Глава 20. Тайная комната
27 февраля 2021 г., 09:06
Единственная хорошая вещь в откровении Белинды заключалась в том, что Гарри временно забыл о Томе. Волнение и неловкость исчезли. Решение проблемы оказалось в приоритете — некогда было мусолить свои непонятные чувства или трястись от страха, обдумывая возможные последствия.
Он направился сразу к Рону и Гермионе. Отголоски последней ссоры еще давали о себе знать, проскальзывая в до ужаса формальном тоне Гермионы или сведенных бровях Рона, но пока с обидами пришлось повременить. Были вещи поважнее.
— Я знаю, что ты не одобряешь подобные методы, — хмуро увещевал Рон. — Но Лестрейндж не раскроет нашу тайну, только если даст нерушимый обет. Во всех остальных случаях она побежит к Реддлу или своим родителям. Вдруг она решит, что освободится от угрозы брака, если расскажет о путешественниках во времени?
Гарри об этом не подумал. Гермиона, впрочем, тоже не выказывала признаков сочувствия.
— Я точно не знаю, как работает кольцо, — вслух размышляла она, — но внутри заключена очень сильная магия. Вещь по-настоящему редкая – в магазине такую не купишь.
— Это семейная реликвия, — напомнил Гарри.
— Жаль, что у нас таких нет, — пробормотал Рон.
— Дело в том, — после недолгой паузы еще раз попытался вызвать у друзей хоть каплю сочувствия Гарри, — что она была готова дать Непреложный обет... Думаю, она говорила искренне.
Друзья вытаращились на него.
— Она уже несколько недель плетет интриги у тебя перед носом! — возмутилась Гермиона. — А ты утверждаешь, что она говорила искренне?
Что ж, мысленно признал Гарри, справедливое замечание.
К счастью, Гермиона много знала о разных типах обетов.
— Я изучала их классификации в прошлом году, — пояснила она. — В качестве дополнительного эссе.
Оказалось, Рон тоже…
— Билл часто с ними сталкивался. Львиная доля работы ликвидатора заклятий связана с обетами. Проблема в том, что если они не Непреложные, разрушить их может кто угодно.
Некоторое время они изучали книги. Гарри нашел обет пятнадцатого века.
— Вы теряете зуб, — прочитал он, — каждый раз, когда думаете о том, чтобы рассказать секрет.
— Это ужасно! — воскликнула Гермиона.
— Чепуха, — отмахнулся Рон. — Магия обетов реагирует на слова, а не мысли.
Друзья склонили головы ниже. Гермиона наклонилась к Рону, чтобы прочитать то, на что он указывал пальцем. Гарри, сидевший по другую сторону стола, отвел взгляд.
— На днях я пыталась узнать что-нибудь еще о путешествиях во времени, — через какое-то время поделилась Гермиона.
— Раз уж Дамблдор облажался, — пробормотал Рон.
Темная, извращенная часть Гарри с ним согласилась.
— Что ты нашла? — спросил он.
Лицо подруги выглядело таким возбужденным, а нервная дробь, которую она выстукивала пальцами, готова была пробить столешницу.
— Мы неправильно смотрим на происходящее.
Гарри бросил заглушающее, хотя библиотека была пуста. Все трое наклонились ближе.
— Никто раньше не путешествовал в будущее, — негромко сказала Гермиона, — поэтому в книгах мы ничего не найдем. Но давайте последовательно вспомним все, что происходило в сейфе Беллатрисы…
— Ну, я поднял часы, — задумчиво произнес Гарри, напрягая память. — Мне казалось, будто я… должен это сделать.
— Как крестраж, — торжествующе припечатала подруга.
— Но это не крестраж.
— Поэтому я сказала как. Главное, что ты чувствовал некое давление извне, верно? Или зов, принуждение, называй как угодно. Что случилось, когда ты их поднял?
— Они быстро нагрелись. Потом стрелки начали вращаться…
— Мы подошли посмотреть, — подхватил Рон. — И когда мы все коснулись часов…
— Вспыхнул свет, — закончила Гермиона. — Количество магии, выпущенной в тот момент, было в десятки раз сильнее любого портключа.
— Ее сила уничтожила маховик, да? — неуверенно продолжил Рон.
— Ты не на том акцентируешь внимание. Подумайте, если огромное количество магии перенесло нас сюда…
— То такой же огромный выброс отправит нас обратно, — воскликнул Рон. — Бинго!
Гарри не разделял воодушевления.
— Маховик все еще сломан, — напомнил он. — И вообще, где мы возьмем такое же количество магии? Потребуется что-то посильнее горстки летучего пороха и трех делюминаторов.
— Я знаю, — кивнула Гермиона. — Конечно, потребуется нечто колоссальное. Но что если… — она закусила губу. — Что, если Дамблдор предполагал подобное? Что, если ответ в снитче?
Гарри затаил дыхание. Неужели Дамблдор действительно знал об их перемещении? Но он никогда не говорил об этом и оставил так мало информации, что даже поиск крестража мог занять годы.
— Делюминатор, — оживился Рон. — Профессор знал, что я уйду, и вернул меня, — лицо друга просветлело. — Что, если та штука может перенести нас всех?
Гермиона просияла. Гарри ощутил волнение. Хотелось верить, что это поможет. Где-то глубоко внутри зарождалась надежда.
— Давайте прямо сейчас и попробуем, — Рон вскочил с места. — Делюминатор в моей комнате, я мигом... — он торопливо покинул библиотеку.
Гарри остался с Гермионой, и некоторое время они сидели молча. Лицо подруги осунулось, а под глазами залегли глубокие тени. Она выглядела так же плохо, как на третьем курсе, когда была перегружена учебой.
— Гермиона, — мягко позвал Гарри. Она подняла глаза, ее губы дрогнули. — Мне очень жаль. Прости, что был ослом. Ты проделала огромную работу, а я…
Чем он занимался все это время? Разговаривал с Томом? Пинал балду? Смеялся над шутками про убийство?
— Я ничего не сделал.
— Это не правда, ты был очень занят, Гарри. Я понимаю, что в Слизерине очень тяжело и тебе приходится взаимодействовать с Реддлом, в то время как мы с Роном избавлены от его компании. А еще тебя постоянно кто-то пытается убить, — она глубоко вздохнула. — И в том, что Белинда пошла на такой шаг, твоей вины нет.
— Но я все равно не должен был срываться на тебе. Знаешь, ты права, мне…
— Мм?
— Честно говоря, я без понятия, как это объяснить. На Слизерине странно, всё очень отличается от того, к чему я привык.
Гарри видел, как подруга изо всех сил сдерживает любопытство. Однако разговоры не были его сильной стороной, да и панацеей тоже не были. Даже реши он вывалить на Гермиону свои переживания, вещи не вернутся на круги своя. Вернутся ли вообще когда-нибудь?
Пока он медленно погружался в уныние, Рон ураганом ворвался в библиотеку. Друг раскраснелся и тяжело дышал, словно бежал всю дорогу без остановок.
— Нашел, — выдохнул он. — Дурацкий шар… он был в твоей сумке, Гермиона.
Гарри приподнял брови, но не стал уточнять, что сумка Гермионы делала в спальне Рона – они еще не достигли той стадии дружбы.
— О, отлично, — обрадовалась Гермиона.
Рон вынул делюминатор из кармана и положил на стол. Все наклонились ближе, чтобы рассмотреть получше. Тот был похож скорее на маленькую серебряную зажигалку, чем на магический предмет невероятной силы, который перенесет их на пятьдесят лет вперед.
— Что мы должны сделать? — спросил Гарри.
Рон взял делюминатор.
— Это сработало, когда я услышал, как Гермиона произнесла мое имя. Я нажал, и снаружи засиял голубоватый свет, тогда я последовал за ним, и он вошел внутрь меня. Это привело меня к холму, — он прочистил горло. — Хранилище Беллатрисы Лестрейндж.
Он нажал на кнопку – тут же свет над их головами мигнул и улетел в делюминатор. Стол погрузился в темноту.
— Мерлин, кто балуется? — возмутилась библиотекарь. Она поспешно направилась к ним, минуя стеллажи с книгами. Рон щелкнул еще раз, и свет снова загорелся. Она остановилась, когда подошла к их столу и огляделась. — Что… свет просто мигал?
— Я думаю, вам показалось, — сказал Рон.
Ее глаза обратились к делюминатору.
— Что это такое?
Рон запнулся.
— Моя зажигалка, — нашелся Гарри. — Знаете, для курения.
— Курения?
— Это магловская штука.
Она пристально посмотрела на него.
— Отлично. Будь добр, веди себя потише.
Они подождали, когда она вернется к своему столу в другой части библиотеки.
— Значит, волшебники не курят? — удивился Гарри. Рон спросил, что такое курение, и Гермионе пришлось прочитать длинную лекцию.
— Итак, — Гарри многозначительно прочистил горло, — это не сработало.
— Ты сказал, что маленький шар света вошел в тебя? — уточнила Гермиона у Рона.
— Да, и я аппарировал.
— Я не вижу света, — сказал Гарри.
— Ты не можешь аппарировать сквозь время, — покачала головой Гермиона. Она подняла делюминатор, но нажимать не стала. — Перенеси нас домой, — твердо произнесла она. Гарри и Рон недоверчиво переглянулись. — Перенеси нас в 1998 год.
Ничего не случилось.
Каждый пробовал по очереди: он не отреагировал ни на парселтанг, ни на какие-либо ключевые фразы, которые они могли вспомнить с того дня.
— Беллатриса Лестрейндж, — сказала Гермиона так, будто разговаривала с кем-то по телефону.
— Это нелепо, — наконец сдался Рон и сунул его в карман. Гарри с ним согласился. Он обновил заглушающие чары, внимательно оглядываясь по сторонам.
— У нас еще остался снитч, — напомнила Гермиона.
Гарри покачал головой.
— В нем Воскрешающий камень.
— Ты не знаешь наверняка. Ты предполагаешь.
— Я чувствую.
И Гарри был в этом почти уверен. Что еще там могло быть?
— Я открываюсь под конец, — размышляла Гермиона. — Я смотрела на него вчера…
— Что?
Она моргнула.
— Ты сказал Рону и мне позаботиться о твоих вещах, помнишь?
— Я не имел в виду…
Снитч принадлежал ему.
— В любом случае, — отмахнулась она, — если мы его откроем, он может стать ключом к разгадке.
Гарри в этом сомневался. Он чувствовал усталость: они пробыли в библиотеке так долго, что его живот урчал от голода, а ноги успели затечь раза три и вернуться в норму.
— Я все еще думаю, что мы должны кое-что исправить, — сказал Рон. — Мы убьем Реддла и спасем несколько тысяч жизней.
— У него есть два крестража, — напомнил Гарри, — которые он держит при себе.
— И мы не можем легко получить яд Василиска, — поддержала Гермиона.
Рон выругался себе под нос, а Гарри помрачнел. Он провел кончиками пальцев по грубой деревянной поверхности стола и произнес:
— По крайней мере, мы знаем, что диадема Кандиды Когтевран – крестраж.
Рон и Гермиона переглянулись.
— Ага, — отозвался Рон. — Как ты можешь быть уверен, что это не изменится? Реддл знает, что ты подслушал его разговор.
Гарри пожал плечами.
— Все изменится. Чем дольше мы здесь, тем труднее будет вернуться.
Гермиона закусила губу. Каждые пару секунд она поднимала глаза, стараясь сдержать рвущиеся наружу слова. Гарри почувствовал знакомое, тяжелое чувство безысходности.
— В любом случае, Гарри, — наконец сказала она. — Ты уверен, что согласен с клятвой?
Он провел рукой по лбу.
Смогут ли они когда-нибудь вернуться? Вообще, осталось ли то, к чему можно было вернуться?
— Да, — сказал он. — Все будет хорошо.
***
Без обсуждения важных тем в отношениях Гарри, Рона и Гермионы снова начались проблемы. Вернулась формальность, ощутимое напряжение. Гарри не виноват, что разговаривал с Томом, когда Рон повернулся к нему на Зельеварении. Он не просил Слизнорта сажать их вместе. К тому же, Гарри весь день не спускал глаз с Белинды — ждал момента, когда она ускользнет в совятню с разоблачительным письмом. Но та даже не смотрела в его сторону. Клятву исполнили в пустом классе. Белинда не удивилась присутствию Рона и Гермионы, не выразила недовольства тем, что «грязнокровка» схватила ее за руку. Она слушала их условия молча и смиренно, ни на что не реагируя. — …а это значит, что о путешествии во времени никому нельзя даже намекнуть, — твердо говорил Рон. — Не записывать, не показывать воспоминания, не вкладывать идеи в их голову… Кивок. — И забудь о мантии. Не преследовать, не смотреть на нее… — он сузил глаза, обеспокоенный ее пустым взглядом. — Я серьезно, Лестрейндж, если ты хоть слово кому-нибудь скажешь, Гриндевальд покажется тебе пустяком. — Я поняла, Уизли, — она отпустила руку Гарри, и он ощутил мимолетную дрожь от подтверждения клятвы. — Я все равно не могу. Смысл фразы повис в воздухе. Напоследок бросив несколько недоброжелательных взглядов, полных немого предупреждения, Рон и Гермиона вышли из класса. Гарри молчал, изучая пол под ногами. — Приятно, правда? — усмехнулась Белинда. — Не надо. Они правы, не пытайся обойти клятву или… — Ты думаешь, я ненормальная? Какой в этом смысл? — …отчаяние? Она поджала губы. — Всем плевать на тебя, Гарри. Или ты всерьез считаешь, что твои секреты так важны? — Я не говорил… — Но ты думал. Они вернулись в гостиную в напряженном молчании. Белинда пробормотала пароль – Гриндилоу – и, войдя внутрь, сразу же направилась к Вальбурге Блэк, теряя к нему всякий интерес. В отличие от Абраксаса. Малфой как по команде вскочил на ноги и приблизился, нервно заламывая руки. Гарри заметил пятно зеленой краски у него на щеке и ждал, когда тот заговорит. — Гарри, — наконец сказал он. — Можем ли мы снова быть друзьями? Я прошу прощения за все вопросы и обвинения. То, что случилось в Хогсмиде – не твоя вина. Гарри не сомневался ни секунды. — Конечно, — улыбнулся он. — Конечно, мы можем. Абраксас облегченно вздохнул. — Здорово, но… — он провел по лицу рукой, будто желая избавиться от чего-то неприятного. — Неужели то, что ты скрываешь, настолько важно? Гарри замер. — Я ничего не скрываю. Повисла пауза, и Абраксас покачал головой. — Хорошо. — Он так сильно тер свои запачканные краской руки, что это отвлекало внимание. — Тогда увидимся на тренировке. Гарри подавил вздох и ушел. Он не мог сказать Абраксасу. Он никому не мог сказать.***
— Пойдем в Комнату, — сказал Гарри. Он изучал реакцию Тома, и ему не терпелось узнать, что происходит у него в голове. Хотел понять его мотивы, мысли. Насколько Гарри сможет растянуть его благородный порыв, прежде чем тот лопнет? Как скоро Том устанет от Гарри и обратит свои интересы на что-то другое? Темные глаза подозрительно прищурились. — Отлично. Я тебя балую. Но только потому, что там не осталось ничего, что я еще не исследовал. И не заблуждайся, Гарри, последствия не заставят себя долго ждать, если кто-нибудь узнает. — Да, знаю, можешь не переживать за свою любимую Комнату. Он думал о клыках Василиска, чей яд может уничтожить крестражи Тома. Если он спустится в Комнату, то узнает, есть ли шанс их получить. И тогда придется убить его. Разве это не было его планом? — Ты, конечно, встретишь прекрасную Миртл, — сказал Том. — Хотя она не увидит, куда мы идем. Почему эти мысли в его голове? Они вышли из гостиной и направились по тихим коридорам. Гарри думал о Миртл и о том, как небрежно Том говорил о ней – девушке, которую он убил. — Ты не чувствуешь себя виноватым? Том не изменился в лице. — Не думаю. Объясни еще раз, зачем мне это нужно? Гарри пожал плечами. Он знал, что Том не стремился быть хорошим, нормальным или даже хоть сколько-нибудь человечным. Не то чтобы Гарри мог это исправить. Но что произошло с ним самим, если он знал все ужасные вещи, которые совершил Том, и все еще интересовался им? — Не жалеешь? Гарри моргнул. — О чем? — Ты не увидишь Василиска. Гарри это не приходило в голову. — Ну, я бы умер, если увидел. А ты начал бы скучать, потому что больше не за кем было бы следить. — Я не слежу… Гарри скептически фыркнул. Когда они достигли второго этажа, Том украдкой огляделся. Они подождали, пока несколько третьекурсников пройдут мимо и вошли в туалет. Призрак проплыл через ближайшую кабину. Миртл выглядела так же, как и всегда, в своей хогвартской мантии, с взлохмаченными волосами и толстыми очками. Впервые Гарри заметил ее возраст: ей не могло быть больше четырнадцати. — Кто здесь? — она фыркнула. — Я полагаю, пришла посмеяться? Потом она замерла. Ее глаза за тяжелыми очками широко распахнулись. — Мальчики? Это туалет для девочек. — Привет, Миртл, — поздоровался Том. Щеки Миртл приобрели темно-серебристый оттенок. Она поправила очки и пригладила вьющуюся прядь волос. — Том Реддл? — ее голос стал менее плаксивым и практически заискивающим. — Ты поймал убийцу! Моего убийцу! Гарри разинул рот. — Все что угодно для сокурсницы, — произнес Том. — Мне очень жаль, что я не смог найти его раньше. — Ты такой благородный, — мечтательно вздохнула она и почесала большой прыщик на подбородке, продолжая накручивать волосы на палец. Скорее, хорошо притворяется благородным. Прошло мгновение, прежде чем ее взгляд упал на Гарри. — Ой! Ты новенький, да? Я много слышала о тебе, Гарри Поттер. И я видела, как ты играешь. Ты очень хорош. Гарри не стал спрашивать, каким образом она могла видеть его игру – воображение тут же подкинуло возможный сценарий, как Миртл начнет рыдать горючими слезами из-за отсутствия окон в туалете и своей близорукости. — Ты слышал обо мне? — спросила она с надеждой. — Ага, — солгал Гарри. — Все думают, что произошедшее весьма печально. Ее маленькие глаза сузились. — Мы слышали разные вещи. Я слышу: уродливая Миртл, жирная Миртл! Никого не волнует, что я умерла. Все, что их волнует, это то, что Миртл в гостиной Когтеврана, хотя ей запрещено! Это пугающая первокурсников Миртл! Гарри неожиданно рассмеялся, замаскировав смех под приступом кашля. Глаза Миртл еще больше сузились. — Значит, тебе нужно найти другую компанию, Миртл, — сказал Том. Миртл хихикнула. — Ой! Если ты новичок, то ты не слышал, что со мной случилось. Всю историю. Если никто не проболтался? — Нет, — отозвался Гарри. — Расскажи мне, как ты умерла. Он посмотрел на ухмыляющегося Тома. — Да. Расскажи Гарри, кто виноват. — Олив Хорнби! Она смеялась над моими очками. Потому что, конечно, ее глаза такие прекрасные. Готова поспорить, она бы не стала смеяться над твоими, правда, Гарри? Нет, потому что ты не Плакса Миртл. Меня мучили Оливия Хорнби и ее друзья. Я слежу за ней сейчас. И все друзья ее бросили! — А ведь тебя убил монстр, не так ли? — спросил Гарри. Миртл не слышала. — Она думает, что может спрятаться! Но в замке я могу найти ее где угодно! Миртл может пройти сквозь любую стену! Оливия Хорнби думала, что она такая умная. Такая особенная. Вы же не видели ее? — Э… — Мне кажется, я видел ее на седьмом этаже, — поделился Том. — И она назвала тебя очень неприятным словом. — Правда? Тогда ждите здесь, я вернусь через минуту. После того, как заставлю ее плакать! С восторженным воплем она проскользнула мимо них в стену. Парни стояли, ожидая, когда стихнет эхо. — Милая девушка, не правда ли? — спросил Том. — Диппет не может позволить ей преследовать студентов. — Миртл собралась преследовать Оливию Хорнби до самой ее смерти. Министерство вызывали в прошлом году. — И что они сделали? — Они предложили Хорнби перевестись из школы. Дамблдор отказался высылать Миртл, — Том подошел к раковине. На полу была лужа воды, которую он проигнорировал. — Если ты действительно змееуст, то сможешь открыть Комнату, — сказал он. — А ты до сих пор сомневаешься? — Я думаю, что все это должно быть невозможным, — Том выглядел взволнованным. Стоя у разбитой раковины в туалете для девочек, он выглядел так, будто открывал самый дорогой подарок в своей жизни. Гарри вздохнул и подошел к нему ближе. — Что я должен сделать? — Скажи змее, чтобы она открыла вход, — он указал длинным пальцем на медный кран. Гарри почувствовал ободряющий вес своей палочки в кармане и выдохнул. Он ожидал, что Том в последний момент передумает, но тот не выглядел хоть сколько-нибудь напуганным или обеспокоенным. На его лице все еще отражалось нетерпеливое, взволнованное выражение. — Поторопись, — он снова указал на змею. — Откройс-с-ся, — прошипел Гарри. Кран начал вращаться. Раздался сильный скрежет, и раковина медленно двинулась вниз, скрываясь из виду. Постепенно перед ними открылась уходящая глубоко в подземелья широкая и темная труба, стены которой покрывал толстый слой пыли. — Никогда бы не подумал, что Слизерин любил горки, — пробормотал Гарри. Он загипнотизированно уставился в туннель. — Это удобно для Василиска. — Качели тоже есть? — Конечно, целый парк аттракционов, — с серьезным видом кивнул Том. — Так он заманивал маглорожденных вниз. — Ну еще бы. Это ведь так заманчиво – узнать, что скрывается за жуткой, грязной трубой. — Теперь ты боишься? Гарри вскинул брови. — В ужасе. Тебе придется держать меня за руку. Том усмехнулся. — Боюсь, в трубу не влезут сразу двое, дорогой. Придется довольствоваться тем, что тебя поймают внизу. — Заманчиво, — хмыкнул Гарри. — Но я справлюсь. Он подошел к краю трубы и посмотрел вниз. Ему вспомнились слова Тома, сказанные им месяц назад. Под замком так глубоко, что оповещающие чары не срабатывают. Гарри почувствовал себя неуверенно: он не знал Комнату так, как Том, который окажется в своей стихии. Который управляет Василиском. В его голове навязчиво крутилась мысль, что стоит спуститься вниз, и он мгновенно окажется под прицелом желтых глаз. Гарри заставил себя шагнуть вперед, прежде чем окончательно передумал. Падение казалось бесконечным. Труба вилась и уходила так глубоко под замок, что создавалось впечатление, будто он спускается прямиком в бездну. Напоследок его хорошенько тряхнуло, и падение наконец прекратилось. Он тяжело приземлился на ноги, спотыкаясь и хрустя чем-то под ногами. Направив палочку в густой мрак, он увидел, что всю землю устилают кости. Гарри внутренне похолодел. Лучше шутить о Комнате с Томом в туалете Миртл, чем по-настоящему быть здесь. Он посветил палочкой вокруг. Он сошел с ума? Что он делает? Но если Гарри найдет Василиска, спящего… Он мог вернуться и ослепить его. Украсть несколько клыков и уничтожить крестражи – это положит конец всем попыткам быть милым с Томом. Это положит конец всему между ними и объявит открытую войну. Мог ли он действительно это сделать? Том заметит, если его крестражи пропадут. Он совершенно точно почувствует. Гарри взглянул на проход из которого прибыл. В нос забился затхлый воздух. И в этот момент он совершенно отчетливо понял, что вообще не прикоснется к крестражам. Труба скрипнула, и он отступил на шаг. Через несколько секунд появился Том. Гарри готовился посмеяться над его приземлением, но он, в отличие от Гарри, не выкатился из прохода кубарем. Том замедлил свое падение, достигнув дна, и мягко коснулся земли. — Как добрался? — спросил он, задерживая взгляд на волосах Гарри. Гарри нахмурился от его тона, пропитанного ложной участливостью. — Ты не мог упомянуть это заклинание раньше? — И испортить веселье? Я не виноват, что тебе не приходят в голову элементарные заклинания. — Хочешь узнать, какие заклинания приходят мне в голову сейчас? — Экспеллиармус? — Том ухмыльнулся. — Разве ты не хотел увидеть Тайную комнату? Гарри засунул руки в карманы. — Веди, — велел он, надеясь, что в его голосе не так явно звучало беспокойство. Том шагнул вперед с зажженной палочкой, и Гарри последовал за ним. — Кости всегда были здесь, верно? — Нет, Гарри, я совершил массовое убийство на пятом курсе. А ты как думаешь? — Я думаю, что тебе не стоит разбрасываться подобными шутками. Тот в ответ лишь пожал плечами. Они прошли по коридору, пока Гарри не почувствовал воду под ногами. — Что за… — он направил палочку вниз. — Комната затоплена. Том наморщил нос. — Недостаток старинного помещения – нет сантехники. Они двинулись дальше по коридору и оказались напротив люка с резными змеями. Гарри остановился – это было оно. Здесь он ушел один, без Рона. — Откройс-с-ся, — прошипел Том. Змеи пришли в движение, люк медленно отъехал в сторону. Затаив дыхание, Гарри шагнул следом за ним, оказываясь в Тайной Комнате. Несмотря на лужи воды, все выглядело иначе, чем на втором курсе. Тогда, в панике, у него не было времени рассматривать обстановку – сейчас же эта возможность у него была. Он огляделся: слой пыли, покрывавший Комнату, был тоньше, а столбы еще не были испещрены трещинами и не утопали в плесени. Даже воздух казался чище. Гарри посмотрел мимо каменных змей на огромную статую Салазара Слизерина. — Он построил себе статую, — озвучил он. — В закрытой комнате, доступ к которой имел только он. Том фыркнул. — Никто не говорил, что скромность была одним из его характерных качеств, — он криво улыбнулся. — И не смотри на меня так. Гарри фыркнул. Он вслух заметил, что Слизерин похож на обезьяну, и был удивлен, когда Том с ним согласился. — Ты потомок, — напомнил он. — А семейное сходство невероятно, не думаешь? — он шагнул в свет палочки Гарри. — Если речь о таком же огромном самомнении, то да. Его улыбка стала шире. — Значит, нет. У Гарри перехватило дыхание, когда он осознал свою ошибку. Том стоял очень близко, и от этого нехитрого действия он вдруг почувствовал слабость в ногах; вдруг понял, что не может отвести взгляд. — Не понимаю, о чем ты. — Нет? Гарри не мог ясно мыслить. Он чувствовал дыхание Тома на своем лице и был не в состоянии даже пошевелиться. — Ты находишь меня привлекательным, Гарри? Гарри смотрел, как его губы двигались, пока он говорил. Том поднял руку и его палец с легким нажимом скользнул по рту Гарри. Мысль оттолкнуть его едва ли приходила в голову – она была непривлекательной, незначительной. Он не хотел об этом думать. — По-прежнему нет, — запинаясь, ответил он. В глазах Тома появился вызывающий блеск. Гарри не двигался. Он не знал, что с ним не так. Он не мог отступить. Не сейчас. Том наклонился вперед. Их лица были так близко, что почти касались друг друга. Один дюйм, и его нос коснется щеки Гарри. Один удар сердца. Гарри не осмеливался пошевелиться, подумать или даже выдохнуть. — О? — мягко произнес Том. — Очень жаль. Рука на подбородке исчезла: он отстранился так быстро, что пару секунд Гарри тупо смотрел перед собой, чувствуя головокружение от потери контакта. — Какого черта? Показалось, или на лице Тома промелькнуло нечто, отдаленно похожее на разочарование? Или он всегда оставался спокойным и собранным, растягивая губы в легкой усмешке? — Какого черта что, Гарри? Гарри покраснел. — Ничего, эм… — он прочистил горло и огляделся. — Так и что такого интересного в этой дурацкой Комнате? Он чувствовал на себе внимательный взгляд Тома, поэтому предпочел пялиться в потолок – такой высокий, что его окутывала тьма. — Кроме Василиска? — Это Тайная комната. Что в ней таинственного, кроме расположения? — Ну, есть библиотека. Конечно, камеры пыток. — Камеры пыток? — Для грязнокровок. Они полны скелетов и цепей, на стенах царапины. Он покачал головой при виде обеспокоенного лица Гарри. — Я шучу. Гарри потер шею сзади. Он не мог сосредоточиться. Требовалось невероятное усилие, чтобы поддерживать нормальный разговор. Даже чтобы вести себя нормально. Все, о чем он мог думать, было лицо Тома, тепло его дыхания напротив его собственного, то, как его рот был слегка приоткрыт… — Что в библиотеке? Книги по темной магии? Гарри не считал Тома привлекательным. В какую бы интеллектуальную игру тот ни играл, это не сработает. — Да. И несколько старых дневников Салазара – их едва можно прочесть. Не поэтому ли он решил вести собственный дневник? Чтобы уподобиться Слизерину, одному из четырех величайших волшебников Хогвартса? — Но главное преимущество Комнаты, — продолжил Том, — это уединение. — Какая прелесть, — Гарри закатил глаза. — Только ты, кости и пятидесятифутовая змея. — Василиск действительно около пятидесяти футов, — в голосе Тома явно прозвучало удивление. Гарри мысленно ругнулся. И какая собака его укусила? Когда он огляделся – намеренно не выпуская Тома из поля зрения, – то наконец понял, почему пришел в Комнату. Его целью не были крестражи. Его не влекло любопытство. Ему нужны были доказательства. Доказательства всего, что сделал Том. Всех подлых вещей. Доказательства настолько реальные и лишенные всяких сомнений, что он бы не смог их больше отрицать. Столкнувшись с правдой, Гарри больше не мог обманывать себя. Больше не чувствовал симпатии. Но все еще хотел его. Он убил Миртл. Шестнадцатилетний Том в дневнике снова открыл комнату и истощил жизненную силу Джинни. Гарри посмотрел туда, где нашел ее лежащей. Такая маленькая и хрупкая, ее рыжие волосы разметались по полу, как кровь. Ее мантия была ей слишком велика. Он увидел застывшие, окаменевшие тела студентов. Василиск пытается убить его. Фоукс выклевывает глаза огромному змею. Его собственные плотно закрыты. Он хотел вспомнить, и он это сделал. Гарри помнил, как стоял на голове Слизерина, и Василиск выскальзывал наружу. Как услышал ровную каплю воды в зеленом мраке. Но ужасы оказались не такими свежими, как он думал. Он посмотрел туда, где нашел Джинни, и не смог ее четко разглядеть. Это было в том месте? Или на несколько футов правее? Левее? Он не чувствовал себя страдающим, напуганным или охваченным отвращением. Это был другой Том. Но он все равно сделает это. Он создал дневник именно для этой цели. Но не для тебя. — Василиск спит, — сообщил Том. Гарри вздрогнул от звука его голоса. — За лицом. Рот статуи открылся, и тот выскользнул наружу. Гарри бежал, не оглядываясь и спотыкаясь, с закрытыми глазами. Но воспоминания были далекими – сейчас ему было уже далеко не двенадцать. — Разве он не голодает? — спросил он. Том покачал головой. — Он спит. Он не чувствует голода до тех пор, пока не проснется, а это будет… — Никогда? — Если Тайную комнату вновь не откроют. По твоему дневнику. — Думаешь, другой наследник Слизерина поступит так же? Том сжал челюсть. — Если так, то школу закроют. И кто-то получит часть меня. Гарри понял, что едва сопротивляется упоминанию дневника. Боже, что с ним случилось? — Я никогда раньше никому не показывал эту Комнату, — резко сказал Том. — Для меня большая честь, — хмыкнул Гарри. — Именно. И раз уж я это сделал, не думаешь ли ты, что пора нам быть честными друг с другом? Гарри закусил губу. Что все это значило? — Что ты хочешь знать? — Я хочу знать, чем ты занимался до прибытия в Хогвартс. От волнения сердце Гарри забилось где-то в горле. Он должен был раньше понять, что это ловушка. — Ничем особенным, — максимально беспечно отозвался он. — Я учился на дому, в детстве осиротел и жил с Уизли. Тоска смертная. — Я не согласен – твои воспоминания очень… интересные. — Ты имеешь в виду сны? Том кивнул. — Ты когда-нибудь думал, что сны – это просто, ну, плод воображения? — Воображения? Твоя рыжая девушка и твой крестный отец – тоже плод твоего воображения? — Ты слишком много в это вкладываешь. У меня умер крестный отец. Потом были Уизли – Гриндевальд убил их. — А подруга? — Почему тебя это волнует? Он ухмыльнулся. — Опять обороняемся? — Ладно, — сказал Гарри. — Это сестра Рона. На мгновение на лице Тома что-то промелькнуло, потом он моргнул, и выражение стало почти радостным. — В самом деле? Как инцестуально. Гарри нахмурился, прежде чем вспомнил свою историю о том, что Уизли усыновили его. — Мы не были кровными родственниками. Если честно, Гермиона больше похожа на мою сестру, чем она. Лицо Тома исказилось от отвращения, и Гарри подумал, что лучше вовсе не упоминать Гермиону или Джинни. — Зачем Гриндевальду нацеливаться на чистокровную семью? — спросил Том. — Мы не были целью. Мы попали под удар и… — он тяжело вздохнул, — они умерли. Это не было веселым детством, это было дерьмом. Ты это хочешь услышать? — Ты говоришь, что Уизли сознательно подвергали себя опасности. Они воображали себя героями? Я полагаю, спасали маглов? — Тебе не понять. Его губы изогнулись. — Нет, — согласился он. — Тогда объясни историю появления своего шрама. Как она вписывается в эту… легенду? — Это не легенда. Я получил его, когда был совсем ребенком. И я тебе уже говорил. Темный волшебник… — Атаковал тебя неизвестным проклятием. Да, я вижу, по-прежнему восхитительно расплывчато. Что-нибудь еще? — Нет, это почти все. Том ухмыльнулся. — Знаешь, Гарри, от тебя пахнет подозрениями. — А от тебя разит манипуляциями. Ты делаешь хоть что-нибудь без скрытых мотивов? — Как правило, нет. Однако всегда есть исключения – некоторые вещи я делаю просто потому, что хочу. — Значит, привык получать все что захочешь? — уточнил Гарри. Его разум представлял собой неопределенную мешанину из чувств и мыслей. Он бы не стал. Он не мог. Он хотел. — Да. Гарри пропустил момент, когда Том вновь оказался слишком близко. Он заставил себя сделать шаг назад. Соберись, Гарри. Ты не можешь. Это еще один уровень глупости. — Ты когда-нибудь слышал о личном пространстве? Том зло улыбнулся. — Хочешь сказать, что тебе это не нравится? Гарри усмехнулся. — Разумеется, нет. Он заставил себя подумать о Волдеморте. Перед глазами мелькнула ядовито-зеленая вспышка проклятия, отвратительный хриплый смех и серое лицо, непохожее на лицо Тома. — Ты скоро сдашься, Гарри. Я знаю, что ты тоже этого хочешь. — Я знаю, что ты ненормальный. — И я всегда получаю то, что хочу, — в его самодовольном голосе сквозило понимание, и Гарри наконец поднял глаза. — В таком случае разве тебе не следует разгадать еще несколько загадок? Выиграть несколько дуэлей? — Разве ты не понимаешь, как сильно ты обманываешь себя? Кости на земле. Большие желтые глаза. Соберись, Гарри. — Очень смешно, — напряженно ответил он, сворачивая с темы. — И как бы весело это ни было, давай выбираться отсюда. — Весело? — Том поднял брови и расплылся в ослепительной улыбке. — Я бы назвал это поучительным. Когда они возвращались обратно – переступая через лужи, кости животных и куски раскрошенного камня – Гарри понял, что все стало еще хуже.
