Пепел и кровь

      Жизнь среди людей никогда не казалась Рейдену хорошей идеей. Он не считал смертных слабыми или ничтожными, совсем наоборот. Но своего места среди них просто не видел. Дремлющая внутри сила, сотни прожитых лет, ответственность за чужую безопасность не давали ему возможности сделать шаг навстречу. Рейден всегда думал, что даже между ним и смертными друзьями — пропасть, которую лучше не пересекать.       Никто ведь не знал, чем это закончится для них. Рейден и предполагать не мог, что должен делать, поэтому не рисковал и оставался в стороне. Так лучше для всех, считал он, и только наблюдал, как брат раз за разом возвращался туда, где жили люди. Их жизнь тянула Фуджина, да и ветер мог позволить себе быть и ласковым, и игривым, и хитрым. Таким, каким нужно, чтобы не выделяться и не причинять вреда.       Грозе же лучше держаться подальше, чтобы не навредить никому, пусть даже неосознанно. Рейден свято в это верил, лишь изредка спускаясь на землю и бродя по просторным полям и лесам, пронизанным светом. Города он обходил стороной, в деревни заходил изредка.       И совсем не думал тогда, что в будущем ему предстоит оказаться среди людей. По собственной воле.       Утратив бессмертие, Рейден осознал вдруг всю тяжесть того существования, что лежала на плечах людей. Они знали, что смертны, знали, что когда-нибудь их не станет, но жили, не оглядываясь назад и не пытаясь предугадать будущее. Просто наслаждались тем, что у них было. Несмотря на слабость, на хрупкие тела и невозможность вновь вернуться к существованию в этом мире.       Рейден, привыкший к силе внутри, ощущал себя потерянным и пустым, а потому в Небесном храме оставаться не мог. Вернувшись в родные стены, он долго бродил по пустым гулким коридорам, по саду, где проводил много времени в медитациях, стоял на скале, с которой один шаг вниз, в пустоту — и смерть. Навсегда. Он пытался найти спокойствие, которое всегда ощущал, но не находил. Ничего внутри не отзывалось, и он, взвесив все за и против, принял единственно верное решение.       Ему здесь больше нет места. Нужно возвращаться на землю, туда, где живут такие же, как он.       Фуджин долго пытался отговорить брата. Для него не изменилось совершенно ничего, и перед собой он по-прежнему видел самого дорогого человека.        — Ты ведь ничего не знаешь об их мире, о жизни нынешних людей, — с тревогой говорил он, заглядывая Рейдену в глаза. — Я знаю, что ты мудр, но тебе будет тяжело, брат. Поверь мне. Останься.       Рейден брату верил. Но остался непреклонен. Во всём должен был соблюдаться баланс, и если бог грома теперь Лю Кан, то ему, Рейдену, следует перекинуть через пропасть шаткий мостик и перебраться на другую сторону. И он ничуть не жалел о том, что сделал. Это был его последний шаг в защите Царства.       Пришло время отдохнуть.       Фуджин всё-таки сдался, но просто так Рейдена не оставил. Перед уходом проверил все вещи, собранные братом, безжалостно выкинул старую одежду и вручил огромный чемодан, деньги, ключи от дома и документы. Рейден не сопротивлялся, но, разглядывая в руке тёмно-красную книжечку (паспорт, кажется), поинтересовался:        — Я должен знать, как ты достал эти документы?       Фуджин прищурился и загадочно улыбнулся.        — Лучше не стоит, брат. Для твоего же спокойствия.       Рейден не стал спорить. В глубине души он был рад, что брат рядом с ним, что он так рвётся помочь ему. Рейден ведь и сам подозревал, что будет непросто, но всеми силами старался показать, что ничего не боится. В конце концов, он столько столетий был богом. Пристало ли ему бояться чего-то сейчас?       Дом, подготовленный Фуджином, оказался огромным. Три этажа с просторными комнатами, светлыми, с минимальной мебелью и красивым камином в гостиной. Сад тоже был большим и ухоженным. Фуджин даже не забыл о чайном домике в его глубине. Обнаружив его, Рейден невольно улыбнулся. Брат беспокоился о нём больше, чем говорил, и это отзывалось в груди непривычным теплом.       Пусть у него самого сейчас не было сил, но на Фуджина всегда можно было положиться.       Фуджин пробыл с ним ещё несколько дней, постоянно рассказывая о мире людей. В какой-то момент Рейден просто перестал слушать. Всё это казалось слишком сложным, а в стенах дома было так уютно и спокойно… могло ли это быть правдой? Рейден сомневался и думал, что брат просто пугал его. Может, надеялся, что тот вернётся обратно в Небесный Храм. А может… Он тряхнул головой. Глупо было думать об этом. Нужно было брать себя в руки и просто начинать жить.       И только оставшись один, Рейден вдруг осознал, что растерян. Начинать… а с чего? Он не нуждался в деньгах и в работе, ему можно было вообще не выходить за пределы сада и не иметь ни с кем дел. Но живущая внутри потребность о ком-то заботиться, выработанная веками ответственности, не давала покоя. Рейден, получив то, что хотел, всё равно ощущал себя не нужным, и это угнетало. Казалось неправильным. Рейден понимал, что ему нужно какое-то дело, иначе он просто сойдёт с ума.       Хотелось быть кому-то полезным. В огромном городе, где столько людей, разве не найдётся для него хоть что-то?.. Рейден, выходя из дома в непривычных для него джинсах и рубашке, верил, что всё получится.       Не получилось.       Город, который должен был стать его новым домом, оказался неприветливым и чуждым. Привыкший к тишине, Рейден оказался практически оглушён постоянным шумом автомобилей и многоголосой толпы. Проходя по серым улицам, изредка расцвеченным зелёными пятнами деревьев, Рейден смотрел по сторонам и не понимал, куда ему идти. Он мог многое: обучать, охранять, смотреть за детьми, в его голове хранилось множество полезных знаний! Но все они оказались пустыми перед гораздо более важными навыками — навыками жить среди людей.       В первую свою попытку Рейден вернулся ни с чем и долго собирался с духом, чтобы выбраться вновь. Потом повторял это снова и снова, подходил снова и снова, спрашивая, чем он мог быть полезен, мог ли он заняться чем-то важным. Большинство людей просто обходило его стороной, некоторые смотрели сочувственно, иные называли сумасшедшим стариком и советовали вернуться в дом престарелых или в «психушку». Сталкиваясь с этим всё чаще и чаще, Рейден понимал, что Фуджин был прав. Для Рейдена жизнь среди смертных была слишком тяжёлым испытанием, которое вряд ли удалось бы пройти самому.       Когда брат вернулся, он долго хранил молчание, и лишь спустя несколько дней попросил помочь. Немного подумав, Фуджин пообещал что-нибудь придумать, и уже спустя неделю Рейдена назначили обучать детей боевым искусствам. Он был рад заняться чем-то полезным и по-настоящему важным, и искренне поблагодарил брата, на что тот лишь отмахнулся.        — Если что-то нужно, не стесняйся просить, ладно? — Фуджин хлопнул его по плечу и улыбнулся. — Ты найдёшь здесь своё место.       Рейден снова верил брату. И в первое время думал, что так оно и было. Но чем больше проходило дней, тем больше он убеждался, что ошибся. Пустота и ощущение ненужности так никуда и не делось. Дети смотрели на него, слушали, но не понимали, как важно уметь защищать себя и то, что дорого. Для них это всё было игрой. А их родители, не переставая, писали на Рейдена жалобы о том, что «преподаватель слишком много требовал от их сыновей». Просили отстранить, и он выслушал много нелестных слов от того, кто был главным в их школе. Мужчина просил Рейдена ослабить хватку, относиться к детям мягче.        — Это не война. Здесь мы просто живём, — твёрдо напоминал он раз за разом.       Рейден слушал, ничего не говоря. Он и правда старался это принять, старался стать таким же, как они вокруг. Но что-то внутри упорно не давало ему это сделать, и улицы с шумящими автомобилями, и люди, на лицах которых отпечаталась вечная маска усталости — всё это было для него чужим. Рейден пытался дать себе время, терпел, думал, что всё наладится.       А потом понял: не наладится. И не будет ему в этих «бетонных джунглях» нужного места.       Наверное, стоило дождаться Фуджина и честно сказать ему о своём решении. Но Рейден не стал медлить. Собрал всё самое необходимое, закрыл дом, положил под коврик ключ и записку.       «Я хочу понять, кто я теперь. Не ищи меня, я в порядке. Надеюсь, когда-нибудь встретимся. Рейден».       Рейден знал — Фуджин поймёт. А он, пока у него имелось время, должен был постараться и всё-таки найти место, которому он сможет принадлежать.