Способ пробудить желание

Воздух в Юньмэне пах сладким солнечным светом. Это были цветы лотоса, которые, казалось, цвели почти весь год, словно были любимы солнцем так же сильно, как дороги человеческим глазам. Когда он первый раз прибыл в Облачные глубины, этот запах стал первым воспоминанием Лань Ванцзи об императорской семье Цзян. За исключением, пожалуй, принца Цзян Ваньиня, они не вели себя как правители империи. Для холодного и чистого мира непорочности и заумных познаний Лань Ванцзи они были подобны светлячкам. В частности, его внимание всегда отвлекали яркая улыбка или ослепительный смех Вэй Усяня, Вэй Ина. Это было больно. Просто находиться рядом с ним было больно. Никогда раньше не испытывавший подобных чувств и не понимавший, что это могло бы значить, Лань Ванцзи решил отнестись к Вэй Усяню как к некой проблеме. Он руководствовался методами, которыми всю жизнь пользовался его дядя и которым Ванцзи безоговорочно доверял. Но все они оказывали обратный эффект на это сверкающее создание, которое так его раздражало. Вэй Усянь не только продолжал целенаправленно отвлекать Лань Ванцзи и создавать ему лишние неудобства, но и вместо того, чтобы разрешить проблему, заставлял Ванцзи испытывать еще большую боль и разочарование. И все же как бы сильно генерал Лань ни был измучен его пребыванием здесь, когда Вэй Усянь внезапно ушел, из холодного мира Лань Ванцзи исчезли прежнее спокойствие и постоянство. Скорее, это были пустота и боль. Именно тогда он впервые начал осознавать лишь малую часть того, что испытывал к Вэй Ину. Покинув свои покои в первую брачную ночь, он схватился за грудь, все еще дрожа от содеянного. Он понимал, что это неправильно, что ему никогда не простят злоупотребления кратковременной властью над тем, о ком он так долго мечтал. Он убеждал себя, что не сделал бы этого, если бы не политическая выгода для брата. Но, учитывая характер Лань Ванцзи, он не мог убедительно врать даже самому себе. Чувствуя вину за свой проступок, за то, что принудил Вэй Усяня к унизительному браку в качестве наложника и тут же страстно обнял его, он решил для себя две вещи: что не будет больше добиваться расположения Вэй Усяня, как бы больно ему ни было, и что больше не будет к нему прикасаться. Одного раза было более чем достаточно, убеждал он себя, не следует быть алчным. Но это не освобождало их от новых обязательств. Для Лань Ванцзи это означало, что его мучения только начинаются. Однажды вечером он вернулся в свои покои, после очередной экспедиции по поискам бывшей императорской семьи. Сичэнь уверял его, что в этом больше не было необходимости, но Ванцзи знал, что это только потому, что брату лично нравилась семья Цзян, и тот был слишком добр, чтобы при необходимости проявить безжалостность. По дороге на его поисковую группу напали демоны и один из солдат чуть не погиб прямо на глазах у Ванцзи. По прибытии он был измотан и нестерпимо грязен, поэтому хотел только помыться и лечь спать. Войдя в свою комнату, он слегка вздрогнул, когда заметил высокого и стройного мужчину в черном, который проверял воду в только что набранной ванне и лениво добавлял в нее мелкие лепестки роз. Увидев вошедшего Ванцзи, он поднял голову и усмехнулся. Он вскочил с края ванны, на который опирался бедром, и сделал реверанс. — Муж, — с напускной искренностью произнес он. Ванцзи со вздохом зашел в помещение, поставил Бичэнь на пол и начал снимать с себя доспехи. — Почему ты здесь? — Неужели ты не понимаешь? В такие моменты наложница обязана быть... под рукой, так сказать, — дьявольски ухмыльнулся мужчина. — Хм? Ты что, делаешь за меня мою работу? — спросил он, обращая внимание на то, что Ванцзи самостоятельно снимал и укладывал свои доспехи. — ...в этом нет необходимости. — О-хо-хо, — прокомментировал Вэй Усянь, приложив палец к губам, изображая недовольство. — Значит, Второго господина заботят правила только тогда, когда они дают ему возможность свободно распоряжаться телами других людей. Хм-хм-хм... Ванцзи раздраженно прикрыл глаза, поскольку сейчас Вэй Усянь был абсолютно прав. Для того, чтобы в чужих глазах его поступки приобрели хоть какой-то смысл, кроме простого гедонизма, он не придумал никаких оправданий своей непоследовательности. Даже если это причиняло боль. Даже если это стало бы проверкой Ванцзи на прочность. В любом случае, уверял он себя, это не более чем кармическое возмездие за его собственные решения. Нехотя он вытянул руки, ожидая, пока Вэй Усянь снимет с него оставшиеся доспехи. — Хе-хе, — весело рассмеялся Вэй Усянь, и от этого звука сердце Лань Ванцзи забилось быстрее. — Знаешь, ты ужасно милый, когда послушный. Так и хочется вознаградить тебя чем-нибудь. — Ты перед принцем. Следи за своим языком, — прошипел Ванцзи. Улыбка Вэй Усяня несколько померкла, и он кивнул, принявшись развязывать доспехи. Лань Ванцзи сразу же почувствовал, что тонет в чувстве вины, но так как ему было одинаково плохо и когда Вэй Усянь был с ним дружелюбен, и когда нет, он никак не мог избежать этого вечно гложащего его чувства. Один за другим его новоявленный жених снял все доспехи и отложил их в сторону. Слегка запачканные вещи он, к сожалению, положил на кровать, что немного смутило Ванцзи, но не настолько, чтобы что-то сказать. После этого он начал расстегивать одежду Ванцзи. Ванцзи тут же сделал шаг назад. — Что ты делаешь? Но Вэй Усянь выглядел озадаченным. — Хм? Ты ведь собираешься принять ванну, так ведь? Я пришел искупать тебя. Разве это не очевидно? Ванцзи почувствовал, как тепло поднимается по шее и касается ушей. Нет, он не понимал этого. Он думал, что Вэй Усянь, как обычно, просто шутит и найдет любую возможность, чтобы отнестись к этой ситуации как к некой игре. Возможно, так оно и было. Но действительно ли он был настолько смел? — Я и сам могу помыться, — тихо возразил Ванцзи, отворачиваясь от Вэй Усяня и проводя рукой по завязкам, которые Вэй Усянь не успел снять. Вэй Усянь громко вздохнул. — Ах, ну сколько повторять? Это мой долг, Ваше Высочество, — пояснил Вэй Усянь, хотя в его обращении к титулу определенно не было искренности. — А в последнее время мне и вправду до слез скучно, потому что другой работы у меня нет. Обещаю, у меня нет никаких дурных намерений, — заверил он, подняв три пальца к небу. — Я действительно просто помою тебя. Составишь мне компанию? Сердце Ванцзи болезненно сжалось от этой милой и, казалось бы, скромной просьбы. — ...ни один наложник не может быть таким требовательным, — пробормотал он. — Пха! — Вэй Усянь рассмеялся. — Видимо, ты мало с кем встречался. Приняв невнятный ответ Ванцзи за согласие, Вэй Усянь начал снимать с себя одежду, укладывая вещи рядом с доспехами на кровати. Ванцзи не собирался этого делать, но его глаза следили за движением рук Вэй Усяня. Внезапно возникло желание поговорить с ним. Спросить, чем он сегодня занимался. Скучал ли по своей семье. И действительно ли он ненавидел это место и Ванцзи. Но ни одно из этих желаний не было настолько сильным, чтобы сдвинуть с места камень его внутренней решимости. — Вот. Подожди... — Вэй Усянь уже собирался провести его к ванне, как вдруг потянулся к волосам Ванцзи. Ванцзи схватил его за запястье и рыкнул: — Чего ты хочешь? Вэй Усянь снова опустил взгляд и с плохо скрываемой грустью посмотрел на Ванцзи, снова вонзая нож вины в его сердце. — Я просто... хотел расчесать твои волосы. Иначе они запутаются в воде. Я как раз собирался снять с тебя ленту. — Не трогай, — резко сказал Ванцзи. Вэй Усянь слегка надулся. — Мне не нужна твоя дурацкая лента. Хорошо, тогда делай это сам. Я принесу расческу. Несмотря на огромную разницу в их статусе и на то, что он уже немного разозлился на него, Лань Ванцзи даже не усомнился в желании подчиниться Вэй Усяню. Повернувшись к тумбочке, он снял диадему и положил ее на угол, а на другой — аккуратно сложенную налобную ленту. Распущенные волосы в неподобающем беспорядке разметались по лицу и плечам. Вэй Усянь вернулся с расческой и добросовестно убрал с лица спутанные от поездки и сражения волосы. Ванцзи закрыл глаза, чувствуя вину за то, как сильно ему это нравится. Насколько бы все изменилось, если бы Вэй Усянь тоже что-то к нему чувствовал? Однако он тут же отбросил эту мысль. Вэй Усянь умел прощать, но даже если бы поступок Ванцзи можно было простить, ничто не изменило бы его жесткого и недружелюбного авторитарного характера, который Вэй Усянь терпеть не мог. Такой красивый и жизнерадостный человек, как Вэй Усянь, никогда бы не полюбил Лань Ванцзи. — Все готово, — Ванцзи краем глаза заметил, что Вэй Усянь поднял руку, чтобы похлопать его по плечу, в желании показать, что он закончил, но замешкался, видимо, вспомнив, что за последние несколько минут Ванцзи уже дважды пресекал его попытки к близости. Вместо этого он убрал руку и негромко сказал: — Залезай. Я тебя помою. Ванцзи захотелось сбежать. Создавалось впечатление, что он мог только сильнее испортить настроение Вэй Усяню. Но он не мог придумать подходящего предлога, чтобы уйти самому или заставить Вэй Усяня уйти. Он лег в ванну и закрыл глаза, пытаясь успокоить свое сердце, представляя, что он один. Это оказалось не так-то просто, когда он почувствовал, как пальцы Вэй Усяня начинают перебирать его волосы и мыть их. При этом Вэй Усянь тихонько посмеивался. — Ты и твой брат были одарены хорошей внешностью, но твои волосы особенно прекрасны. Мои всегда вьются и секутся на концах. Как тебе удается поддерживать их в таком хорошем состоянии? Взгляд Лань Ванцзи настороженно остановился на узкой талии Вэй Усяня, который сидел на краю ванны и, закатав рукава, продолжал неспешно намыливать волосы Ванцзи, обнажив стройные и очаровательные запястья. У него защемило сердце, и он быстро отвел взгляд. — ...диета Лань богата питательными веществами, которые благоприятно влияют на состояние кожи и волос. Совершенствование еще больше укрепляет их. Ежедневное расчесывание волос, мытье три раза в неделю, масла для защиты от солнца и ветра. Вэй Усянь отвлекся от своего занятия и посмотрел на своего внезапно разговорившегося мужа. — Хм, — прокомментировал он. — Что ж, спасибо. Теперь буду знать. Он продолжил осторожно перебирать волосы, и наконец его пальцы добрались до кожи головы Ванцзи. Когда по позвоночнику пробежали приятные мурашки от легкого массажа, тот закрыл глаза и попытался представить чужие пальцы на месте таких знакомых и тонких. Но время от времени он улавливал в солнечном свете мягкий аромат цветов лотоса, из-за чего все его усилия были напрасны. Правда, ему показалось, что Вэй Усянь вел себя на удивление тихо. — ...муж, — протянул Вэй Усянь. Его пальцы замедлились и принялись нежно и с восхищением гладить волосы Ванцзи. — Прошло уже несколько недель. Почему ты не звал меня к себе по ночам? Ванцзи тихо выдохнул от изумления, когда его спросили об этом напрямую. — Я не обязан объясняться с тобой, — быстро попытался он уйти от темы. Но не смог остановить реакцию своего тела. Вэй Усянь вздохнул, к счастью, не обратив внимания на то, в каком состоянии пребывало тело Ванцзи под водой. — Но разве это не пустая трата времени? Я знаю, что ты считаешь меня раздражающим, но посмотри на это тело в расцвете сил! Неужто ты в самом деле, когда видишь этот красивый зад, не хочешь ничего с ним сделать? — Молчи, — резко сказал ему Ванцзи. Вэй Усянь надулся и, похоже, решил отказаться от идеи помыться. Вместо этого он встал и целенаправленно двинулся к Ванцзи. Его пальцы теребили завязки на талии. — Какой же ты жестокий муж. Показал мне, как хорош его член, а потом отшвырнул меня в сторону, — он ослабил завязки, открыв взору большую часть своей обнаженной груди. — Но ты не запретил мне развлекаться. Так знаешь, чем я занимаюсь каждую ночь с тех пор, как ты оставил меня на произвол судьбы? — Молчи, — с еще большей резкостью произнес Ванцзи, понимая, что говорил точно так же, как его дядя. — Представляя, что это ты, я брал гладкую рукоять старой метлы и... Ванцзи больше не мог этого выносить. Он вылез из ванны и ударил Вэй Усяня по лбу. Он без труда поймал своего потерявшего сознание жениха, когда тот начал медленно опускаться на пол. Дрожа от гнева, он осторожно вышел из ванной комнаты, неся Вэй Усяня на руках. Ненадолго усадив его на диван, он наскоро почистил и убрал доспехи, а одежду отложил в сторону, чтобы слуги постирали ее на следующий день. Он смахнул с кровати следы пыли, хотя и не был удовлетворен такой скудной уборкой. Впрочем, на сегодня с него было достаточно. Он откинул одеяло, уложил спящего Вэй Усяня и лег сам на противоположную сторону кровати. Он проснется намного раньше него, и тогда ему не придется сталкиваться с неминуемым гневом жениха, когда тот проснется и обнаружит, что на следующий день его добродетель осталась нетронутой.

***

Одной из обязанностей императорской семьи, даже если она была монашеской и аскетичной, как Лань, была устраивать пиры в знак признания государств-контрибуторов. Предполагаемой формой досуга были танцы, которые традиционно исполняли фрейлины. Но в семье Лань единственным близким к ним человеком был Вэй Усянь. Вэй Усянь нелепо ухмылялся, расхаживая в невероятно длинных одеяниях с длинными рукавами и болтающимися украшениями, в которых он блистал своими великолепными, пускай и немного вычурными, танцевальными нарядами. — Лань Чжань, Лань Чжань! — пытался он привлечь внимание Лань Ванцзи, готовившегося к прибытию гостей. Ванцзи взглянул на своего душераздирающе прекрасного наложника, который, как ему казалось, сверкал еще более мучительно блестяще в этих красочных и экстравагантных одеждах, улыбаясь ему с неуместной радостью и озорством. — ...тебе лучше не высовываться, — пробормотал Ванцзи. — Я знаю, я просто хотел показать тебе! Ха-ха. Представляешь, они хотят, чтобы я это надел! Ванцзи не ответил, но быстро отвел взгляд. Он чувствовал, что не заслуживает такого зрелища. Поскольку он не смотрел, то не заметил, как на лице Вэй Усяня мелькнула боль из-за его безразличия. Вэй Усянь быстро вернул себе мягкую улыбку и сказал: — Хорошо. Я просто хотел показать тебе. Я буду ждать, пока меня не позовут. В его отсутствие Ванцзи молча занял свое место, застыв подобно призраку у входа в императорский зал, где — по крайней мере, физически присутствуя — он должен был встречать гостей. На самом деле он не отличался особыми социальными навыками, оставляя это дело брату, но внимательно следил за каждым гостем, чтобы убедиться в чистоте их намерений. Встреча гостей прошла гладко, как и вступительная речь Сичэня. Ни один из братьев Лань не пил, поэтому потребовалось совсем немного времени, чтобы остаться единственными трезвыми в зале. Когда гости уже изрядно подвыпили, наступило время развлечений. Три музыканта из Лань, игравшие на сяо, пипе и эрху, заняли места под троном императора и исполняли вступление для танцовщицы. Взмах яркой ткани привлек внимание Лань Ванцзи. Он невольно поднял глаза, когда вошла роскошно одетая фигура, и, как ни старался больше не мог оторваться. Ослепительный, как и прежде, Вэй Усянь обаял своей улыбкой и изящными формами, которые подчеркивала мягко струящаяся ткань его одежды. Он создавал живое воплощение музыки. С каждой новой позой он казался скорее бесплотным духом, чем человеком, как будто длинные рукава, ниспадающие с его рук, могли превратиться в крылья. Вэй Усянь наверняка давал музыкантам советы, отличные от привычного стиля Лань. Начавшись негромко, композиция вскоре перешла в чувственную и пленительную мелодию, которая еще лучше подчеркивала изящные движения танцора. Ни одно сердце не осталось равнодушным к обворожительно улыбающемуся танцору, беспечно играющему на струнах души своих зрителей. Наблюдая за происходящим, не в силах отвести взгляд, Ванцзи думал о том, не умрет ли он на самом деле. Видеть любимого человека в его лучшем обличии — настолько пьянящее и в то же время болезненное зрелище, он навсегда останется для него недосягаемым, из-за чего Ванцзи боялся, что его сердце физически разорвется. Танец закончился, и сердце Лань Ванцзи наконец-то отпустило. Он закрыл глаза, когда Вэй Усянь поклонился под аплодисменты изумленных гостей. Ванцзи подумал, что можно и дальше не открывать глаза, чтобы не мучить себя, но через несколько секунд ему показалось, что его бедное сердце вот-вот все же расколется на две части. Знакомая мелодия зазвучала в мягких, переливчатых нотах дизи. Лань Ванцзи распахнул глаза. Теперь он мог видеть, что Вэй Усянь извлек Чэньцин, и с его длинными, развевающимися рукавами, свисающими с запястий, словно плавники хищной рыбы, задушевно исполнял ноты песни, которую Ванцзи написал, тоскуя по нему в одиночестве в Облачных глубинах. Песни, которую он однажды сыграл для него, когда они оказались заперты в пещере вместе с Черепахой-губительницей во время ночной охоты. Песни, которая была только для них двоих. Факт, который Вэй Усянь либо не знал, либо намеренно игнорировал, чтобы разозлить его. В любом случае, Ванцзи пришлось сдерживать слезы, вслушиваясь в звук, который сразу же стал его самым любимым. Высокопоставленный генерал королевства Цишань, весьма напыщенный, но не отличающийся высоким уровнем самосовершенствования юноша по имени Вэнь Чао, вывел Ванцзи из задумчивости, хлопнув его по плечу. — Ты... ты, Ханьгуан-цзюнь. Это ведь твой наложник, не так ли? — пьяно спросил он. Лань Ванцзи на самом деле был благодарен за столь грубое вмешательство, потому что ему было необходимо собраться с мыслями. Он прикрыл глаза, чтобы не выдать своей благодарности и одновременного раздражения. Однако слегка кивнул. — Я выпью за него, — сказал Вэнь Чао и неловко наклонился, чтобы взять нетронутую чашку Ванцзи для байцзю и неуклюже наполнить ее. — Давай, выпей. Выпей со мной. Ванцзи прекрасно осознавал свою полную непереносимость алкоголя. Но показать это — значит потерять лицо не только ему, но и его брату. Он не знал, что ответить. — А? — требовательно спросил Вэнь Чао, поскольку Ванцзи молчал и по-прежнему отказывался принимать чашку. — В чем дело? Ты не хочешь пить со мной? Ты хочешь сказать, что не доверяешь королевству Цишань, не так ли? Ванцзи сразу же понял к чему всё идёт, если потерять лицо — это плохо, то война — почти наверняка еще хуже. Он принял чашу. Брат, сидевший в своем троне, заметил это краем глаза и насторожился, но ничего не мог поделать. Ванцзи осушил чашу. И почти сразу же почувствовал ужасную сонливость. Казалось, будто вся кровь прилила к голове, отчего возникло головокружение, впрочем, не слишком неприятное. Он поставил чашку обратно на стол перед собой, надеясь успокоиться. — Вот это настрой! А теперь ты вместе со мной допьешь этот кувшин, понял? И семья Цишань Вэнь станет твоими самыми верными слугами, ха-ха-ха! При одной мысли о том, что Ванцзи придется выпить еще, его взгляд помутнел. Он боялся, что, выпив еще, нанесет вред своему телу — не говоря уже о репутации. Но он не мог придумать, как ему быть. Он закрыл глаза, чтобы успокоиться, и подумал, не стоит ли просто отпустить ситуацию и заснуть. В этот момент перед его глазами возникло мерцающее видение, и он удивленно поднял взгляд. Душераздирающе красивая улыбка практически ослепила его, а затем он почувствовал, как его наполняет тепло, когда маленькое тело вплотную прижалось к его собственному. Вэй Усянь, заметив его затруднительное положение, подошел к столу с едой и, как ласковый зверек, устроился на его коленях, хотя такая наглость обычно только раздражала. На этом его бесстыдное поведение не закончилось. В то время как Вэнь Чао в легком замешательстве наблюдал за Вэй Усянем, будучи не менее очарованным, чем все остальные, наложник ласково потерся щекой о грудь Ванцзи. Ванцзи в очередной раз почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. Хуже того, он не мог контролировать другие части своего тела, которые невольно реагировали на близость Вэй Усяня. — Хочешь выпить? Я выпью, — с ухмылкой сказал Вэй Усянь, обращаясь к Вэнь Чао. Он протянул руку и забрал полный кувшин, который держал Вэнь Чао. На глазах у растерянных гостей он в мгновение ока осушил весь кувшин, позволив лишь нескольким дьявольским каплям скатиться с уголков губ. Он удовлетворенно вздохнул и передал пустой кувшин обратно. — Он мой муж. Только я могу видеть его в таком состоянии, — заключил Вэй Усянь, собственнически обхватывая Ванцзи за шею, словно защищая его. Некоторые гости в ответ на такое поведение возмущенно отвели взгляд, а Вэнь Чао лишь удивленно моргнул и сглотнул. Однако с этого момента алкоголь окончательно разошелся по организму, и Лань Ванцзи перестал обращать внимание на окружающих. Он с разочарованием почувствовал, как приятная тяжесть Вэй Усяня покидает его, но тут же в поле его зрения появилось красивое запястье, которое схватило его за руку и потянуло вверх. Он послушно поднялся и последовал за наложником в свои покои. Вэй Усянь облегченно выдохнул, как только они остались одни. — Лань Чжань. Лань Чжань, не ходи туда, — сказал он, когда Ванцзи направился к подготовленной для него ванне. — Иди сюда, сядь на кровать. Ванцзи демонстративно встал, расстроенный тем, что Вэй Усянь не собирается его купать. Он остался стоять на месте, словно желая убедиться, что Вэй Усянь не передумает. — Нет. Сейчас не время принимать ванну. Сейчас самое время для вопросов и ответов, так что иди сюда. Если ты согласишься, я тебя поцелую. У Ванцзи перехватило дыхание. Неужели Вэй Усянь действительно это сделает? Но это было неправильно. Но все же... — Ха-ха, не волнуйся, я просто шучу, — сказал Вэй Усянь. Сердце Ванцзи упало в пятки, и в тот же миг он снова почувствовал себя оскорбленным. — Но я обещаю, что сделаю все, что ты захочешь, если ты ответишь на мои вопросы, хорошо? В груди Ванцзи разлилось тепло, когда он представил, как Вэй Усянь делает все, что он захочет. Он почувствовал, что его уши начинают гореть. Возможно, еще были вещи, которые могли бы сойти ему с рук и не требовали нарушения клятвы не прикасаться к Вэй Усяню. В итоге ему стало одиноко оставаться в большой комнате, так далеко от Вэй Усяня. Спотыкаясь, он подошел к кровати и опустился рядом с наложником. Вэй Усянь, прислонившись к изголовью, завороженно наблюдал за Ванцзи. — Хорошо... первый вопрос. Кто твой лучший друг? Ванцзи почувствовал легкий укол от сути вопроса. Но, видимо, алкоголь притупил его смущение, и он честно ответил. — Сюнчжан. Вэй Усянь хихикнул. — Хорошо. Какое твое любимое животное? — ...кролик. Вэй Усянь озадаченно моргнул. Затем прекрасный танцор разразился неуместным смехом, что вдвойне укрепило Ванцзи в его решительности, ведь за прошедшие годы ему так не хватало этого громкого безудержного смеха. Когда Вэй Усянь успокоился, то смахнул выступившие от смеха слезы и вновь придал себе более серьезный вид. — В таком случае, давай перейдем к настоящим вопросам, — сказал он с едва уловимой грустью. — ...не жалеешь ли ты, что женился на мне? Ванцзи почувствовал, что его глаза начинает щипать. Но он ощущал себя слишком виноватым, чтобы плакать. Вместо этого он наконец признал свой собственный позор перед тем, кого ранил этим: — ...да. Вэй Усянь кивнул в знак согласия с ответом, но Ванцзи был немало удивлен, когда поднял глаза и увидел, что по его лицу одна за другой текут слезы. Приятный макияж танцора быстро превратился в бесследно исчезнувшее воспоминание: черная подводка потекла по белой и красной пудре, смешиваясь в две печальные струйки. Сердце Ванцзи и так подверглось множеству испытаний, но видеть такое — хуже некуда. Он замер, не зная, что делать. Вэй Усянь, судя по всему, не обратил внимания на проблему с макияжем и лишь покачал головой, стыдясь того, что вообще заплакал. — Не знаю, из-за чего я плачу. Я так и думал, — пробормотал Вэй Усянь себе под нос. — Ладно, — сказал он, быстро вытирая лицо рукой и переводя дыхание, чтобы начать все сначала. — Ну тогда... что же может улучшить ситуацию? Что бы ты хотел, чтобы я сделал? Ответь честно, и что бы это ни было, я это сделаю. Потому что нет смысла в том, чтобы мы оба были несчастны. У Ванцзи защемило в груди от признания Вэй Усяня в том, что он был несчастен. Разумеется, он был несчастен. С тех пор как он вступил в брак с Лань Ванцзи, на него одно за другим сыпались унижения и оскорбления. У него не было другого выхода. Он искал хотя бы малейший проблеск надежды на то, что ему не придется жить так вечно. Ванцзи в отчаянии опустил глаза. У него не было ответа. Вэй Усянь, казалось, пытался прочесть его выражение лица. Но, как и всегда, единственным, кому это удавалось, оставался Лань Сичэнь. По лицу скатилась очередная слеза, и Вэй Усянь предположил: — ...ты больше не хочешь меня видеть? От этих слов весь воздух разом покинул легкие Ванцзи. Одна только мысль о том, что он больше никогда не увидит Вэй Усяня, ощущалась как удар ножом в сердце. Его пальцы крепко вцепились в простыни. Он только слабо покачал головой. Вэй Усянь облегченно выдохнул. — О... конечно. Ты ведь тогда тоже потеряешь лицо, так ведь? — тихо пробормотал он и прикрыл глаза рукой. — Ну... тогда я что-то вконец запутался, Ханьгуан-цзюнь. Я знаю, что не нравлюсь тебе, но другого выхода нет. Ты можешь мне не верить, но, клянусь, я не пытаюсь тебе досадить, я просто хочу помочь. Ой... что я говорю пьяному? Ты все равно этого не вспомнишь. — ...нравишься... Красиво украшенное тело Вэй Усяня слегка напряглось. Он отнял руку от глаз и с любопытством посмотрел на Лань Ванцзи. — Что ты сказал? Ванцзи нехотя перевел взгляд на пеструю ткань, струящуюся по длинным и соблазнительным ногам Вэй Усяня. — Нравишься, — тихо пробурчал он. А затем, спустя долгие секунды, добавил для ясности: — Ты. Вэй Усянь какое-то время не двигался. В конце концов, он тихо выдохнул, дрожа от неверия. Но затем он выдавил из себя слабый, болезненный смешок. — Что ты хочешь этим сказать? Нет, ты не понимаешь. Ты даже не можешь... Прежде чем Вэй Усянь успел договорить, Ванцзи подался вперед и взял его за руку. Он сжал маленькую ладонь Вэй Усяня под своей, чтобы та легла ему на грудь. Его сердце билось так часто от одного только прикосновения Вэй Усяня, что он чувствовал это даже через пальцы Вэй Усяня. — ...Лань Чжань... — прошептал Вэй Усянь, удивленно уставившись на их переплетённые ладони. Он медленно перевел взгляд на лицо Ванцзи, заметив красные краешки его ушей. Его глаза вновь заблестели. — Что ты со мной делаешь? — тихо спросил он, но Ванцзи был почти уверен, что слышит в его голосе нежность. — Ты что, в самом деле? С каких пор? — ...обучение. Вэй Усянь растерянно уставился на него. Он тяжело вздохнул. — Я знаю, что ты лжешь. Именно тогда ты ненавидел меня больше всего. Ванцзи лишь покачал головой. — Ты мне нравился. — ...я тебе нравился? Кивок. — ...ты когда-нибудь переставал? Снова покачивание головой. — ...но разве, ты ведь жалеешь, что женился на мне? Ванцзи неохотно отпустил руку Вэй Усяня со своей груди, вспоминая одну из многих причин, по которым он никогда не говорил ему об этом раньше. — Ты не хотел, — тихо ответил он. — Я... ну, в общем, хотел, но только не в качестве наложника. И мне не очень хотелось, чтобы в мой первый раз меня касались пальцы слуги. Но подожди... поэтому ты жалеешь об этом? Кивок. Вэй Усянь с трудом перевел дыхание. Еще больше недоумевая, он прошептал: — То есть, если бы я захотел... ты бы согласился на мне жениться? Лань Ванцзи закрыл глаза. Он ощутил жар. Ему хотелось оградить себя от бесплодных фантазий о том, как бы все изменилось, если бы Вэй Усянь тоже его любил. Но теперь эта мысль вырвалась наружу. Она была настолько запредельно приятной и настолько отличалась от реальности, что гордому генералу только и оставалось, что сдерживать желание расплакаться. — Не могу... отпустить тебя, — прошептал он. — Слишком опасно. — ...что? — спросил Вэй Усянь, опустив голову и пытаясь поймать взгляд Ванцзи. — Что ты имеешь в виду? То есть... ты жалеешь, что женился на мне, потому что я не хотел... ты хочешь меня отпустить, но боишься, что я стану мишенью для империи, если ты это сделаешь? Ванцзи позволил себе напряженный кивок. Вэй Усянь сделал вдох и судорожно выдохнул. — Ох, Лань Ванцзи, Лань Ванцзи. Я думал, что ты нравишься мне больше всех на свете. Как я мог так сильно ошибаться? Лань Ванцзи замер и поднял голову на середине фразы. Он в ужасе уставился на растрепанного, но все еще потрясающе красивого танцора рядом с ним. Он был настолько ошеломлен и не верил в то, что только что услышал, что даже не мог подобрать слов, чтобы об этом спросить. Вэй Усянь заметил его удивленный взгляд и тихо рассмеялся. Он снова заплакал, но на этот раз, похоже, не только от грусти. — Ты правда настолько удивлен? После того, как я дразнил тебя при каждой нашей встрече? Ты же знаешь, что ни с кем другим я так себя не веду. Лань Ванцзи задумался, все еще не веря в происходящее, и был немало потрясен, осознавая, что это действительно так. Вэй Усянь часто вступал в конфликты с людьми, постоянно язвил, но не было никого, кроме Лань Ванцзи, кого бы он по-настоящему старался достать. При мысли о том, что такими ребяческими выходками, которые в равной степени и раздражали, и очаровывали его, он лишь добивался его внимания, Лань Ванцзи почувствовал, как в его груди вдруг стало светло и легко. Он повернулся и удивленно посмотрел на свою истинную любовь, сидящую рядом с ним. Вэй Усянь с улыбкой склонил голову, а затем еще раз опробовал на прочность сердце Ванцзи, поднимая руку и ласково поглаживая его по лицу. — Ну и парочка из нас получилась, — с легкой усмешкой сказал Вэй Усянь. После этого железная решимость Лань Ванцзи окончательно разрушилась. Он подхватил Вэй Усяня на руки и толкнул его на кровать. Он смотрел на него со всей любовью, которую скрывал все эти годы. — Люблю тебя. Вэй Усянь звонко рассмеялся и обхватил Ванцзи за шею. — Это плохо. Я так счастлив, что боюсь, что скоро грянет буря. Глаза Лань Ванцзи дрогнули, и он подумал, что с радостью бы обратился в ураган, если бы мог каждый день видеть настолько счастливое лицо Вэй Усяня. — Награда, — негромко подсказал он, и румянец наконец-то проступил на его щеках. — А? — в замешательстве спросил Вэй Усянь. — Ответил на вопросы. Награда. Вэй Усянь скривился, содрогаясь от беспомощного смеха. — Ох, это так плохо. Я так люблю пьяного Лань Ванцзи. Лань Ванцзи недовольно засопел из-за того, что Вэй Усянь заставлял его ждать. Он по-детски прижал указательный палец к губам Вэй Усяня, чем окончательно заглушил смех своего возлюбленного. Вэй Усянь мягко улыбнулся и закрыл глаза, удерживая руку Ванцзи, чтобы с благоговением поцеловать кончик его пальца. Ванцзи закрыл глаза и вздрогнул. — Вот так, — сказал Вэй Усянь, и теперь его голос едва заметно изменился так, что у Ванцзи по спине пробежали мурашки. — Поцелуй. Ты ведь этого хотел, не так ли? Ванцзи потрясенно вдохнул от такой жестокости Вэй Усяня. Разве мог он подумать, что его это удовлетворит? Но Вэй Усянь почти сразу же снова рассмеялся. — Я шучу! Мне так нравится твое смущенное лицо. Позволь мне с этого момента дразнить тебя каждый день. Хорошо? И напивайся только в моем присутствии. Ты такой очаровательный, что я не знаю, что делать. Ванцзи все больше расстраивался из-за словесных подколок Вэй Усяня, который так и не решился поцеловать его как следует. — Вэй Ин, — попросил Ванцзи. — Хм? Хочешь, чтобы я тебя искупал? — Нет! Я хочу... Тогда Вэй Усянь с усмешкой обнял мужа, притянул его к себе и крепко поцеловал. Ванцзи почувствовал, что тонет. Пусть очень приятно, но спастись было невозможно. Удовольствие пронизывало все тело, заполняло теплом каждый уголок и затапливало мозг, лишая возможности мыслить. Единственным объектом его внимания, который вместе с этим грозил еще и полностью поглотить его от переизбытка любви, было восхитительное, счастливое, обескураживающее, сводящее с ума, прекрасное создание в его объятиях. Оба с трудом пытались раздеть друг друга, не желая при этом даже просто перестать целоваться. Одежда Вэй Усяня, казавшаяся сделанной не более, чем из легкой ткани, была странным образом закреплена и имела множество слоев. Как бы Ванцзи ни хотел его в этот момент, он не мог допустить, чтобы одежда порвалась, поскольку это было бы равносильно тому, чтобы нанести ущерб воспоминаниям о танце Вэй Усяня. Он приложил все усилия, чтобы снять их, не нанеся вреда. Раздев Вэй Усяня, Лань Ванцзи перевернул его на четвереньки под собой. На мгновение он остановился и прижался к нему, наслаждаясь всем, что в нем было. Вэй Усянь отозвался тихим стоном удовольствия, выгнув спину навстречу Ванцзи. Ванцзи содрогнулся, его член болезненно уперся в спину Вэй Усяня; к счастью, он был пьян, иначе он мог бы кончить лишь от этого. — Быстрее. Вставь его, — тихо попросил Вэй Усянь. — ...не могу. Тебе будет больно, — пробормотал Ванцзи. — Ах... ха-ха. Сомневаюсь. В тот раз я сказал это, чтобы подразнить тебя, но насчет ручки метлы — чистая правда. И еще... я надеялся, что сегодняшний танец соблазнит тебя. Так что я... ну, ты понимаешь. Подумал заранее, — Вэй Усянь сглотнул и шепотом добавил: — Было не очень удобно танцевать, когда определенные части тела... были влажными. И чувствительными. Но... все то время я думал о том, что будет, если ты схватишь меня посреди танца и повалишь на пол, еще и на глазах у всех этих людей, — Танцор, удерживаемый великим генералом... принимающий всю его страсть... предназначенный только для него... поторопись, Лань Чжань, при одной только мысли об этом я уже чувствую, что это слишком. Ни одно из этих слов не пощадило сердце Ванцзи и его пульсирующий член. Тихо вздохнув, он окончательно утратил контроль над собой и вогнал свой член так глубоко, как только мог, в своего любимого. Вэй Усянь тяжело выдохнул, приподнялся и так крепко вцепился в плечо Ванцзи, что на нем остались следы. — Лань... Чжань...! — простонал он. Не успел Ванцзи и шевельнуться, как Вэй Усянь сжал его внутри. Он судорожно дышал, содрогаясь, и уже испачкал простыни Ванцзи густой спермой. Вэй Усянь повалился на постель и задрожал в объятиях Ванцзи. Ванцзи хотелось дать ему немного передохнуть, но нарастающее возбуждение вынудило его бедра двигаться против воли. Он тяжело дышал и прижимался к Вэй Усяню, скрестив руки на груди и не давая ему возможности убежать, снова и снова входя в него. Любое воздействие — и жар, и дрожь тела Вэй Ина, и прерывистое дыхание, и то, как он то и дело болезненно прижимался к нему, — казалось, только усиливало его удовольствие. Но в то же время сильнее всего он ощущал глубокое счастье и удовлетворение от того, что он крепко держит Вэй Усяня в своих объятиях, того, кому он тоже небезразличен. Он продолжал неосознанно вдыхать и покусывать кожу на шее чуть ниже линии роста волос. — Вэй Ин, — прошептал он, прижимаясь к его телу и закрывая глаза, чтобы прочувствовать все, что происходило в этот момент. Дыхание Вэй Усянь становилось все более жалобным. — Лань Чжань... я только что кончил... это слишком! Но эти сладостные мольбы только сильнее раззадорили Лань Ванцзи. Он повалил Вэй Ина на кровать и обхватил его бедрами, сильнее насаживая и увеличивая угол внутри него. Первый толчок в этой позе заставил Вэй Усяня испуганно вздохнуть. Следующий толчок заставил почти закричать. — Лань Чжань, Лань Чжань... — задыхаясь, умолял он, но толчки Ванцзи не прекращались. Между стонами он сумел выдавить: — Эта поза... ах!!! Это не прекратится... пожалуйста... пощади меня! Ванцзи стиснул зубы, слыша отчаянные крики Вэй Усяня, от чего по его спине прокатилась волна удовольствия. Вопреки желанию мужа, он сдвинул бедра и при этом вошел в него еще глубже, пытаясь попасть прямо по простате. Стоны Вэй Усяня становились все более тихими. — Нет... опять... я не могу остановиться... — прохрипел он. — Лань Чжань... Лань Чжань, Лань Чжань!!! — закричал он, в очередной раз почти до боли сжимая внутри себя член Ванцзи. Ванцзи тоже тяжело дышал, словно Вэй Усянь специально высасывал из него все силы. Он чувствовал, что кончает против своей воли, и при этом едва ли мог видеть что-либо перед собой, не говоря уже о том, чтобы двигаться. В первый раз, когда он переспал с Вэй Усянем, разрядка позволила ему немного прояснить ситуацию. Но в этот раз, возможно, из-за того, что он был пьян, а возможно, из-за того, что Вэй Усянь был слишком очарователен, он лишь почувствовал, как внутри него снова разгорается жар и нежность. Переведя дыхание, чтобы прийти в себя, он стал покрывать трепетными поцелуями всю спину и шею Вэй Усяня. — Ах... ах... — Вэй Усянь стонал и ласково отвечал на каждый поцелуй. — Лань Чжань... не надо... я захочу снова... Губы Ванцзи изогнулись в мягкой улыбке. — Я могу дать тебе больше, чем ты можешь взять, — прошептал Лань Ванцзи ему на ухо. — Нгх! — Вэй Усянь вскрикнул, снова крепко прижавшись к нему. — Лань Чжань... позволь мне быть сверху... я хочу видеть тебя... Ванцзи неохотно отстранился от него и лег на кровать, позволяя Вэй Усяню обхватить его за талию. Вэй Усянь усмехнулся, забравшись на него сверху, и игриво провел обеими руками по мускулистой груди Ванцзи. Прикусив губу, он дюйм за дюймом опускался на член Ванцзи. Когда их бедра соприкоснулись, он вскрикнул и откинул голову назад. — Вот здесь... — прошептал он. Он склонил голову набок и сладко вздохнул. — Каждый раз, когда ты входишь в меня до основания... мое сознание отключается. Позволь мне немного замедлиться... я хочу прочувствовать это сильнее. Дыхание Ванцзи участилось при этих излишне откровенных словах. Он сжал колени Вэй Усяня, нежно поощряя это великолепное создание, которое занимало каждый уголок в его сердце, и медленно ввел член Ванцзи внутрь себя, именно так, как он хотел. Место, о котором говорил Вэй Усянь, было как раз тем самым, где Ванцзи почувствовал пик своего наслаждения. Ванцзи сглотнул, понимая, что это, должно быть, то самое место, проходясь по которому он доставляет своему мужу наибольшее удовольствие. А это означало, что при правильном выборе угла наклона головка Ванцзи может проскользнуть дальше, заполняя Вэй Ина при этом еще глубже. Ему пришла в голову нелепая, но крайне возбуждающая мысль, что он хочет наполнить внутренности мужа своей спермой. Он дышал все чаще, не в силах выкинуть эту мысль из головы. Пусть ему и нравилось плавные и сексуальные покачивания мужа на нем, но желание его было непреодолимым. Он переместил руки на бедра Вэй Усяня, одновременно упираясь обеими ногами в кровать и готовясь двигать бедрами. — Нх? Лань Чжань... — пробормотал Вэй Усянь. Вслед за этим последовал еще один вскрик от потрясения и удовольствия, когда Лань Ванцзи с силой толкнулся в него. Он обхватил его тонкую талию обеими руками, сжимая так сильно, что на светлой коже проявлялись красные пятна. Вэй Усянь придушенно стонал, беспомощно пытаясь удержаться в вертикальном положении, когда Ванцзи вошел в него под новым углом. — Я не могу... я не могу... Вэй Усянь повалился на грудь Ванцзи и прижался к нему, как напуганный ребенок, но Ванцзи не останавливался ни на секунду. Он крепко перехватил руками округлую попку Вэй Ина, чтобы еще сильнее насадить его на свой член. Дыхание Вэй Усяня сопровождалось криками. От его глухих стонов у Ванцзи покалывало в позвоночнике, а каждый вырывающийся наружу стон подталкивал его двигаться еще жестче. Ему было так хорошо, что хотелось большего, поэтому он не сразу понял, когда изменилась частота дыхания Вэй Усяня, перейдя в гипервентиляцию. Его вдохи участились, а паузы между ними увеличились. И вот, когда Ванцзи вошел в него как можно глубже, вцепившись в волосы Вэй Усяня, дыхание его любимого на мгновение остановилось, затем его тело обмякло, и, наконец, стало более ровным, как только он полностью потерял сознание. Ванцзи все еще дрожал. Он видел, что Вэй Усянь без сознания, и волновался, но при этом не мог ослабить хватку на его волосах. Удовольствие настолько опустошило его, что он с трудом сохранял ясность ума. И несмотря на это, когда он медленно приходил в себя, на смену пришла только безграничная забота об этом невозможно прекрасном человеке. Ванцзи крепко прижал его к себе, обещая, что каждый день будет проводить в поклонении ему.

***

— Ты хочешь еще одну церемонию? — с любопытством спросил Лань Сичэнь, когда на следующий день к нему пришли Лань Ванцзи и Вэй Усянь. Лань Ванцзи кивнул. — Вэй Усянь должен стать моим первым мужем, а не наложником. От этих слов глаза Сичэня загорелись сдерживаемой радостью. Он взглянул на Вэй Усяня в поисках подтверждения, но тот, как и полагалось такому капризному человеку, был настроен на противоположный лад. Вэй Ин пожал плечами. — Я бы тоже не стал спорить, если бы ты захотел меня отпустить. Но «муж» звучит почти так же хорошо. О! Или я мог бы стать твоей горничной! Разве это не рискованно? Распутная служанка, пробирающаяся каждую ночь в спальню к своему господину... — Вэй Ин, — резко произнес Ванцзи, в то время как Сичэнь демонстративно кашлянул. Вэй Усянь покраснел под пристальным взглядом Сичэня, по-прежнему напуганного и только сейчас осознавшего, что они с Ванцзи не одни, и снова улыбнулся Ванцзи. — Что касается этого вопроса, то причин для беспокойства нет, — сказал невозмутимо император. — Я с самого начала принял во внимание прежний статус господина Вэя, так что официально вы записаны как состоящие в законном браке. Осталось лишь соблюсти формальности и преподнести подарки семье господина Вэя... что в данных обстоятельствах весьма затруднительно. Предлагаю вместо этого преподнести подарок самому господину Вэю? — Ха! — рассмеялся Вэй Усянь. — Теперь я понял, почему все в вас влюблялись во время обучения, старший брат. — Прошу прощения? Что? — спросили оба брата одновременно. Вэй Усянь растерянно моргнул, внезапно осознав, что он только что натворил. Он слабо улыбнулся. — То есть... «Ваше Величество»? Он безуспешно попытался сделать вид, что дело в форме обращения. Но он совершенно точно понимал, что после этого инцидента его ждет наказание от Лань Ванцзи и некоторая неловкость от Лань Сичэня.