Свет Семи звезд. Часть 1 - Джейме

Мальчика звали Анс. Он стоял в стороне, застенчиво-угрюмый и смотрел на гостей исподлобья, и Джейме этот взгляд показался очень знакомым. - Его мать умерла в родах, - сказал Тормунд, весьма бесцеремонно. – А отца мы не знаем, никто не знает. У нас был большой перегон с пастбищ на север, по первости пришлось мне его взять. Но я не знал, что с ним делать. Титек-то у меня нет. Отдал бы какой-то бабе, да у всех забот был полон рот. А потом Джон выкормил его лосиным молоком. Джон ему считай что отец. Эй, подойди-ка, угрюмая морда. Он тут все излазил еще пока был маленьким. Нравится ему здесь. Мы редко ходим на юг, но его сюда прям тянет. Детям нравится Стена. Огромная. Это ж как в сказку попасть. И твоим тут понравится, женщина. Закончив тираду, Тормунд уставился на Бриенну с нежным и яростным обожанием. Джейме почувствовал укол ревности, но предпочел его игнорировать. Анс подошел к гостям. Его меховая куртка была распахнута, и под ней видна была шитая черным простая рубашка. Бриенна выдавила улыбку, но мальчик на нее не ответил. Он, должно быть, никогда в жизни не видел столько людей с юга. Подрик и Артур смерили его взглядом. Девочки поклонились. Джейме кивнул, и лишь Санса, всегда добросердечная, попыталась поддержать беседу. - Здравствуйте, Анс, - вежливо проговорила она. – Вы покажете нам Стену? Он посмотрел на нее и, кажется, пропал навсегда. У него была оливково-смуглая кожа, этим он походил немного на иббенийцев, и дикие темные глаза. Блестящие черные волосы лежали на плечах густыми волнами. Если бы не застенчивость, которую в нем воспитал Джон Сноу, и не угрюмость, присущая, должно быть, ему от природы, он мог бы сойти за писаного красавца. Среди одичалых такие Джейме иногда попадались – отмой их, приодень, да научи манерам, и они украсят любой бал в Королевской Гавани или в Просторе. Ночной Дозор вроде был должен был еще существовать, но за годы бездействия трансформировался в поселения вдоль Стены. Вороны, лишенные необходимости служения, обзавелись семьями, детьми и домиками с огородами. Сами дозорные посты давно были расформированы. Здесь оставались лишь наиболее преданные, да те, кому некуда было идти и не с кем завести семью – инвалиды, старики и немногие оставшиеся романтики, прибывавшие на Север за приключениями и духом легенд. Немного же им оставалось, чтобы утолить эту жажду. В большом зале все еще поддерживали огонь и накрывали столы для путешественников. Однако всюду царило легкое запустение. Когда Джейме, Бриенна и дети прибыли сюда, их встретили не настороженно, а, скорее с легким раздражением. Однако предоставили и кров и пищу. И даже, отдавая дань былым заслугам, отдали Джейме с женой покои Лорда Командующего. Север, особенно Винтерфелл, напоминал им о многом, о самых счастливых и самых темных ночах, и Джейме испытывал здесь смесь ностальгии и сожаления. Дети и прежде от путешествия были счастливы, а теперь, в наивысшей точке его, пребывали в полном восторге. Тормунд прибыл на Стену аккурат к приезду южан. Кто-то послал ему весть, подозревал Джейме. Кое-кто на Севере до сих пор считал потерю Бриенны (в качестве жены их вождя) довольно чувствительной. Должно быть, даже наличие счастливого мужа и семи детей их не смущало. Кто знает, сердце женщины всегда можно отвоевать. С ним вместе прибыли отряд одичалых, Джон Сноу - и юный Анс. Бриенна была так искренне рада видеть Сноу и Тормунда, что Джейме не посмел между ними встревать. Благоразумие подсказывало ему, что, коли Бриенна рада друзьям, боевым товарищам, портить ей настроение своей ревностью было бы совсем неправильно. Но какая-то часть его продолжала пребывать в негодовании, ревность колола изнутри и портила в целом очаровательную поездку. Вечером следующего дня, после того, как все прогулялись по Стене, младшие поплевали вниз, старшие осмотрели устройство подъемника, девочки поахали, Бриенна поворчала на них, чтобы не подходили к самому краю и так далее, и тому подобное – по инициативе Тормунда и Джона был устроен маленький турнир между северянами и гостями. Семь из десяти побед достались огромному и спокойному, как сам Север, Подрику, и Джейме был ужасно горд. Еще одна победа была за Кейтелин, и две – за Артуром. Против северной ярости южная элегантность часто была бессильна. Тут в чести была только откровенная силища. И все же была еще одна победа, которую оба родителя успели заметить. После того, как Санса подбежала к потерпевшему поражение Ансу (Кейтелин минуту назад придавила его горло длинным кривым мечом, который Джейме купил ей в Белой Гавани у каких-то хитрых иббенийцев) и, присев рядом с ним, протянула ему руку - все было ясно без объяснений. Когда настало время уезжать, Санса оглядывалась так долго, что Джейме боялся, как бы дочь не свернула себе шею. Ей исполнилось четырнадцать, вроде бы, уже стоило подыскивать партию – но он все медлил, как медлил с Джоанной. Обычно веселая, готовая поддержать любую беседу, она молчала всю дорогу сквозь лес, а потом заплакала. Бриенна уставилась на Джейме в немом ужасе. Джейме повел к ней свою лошадь и жестом показал, чтобы она замедилилась. Они пропустили детей и солдат вперед, и, когда процессия отъехала достаточно далеко, Джейме сказал: - Этот мальчишка похож на иббенийца. Сноу утверждает, что он легко заговорил на их языке, когда люди Тормунда торговали в Восточном Дозоре. Даже по меркам Одичалых он безродный. Бриенна молча смотрела перед собой. - Она встретит еще уйму прекрасных юношей, - настаивал Джейме. - Он сын вождя, пусть и приемный. Его воспитал сам Сноу. Таргариен. Он больше не безродный мальчишка из застенья, он – наследник Вольного Народа. - Ты выжила из ума, женщина. - А ты бы хотел, чтобы твоя дочь оставалась несчастна? - Да они знакомы всего неделю! Надеюсь, до глупостей не дошло… Ему шестнадцать, кровь в этом возрасте просто кипит… - Джейме! Так они спорили всю дорогу до Винтерфелла, и к согласию не пришли. Затем был долгий путь в Королевскую Гавань, а там явились и новые несчастья и огорчения. Они прибыли как раз к началу Королевского Турнира. Где и приключилось сразу столько событий, что Джейме позже, вспоминая, изумлялся лишь тому, как ему удалось сохранить разум. Кто-нибудь мог бы его предупредить, что быть отцом семи подрастающих детей, да еще таких разных, опасно для здоровья рассудка? Когда отшумели поздравления и крики радости, когда Подрик поднял с земли брошенный какой-то юницей букет роз, и лицо его осветила сияющая улыбка, Джейме краем глаза заметил какое-то движение у барьеров. Его отцовское чутье не подвело. Он повернулся и проследил за тонкой высокой фигуркой, которая направлялась прямо к лошадям. Где-то она раздобыла доспехи, подумалось ему с досадой. Из-под серебристого шлема, который был к тому же велик, струилась по спине русая коса. Он захромал следом, протискиваясь между скамей и наступая кому-то на ноги. Но скорости ему явно не хватало. Его обогнали. Бриенна в несколько широких и решительных шагов догнала дочь и одним плавным движением содрала шлем с ее взлохмаченной головы. Кейтелин от неожиданности едва не потеряла равновесие. Лошади испуганно фыркали, грумы уставились на девочку в рыцарском одеянии с неприкрытым любопытством. - Куда это ты собралась? - Я хочу показать себя! Я могу сразиться! - Нет, ты не можешь. Джейме дохромал до жены и дочери и схватил Кейтелин за локоть. - Ты не можешь участвовать в турнире, тебе только двенадцать. - Нет, могу! Отец, ты сам меня учил. Ты знаешь, что я умею… Скажи ей, - она едва не плакала. Бриенна нависла над ней, все еще довольно устрашающая, пусть даже и не в доспехах. Она была в длинном бархатном платье, которое специально для нее сшила Санса Старк. Это платье, лазорево-синее, с подбитым темно-розовым шелком шлейфом, было едва не единственным на свете, в котором его жена смотрелась действительно ошеломляюще. - Снимай все это с себя, - проговорила она негромко. – Этот шлем полный хлам, ты только разбила бы себе голову. - Потому что вы не разрешили мне взять с собой МОИ доспехи. - Потому что все подозревали, чем дело кончится, - проворчал Джейме. - Пусти меня, - Кейтелин дернула руку из его пальцев. – Мама! Пусть он отпустит меня. - А ну-ка не кричи на нас, - Бриенна никогда не повышала на детей голоса, не сделала этого и сейчас. – Снимай доспехи и отдай мне меч… Кейтелин потянула из широких кожаных ножен меч, и Джейме оторопел. - Скажи мне, что ты хотела подшутить и напугать нас, - пролепетал он. – Ты не… - А как вы думаете, с чем мне еще побеждать? – с вызовом крикнула Кейтелин. - Ты стащила Вдовий Плач, - сурово сказала Бриенна. - Ну не спрашивать же вас. - Ее прямота отрезвляла как ведро ледяной воды. – Что, вы бы мне разрешили? - Это меч твоего отца. Отдай ему и немедленно отправляйся в свою комнату с септой Мароной. Кейтелин неохотно послушалась. Джейме отпустил ее локоть. - Ненавижу тебя, - вдруг крикнула она в лицо матери. – Я ненавижу вас! Ненавижу! Она разрыдалась и бросилась бежать прочь. Джейме и Бриенна, потрясенные, смотрели ей вслед. За ужином тучи сгустились. Несмотря на победы, одержанные Подриком, настроение у всех присутствующих было мрачным. - Что случилось с Кейтелин? Что вы сделали? Она не разговаривает со мной и заперлась у себя в комнате, - расстроенно проговорил Подрик. - Она не заперлась, ее заперли, - заявил Артур. – Мама? Ты ее наказала? - Она украла отцовский меч, - Бриенна положила вилку и уставилась на сыновей в упор. – И я хочу, чтобы все знали. Если кто-то возьмет эти мечи без нашего с отцом разрешения, наказание будет суровым. - Отец? И ты позволил этому случиться? - Краже или… чему «этому»? – Джейме предпринял вялую попытку улизнуть от скандала. - Да вот всему этому, - Подрик с грохотом поставил на стол свой бокал. – Она хотела участвовать в турнире. - По-твоему, хорошая идея? Кстати, выглядит так, будто бы ты знал. Артур, ты тоже? Галладон, Герион, Санса? Младшие дети в унисон замотали головами, в их глаза появился испуг. - Ну слава богам, - сказал Джейме. Некоторое время все жевали в молчании. Бриенна сидела с такой прямой спиной, что казалось, проглотила вместо утиного паштета длинное копье. Боги, что за ужасный вечер. Последующие дни тоже выдались не очень. Подрик догнал его по пути в покои Десницы. - Отец? Это правда? - Что? – Джейме никогда еще так не хотелось спрятаться от собственных детей. И к тому же он знал, о чем Подрик заговорит. Это было ясно с момента, как его торжество на турнирах сменилось мрачным и явным недовольством. - Ты хочешь отдать им Артура? - Так Артур решил. Мы не хотим противиться его желанию… - Я тоже хочу служить в Королевской Гвардии. Я хочу быть посвященным в рыцари. Я хочу служить вместе с братом. Мы всегда были вместе, мы будем сражаться рядом, и я… Джейме остановился. Ему пришлось прислониться спиной к колонне, потому что разговор предстоял не из легких. - Но ты наследуешь Закатный Замок. - Нет. - Послушай меня, я не… - Нет, я не останусь на Тарте. - Но почему, ради богов? Внимательные синие глаза впились в его лицо с суровой решимостью смертника. - Потому что я хочу быть рыцарем. Как ты. Как мать. Как все, кого я люблю и кем восхищался. - Ты умеешь все это, ты нас превзойдешь, я уверен. Не обязательно приносить клятву, чтобы служить и выполнять рыцарский кодекс. И уж совсем не обязательно болтаться при дворе, чтобы… - Пекло. Ты даже Кэт сделаешь рыцарем, стоит ей лишь попросить. Но Подрик… нет. Только не здоровый болван Подрик. Кто я для тебя? Просто кусок тартского мяса, чтобы использовать? - Выбирай слова. - А я должен, отец? Ты посадишь меня на острове, и я буду смотреть, как другие живут полной жизнью? Почему ты мне это уготовил? Не потому ли, что она родила меня вне брака? Не потому ли, что ты меня даже не хотел? Обида, которую так долго носят в себе, что она напиталась гневом и горем, пусть и несправедливыми. Она разъела слова его сына, как яд. Джейме вытер лицо ладонью. Запахи городских сточных канав и моря, жара и нагретые камни. Ему всегда было тошно от Королевской Гавани – и теперь так же, как в молодости. При тех королях, которым он служил и которых ненавидел. И он ничуть не изменился. И короли ничуть не изменились. Ничего не меняется. - Ты можешь тренироваться при дворе и участвовать в турнирах сколько угодно. Сир Подрик посвятит тебя в рыцари. Но, прошу тебя, не оставляй свой дом. Не уходи от нас. - И ты просишь об этом меня. Из всех детей только меня, - с презрением выговорил Подрик. - Потому что ты старший. - И я должен заплатить за это? За что еще, отец? - Просто остановись. На этом давай прекратим. Сам пожалеешь о том, что сказал. - Правда? А ты никогда не жалел о том, что ты сделал? О том, что оставил ее, беременную, совсем одну, на Севере? - Не смей меня в том винить. - А кого? Резонный вопрос. Он резал его, словно удавка. Ему перестало хватать воздуха. Он вспомнил о трости с набалдашником в виде головы льва. Золотая голова. Подарок от брата. Он с презрением отказывался пользоваться ею, и вдруг в этот миг ему показалось, что ничего нужнее на свете нет. Его колено ныло. Спина гудела. - Прошу тебя, разреши мне остаться. - Я не собирался этого запрещать. - Ты знаешь, о чем я. - Нет. Не ты. Ты здесь служить не будешь. - Еще как буду. - Пойдешь против родителей? - Я уже иду, - выплюнул Подрик. – Вы так и не заметили? Я качал тебя младенцем. Я держал тебя на руках, пока плакал твой брат. Я учил тебя драться. Я учил тебя быть хорошим. Разве ты не помнишь? Разве все это больше не считается? Ему хотелось кричать, но в горле стало сухо и горько. - Тарт нуждается в тебе, - Джейме предпринял еще одну попытку воззвать к разуму. Куда там. - Мне он не нужен. Я не останусь там и минуты. Особенно зная, что мой брат станет рыцарем в Королевской Гвардии и наденет белый плащ, а я буду всю жизнь считать тюки с пшеницей да бочки с салом. - Подрик, мы всегда считали, что… - Да я знаю, что вы оба считали. Я больше не ваша послушная кукла. - Ты никогда ею не был. Прошу, подумай о нас, о наследии… Твой дед хотел бы… - Тарт и его убил. Это было так глупо, что Джейме даже не сумел возразить. Боги, боги, что в голове у этих юнцов? Только кипящая кровь и рыцарские подвиги. - Ты ведь оставил Ланниспорт. - Мне пришлось, я… - Лорд Тайвин так же стоял на своем и говорил тебе какую-то чушь про наследие? Джейме на мгновение удивился тому, как точно его сын угадал прошедшее. - Я поступил очень глупо, - пробормотал он без уверенности. - Прошу вас, поговори с мамой. Подумай сам. Оставьте меня. Я желаю идти своим путем. - И совсем не думаешь о нас? - Да к черту вас всех и ваш Тарт! - Отлично, - взорвался Джейме. – Не хочешь быть земельным рыцарем, не хочешь служить собственному дому, людям, которые тебя вырастили – будь по-твоему. Хочешь дешевых подвигов и глупых приключений? Станешь безземельным рыцарем. Иди на все четыре стороны. Я тебя отпускаю. Лицо Подрика заалело. - И хорошо, - негромко и с угрозой сказал он. – Значит, так и будет. Джейме развернулся и захромал прочь. Тирион встретил его с натянутой улыбкой. Нехорошее предчувствие овладело Джейме, пока он садился в кресло и ждал, пока брат заговорит. Обычно болтливый и очаровательный, Тирион хмуро возился с какими-то бумагами, и Джейме не выдержал: - Ради всего святого, ты тоже готовишь плохие новости? - Ну, не совсем, - Тирион смущенно похлопал себя по губам кончиком пера. - Что случилось? Я думал, мы поговорим про Артура. - Артур прекрасный юноша. Блестящий рыцарь. Его будущее такое же прекрасное, как он сам. Каков красавец, а? Все девушки в этом городе видят его во сне. Пусть он и одержал на одну победу меньше. Я ужасно, ужасно ими горд. Подриком и Артуром. Я поставил на них и выиграл приличную… - Так в чем же дело? - Ко мне с утра заявился проситель. Точнее сказать, он пришел к Бронну, ну а тот не нашел ничего умнее, чем отослать его ко мне. Его зовут Раллео Моррот. - К чему это все? - Он купец. Торгует в Пентосе… Случается, бывает в Дорне. В Вестеросе он впервые. Желаешь, чтобы я позвал его? Джейме, совершенно переставший понимать происходящее, лишь отрывисто кивнул. Тирион позвал своего помощника. - Приведи его сюда, - велел он, стараясь ни на кого не смотреть. В уголках его глаз пряталась улыбка, но трудно было сказать – веселая или же смущенная. Купец был высоким мужчиной в шитом золотом камзоле, с напомаженными, выкрашенными алой краской усами. Он уставился на Джейме таким горящим взглядом, что им можно было прожечь. Джейме выдержал взгляд. - Прошу вас, Лорд Раллео. Это Сир Джейме Ланнистер, именитый рыцарь и владелец острова Тарт. - И ваш брат, я полагаю? И их отец? – с возмущением и сильным акцентом проговорил торговец. - Зачем вы здесь? – напрямую осведомился Джейме. Купец молча подошел к столу десницы, ступал он неслышно и мягко. Он поднял перед собой мешочек из синей кожи и потряс им. Что-то зазвенело, перекатываясь. - Третьего дня ко мне явились двое ваших детей, Ланнистер. Похожие между собой, как две капли воды. Они рассказали моему слуге, что прибыли с острова Тарт, и что этот остров называют здесь Сапфировый остров, - почти нараспев начал Раллео. – Они сказали ему, что вы владеете сапфировыми шахтами и что вы сказочно богаты. У них с собою было немного сапфиров. Джейме открыл рот, подержал его так – и закрыл. Тирион смущенно вертел в руках какую-то бумагу. - Я послал слугу разузнать, но он лишь подтвердил их слова про Сапфировый остров. Все это, кажется, знают здесь. Сказали мне также, что ваша семья богата и именита. У меня затуманился разум. - От сапфиров? – ядовито вставил Тирион. - Не знаю, - купец огладил свои усы. – Верно, мальчишки владеют каким-то колдовством. Они уболтали вначале слугу, а затем и меня. - Покажите Сиру Джейме, - велел Тирион. Купец высыпал на стол горсть синих камней. Один из них упал на ковер к его ногам. - За это я дал им полный кошелек золота. Они обещали принести еще. Но, едва они убежали, что-то внутри меня начало зудеть. - А должно было начать раньше, - заметил Тирион. - Я начал сомневаться. Я не послал стражу их догнать, потому что я все еще был как в тумане. Однако голова моя начала проясняться. Два колдуна меня просто заморочили. Эти их глаза, словно дикий огонь. А речи слаще меда. Это порождения тьмы, самые порочные, самые отвратительные… - Может быть, закончите вашу историю? – слегка повысил голос Джейме. Купец оглядел его с ног до головы. Словно бы мысленно подсчитал стоимость его одежд и пришел к какому-то своему выводу. - Закончить, Ланнистер? Извольте. Он вытащил из ножен короткий дорнийский кинжал, рукоять была инкрустирована костью и камнями. От удара сапфир, самый крупный, рассыпался острыми синими бусинами. Тирион вздрогнул, а Джейме невольно хмыкнул. - Это стекло, проклятое обточенное стекло! Джейме посмотрел на Десницу. Ему было неловко, но еще сильнее хотелось как-то защитить детей. - Уверен, они лишь хотели пошутить, - наконец, пробубнил он. - О да, - Тирион вздохнул. – Чего вы хотите, милорд? - А как вы думаете? – возмущенно воскликнул купец. - Мы, разумеется, вернем ваше золото. - Все до единой монеты. Тирион поерзал в кресле. - Уверен, все разрешится к обоюдному удовлетворению. Эдди, приведи-ка их к нам. - Не думаю, что это необходимо, - сказал Джейме. - Думаю, именно так нам и стоит поступить, - Тирион уставился ему в лицо таким тяжелым и твердым взглядом, что Джейме невольно прикусил язык. Слуга отворил дверь во внутренние покои, и близнецы явились пред очи Роллео, Тириона и отца с видом полнейшего раскаяния. Такого же фальшивого, как их сапфиры. - Верните этому господину его золото, - с неожиданной мягкостью обратился к ним Десница. Галладон медленно подошел и бросил на стол кошелек с монетами. Он украдкой покосился на отца, и тут же отвел взгляд. Джейме захотелось провалиться сквозь пол. - Зачем вы это сделали? - Тарт называют Сапфировым островом не из-за камней! Его называют так из-за его синих вод, - невпопад вмешался Роллео. Словно бы он все еще надеялся, что кто-то его опровергнет, и Джейме вытащит из-за пазухи мешок настоящих сапфиров. Однако оспаривать его горячее утверждение никто не стал. - Что же, впредь вы будете осторожнее, - рассудительно заметил Тирион. – Дети в этом возрасте не лучшие партнеры для торговли. Они неразумны и способны на злые шалости. - Шалости? – прошипел купец. – Ша-лост-ти?! - Зачем вы это сделали? – повторил Джейме. - Нам нужны были деньги, - вдруг заявил Герион. - О Боги, - Тирион закатил глаза. - Зачем? - Мы купили доспехи для Кэт и собирались купить скворца для Сансы. В наступившей паузе было слышно, как шумит море внизу и смеются какие-то девушки на галерее. - Вы потратили МОЕ золото, паршивцы? – надвинулся на близнецов Роллео. Выглядел он внушительно, к тому же в руках у него все еще был кинжал. Джейме вскочил и в тот же миг оказался между пентошийцем и сыновьями. - Полегче. Вы их пугаете. - А они что же, невинные овечки? - Вы взрослый человек, - Джейме слегка надвинулся на него и смотрел сверху вниз. – Они дети. Отойдите от них и успокойтесь. Роллео что-то пробормотал об одноруких калеках, но отошел за спину Тириона. Тот картинно развел руками: - Казна, что бы вы там не просили, не станет вам ничего возмещать, милорд! Но вы сами видите, отец этих маленьких сорванцов чрезвычайно раскаивается и заплатит вам всю цену за этот обман и недоразумение. Джейме развернул Гериона лицом к себе. - Какого пекла?! Вы что творите? - Нам надо было раздобыть денег. - Разве я не давал вам? - Надо было больше. - Где вы это взяли? - Сапфиры? – с самодовольной ухмылкой поинтересовался Герион. – Мы собрали осколки витражного стекла, того, которое Подрик и Артур разбили. Они все еще валялись в сарае, вот мы и… - Пришлось одолжить у Лорда Баратеона кое-что из местной кузни. Он нам помог. - Да ну? И не спрашивал, зачем вам шлифовальные и гранильные камни? - Мы сказали, что хотим сплести украшения для сестер. Что сами выточим бусины. - Боги! - Правда же, ловко придумали? Джейме смотрел на них сверху вниз, разрываясь между желанием расхохотаться и наорать. Купцу пришлось заплатить полную сумму, и Бриенна в восторг отнюдь не пришла. По городу ползали слухи один другого краше. О зеленоглазых двуликих бесенятах Ланнистерах, которые колдуют над несчастными купцами, ввергая их в пучины обмана. О беловолосом великане с Тарта, который всех победил. О самом красивом юноше на свете, который собирается вступить в Королевскую Гвардию. О самой красивой девушке, гордячке с синими глазами, которая ни с кем ни разу так и не танцевала на балах турнира. О грустной белокурой девочке, которая говорит с птицами и побывала за Стеной, где и была околдована. И теперь никогда не засмеется. И, конечно, о рябой девочке, которую родители заперли в дальних комнатах Красного Замка, потому что боялись показывать ее уродство при дворе. Старые добрые времена Цареубийцы и Девы с Тарта, Бриенны-Красотки, право же, теперь казались сущими пустяками. Джейме осторожно постучал в дверь, и ответом ему было молчание. Замок никто не запирал снаружи, так решила Бриенна, она всегда полагалась на лучшее в детях (что, конечно, приводило к сапфировой лихорадке и прочим неприятностям, но, увы). Однако Кейтелин заперлась изнутри, и хода в ее покои никому из семьи теперь не было. Эта маленькая спальня в коротком коридоре, в том крыле, которое отдали гостям с Тарта, окнами выходила на морской простор. Джейме тайком просил слуг проследить, чтобы Кейтелин не сбежала через окно. С нее сталось бы спуститься по отвесной стене и дать деру. Но она просто сидела в полном одиночестве и, должно быть, предавалась самой глубокой жалости к себе и преисполнялась ненависти к родным. - Милая, прошу тебя, открой, - негромко позвал он. Он проделывал это каждый вечер, и теперь без особой надежды толкнул дверь. К его удивлению, она отворилась. На постели Кейтелин сидела Санса и выглядела заплаканной. Кэт стояла у комода с зеркалом и держала в руках большие ножницы. Джейме почему-то посмотрел на ковер у нее ног. Он был усыпал золотыми прядями. В вечернем свете они казались ворохом шелковых нитей. Ножницы щелкнули в последний раз. Упала тяжелая прядь. Джейме уставился на веснушки и на короткие обрывки волос, покрывавшие теперь голову дочери вроде птичьего оперенья. - Зачем?.. – только и смог он вымолвить. Санса громко шмыгнула носом: - Я пыталась ее отговорить! - Ничего бы не вышло, - сквозь зубы проговорила Кэт. - Твои волосы были так прекрасны, - Джейме вошел в комнату и закрыл дверь. Не хотел бы он, чтобы в такую отчаянную сюда вломились мальчишки или Бриенна. - Правда? – со злым смешком проговорила Кэт. – И что же во мне такого прекрасного еще? Может, это лицо? Она подняла ножницы, зажатые в руке и коснулась кончиками своей изуродованной щеки. - Я не хочу быть прекрасной. Я безобразная. И пусть. Мне все равно. Джейме сделал к ней шаг. - Отдай мне ножницы. - Меч вы уже отобрали, и доспехи, теперь и до чертовых ножниц дело докатилось? - Следи за языком, - автоматически пробормотал он. - Вы делаете нас несчастными, - вдруг сказала Кейтелин. – Вы не хотите, чтобы мы были счастливы. - Это неправда. - Вон она рыдает по своему северянину, потому что он недостаточно высокороден для вас, отец. Вы запрещаете Подрику служить в гвардии, запрещаете мне быть рыцарем, вы ненавидите нас всех. Джейме сделал еще один шаг к ней. Под его сапогами были мягкие пряди волос. - Мы любим вас, - тихо сказал он. – Кейтелин, я люблю тебя.Я люблю тебя, и Сансу, и Джоанну, и мальчиков. Если бы я мог, я отдал бы все, чтобы вы были счастливы. Она выронила ножницы. Джейме сделал еще один шаг и неуклюже обнял ее. Она ткнулась лицом в его куртку. Глядя поверх ее стриженной макушки на Сансу – бледное лицо казалось ему сотканным из лунного света и звезд – он упрямо повторил: - Никого я не люблю больше вас. Я никогда больше не стану вас обижать. Кейтелин обхватила его своими сильными руками. Она слегка вздрагивала. - Я пришел просить прощения. Мы обидели тебя. И я, и твоя мама просим прощения, Кэт. И замок, и остров, все, что у нас есть, принадлежит вам. И валирийские мечи. Они – ваши. Всегда будут вашими. - Отец? – она подняла на него лицо. Сквозь вихрь веснушек проступал густой смущенный румянец. – Я прощаю тебя! Пожалуйста, попроси прощения за меня у мамы. Я сказала, что ненавижу ее… - Ты сказала это в сердцах. Хорошо? Слышишь меня? Хорошо. Я передам матери, что ты больше не злишься. Он поцеловал пахнущую цветами и ветром макушку. - Отец? – Санса робко перебирала бахрому покрывала. – Давайте больше никогда не станем ссориться?.. О, его прекрасное летнее дитя. Как бы он хотел, чтобы ее желание сбылось. Вечером после того, как Бриенна поговорила с девочками, и было еще больше объятий, признаний и слез, она вернулась в темную спальню. Джейме лежал, глядя на тени в высоком пологе. Бриенна скинула с себя робу и, оставшись в одной тонкой рубашке, легла рядом с ним. Ее длинные пальцы коснулись его щеки, провели по виску. - Ты плакала? – разумеется, он не удивился. - Редко им удается довести мать до слез, - с виноватой улыбкой сказала она. – Сегодня получилось. Ты в порядке, Джейме? - Я? Разумеется. Не считая того, что Подрик собирается податься в межевые рыцари, Кэт остригла себя под горшок, близнецы торговали фальшивыми сапфирами, Санса постоянно оплакивает свою первую северную любовь, Артур… Она накрыла его губы своей нежной ладонью и тихо засмеялась. - Остановись. Дай себе выдохнуть. Путешествие выдалось тяжелым, но скоро мы возвращаемся домой. Домой. Никогда и ни одно место не привязывало его к себе так крепко. Однако стоит ли удивляться? Он был связан восемью крепкими узлами, крепче которых не было в мире. - Я очень тебя люблю, - вдруг сказала Бриенна. Он кивнул, закрыв глаза, и тихо проговорил: - Я люблю тебя больше жизни, женщина. - Не называй меня так. - Прости, - он поцеловал ее ладонь. – Прости. Прости нас всех. Мы причиняем столько хлопот. - Я как-нибудь справлюсь. - И за это нам стоило бы благодарить тебя день за днем. - Стоило бы, - засмеялась она. Джейме почувствовал, как ее длинные и мягкие руки, точно такие же, что у той девушки, которую он познал когда-то, обвили его талию. В ночной прохладе Красного Замка уже запахло осенними штормами. После Долгой Ночи на свете вновь воцарился круговорот весен и зим, положенный природой, а не магией. Лето сменялось дождями, зима – цветением. - У нас все будет хорошо. Вот увидишь. Все будет хорошо, Джейме.