What Could Have Been

Клаус уставился на Мэри-Элис, и через мгновение залился смехом. — Похоже, почти полтора века, которые ты провела в сумасшедшем доме вдовы Фолин, действительно свели тебя с ума, — он громко рассмеялся, а Мэри-Элис сердито посмотрела на него. — Просто чтобы ты знал, — подтвердила она. — Я была единственным здравомыслящим человеком в этом месте, и я провела всю свою жизнь — включая загробную, — заботясь о тех, кто застрял там. И я не шутила, когда говорила про заклинание. Клаус перестал смеяться когда последние, произнесённые ею слова дошли до него, и направил свой взгляд на ведьму: — Ты не шутишь? — Я дух ведьмы, застрявшей на уровне предков. Ты можешь найти хоть одну причину, по которой я шутила бы на эту тему? Клаус молчал и обдумывал её слова: — Зачем? — спросил он с любопытством. Она выглядела смущённо: — Зачем, что? — Зачем тебе это? — уточнил Клаус. — Ты буквально только что говорила о своём безвыходном положении, а теперь говоришь, что нужна могущественная сила, будто ты сможешь ею здесь воспользоваться. Мэри-Элис вздохнула: — Ты, наверное, не знаешь этого, но уровень не всегда был таким. Когда-то это место было Раем для ведьм, было в гармонии с предками, которые служили источниками знаний, магии и поддержки для тех, кто был жив и практиковал в мире живых, — своим взглядом Клаус вынуждал её продолжить. — Однако, — продолжала она. — Магия всегда поддерживала равновесие в природе, и когда оно нарушается, всё идёт наперекосяк. Со временем живые ведьмы начали поглощать больше магии, чем им было нужно, делая мёртвых слабее, что и привело к этому, — она развела руками, в то время как Клаус продолжал слушать. — Когда Винсент Гриффит привёл сюда свою подругу Айви, чтобы доказать ей, что после смерти она не обретёт покой, и вот что он увидел. На самом деле, то что он сделал, когда освободил предков отсюда, чтобы они и Айви могли обрести покой, было огромным делом. Да, к счастью это заклинание разрушило границы моего заклинания, и мы смогли покинуть особняк, но ты даже не можешь представить наши чувства, когда мы поняли, что только мы здесь и остались. — Действие заклинание Винсента было временным, оно сработало только на ведьм, которые уже были здесь, но у вновь прибывших не будет такой возможности. Со временем это место снова наполнится зряшными духами… я не хочу, чтобы всё, уже прожитое, повторилось снова. Клаус внимательно посмотрел на неё: — Так у тебя есть места вернуть этому месту былую славу? И я должен поверить, что ты делаешь это по доброте душевной? — Конечно, нет. Пустая может быть поглощена уровнем, но я буду тем, кто контролирует меня, что, по сути, делает меня самой могущественной, или, осмелюсь так выразиться: Королевой этого царства, — в её глазах был знакомый Клаусу сумасшедший блеск. — Магия Пустой будет служить бесконечным источником магии, которая сможет питать уровень вечно, и это место снова станет Раем для ушедших ведьм… Со мной во главе, разумеется. Клаус недоверчиво хмыкнул и покачал головой: — То, что я нахожу абсолютно нелепым, и я не уверен, что это банально твоя глупость — это то, что со всей властью, которой ты можешь распоряжаться, твои мечты столь мелочны. А вместо этого ты можешь, скажем, отомстить мне, вернуть здравомыслие своим друзьям или, даже лучше — самой сбежать отсюда и прожить ту жизнь, которую упустила. Мэри-Элис пожала плечами: — Прошло слишком много времени со дня моей смерти, и я уже давно смирилась со своей смертью. У меня не осталось никаких связей среди живых. Ну, конечно, есть Кол, но он сейчас с другой ведьмой Клэр, так что… — она рассеянно теребила свои золотистые кудри. — В любом случае, даже если я вернусь, то в конце концов снова окажусь здесь после своей смерти и вернусь к тому, с чего начинала, — она устало улыбнулась. — Теперь ты всё понял? Клаус потёр подбородок и снова посмотрел на неё, надеясь, что в его глазах не промелькнула убеждённость. Но он должен был задать ей жгучий вопрос: — Ты хоть знаешь, как вытянуть из меня магию? — спросил он, находя надуманным, что такая заурядная ведьма, как она, способна совершить нечто столь сложное. Мэри-Элис усмехнулась: — Я знаю, что ты не так давно знаешь меня, Никлаус Майклсон, но твоё неверие в мои силы удивительно задевает мои чувства, но лишь немного. Я думала, что тот факт, что я была одной из ведьм, отобранных Колом в попытке усмирить тебя, послужит своего рода свидетельством моих навыков в области магии. Клаус усмехнулся её самонадеянности: — Мой брат не был известен тем, что делал лучшие выборы… в романтическом плане и не только, — ухмыльнулся он, на что Мэри-Элис закатила глаза. — Тем не менее, у него было больше склонности к магии, чем у других моих братьев и сестёр, так что я готов дать ему преимущество сомнения, хотя в настоящее время у меня, кажется, нет роскоши выбора. — Хорошо, — просто сказала она. — Просто чтобы ты знал, пока я была здесь я, провела много времени обучаясь у предков, и ты даже представить себе не можешь, какие интересные вещи я обнаружила в особняке, и некоторые из них могут помочь нам в решении нашей проблемы, — Клауса забавляло, что Мэри-Элис чувствовала необходимость продолжать отстаивать свою ценность для него, хотя здесь он должен был нервничать, что она может отказаться от своей идеи. Возможно, именно этим её качеством, злоупотребил Кол, когда пытался осуществить свой план в ранние годы. Всё глубже углубляясь и воспоминания вековой давности, Клаус осознал, что уже давно не слушает Мэри-Элис. — Так ты согласен или нет? — она похлопала его по плечу, чтобы обратить на себя внимание. Клаус взглянул на её руку, потом на лицо и, прищурившись, шагнул вперёд. — Не вижу причин для отказа. Однако… — Мэри-Элис подняла брови. — Это кажется слишком лёгким, и ты всё ещё не ответила на мой предыдущий вопрос, милая, — теперь его голос был угрожающим рычанием. — В чём подвох? Белокурая ведьма заколебалась, услышав перемену в его тоне, и медленно опустила протянутую руку: — Ух ты, — сказала она с сарказмом в голосе, словно пытаясь скрыть страх, который внезапно охватил её. — Мы имеем дело с ужасной паранойей, не так ли? — Я приму это как комплимент, учитывая, сколько раз именно этот аспект моей личности защищал меня и мою семью на протяжении более тысячелетия, — самодовольно сказал Клаус. — Так что знай: когда я чувствую, что ситуация слишком похожа на беспроигрышную, это, вероятно, слишком хорошо, чтобы быть правдой, — он сверкнул на неё всезнающей злой усмешкой. — Ты сказала, что вытянешь из меня магию Пустой, и я смогу вернуться к своей семье, — он подошёл ближе и пристально посмотрел на нее. — О чём ты умалчиваешь, малышка Мэри-Элис? — сделал ударение на её имени медленным шепотом, и его губы изогнулись в ещё одной улыбке, от которой дрожь пробежала по спине ведьмы, несмотря на то, что она понимала, что он не сможет причинить ей никакого реального вреда. Она глубоко вздохнула: — Не единое из моих слов, не было ложью. Как и обещала, я вытяну из тебя мешающую тебе магию, и уровень предков поглотит её, — её тон был искренним, и Клаус видел это. — И для того, чтобы заклинание сработало тело-носитель, в нашем случае — ты, должно быть за пределами уровня и где-то, где ты не сможешь снова стать сосудом для Пустой, а именно на Земле живых, — она замолчала, и Клаус с опаской посмотрел на неё, ожидая развязки. — Однако, когда я верну тебя к жизни… ты вернёшься к своей первоначальной форме, — она сделала паузу и посмотрела на Клауса, ожидая ответной реакции, которая должна была последовать. Однако Клаус выглядел невозмутимым. — Пока я не понимаю проблемы, — сказал он, глядя на неё. Мэри-Элис нахмурилась, увидев его реакцию, и её глаза расширились, когда её осенило. — О Боже! Должно быть, я неверно высказала свою мысль, — сказала она с нервным смешком, в то время как Клаус выглядел так, будто хотел задушить её. — Я имела в виду, что ты вернёшься к своему первоначальному облику, каким ты был до того, как твоя мать использовала свою магию, чтобы превратить тебя в монстра. Клаус уставился на неё, когда до него дошло, что она сказала. Затем она произнесла вслух слова, которые безвозвратно подтвердили то, о чём он думал. — Ты вернёшься назад человеком.

***

— Кому ты пишешь в такое время? Тебе нужно отдохнуть. Ребекка оторвала взгляд от телефона и посмотрела на Марселя, который выглядел очень обеспокоенным, когда она, казалось в сотый раз, стирала слёзы со своих щёк. Она отложила телефон в сторону и прижалась к своему жениху. — Просто я подумала, что должна сообщить о смерти Ника, — её голос дрогнул, когда она произнесла имя брата. — Я потеряла двух братьев сегодня, — прошептала она в его грудь, и по её щекам снова полились слёзы. Марсель крепче обнял её и притянул ближе. — После всего, через что прошла эта семья, это была очень достойная причина для смерти, — мягко сказал он, поглаживая её волосы. — И благодаря их жертве, Хоуп в безопасности. — Да, но какой ценой? — всхлипнула Ребекка. — Она потеряла обоих родителей за такой короткий промежуток времени, теперь она будет чувствовать себя такой одинокой. У меня не было хороших отношений с родителями, но я чувствовала боль при их смерти, так что я даже не могу представить, что она сейчас переживает. — Верно, но у неё есть мы, и Хоуп это знает, — напомнил ей Марсель. — Всегда и навечно, помнишь? — он провёл большим пальцем по её щеке, и она мягко улыбнулась в ответ. — Хоуп сильнее, чем все мы думаем. Я точно это знаю, — сказал он, успокаивая её. — Ты прав, моя племянница потрясающая, — согласилась она, улыбаясь ещё шире.

***

Клаус замолчал, и за то мгновение тишины в его голове было представлено множество вариантов дальнейшего развития событий. — Нет, — решительно ответил он. — Я отказываюсь. Мэри-Элис уставилась на него, широко раскрыв глаза: — Нет? Что значит нет? — Ты слышала меня, ведьма, — нахмурился Клаус. — Никаких сделок. — Невероятно, — простонала она, бросив на него разочарованный взгляд. — После всех этих громких слов о том, что ты хочешь счастья для своей дочери, ты, вот так просто, отказываешь от возможность вернуть ей отца? — В виде человека, — напомнил ей Клаус. — Какой смысл возвращаться к моей дочери, если я не могу защитить своего ребёнка? — он поднял глаза и покачал головой. — Только родившись в моей семье, она унаследовала всех врагов, которых успела нажить моя семья за десять веков. И если они решат нанести удар, а я уверен, что это неизбежно, я окажусь обузой! — Дамн, — Мэри-Элис покачала головой. — Очевидно, тысяча лет, что ты прожил в форме первородного гибрида сильно перестроила ритм твоей жизни, и ты потерял представление того, что может тебе предложить человеческая жизнь, — она с любопытством посмотрела на него. — Ты хочешь сказать, что за все годы, что ты был сверхъестественным существом, не было ни одного мгновение, когда ты мог задумать о становлении человеком? Услышав её слова, Клаус испытал тяжёлое дежавю; они вернули его к воспоминаниям о другой блондинке, которая задала ему тот же вопрос много лет назад на конкурсе Мисс Мистик Фоллс. Её гладкая кожа сияла на солнце, её золотистые волны колыхались на ветру, её заразительная улыбка и её серьёзный взгляд, когда она спрашивала его о том времени в его жизни, когда он думал о том, чтобы быть человеком. Он признался ей, что у него действительно был такой момент, когда он путешествовал по Андам. Рассказывал ей историю колибри с её крошечным сердечком, стучащим, как пулемет, ради ещё одного мгновения жизни. Его милая Кэролайн. Он закрыл глаза и с нежностью подумал о своём последнем воспоминании о ней; о том моменте, когда они поцеловались в последний раз. О том, как она отстранилась, а он ещё ненадолго оставил глаза, чтобы запомнить этот поцелуй как можно лучше, чтобы запомнить его на всю оставшуюся обреченную жизнь. Именно в тот момент он с болью осознал, что она будет его последней любовью, когда он намеревался стать её (обещание, которое он когда-то давно дал себе, и которое навсегда останется неисполненным). По какой-то необъяснимой причине сейчас ему безумно хотелось почувствовать её руки в своих, чтобы она уверяла его, что он принимает правильное решение, или же, зная Кэролайн, спорила бы с ним о том, что сначала он должен взвесить все 'за' и 'против' и рассмотреть все возможные варианты. Мысль о том, что она снова ругает его с тем выражением лица, которое она, как казалось использовала только в разговорах с ним, вызвала глупую улыбку на его лице. — Ты вообще меня слушаешь? — Голос Мэри-Элис ворвался в его грёзы, возвращая его к прежнему состоянию. — Чему ты улыбаешься? Был в твоей жизни такой момент или нет? — Нет, — коротко ответил Клаус, не в настроении делиться. — И перестань притворяться, будто тебе вдруг стало небезразлична моя человечность, когда я знаю, что всё, чего ты хочешь, — это призвать себе магию Пустой. — О, я не притворяюсь. Мне казалось, что я достаточно ясно дала понять, что это всё, чего я хотела с самого начала, — она пожала плечами. — К сожалению, для того чтобы сделать это, мне нужно, чтобы ты согласился на это по собственной воле; я не фанат, заставляющий людей делать то, чего они не хотят делать, — она отвела взгляд, как она говорила это, и Клаус почувствовал, присутствие какой-то давней истории. Он также чувствовал, что, точно, не был тем, с кем бы она хотела об этом говорить. — Хорошо… Даже если я передумаю. Я думаю, что моё возвращение будет бессмысленным сейчас, когда я и моя семья попрощались и все пошли дальше. Как бы я ни хотел вернуться к Хоуп, ей будет лучше без меня. Глаза ведьмы смягчились, когда она почувствовала боль в голосе Клауса: — Позволь мне убедить тебя в обратном, — мягко сказала она, протягивая руку. Клаус смотрел в пол, но его взгляд метнулся вверх на протянутую руку: — Что? — спросил он, не уверенный, что верно понял её. — Позволь мне показать тебе, — настаивала она, пожимая ему руку. — Что после твоей смерти, твоя семья не стала счастливее. Клаус поднял брови: — Решила сыграть, Призрака рождественского подарка? Мэри-Элис усмехнулась, закатив глаза: — Почему бы и нет. Просто следуй за мной! Клаус издал тихий смешок. — Теперь я думаю, есть ли у меня причина для волнения; у Призрака были тёмные волосы, как я уже однажды говорил одному своему другу, — тем не менее, он сделал медленный шаг вперёд и принял предложенную ею руку. Почти мгновенно их засосало в в большой вихрь белого света, и всё вокруг потемнело.