулся криком, вцепившись пальцами в длинные волосы Лань Чжаня. Он не мог остановиться. Несмотря на то, что всего несколько минут назад он чувствовал себя беспомощным в руках Лань Ванцзи, сейчас он держался за него обеими руками, проникая в его теплый и влажный рот. Он мог поклясться, что из горла Лань Ванцзи донесся тихий стон. После чего он не смог больше сдерживать свой всплеск блаженства. Его мышцы напряглись. Он откинул голову назад. В его теле вспыхнул огонь, и он выпустил все, что имел, в рот Лань Ванцзи. Пока он все еще дрожал и приходил в себя от невероятных ощущений, крепкие руки Лань Ванцзи уже обхватили его за бедра, опуская их вниз и открывая доступ к ложбине между ног. Он успел только ахнуть, как член Лань Ванцзи вошел в его заранее подготовленное отверстие. Вэй Усянь поморщился от боли, когда его без предупреждения так сильно растянули. Но он инстинктивно прижался к сильным плечам Лань Ванцзи. Оказавшись внутри, Лань Ванцзи замер и тяжело выдохнул, глядя на Вэй Усяня. При этом он каким-то образом обхватил Вэй Усяня руками. Несмотря на то, что даже без вуали его не было видно, его отрывистое дыхание доносилось прямо до уха Вэй Усяня. Он чувствовал, как чужое сердце колотится о грудную клетку. На мгновение глаза Вэй Усяня дрогнули, внутри разгоралось удовольствие совершенно иное, чем испытанное прежде. Он нерешительно протиснул пальцы под одеяния Лань Ванцзи. И это было единственное успокоение, которое он мог получить. Ванцзи негромко стонал, раз за разом глубоко вгоняя себя бедрами в Вэй Усяня. Вэй Усяню было очень трудно сохранять рассудок, испытывая одновременно дискомфорт и удовольствие от того, как огромный член Лань Ванцзи проникал в его тело. Постепенно он привык к размерам, но только позже понял, что каждый толчок задевал какую-то точку внутри него, принося сокрушительные волны наслаждения, пробегающие от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Вскоре он полностью потерял контроль над собой и почти кричал от исступления, обхватив Лань Ванцзи всеми конечностями. — Лань Чжань... Лань Чжань... — просил он снова и снова. Каждый раз, произнося его имя, он мог поклясться, что толчки Лань Ванцзи становились все сильнее, а его член внутри — еще горячее. Вэй Усяня охватила неудержимая волна собственничества. «Он мой...» — смутно подумал он. В этот момент Лань Ванцзи не мог принадлежать никому другому. От этой мысли по телу Вэй Усяня пробежал еще больший жар, и он так крепко прижался к Лань Чжаню, что, кажется, порвал на нем одежду. Неожиданно, хотя позже он и решил, что ему привиделось, до него донесся низкий, приятный голос Лань Ванцзи: — Вэй Ин....! Вслед за этим тело великого генерала Лань судорожно дернулось, наполняя внутренности Вэй Усяня теплом. Несмотря на то, что он кончил совсем недавно, голос Лань Ванцзи в ушах и ощущение тепла внутри снова подтолкнули его к краю. Его член снова излился на его собственный живот потоком разбавленной спермы. Ванцзи еще долго не мог отдышаться, и они оба дрожали от сильных ощущений, которые только что испытали. Наконец Лань Ванцзи опустился всем своим весом на грудь Вэй Усяня. Вэй Усянь попытался унять очередной приступ удовольствия, ощущая дыхание и тяжесть этого человека на себе. Он запустил пальцы в его волосы. — Лань Чжань... ты уверен, что это был твой первый раз? — спросил он с тихим смешком. — Не дергайся, — приглушенно сказал ему Лань Ванцзи. Однако его тон был гораздо мягче, чем тот, которым он говорил раньше, и Вэй Усянь не мог не поддаться. Но уже через минуту, когда он расслабился в этой позе, думая о том, захочет ли Лань Ванцзи повторить, тело генерала Лань вдруг напряглось. Он резко сел на кровати и без слов отстранился от Вэй Усяня. — Э-э...? Лань Чжань... Послышался шорох одежды. Вэй Усянь поспешно сел и снял ткань с глаз, но, когда он поднял голову, Лань Ванцзи уже и след простыл: он повязал налобную ленту и поспешил покинуть комнату. Тепло, которое Лань Ванцзи на мгновение подарил ему, вдруг стало казаться холодным и пустым. Боль между ног, которую он только перестал замечать, снова запульсировала, и живот тоже начал болеть. Вэй Усянь свернулся калачиком на кровати, которая когда-то принадлежала его брату, а теперь была расстелена в строгом и аскетичном стиле Гусу. Она была жесткой и немилосердной, как и ее новый хозяин. В течение долгого времени Вэй Усянь не мог сдвинуться с места, так как понимал, что уже было слишком поздно. Он был влюблен в того, кто ненавидел его за один только взгляд. Он уснул там же, где и лежал, влажный и дрожащий, и в который раз подумал о том, что предпочел бы быть прикованным в темнице, чем терпеть нежные объятия Лань Ванцзи.