What Souls Are Made Of | Из чего сделаны души

Гарри был полон решимости не думать о Томе, даже если собственное тело предавало его. Разум – хотя бы его Гарри мог контролировать, верно? Месяцы окклюменции, наставления Снейпа – очисти свой разум, Поттер, – настойчиво раздавались в голове. Вернувшись в гостиную, Гарри понял, что совсем не хочет там находиться. Он замер у входа, пытаясь стереть из памяти недавний эпизод. Он больше никогда – никогда – не заговорит об этом. Вход открылся, и Гарри испуганно отпрянул. — Что за… — начала Белинда, — Мерлин, Гарри! — Что? Ее взгляд оценивающе скользнул по его внешнему виду, и девушка внезапно засмеялась. — Ты что, уже с кем-то перепихнулся? — Нет! Она недоверчиво хмыкнула. — Ладно, как скажешь. Но я бы посоветовала тебе взглянуть в зеркало. Гарри не хотел смотреть в зеркало. Он шел, не зная, куда идет, намереваясь двигаться без остановки. Коридоры сливались воедино. Казалось, время замерло. Грудь болезненно сжималась, а пульс стучал набатом в ушах. Ноги несли его в неизвестном направлении, гонимые безотчетным желанием двигаться. Гарри остановился. Уставился на портрет перед собой, а тот смотрел в ответ. — Что ты здесь делаешь, парень? — спросила Полная Дама. — Здесь не на что смотреть, — она недовольно скрестила руки на груди. Комок встал поперек горла. Гарри попытался заговорить, но секунды шли, и ее лицо становилось все более раздраженным. — Ну, нечего сказать? Тогда пойди прочь отсюда. Давай, кыш-кыш! Гарри молча отвернулся.

***

В тот вечер ему удалось избежать Тома, и он лег спать, не разговаривая ни с кем из остальных. Он перевернулся, сунул голову между подушек и забылся прерывистым сном. Очисти свой разум. Но Гарри снились сны — его собственные, пришедшие из глубин подсознания. Он метался в бреду, слышал почти наяву тихий шепот и чувствовал настойчивые поцелуи на своих губах. Зубы покусывали кожу, оставляя за собой горящие следы. Темные глаза, длинные тонкие пальцы – Гарри, Гарри, Гарри – и возбуждающее трение, такое сильное, что он со стоном проснулся. Он пытался вспомнить, как было с Джинни, но это не принесло облегчения. Она не была им. Джинни была самой милой и озорной девушкой на свете. Она громко смеялась и неуклюже, но дерзко перехватывала инициативу, а ее поцелуи были сладкими, как леденцы. Он любил целовать веснушки на ее лице, шее, плечах и… Гарри упрямо думал о Джинни и их поцелуях, вспоминал ее вкус, ее запах, ее волосы, которые жидким огнем струились в его ладонях. Но когда он кончил с тихим стоном, это случилось из-за усмешки Тома и блестящих глаз, вспыхнувших красным. И даже мысленно Том смеялся.

***

Гарри дождался, когда общежитие опустеет, прежде чем отправиться на завтрак. Белинда освободила ему место на слизеринской скамье, а Абраксас, устроившийся напротив, прятал глаза. — Готов к тесту на Чарах? — это все, что он спросил, и Гарри пожал плечами, потянувшись за чайником в центре стола. Чары были совмещены с Гриффиндором, что значило совместное пребывание с Роном и Гермионой. Намечался тест по пройденному материалу, и Гарри мысленно взмолился, чтобы Флитвик рассадил всех по разным местам, но, когда они подошли к классу, его надежды не оправдались. — Итак, прошу всех достать перья, — сказал Флитвик со своей преподавательской трибуны. Он махнул рукой, и к ним поплыла пара десятков листов пергамента. — Мистер Эйвери, вы всерьез полагаете, что я позволю вам использовать это перо? Класс захихикал, и Эйвери, густо покраснев, сунул перо обратно в сумку. — А теперь внимание! — прочистил горло Флитвик. — Нынешний тест должен дать вам некоторое представление о ваших будущих баллах по ЖАБА и о том, какие темы вам следует повторить. У нас много работы и много времени, так что не бойтесь. Если вопросов нет, можете приступать. Листы на столах зашуршали. Гермиона решительно выдохнула и завязала волосы. Секундой позже ее перо уже порхало над пергаментом, — Рон и Гарри обменялись понимающими взглядами. Чувствуя себя намного лучше, когда друзья по-прежнему разговаривали с ним, Гарри прочитал первый вопрос. Подробно объясните три недостатка заклинания головного пузыря и предложите их возможные решения. Гарри подумал о турнире Трех Волшебников и Волдеморте, вспомнил, как гриндилоу тянули его вниз. Пока он писал, комнату наполнял мерный скрип перьев. Рон, сидящий слева от Гарри, пролил чернильницу и тихо выругался себе под нос. Гермиона уже исписала не меньше шести футов пергамента. На ее лбу выступила испарина. Гарри снова посмотрел вниз. Объясните, для чего в XVII веке был создан амулет защитных чар и как его использование изменилось со временем. Он почесал голову. Скрип перьев начинал отвлекать, а вопросы, решением которых он занимался прежде, никогда не требовали так много размышлений. Ему следовало быть осторожным и не упоминать о свойствах головного пузыря после 1940-х годов. Гарри скосил глаза на Рона, который пребывал в таком же ступоре, а затем оглядел класс, надеясь отыскать хоть какую-нибудь подсказку. Абраксас увлеченно рисовал в углу пергамента. Белинда сосредоточенно писала. Эйвери и Розье о чем-то перешептывались, Эйвери указал на Флитвика, и оба оскалились. А Том… Том поднял глаза, когда почувствовал его взгляд, и понимающе усмехнулся. Услышав щелчок, Гарри отвернулся. Перо, которое он сжимал в руке, сломалось. — Гермиона? Гермиона только сильнее прижалась носом к бумаге. — У тебя есть запасное перо, Гермиона? — М? — Перо. — Я не знаю, Гарри, — отмахнулась она. — Посмотри в сумке. Подруга снова писала. Гарри потянулся к ее сумке под столом, пытаясь сохранить максимально честный вид. Флитвик даже не взглянул в его сторону, зато одна девушка из Гриффиндора одарила его неодобрительным взглядом. — Вот, дружище, — прошептал Рон, пихая ему в руку перо. Как менялось использование защитных чар со временем? Гермиона хмурилась, оглядывая свой пергамент; Рон тер нос, оставляя чернильные кляксы. Скрип перьев в классе здорово отвлекал. Таймер на столе Флитвика громко объявил: «Десять минут!», чем заставил Гермиону подпрыгнуть. Гарри еще раз украдкой взглянул на Тома, но тот уже писал. Вздохнув, Гарри отвернулся к окну. «Реддл просто привлекательный, — подумал он. — Вот и все». Затем он вернулся к своей работе, написал несколько предложений и перешел к следующему вопросу. Какой волшебник широко известен как создатель чар памяти?

***

В коридоре Гермиона с тревогой рассказывала о тесте. Сколько баллов дают за пятый вопрос? У меня было всего четыре часа, надеюсь, Флитвик большего не ожидал. Мой вывод был слабым и в вопросе по чарам памяти, так как большинство наших учебников было выпущено после 50-х годов, когда были сделаны улучшения. Но, думаю, с девятым вопросом я справилась хорошо. Ни Гарри, ни Рон не слушали. — Это всего лишь школьный тест, — рассеянно сказал Гарри, все еще думая о другом. — Да, но с таким же успехом это могла быть ЖАБА! — Наши ЖАБА здесь не имеют значения. Повисла неловкая пауза, которую никто не решился нарушить. — Ну, по крайней мере, ты не щелкала перьями, как Гарри, — сказал Рон, прочищая горло. — Бедолага слишком увлекся, глядя в окно. Гарри не ответил на подначку. Он был более чем уверен, что Рону не понравится то, что на самом деле занимало его мысли. Наблюдая за жарким спором двух портретов, он негромко спросил: — Как вы думаете, я действительно смогу победить Волдеморта? Гермиона перестала говорить о тесте. Рон замер. — Конечно, — ответил он, — Дамблдор верил в тебя, не так ли? — Тот самый Дамблдор, который не может нас вернуть. — Это не тот Дамблдор, — возразила Гермиона. — У нашего Дамблдора было на десятилетия больше знаний и опыта. Может быть… — она тоже замолчала. — Кажется невозможным, не думаешь? — Рон нахмурился. — После того, как мы получим крестражи – если мы когда-нибудь их получим – что тогда? Он же Сами-Знаете-Кто. Гарри не знал, сможет ли побороть Тома в честной схватке. Чего уж говорить о Волдеморте, который знал гораздо больше и был опытнее на целых пятьдесят лет? — Ты всегда доверял Дамблдору, — настаивала Гермиона. — И если сейчас ты намерен… — Я доверяю ему, — перебил Гарри. — Но он меня переоценил. Друзья замолчали и переглянулись. — Никто не говорил, что ты должен справляться со всем в одиночку, — осторожно произнес Рон. — Как только мы разберемся с крестражами, то сразу сообщим Ордену. Они могут… — Если мы вернемся, — выделив первое слово, грубо оборвал его Гарри. — Как думаешь, сколько времени это займет? До тех пор, пока мы не соберем новый маховик времени или не ворвемся в Отдел Тайн… — Мы обязательно вернемся, — сказал Рон. В его голосе звучала не решимость, а отчаяние. — Мы должны. — Верно, — слабо согласился Гарри. Злость моментально сдулась. Он больше не мог смотреть на друзей. Глядя на них, он видел лишь дурацкие стрелки проклятых часов, слышал противное тиканье сквозь нарастающий звон в ушах. Видел лицо Тома, ожидающее, нетерпеливое. Видел собственные руки, сжимающие его мантию. — Я должен снова увидеть свою семью, — продолжил Рон, — они не могут перестать существовать. Я… я не могу. Гермиона быстро взглянула на Гарри. — Мы вернемся, — выдохнула она. Ее голос был очень тихим.

***

Гарри практически убежал от Рона и Гермионы, когда прозвенел звонок на Трансфигурацию. Казалось, в любой момент заточенное лезвие постыдной тайны может разрубить их многолетнюю дружбу, натянутую сейчас до предела. Гильотина опустится, навсегда отрезая то ценное и светлое, что еще осталось в его жизни. Дикий ужас гнал его по лестницам и коридорам, наступая на пятки. Гарри мчался на всех парах, затормозив только у класса. Привлеченные его топотом пуффендуйцы и несколько слизеринцев обернулись, явно пытаясь разглядеть за его спиной стадо дементоров. — Гарри, — Том вскинул брови. — Почему ты такой… растрепанный? Гарри отвернулся, не желая отвечать. — А тебе больше всех надо? — процедил он, ловя себя на мысли, что сказал это вслух. — Ты же не собирался прогулять занятие? — Я был в библиотеке. — Ты? В библиотеке? Гарри нахмурился, но в этот момент дверь открылась, и Дамблдор пригласил их в кабинет. — Пожалуйста, разделитесь на пары. Мы продолжаем изучать преображение человека, которое, насколько мне известно, для большинства из вас все еще остается сложной задачей. Это большая и сложная отрасль магии, которую мы почти не затрагивали. Однако сегодня мы переходим от наших лиц к чужим. Да, мистер Эбботт, вы попробуете преобразить внешность одного из своих однокурсников. Все обменялись настороженными взглядами, и Дамблдор весело продолжил. — Постарайтесь сделать так, чтобы они выглядели как можно нелепее. Я дам по двадцать очков той паре учеников, которая справится лучше остальных. Когда он закончил, все разом взволнованно заговорили и начали разбиваться на пары. Гарри взглянул на Тома, который обычно садился рядом, а затем уходил. Гарри никак не мог подпустить его с палочкой к своему лицу. — Белинда, — быстро выпалил он, с немой просьбой глядя на девушку. На ее лице промелькнуло удивление, но стоило ей подойти ближе, как ее светлые глаза озарились пониманием. — Итак, Гарри, — весело проворковала она, — хочешь начать первым? Он благодарно кивнул. Том, оказавшийся в паре с Абраксасом, выглядел раздраженным. Малфой казался напуганным. Белинда устроилась за партой и терпеливо ждала, пока Гарри изучал ее лицо. Отвлекаться на собственные проблемы стало некогда — он слишком увлекся размышлениями, как бы случайно не изуродовать ее кукольное личико навсегда. — Как ты относишься к бородам? — спросил Гарри. — Прекрасно. Прическу тоже можешь сменить. — Эй-эй, не увлекайся. Вдруг не получится отменить чары? — Мерлин, да какая разница. Все в порядке. Гарри сосредоточился на заклинании, чтобы не причинить вреда Белинде, хотя девушка, похоже, приготовилась героически сносить любые изменения. Удивительно, но разговаривать с ней было легко. Тот факт, что она все знала и ничего не могла рассказать, приносил облегчение. — Слушай, я хочу извиниться за вчерашнее. Когда я там, у входа в гостиную… — За то, что ты выглядел возбужденным? Гарри окинул взглядом класс, чтобы убедиться, что их никто не слышал. Белинда весело рассмеялась. — Ты раньше был знаменит, что ли? Вечно думаешь, что тебя кто-то подслушивает. Он не ответил, накладывая чары. Когда Гарри закончил, на ее лице появилась густая борода, которая могла бы соперничать с пышной гривой Хагрида, и очень большой кривой нос. — Ты подслушивала. Белинда поморщилась. — Туше́. Гарри неловко почистил горло, но Белинда больше ничего не собиралась говорить. Она просто наблюдала за ним, и он почувствовал желание продолжить. — Ты, наверное, уже все поняла. Про будущее. Том исполнит свою мечту и станет Темным Лордом. Только хуже. Намного хуже. — Тогда почему ты его не убьешь? Палочка дрогнула, чуть не попав ей в глаз. — Я не убийца. И я не могу принимать такие решения в одиноч… — Потому что вы трахаетесь. — Нет. Боже, я думал, слизеринцы выбирают выражения. Она беззаботно пожала плечами. — Я пыталась, не помогает. Да и вообще, нельзя судить о нас по стереотипам. Розье похож на того, кто выбирает выражения? А Абраксас? Губы Гарри дернулись, и он покачал головой. Они помолчали. Через некоторое время Дамблдор объявил, что пора меняться. Белинда заставила его снять очки, и он почувствовал себя уязвимо, когда ее расплывчатое лицо было очень близко, а палочка порхала в нескольких дюймах от его горла. Девушка поняла это и отодвинулась. Гарри держал глаза открытыми, наблюдая за ее колдовством. При каждом слове борода лезла ей в рот, но она не жаловалась. Гарри почувствовал, когда с лицом начало происходить что-то странное: кожа местами покалывала, будто растягивалась. — Думаешь, он просто тобой пользуется? — поинтересовалась Белинда, и Гарри моргнул. — Том? — глупо переспросил он и пожал плечами. — Он всеми пользуется, ты же знаешь. Кстати, я обманываю его не меньше… — Ты гораздо искреннее, чем Реддл, — перебила она. — Не позволяй ему убедить себя в обратном. Гарри заерзал на стуле и отвел взгляд, разглядывая пару пуффендуйцев за ее спиной. — Мерлин, ты почти горишь от смущения, — хихикнула Белинда. — Это потому, что он парень? Гарри недовольно уставился на нее. Собственные скулы горели уже вовсе не от чар. — Что, потому что он парень? — Его страсть к манипуляциям, Гарри. А ты как думаешь? Он снова взглянул через ее плечо. Дамблдор разговаривал с Аластором Грюмом и его другом Диггори. Все трое смеялись. — Я думаю, тебе не стоит волноваться о Томе. Это неважно. — Ладно, как скажешь, — она откинулась назад, чтобы посмотреть на результат своих трудов. Гарри снова заерзал. — Я не по мальчикам, — на всякий случай уточнил он. Она фыркнула. — А Реддл знает? — Да. То есть… — он нахмурился. — Вещи меняются. Знаешь, тебе могут нравиться и те, и другие. Но все изменения, которые произошли в жизни Гарри, были к худшему. Чем его привлек Том Реддл? Причем то, что он был парнем, было наименьшей из проблем. Спустя еще несколько мгновений Белинда закончила колдовать над ним и трансфигурировала зеркало. Гарри снова надел очки, удивленный тем, что теперь у него были сотни веснушек, светлые волосы и гораздо более мягкое, круглое лицо. Когда он пожаловался на это Белинде, она указала на бороду, и они рассмеялись. Дамблдор выбрал Грюма и Диггори в качестве победителей, которые теперь выглядели как Дамблдор и Слизнорт – с ярко-рыжей бородой и густыми усами. — Восхитительно! Должен сказать, я даже не могу представить, что мое лицо когда-то было таким молодым, мистер Диггори. Это заклинание? Диггори состроил такое таинственное выражение лица, что Гарри невольно прыснул. — Это просто чудеса юности, сэр. Дамблдор просиял. — Совершенно верно! Хорошо, по двадцать очков каждому. А теперь, если кто-то хочет, чтобы я помог отменить их преображения до обеда, пожалуйста, выстройтесь в очередь. Послышался скрип стульев, когда дюжина студентов встала. Гарри и Белинда посмотрели друг на друга и принялись за свою внешность. Десять минут спустя Гарри потирал лицо руками: он никогда еще так не радовался себе прежнему. — Можете быть свободны, когда закончите с отменяющими чарами, — Дамблдор махнул рукой, и дверь открылась. — В качестве домашнего задания напишите эссе по преобразованию человека в животное, которые мы начнем на следующей неделе. Это все. Когда прозвенел звонок, они отправились в Большой зал. Покусывая нижнюю губу, Белинда взглянула на Гарри. — Тебе следует больше доверять себе, — посоветовала она.

***

Когда занятия кончились, Гарри планировал посвятить вечер накопившейся груде домашних заданий. Тренировки по квиддичу отнимали много времени, ибо решимость Альфарда не пошатнулась даже несмотря на приближающиеся холода. Темнеть стало раньше, и в окружающих сумерках было сложнее отыскать мяч, чем попасть им в ворота. Выйдя из спальни, Гарри взвалил сумку на плечо. Хотелось верить, что по крайней мере в библиотеке будет тише, чем в общей гостиной, где Эйвери и Розье обязательно начнут спорить из-за всякой ерунды, а первокурсники – громко играть во взрывающиеся карты. Подходя к лестнице, он услышал голоса: один из них принадлежал Лукреции. — Это всего лишь поцелуи! — горячо шептала она. Заинтригованный, Гарри остановился. — Это ничего не значит. Мерлин, нас тянет друг к другу, вот и все! Другой голос, кажется, принадлежал Вальбурге. Гарри не мог разобрать слов – она говорила тихо, приглушенно. Замерев на месте, он слушал затихающий разговор девушек, доносившийся из их спальни. — Никому об этом знать не обязательно. Поэтому не болтай дома по пустякам. Рассеянно почесав шрам, Гарри неторопливо спустился по лестнице, пересек гостиную и вышел в темный прохладный коридор. Библиотека, к его неудовольствию, оказалась набита битком. Ну, зато здесь было тихо. Это ничего не значит. Нас тянет друг к другу, вот и все. Контрчары… Ему нужна книга по контрчарам. Он прошел между полок, просматривая заголовки в поисках хотя бы одной завалявшейся копии. В книжных вопросах он привык полагаться на Гермиону – та, как настоящий полководец, всегда была в авангарде студенческих отрядов, штурмующих библиотеку. Однако сейчас придется справляться своими силами. Гарри нашел нужную полку и тупо уставился на нее. — Вот черт… — он бегал глазами по корешкам снова и снова, так и не находя нужного… Взгляд вдруг зацепился за пространство между стеллажами и прямо там, за одним из круглых столов, сидел Том. Опустив голову, он рассеянно листал книгу. Рядом лежала аккуратная стопка учебников, которую венчал внушительного размера фолиант «Основы контрчар». Гарри, помявшись несколько секунд, направился к нему. — Я могу одолжить его? — Гарри постарался придать голосу беспечность, но, разумеется, с треском провалился. — То есть ее… книгу. Том оторвался от страницы и окинул его цепким, чуть насмешливым взглядом. — Да, — ответил он, выдержав паузу, и откинулся на спинку стула. — Полагаю, тебе наскучило меня избегать? Пожав плечами, Гарри поднял книгу. — Избегать кого-то – это ребячество. Зачем мне заниматься подобной ерундой? Том вскинул бровь и многозначительно посмотрел на свободное место рядом с собой. — Неужели, Гарри? Значит, ты больше не планируешь прятаться от меня в общежитии? Гарри сел на стул напротив него. — Доволен? — спросил он, и Том начал ухмыляться, собираясь что-то сказать. Не желая ничего слышать, Гарри быстро продолжил: — Мне нужно закончить эссе. Резче, чем обычно, вытащив сложенный кусок пергамента из сумки, Гарри обмакнул перо в чернильницу и продолжил фразу, которую оставил незавершенной. Он даже написал пару фраз, не обращая внимания на пристальный взгляд Тома и его бесстыдное, самодовольное выражение лица. — Перестань корчить такое лицо, — все же не выдержал Гарри. — Это мое обычное выражение. — Тогда смени его. Реддл тут же оскалился: широко и наигранно. — Доволен? — Выглядит ужасно. Том перестал кривляться. — Знаешь, Гарри, как бы невероятно это ни звучало, но себе я предпочитаю не лгать. Гарри пролистал несколько страниц учебника по чарам и нашел то, что искал. — Меня не волнует, что ты там предпочитаешь. Ты слишком высокого о себе мнения. — Я? У тебя настолько плохая память, что ты забыл одну восхитительную деталь? Ты поцеловал меня. Если он ожидал, что Гарри стушуется или покраснеет, этого не произошло. Тот уже провел последний день, занимаясь самокопанием. — Потому что ты меня вынудил. — В самом деле? — Том выглядел не очень впечатленным, его даже не смутил выпад Гарри. — Да. А теперь заткнись. Это ничего не значило, — он снова посмотрел на свое эссе и не увидел ничего, кроме образа Тома, его небрежного положения, интереса в глазах. Гарри нацарапал фразу – контрчары значительно слабее первоначальных – и решил, что этого достаточно. Он сложил лист пополам и некоторое время рылся в сумке в поисках Зелий. — Ты чувствуешь себя таким виноватым во всем, — вздохнул Том. — Это отвратительно. — Ну, ты не чувствуешь ничего, это еще хуже. — Уверен? Я знаю, чего хочу. Ты же проводишь весь день в размышлениях об Уизли и Грейнджер и о том, что они подумают о тебе. Гарри нахмурился. — Ты не знаешь, о чем я думаю. — Значит, ты им все рассказал? — Нечего было рассказывать. Том промычал, и Гарри посмотрел на свои книги. Зелья, черт их раздери, разве он не должен их делать? Он почувствовал, как Том еще несколько раз взглянул на него, но проигнорировал это. Он нацарапал пару жалких предложений для вступления, пока Том продолжал лениво листать книгу. Это ничего не значило. Влечение, вот и все. Он не нравился Гарри, и он не доверял ему. На самом деле, между ними ничего не было. Он чувствовал необходимость напомнить об этом Тому. — Ты мудак, — сказал Гарри. — И? И, и, и… — Ах, да чтоб тебя. Том поднял глаза. Гарри сверлил взглядом ни в чем неповинный лист пергамента, но не видел ничего, кроме Тома — его снисходительной, понимающей ухмылки, едва заметного блеска зубов и хитрого прищура глаз… — Ты снова корчишь это лицо, — произнес Гарри. — О? Тогда делай домашнее задание по Зельям. Ты же не хочешь, чтобы тебя выгнали из Клуба Слизней? — Не искушай меня. — Я не так искушаю людей, дорогой, — тихий голос Тома прозвучал настолько вкрадчиво и проникновенно, что Гарри невольно замер. — Мерлин, ты полон дерьма. Ты слышишь хоть половину того, что говоришь? — Да. К твоему сведению, мне очень нравится слушать свой голос. Гарри закатил глаза, откидываясь на спинку стула. Том победно усмехнулся. — Мне нужно закончить практическую работу, — наконец выдохнул Гарри, указывая на помятый пергамент перед собой. Том поморщился. — Может, лучше вернемся в спальню и вместо этого попрактикуемся в поцелуях? Сердце сделало кульбит в груди, перо соскользнуло. Гарри уставился на Тома, который почти не изменился в лице, сохраняя серьезное и невозмутимое выражение. Однако в темных глазах уже вовсю плясали чертята. — Надо готовиться. Экзамены скоро начнутся, — хрипло ответил он, на что Том закатил глаза. — Ага, в июне. Гарри закусил губу и на какой-то миг почти согласился. Затем тряхнул головой, разгоняя непрошенные мысли, хотя те при всем желании сейчас не смогли бы оформиться во что-то ясное и определенное. Горячее и твердое… Да твою же мать! — Отвали, Том, — выпалил он. Том ухмыльнулся: широко, недобро и почти торжествующе. Гарри опустил голову и уставился на свое эссе. Он не знал, что чувствовал. Вина, облегчение, разочарование, возбуждение и еще Мерлин знает какие чувства переплелись настолько крепко, что к этому адскому клубку не хотелось даже приближаться. Ни разбирать на составляющие, ни анализировать. Впервые в жизни хотелось просто плыть по течению, не думая о последствиях. Конечно, какая-то более разумная его часть понимала, что, идя на поводу у своих желаний, он слишком рискует, действует глупо, недальновидно. Но Гарри проигнорировал слабый голос разума.