What Souls Are Made Of | Из чего сделаны души

Гарри не мог забыть последнюю встречу с Реддлом. Распахнутый балдахин, бешено колотящееся сердце, свет от Непростительного и то холодное, ужасное чувство, которое накрыло его позже. Их связь была вполне реальной – от нее нельзя было отмахнуться или забыть. Если Реддл видел Джинни, то мог увидеть и все остальное. Уизли. Седрика. Крестражи. Волдеморта. Окклюменция не помогала. Разве Реддл не был сильнейшим окклюментом? И все же Гарри видел его сон так ярко, будто ощущал все на собственной шкуре. Ты должен захотеть этого больше всего на свете. Он не мог выбросить слова Реддла из головы. Постоянно видел его лицо: выразительные глаза – черные и бездонные, изогнутые в усмешке губы. Слышал его голос – низкий и зловещий; слова, повторяющиеся снова и снова. Звон в ушах, в мыслях, в самом его существе. Реддл постоянно был где-то рядом, и Гарри больше не мог его избегать. На следующее утро за завтраком он почти ничего не замечал. Частые пробуждения до рассвета и ночи без сна сделали его равнодушным ко всему. Он рассеянно кивал Абраксасу, изредка улавливая слова «квиддич», «отец» и «Гриндевальд». По другую сторону стола Белинда что-то обсуждала с Вальбургой Блэк – высокой девушкой с узким лицом. У нее был непропорционально большой рот и длинный тонкий нос, а глаза – маленькие и бесцветные. Она казалась слишком серьезной и выглядела старше их всех, хотя училась только на шестом курсе. Гарри отметил, что во время разговора ее глаза бегали из стороны в сторону, словно она никак не могла сосредоточиться на чем-то одном. Рядом сидела Лукреция, которая разговаривала с Адрианой Булстроуд и Женевой Яксли. Девушки были тихими, незаметными – Гарри видел их только в классе – и практически неразлучными. А прямо напротив Гарри, рядом с Абраксасом, расположился Реддл. Он выглядел сосредоточенным на разговоре с младшекурсником, который от страха, кажется, готов был обмочиться. Однако Гарри несколько раз чувствовал на себе его обжигающий взгляд. — Ты написал эссе профессору Бири? — спросил Абраксас. — Я смог найти только четыре применения Мечты Нюхлера. — Полировка для палочек, — ответил за него Реддл. Гарри напрягся. — А в прошлом его использовали при создании косметических зелий. — Здорово, спасибо, — Абраксас неуклюже полез под стол и ударился локтями, прежде чем исчезнуть из поля зрения. Сам Гарри тоже не нашел пяти применений. Честно говоря, он особо и не пытался, но списывать у Реддла – последнее дело. Почувствовав, как Абраксас задел его сумкой под столом, Гарри отвернулся и сделал глоток тыквенного сока. Реддл закончил разговор с мальчиком, после чего с интересом уставился на Гарри. Взгляд у него был хитрый, выжидающий, и Гарри, выдержав ровно две минуты, раздраженно спросил: — Что? — Ничего, — Реддл расплылся в широкой ухмылке. Ужасно, подумал Гарри. Должно быть, он выглядел так же, когда убивал свою магловскую семью. — А ты чего-то ждал? — Ну, например допрос. Или проклятие. Или очередное дурацкое замечание. Абраксас, благополучно доставший перья и чернила, бросил на парней удивленный взгляд. — Конечно, Гарри, — кивнул Реддл. — Ты всегда подозреваешь худшее. Что-то было не так – он выглядел слишком самодовольным. Внутри заворочалось беспокойство, но Реддл, в целом, вел себя как обычно: цеплялся к словам, увиливал от ответов и оставался засранцем, который стремился побеждать в каких-то только ему известных играх. Он всегда делал странные замечания – ублюдку определенно нравилось доставать Гарри. Так почему на этот раз все казалось иначе? После завтрака они направились к кабинету Трансфигурации. Гарри как раз подумывал о том, чтобы задержаться после урока и поговорить с Дамблдором, когда его догнал Реддл. Еще бы, такие длинные оглобли вместо ног позволили ему сделать это без усилий. Почему-то они остались одни. Когда это произошло? Гарри мог поклясться, что Абраксас был здесь минуту назад. Но тот уже разговаривал с Белиндой, их головы склонились вместе, образуя странное слияние блондинов. Остальные были далеко. — Что ты думаешь о профессоре Дамблдоре? — спросил Реддл. — Он мне нравится, — сразу ответил Гарри. — Он всегда поддерживал меня. Абраксас в отдалении застыл от ужаса, но Реддл только хмыкнул. — Так и знал. Тогда что насчет меня, Гарри? Как далеко заходит твоя неприязнь? — Я тебя ненавижу. Реддл явно обрадовался. — Ненависть. Я люблю сильные эмоции. А теперь главное: что за связь между нами? И почему ты видишь мои сны? Гарри открыл рот прежде, чем успел задуматься над ответом. — Не знаю, — произнес он. — Я думал, что знаю, но ошибся. Брови Реддла сошлись на переносице. — Ты действительно не знаешь, — негромко сказал он скорее себе, чем Гарри. — Так не пойдет. Если ты не знаешь причину, то как мне избавиться от связи? Внезапно пазл происходящего сложился, и Гарри неверяще распахнул глаза. — Ты мне что-то подмешал! Тыквенный сок. Самодовольная улыбка. Сердце Гарри застучало быстрее. — Я предупреждал: не стоит меня недооценивать. Веритасерум. Говорят, безвкусный. Что скажешь? — Да. То есть заткнись! Нельзя вот так просто… Это запрещено! Я всем расскажу. — Расскажешь? — на Реддла его заявление не произвело ни малейшего впечатления. — Мы не в детском саду. Как думаешь, тебе кто-нибудь поверит? — Нет. Может быть. Мои друзья точно поверят. И Дамблдор, — ответы вырывались независимо от его воли. — К несчастью, ему еще потребуется это доказать. Теперь Уизли и Грейнджер. Что они думают обо мне? — Они тебе не доверяют. Я думаю, ты их пугаешь. — Почему? Гарри так сильно закусил губу, что почувствовал металлический привкус. Борись с этим. Сопротивляйся. Это похоже на Империус. Борись, дракл тебя раздери! — Они знают, как ты поступил с Хагридом. Я им все рассказал. Правда легко слетела с языка, но рот продолжал двигаться, намереваясь выдать больше информации. Гарри сердито прикусил губу еще раз. — Как мило с твоей стороны. А связь – думаешь, это побочный эффект родства наших палочек? — Я не знаю. Реддл несколько секунд смотрел, как он корчится. — Твоих родителей действительно убил Гриндевальд? — неожиданно спросил он. Гарри сопротивлялся отвечать столько, сколько мог. Становилось невыносимо. — Их убил темный волшебник. Не Гриндевальд. Ты. Их убил ты. — Бедный, несчастный сирота, — голос Реддла наполнился притворным сочувствием. — Ты хочешь мести? — Да. — Как сильно? Готов убить? — Да… нет… я не знаю, — Гарри зажал руками рот и отвернулся. Он сильнее какого-то дурацкого зелья. А если нет, то скорее откусит себе язык, чем выдаст что-нибудь важное. Он попятился прочь, но Реддл, нахмурив брови, шагнул следом. — Как разорвать связь? — с нажимом повторил он. — Я не знаю! Кровь стучала в ушах, и Гарри чувствовал, как зубы начинают прокусывать губы. Он выругался, сейчас больше всего на свете желая лишиться способности говорить. Внезапно в голову пришла идея – настолько идиотская, что показалась гениальной. — Силенсио, — Гарри направил палочку себе в лицо, едва Реддл приблизился. Вспышка света на мгновение ослепила, но стоило открыть рот, шевельнуть губами, и в ответ прозвучала блаженная тишина. Он снова посмотрел на Реддла, однако тот не выглядел раздраженным: в его глазах плескалось веселье, щедро приправленное высокомерием. Гарри сильнее стиснул зубы. Трансфигурацию пришлось полностью пропустить: он быстро убрался прочь, прежде чем Реддл додумался отменить заклинание или последовать за ним. Гарри бежал коридор за коридором, думая только об одном. Как долго будет действовать зелье?

***

Четыре часа. Вот как долго. Гарри подумывал пойти в Больничное крыло, но шанс получить противоядие был маловероятен. Веритасерум встречался редко. Реддл – ублюдок – вероятно, сам его сварил. Или получил от одного из своих почитателей. Гарри сидел в одном из заброшенных классов. Внутри было пыльно и тихо. Комнатка надежно пряталась в лабиринте замка, и Гарри был уверен, что об этом месте не знали даже некоторые профессора, не говоря уже об учениках. Мерлин, ну как он мог так облажаться? Почему ослабил бдительность? Перед ним горой порицания возвышался воображаемый Снейп. Гарри почти наяву слышал его скользкий, как масло, полный отвращения голос: — Глупый, жалкий Поттер. Темный Лорд видит все. Он уже просчитал, что вы подумаете, что предпримите, что сможете сделать. Что бы вы ни планировали, он будет на десять шагов впереди. Образ бывшего профессора сменился смазливым лицом Реддла – сознание тут же затопило глубоким, чарующим тенором, но для Гарри он звучал лживо и угрожающе. «Я не боюсь тебя». «Ты будешь». Гарри сомневался, что выдал какую-то важную тайну. Конечно, если бы вопросы продолжились, случилась бы катастрофа, но Реддл хотел знать об их связи и снах, в чем Гарри разбирался не больше, чем сам ублюдок. В этот раз повезло. Эти часы, которые Гарри вынужденно провел в одиночестве, он потратил на то, чтобы хорошенько все обдумать. Общие сны... это же абсурд. Гарри не мог обмениваться снами с этим психопатом. Это было невозможно, несправедливо. Один вопрос настойчиво крутился в голове. «Хочешь мести? Готов убить?» Действие Силенсио закончилось несколько часов назад, и у сыворотки правды осталось мало энергии. Гнев превратился в неподвижное, расчетливое спокойствие. Гарри произносил вслух разные предложения, позволяя им становиться все более абсурдными по мере рассеивания Веритасерума. — Я мог бы убить его, — сказал Гарри, пробуя слова. Они тяжело ощущались на языке. Неправильно. — Если бы это значило спасти всех. Он не знал, говорил ли правду или лгал.

***

— Ты пропустил занятия! Мы так волновались! — Гермиона пропустила Чары, чтобы найти тебя. Ты бы это видел! — Тебе следовало пойти прямо к профессору Дамблдору – твоего воспоминания было бы достаточно! — Это незаконно, она права. Гарри проигнорировал Рона и Гермиону. Начинала болеть голова – пульсирующая боль накатывала сразу отовсюду. Голоса друзей казались слишком громкими, слишком навязчивыми. Как старый магнитофон, выплевывающий одни и те же слова. — Я облажался, — признал он. — Я должен был знать, что он выкинет нечто подобное. — Веритасерум строго ограничен, — возмутилась Гермиона. — Ты не мог… — Мне следовало, — оборвал Гарри. Он отвернулся от нее, прежде чем выпалить еще что-нибудь резкое. Друзья пытались помочь. Гарри знал это, но голова раскалывалась на части, а слова – грубые и злые – вертелись на языке, уже готовые сорваться. — Спасибо, — отмахнулся Гарри, — но я пойду прогуляюсь. Он ушел, истратив всю энергию на этот диалог.

***

Гарри снова оказался в гостиной Слизерина – там было немноголюдно и умиротворяюще тихо. Погода для осени стояла теплая, поэтому большинство студентов проводили время снаружи, приветствуя природу с распростертыми объятиями. В самом деле, ничто не могло быть приятнее отсутствия болтовни, а зеленый – очень успокаивающий цвет, не так ли? Когда вошел Реддл, Гарри встал с кресла и направился к нему. — Гарри, — любезно проговорил тот. — Надеюсь, тебе лучше? Профессора очень волновались. — Не сомневаюсь, — бросил Гарри. — Неужели ты сказал им правду? — Я сказал, что у тебя расстройство желудка. Съел что-то не то. — О, да, — Гарри думал, что его гнев утих, но прямо здесь, с Реддлом, ярость вспыхнула с новой силой. — Я же говорил тебе, что ничего не знаю об этих дурацких снах. Ты настолько параноик, что тебе пришлось это доказывать? — Ты лжешь, а я не верю лжецам. Гарри разразился хриплым, недобрым смехом, отчего глаза Реддла удивленно расширились. — Я говорил правду. Помедлив, Реддл задумчиво склонил голову набок. — Хорошо, давай на секунду поменяемся местами, — предложил он. — Представим, ты узнаешь, что тебя кто-то ненавидит. Кто-то, кто с самого начала ведет себя странно, многое скрывает и уклоняется от любых вопросов. А потом вы начинаете обмениваться снами. Тебе на моем месте не понадобились бы доказательства? Гарри нахмурился, подбирая слова, но в итоге выдал лишь ничтожную часть того, что хотел сказать на самом деле: — Я совсем не такой, как ты. — Значит, ты бы не сделал то же самое, если бы мы поменялись местами? Если бы ты мог получить зелье правды так же легко? — Нет, — отрезал Гарри. — При необходимости я бы вбил эту бутыль тебе в глотку, но не более. Мерлин, какой же ты высокомерный. Ты подставил Хагрида и продолжаешь вести себя как ни в чем не бывало. Думаешь, если тебе удалось перетянуть на свою сторону весь факультет, то остальные должны подчиниться просто за компанию? Но все, что ты говоришь, ничего не значит, твои обещания – это пшик, пустой звук. Так что, Реддл, неужели ты всерьез считаешь, что я здесь главный лжец? Тот замер, и сердце Гарри остановилось вместе с ним. Воздух сгустился от напряжения. В наступившей тишине Гарри почти видел, как в голове Реддла вращаются шестеренки, анализируя его слова, будто Гарри сказал что-то действительно важное. — Может, мы не такие уж и разные, — после небольшой паузы вкрадчиво произнес Реддл. Гарри вздрогнул от его тона. — Уникальные среди серости. Ты упрямый и темпераментный, умный и сообразительный. Мы оба сироты. Связаны палочками-близнецами и общими снами, но самое удивительное, что между нами происходит что-то непонятное. Гарри открыл рот, но не смог произнести ни звука. Это было слишком похоже на Тайную комнату на втором курсе. Практически та же речь. Но Гарри не думал о Василиске и дневнике. Не думал ни о чем, кроме слов Реддла. — Ты можешь почувствовать ее? Связь? Гарри сглотнул. — Нет. — Снова лжешь? — Кажется, мы уже выяснили, чья это прерогатива. Ты льстишь профессорам и прикидываешься хорошим парнем, но мы оба знаем, что это ложь, — Гарри не был уверен, что Реддл его вообще слушает. Тот не отрывал от него глаз и казался странно очарованным, почти восхищенным. — Ты все еще не боишься, — выдохнул Реддл. — Только полный дурак мог бы так со мной разговаривать. — Тогда считай меня дураком. Ты не Гриндевальд, а обычный психопат, который получил немного власти. Ты всех обманул, и я единственный, кто это видит. — Хорошо, я их обманываю. Может быть, тебя тоже. Но, Гарри, чего ты добиваешься? Действительно желаешь увидеть, что скрывается внутри меня? Бесконечная пустота, черная и бескрайняя. Волнистые дюны бархата: темные, мрачные, беспросветно черные, – они медленно затягивали Гарри в свои сети, расширяясь и поглощая все вокруг. Он видел себя будто со стороны, но не мог отвести глаз от той тьмы, которую видел в блестящих, бездонных глазах Реддла. Что-то пряталось чуть глубже поверхности, ожидая момента, когда сможет проявить себя. Мог ли Гарри с уверенностью сказать что видит его насквозь? Знал ли он, что скрывается в чужой голове? По коже поползли мурашки, а сердце вновь дало сбой. Время между ними будто остановилось. Однако Реддл терпеливо ждал, наблюдая за сменой эмоций на его лице. Вопрос повис в воздухе, растягивая пространство. Гарри потряс головой, стряхивая наваждение. — Не очень, — буркнул он и поспешил прочь.

***

Он думал, что Реддл придет в ярость. Ведь это немыслимо: кто-то смог увидеть его сны – буквально заглянуть в самые сокровенные глубины подсознания. Ради всего святого, это был Том Реддл. Но если тот испытывал злость, это тщательно скрывалось. Судя по всему, он предпочитал скрывать вообще все свои эмоции. Гарри отчаянно задавался вопросом, испытывает ли этот ублюдок хоть что-то. Он знал, что тот может выйти из себя, с одинаковой непредсказуемостью стать вдруг веселым или жестоким. Реддл испугался их связи? Того, что Гарри мог что-то увидеть? Или ему было все равно? На следующее утро Реддл, вид у которого был бодрствующий и собранный, поджидал его у входа в гостиную. — Я не спал, — сказал он вместо приветствия. — И я знаю, что ты тоже. Я слышал, как ты ворочаешься. — Полудурок, — пробормотал Гарри. — Прости? — Лежал в полудреме, говорю. Уснуть толком не смог, поэтому иду… эм… прогуляться. Реддл вскинул бровь. — В таком случае, я уверен, ты без ума от грома и молний. — Обожаю, — согласился Гарри. — Они такие… громкие. Реддл рассмеялся, его лицо на миг изменилось. Но потом улыбка исчезла, и он сказал так же спокойно, как и прежде: — Мне приснился человек, падающий в Арку Смерти. Гарри замер, невольно открыв рот. — Это мой… — голос не слушался. — Мой крестный отец. — Твоя жизнь оказалась одной большой трагедией, — Реддл притворно покачал головой. — Как ты с этим справляешься? Гарри проигнорировал вопрос. — Зато тебе снится только Тайная комната и Василиск. — Василиск? Ты его видел? — Да, — Гарри вздрогнул. — Большие желтые глаза. Никто не должен смотреть в них. — Преимущество быть наследником Слизерина, — хмыкнул Реддл. — Я контролирую его. — Хорошо, — устало отозвался Гарри. — Это не имеет никакого отношения к исключению Хагрида, верно? Реддл тонко улыбнулся. — Прошу прощения за зелье правды, — легко произнес он. — Это происшествие сделало тебя злым и недоверчивым. — Но тебе не жаль? — Гарри скептически вскинул бровь. Несмотря на испытываемое негодование, ему было любопытно, будто в многослойной лжи Реддла нашлось свое очарование. — Нет, раскаяние – это бессмысленно, правда? — Это делает тебя человеком. — О, Гарри, — протянул он. — В мире есть вещи и поважнее. Гарри не стал развивать тему и направился к выходу из гостиной. Он ждал, что Реддл снова попытается обманом выудить больше информации или, на худой конец, проклясть его, но тот ничего подобного не делал. Они поднимались завтракать, и ублюдок вел себя вполне дружелюбно, что, честно говоря, пугало не меньше. Главное было помнить – с психами всегда следовало соблюдать осторожность. Мгновение позже Гарри тихо ругнулся себе под нос: он едва не налетел на Реддла, которому внезапно взбрело в голову затормозить перед входом в Большой зал. — Твоя палочка. Можно мне взглянуть? Гарри от удивления подавился воздухом. — Конечно. Я ведь так глуп, чтобы отдать ее своему врагу. — Достань ее, — Реддл, кажется, сдерживал ухмылку. — Давай проверим связь. Не совсем понимая, зачем это делает, Гарри повиновался. Реддл тоже достал свою палочку и прошептал заклинание, и тут же тонкий золотой след соединил их вместе. Рука Гарри задрожала, когда магия потекла по руке – ощущения оказались неожиданно приятными. Теплыми и какими-то… знакомыми? Сбитый с толку, Гарри уставился на Реддла: тот тоже несколько секунд завороженно гипнотизировал появившуюся связь, а затем протянул руку – кольцо Мракса блеснуло на пальце, – и коснулся ее. Кожу пронзил электрический разряд, цепь разорвалась, и палочки отбросило друг от друга. Тепло исчезло – сразу стало пусто и холодно. — Как странно, — резюмировал Реддл. — Ты почувствовал? — Но прежде чем Гарри ответил, он продолжил: — Впрочем, неважно. Думаю, я не нравлюсь своей палочке. — Палочка и владелец одно целое, — он нехотя рассмеялся. — Разве не так говорят? — Никто так не говорит. — Ну, кто-то же должен. — Как можно разорвать связь, — вслух задумался Реддл. — Интересно, что будет, если ты сломаешь палочку? Гарри замер, улыбка исчезла. — Кажется, мне послышалось? Я сделаю что? — Если мы предполагаем, что причиной связи являются палочки – что маловероятно – это поможет избавиться от нее. — Ломай свою, — нахмурился Гарри. — Ты не прикоснешься к моей, — он сунул древко обратно в карман и мрачно посмотрел на Реддла, но тот не сдвинулся с места. — Это была просто мысль, Гарри, не нужно так обороняться. — Тогда не думай об этом. Клянусь, если ты подойдешь к моей палочке… — Я не буду. — …ты пожалеешь об этом. Я серьезно. Реддл приподнял брови. — Хорошо, — согласился он. — Я не буду. А теперь… завтрак? Бросив на него последний взгляд, Гарри последовал за Реддлом в Большой зал.

***

Это было неправильно. Ненормально. Реддл вообще не должен был с ним разговаривать, не говоря уже о том, чтобы постоянно навязывать свое общество. Но он прилип к Гарри, как голодная блоха к дворовой псине. Что ему оставалось делать? Как в таких условиях можно сохранять ясную голову, планировать свои действия? Или Реддл этого и добивался – хотел заставить Гарри ослабить бдительность? В то утро у них была сдвоенная Защита. Гарри устало тер глаза и непрерывно зевал. Многие студенты за завтраком пребывали в приподнятом настроении из-за предстоящего матча по квиддичу. Единственными, кто не участвовал в разговоре, были Белинда, которая читала письмо у себя на коленях, Гарри и Реддл. Гарри посмотрел на гриффиндорцев: Гермиона и Рон разговаривали с дедушкой Рона, Септимусом. На лицах друзей светилось веселье – Гермиона размахивала руками, объясняя что-то, а Рон хохотал как ненормальный. В груди потеплело. — Гарри, очнись, — Абраксас легко толкнул его в бок. — Мы опаздываем на ЗОТИ. Гарри рассеянно потер ушибленное место и, последний раз оглянувшись на своих друзей, последовал за Малфоем. В кабинете ЗОТИ отсутствовали все столы и стулья, а Профессор Вилкост стояла за преподавательской трибуной, возвышаясь над классом. — Сегодня мы проверим ваши дуэльные навыки, — объявила она, пристальным взглядом обводя всех учеников. Ее голос эхом разнесся в тишине. Гарри оживился при мысли о практическом занятии. Всю прошлую неделю пришлось просиживать штаны и марать пергаменты на тему жутко унылых поселений троллей. — Составишь мне компанию? — спросил Абраксас, уже доставая палочку. Гарри кивнул, желая узнать на практике, управляется ли Малфой ею так же хорошо, как кистью. — Вообще-то... — голос за спиной прозвучал чудовищно самонадеянно. Слух моментально распознал «опасность», и Гарри целиком сосредоточился на этой интонации. — Я рассчитывал, что ты согласишься сразиться на дуэли со мной, Гарри. Что скажешь? Реддл стоял чуть в стороне, выжидающе вскинув бровь. Гарри вздохнул. Ситуация складывалась нелепее некуда. Первое практическое занятие в паре, которое он с нетерпением ждал, надеясь ощутить каково это – быть обычным студентом, без въевшегося в подкорку напряжения и необходимости противостоять силам зла. И посмотрите, кто просит быть его соперником? Будущий темный лорд, его персональный ночной кошмар, несущий угрозу всему магическому миру. Реддл всерьез верит, что он согласится? Хотелось закатить глаза или покрутить пальцем у виска. Или разразиться хохотом. На худой конец просто отказаться. Он что, в самом деле похож на сумасшедшего? — Да. Судя по всему. Пусть Реддл еще не стал Волдемортом и даже внешне от него отличался, но уже сейчас он был по-своему опасен и непредсказуем. Мордред, но разве Гарри мог отказаться?.. Абраксас моргнул и с опаской покосился на Реддла. — Что ж, ладно. Только не поубивайте друг друга, — растерянно напутствовал он и направился искать другого партнера. — Что бы ты там ни планировал, — предупредил Гарри, когда Абраксас отошел на приличное расстояние, — Вилкост будет смотреть. — По-твоему, я всегда что-то планирую? — невинно спросил Реддл, но его глаза блестели слишком лихорадочно для человека, у которого не было скрытых мотивов. — Я расскажу тебе свой план, если хочешь. Гарри пожал плечами. — Валяй. — Ты прав, я не могу использовать темную магию. Многие заклинания. Гарри закатил глаза. — Мерлин, да ты лучше переживешь исключение из школы, чем откажешься от их использования. — И лишить себя веселья? Я хочу проверить теорию. Говорят, палочки-близнецы не могут навредить друг другу. А как насчет того, чтобы проверить, что произойдет во время приятной дружеской дуэли? — Не думаю, что ты способен на приятное и дружеское, — сказал Гарри и усмехнулся, потому что Реддл снова лгал – не это было его планом. Возможно, одним из них, но точно не главным. — Скорее всего, ты просто хочешь узнать, сможешь ли ты одолеть меня. Он нарывался, и они оба это знали. Гарри проверял пределы: как далеко мог зайти Реддл? — Посмотрим, — Реддл не смог сдержать раздражения. Гарри видел небольшую складку между его широких бровей, видел его сжатую челюсть; слышал угрозу в голосе. Он впитывал в себя его новый образ, не в силах отвести взгляд. Маска невозмутимости шла трещинами – терпение Реддла истончилось, он выглядел угрожающе. Гарри издевательски изогнул бровь. В нем говорил самоубийца, не иначе. Он всерьез бросал вызов пока-еще-не-Волдеморту. И он был идиотом, сказала бы Гермиона. Настоящим придурком. Он подумал о Веритасеруме и Тайной комнате, которую каждую ночь видел во сне. Вспомнил невозмутимое лицо Реддла, когда тот предложил ему сломать палочку. — Итак, все услышали? Используем только базовые заклинания, ничего смертельно опасного, — напомнила профессор Вилкост. Гарри многозначительно посмотрел на Реддла. — Слышал? — Разумеется. Голос Вилкост звучал где-то поблизости, но Гарри не смел отвести взгляд. — Очевидно, что это дуэль. Вы не можете использовать только заклинания первого курса, но если я увижу что-нибудь, что может причинить реальный физический вред, поверьте мне, последствия будут серьезными. Гарри знал, что ее предостережения – не пустой звук. Все знали. Реддл? Какое ему было дело до последствий, если он выпустил Василиска в школу. Оказывается, Гарри знал его не так хорошо, как полагал. Ублюдок превосходил все ожидания. Они заняли позиции. — Удачи, Гарри, — напутствовал Реддл. Несмотря на раздражение, он выглядел взволнованным, живым и энергичным, а на его красивом лице отчетливо проступило нетерпение. — Хотел бы и я пожелать тебе удачи, — отозвался Гарри. — Но это было бы ложью. Реддл широко усмехнулся, показывая белый ряд зубов. — А теперь поклонимся. Гарри не хотел. Воспоминания вернули его на кладбище, к Волдеморту, окруженному Пожирателями смерти, когда Седрик лежал мертвый всего в нескольких футах от них. Тогда каждое заклинание было не на жизнь, а на смерть; каждая секунда могла стать последней. Но они были в классе. И Реддл совсем не напоминал ему Волдеморта. — Приятная и дружественная дуэль, — снова повторила профессор Вилкост. — Никто не должен пропустить занятия, отправившись в больничное крыло. Наконец ее голос стих, и Гарри крепче перехватил палочку. Сейчас больше всего на свете он хотел только одного – победить. Они поклонились: Реддл – низко и медленно, почти насмешливо; Гарри – коротко и резко. А потом Реддл бросил первое заклинание, и все остальное перестало иметь значение. По зрелищности Гарри определенно не выиграл бы ни одного сражения. В нем не было изящества и плавных движений – только грубая силы и рефлексы. Как и во всем остальном, что он делал, за него решали инстинкты: все или ничего. Он боролся, чтобы выжить. Но Реддл... Его неуловимые, плавные шаги и отточенные движения рук складывались в опасный танец; красивое представление на сцене. Без лишних сантиментов: он, прекрасно обученный, был мастером своего дела. У Гарри была сноровка, у Реддла – талант. Он не замечал этого раньше – точно не с Волдемортом, но семнадцатилетний Реддл, невыносимый ублюдок, был не хуже любого члена Ордена. Он не произнес ни одного заклинания вслух, но все они были быстрыми и нацеленными точно в цель… Гарри выпустил Экспеллиармус, затем еще один. Реддл мог насылать что угодно – его заклинания вспыхивали световым шоу, слишком быстрые, чтобы их можно было расшифровать. Гарри выплеснул весь свой гнев и разочарование. Веритасерум-Хагрид-Волдеморт-Реддл – в чем разница на самом деле? Он не успевал думать, не мог видеть – был только свет, яркий и головокружительный. Это был Реддл, это был Волдеморт, это был тот, чьи сны он разделял, чья улыбка была опасно очаровательной. Высокий и холодный смех, окрашенный мраком, звучал как навязчивая музыка… Ударила вспышка. Перед глазами у Гарри потемнело, голова опустела. На мгновение он решил, что получил в лицо Непростительное. Но когда он посмотрел снова, уже внимательнее, то понял, что его брови стали ужасающе длинными, свесились ему на глаза и мешали видеть. Безвредное заклятие. Он наложил Протего и отменил заклинание. Реддл ухмыльнулся. — Бомбарда, — выстрелил Гарри. Тот легко увернулся и сразу контратаковал. Гарри пригнулся, но было поздно: его рот склеился. Он задумался на долю секунды, но Реддл выстрелил снова – один, два, три раза. Это должно было стать концом. Гарри не удавались невербальные заклинания, но одно всегда срабатывало – то, которое он практиковал до тех пор, пока не смог применить его во сне. Экспеллиармус. Пространство прошили две ярких молнии. Раздался треск, похожий на электрический, и в воздухе резко запахло озоном. Между парнями возникла плотная цепь, яркая и мерцающая – на несколько мгновений она соединила не только их палочки, но и их сознания. Потому что Гарри внезапно ощутил прилив чужого тревожного удивления, окунулся в рой мыслей, которые с молниеносной скоростью обрабатывали поступающую информацию... И эта четкая, структурированная последовательность отличалась от сдержанного хаоса, к которому привык Гарри. Великолепно. Но что породило связь? Насколько безопасно ее разрушить? Ничего подобного я раньше не видел… Щеку Реддла покалывало от попавшего рикошетом заклинания. Все его естество переполняли восторг и удивление. Дикая смесь изумления, трепета, желания… Гарри Поттер, кто ты такой? Но для Гарри происходящее оказалось слишком. Голова разрывалась от мыслей – своих и чужих, свет слепил глаза, в ушах звенело от напряжения. Он одновременно был и Гарри, и Реддлом, и чувствовал все сразу. Гарри отдернул палочку и разорвал связь. Руку обожгло жаром: одно мгновение магия сопротивлялась, но следом прогремел взрыв. Цепь оборвалась, и во все стороны хлынули золотые искры. Студенты на миг замерли, разинув рты. Кто-то из девушек вскрикнул, парни удивленно переглядывались, кто-то шептался в углу. Но Гарри смотрел только на Реддла, а тот ошарашенно глядел в ответ. На его бледном лице вспыхнул румянец, а свой приоткрытый рот он даже не замечал – все это сейчас было неважно. — Мордред вас раздери! Что это было? — первая пришла в себя профессор Вилкост. Гарри с трудом оторвал взгляд от Реддла. Звуки пробивались в мозг как через вату. Он чувствовал себя оглушенным. — Я переборщил с заклятием иллюзии. Извините. Профессор нахмурилась. — Теперь в моем кабинете полный кавардак. Гарри заторможенно огляделся. Искры прошили дерево, как пули. Пол сверкал, покрытый липкими блестками, будто над ним пронесся десант фей, страдающих расстройством желудка. — Вы двое останетесь здесь и наведете порядок, — строго проговорила Вилкост. — Нельзя разносить мой класс во время дуэли, какой бы впечатляющей она ни была. — Да, мэм, — Гарри опустил глаза на многострадальный пол. — Эванеско. Эскуро. Ничего не произошло. — Вероятно, здесь поможет старая-добрая уборка водой и мылом, — ворчливо подсказала она. — И не забудьте отремонтировать мебель. — Конечно, профессор, — произнес Реддл. Он справился с собой: теперь его лицо снова ничего не выражало. — Простите, мы немного увлеклись. Вилкост, как и все профессора, смягчилась от его серьезного голоса, а затем развернулась к остальным студентам: — Все сегодня отлично поработали! Можете отправиться на обед пораньше. Несколько учеников окинули их удивленными взглядами, когда выходили прочь из кабинета. Гарри и Реддл остались. Гарри не отрывал глаз от пола. — Как только наведете здесь порядок, можете быть свободны, — напоследок сказала профессор Вилкост. — И, мальчики, это было одно из самых быстрых сражений, которые я когда-либо видела. Отлично сработано. Гарри задался вопросом, видела ли она, как их палочки соединились. Как долго это продержалось? Секунду? Минуту? Когда дверь в класс закрылась, он снова посмотрел на Реддла. Ему нечего было сказать, он открыл рот, но его язык, казалось, прилип к небу. — Очаровательно, — сказал Реддл. — Я чувствовал твои мысли. Твои эмоции. Гарри не смог ответить. — Полностью. Он посмотрел на Реддла, у которого была длинная царапина на щеке, увидел его дикие, прямо-таки опасные глаза. Тот в ответ смотрел так пристально, будто ничто больше не волновало его. — Я тоже, — глухо произнес Гарри. Его голос звучал странно. — Как такое вообще возможно… Но это было, это случилось, и это было ужаснее, чем все, что когда-либо делал Волдеморт. — Что, если станет еще хуже? — потерянно спросил Гарри. — Что, если это не остановится? Не сможет остановиться? Реддл не ответил. Гарри задумался, и в следующее мгновение ответ сам пришел на ум. — Один из нас умрет, — сказал он, — чтобы положить этому конец. Реддл моргнул. — Верно, но это рискованно… — он осекся и покачал головой. — Мы связаны, Гарри. Если ты причинишь себе боль, это может отразиться и на мне тоже. Гарри в этом сомневался, но благоразумно держал рот на замке. Пусть лучше Реддл будет думать так, чем начнет выстраивать в своей беспокойной голове различные теории и взаимосвязи происходящего. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — продолжил Реддл. Он взмахнул палочкой, и пятна поднялись с пола, паря в воздухе мерцающей золотой завесой. — Возможно, оправданно. И я все еще думаю, что ты слишком скрытный, но избавление от этой связи должно стать нашей приоритетной задачей. Я позволю тебе сохранить твои маленькие секреты в тайне. Он взмахнул палочкой, и пыль исчезла. — Так что насчет того, чтобы на данный момент оставить все разногласия в прошлом. Перемирие? Гарри замер. Реддл был дьяволом, не так ли? Как Гарри мог ему верить? Верить тому, что он говорил? — Эта связь – проблема. Поэтому я предлагаю работать вместе и постараться от нее избавиться, пока все, как ты правильно выразился, не стало хуже. — Я не верю тебе, — холодно напомнил Гарри. — Совсем. Лицо Реддла не изменилось. — Я знаю. Но это не имеет значения. Им придется на некоторое время избавиться от взаимной неприязни. Гарри не мог быть связанным с этим монстром. Это было уже слишком: постоянное беспокойство из-за снов, потаенных страхов и желаний. Иногда казалось, что у него проблемы с головой, потому что он никогда не мог полностью расслабиться в присутствии Реддла, и тот прекрасно знал об этом. Но… Эта связь всегда жила внутри него. Каждый день и каждую минуту Гарри отчаянно пытался с ней бороться, сопротивляться ей, но Реддл всегда был рядом – если не физически, то в его голове, мыслях. — Хорошо, — натянуто ответил Гарри, и желудок у него неприятно сжался, как обычно бывало при резком взлете. Или стремительном падении. Но в данный момент он решил проигнорировать эти странные ощущения. — Я согласен. Больше никаких завуалированных угроз и попыток убить друг друга. Он встретился взглядом с Реддлом и решительно выдохнул. — Давай работать вместе.