Свет Семи звезд. Часть 1 - Джейме

За ужином по поводу возвращения блудного семейства подавали ягнятину с травами, и в большом зале Закатного Замка пахло тимьяном, чабрецом и шалфеем. Густой, горький и домашний запах. В камине весело трещали поленья, а с галерей тянуло свежей и влажной прохладой. - Отец, - вдруг проговорила Джоанна, - мама. Я бы хотела… В ее голосе появилась робость, но лицо светилось изнутри каким-то странным светом. Губы тронула робкая улыбка. - Я бы хотела… Я могу привести его к вам? Вы должны узнать его получше, я и подумала, что… - Его? Кого? О ком ты? - Его зовут Роннел Коннингтон, сын Сира Роннета Коннигтона, и он очень… Джейме, конечно, всего ожидал, но едва не выронил собственный бокал. - Очень воспитанный молодой человек, - закончила Джоанна упавшим голосом, после паузы, в течение которой глаза всех семерых смотрели на нее с изумлением и тревогой. - Разве Роннет не погиб вместе с остальными, когда Мать Драконов атаковала Простор? – наконец, хладнокровно поинтересовалась Бриенна. - Так и было. Роннела узаконили, потому что иначе род бы прервался. Вот Король Бран и даровал ему титул наследника. Тогда он был младенцем. Теперь он владеет Грифоновым Гнездом. - У рыжего Роннета были и другие бастарды, - заметил Джейме. – Им титул не даровали? - Его старшего брата убили Золотые Мечи. Они пытались забрать Гнездо накануне войны Двух Королев. Значит, вы были знакомы с его семьей? Он никогда этого не говорил. - Должно быть, не хотел портить впечатления, - Джейме сделал большой глоток вина. Ему и Бриенне пришлось сделать вид, что они просто приятно удивлены. Остальные дети выглядели вполне довольными происходящим. Учитывая пронырливый нрав близнецов, можно было вообще предположить, что эти двое давно все знали. Однако, едва двери спальни за ними закрылись, Джейме взорвался негодованием. - Поверить не могу. Из всех юношей на всем белом свете она выбрала бастарда этого грязного поганца Роннета. Бриенна села на край кровати и начала развязывать завязки своей кожаной туники. Она выглядела так, словно разговор был ей неприятен. Еще бы, подумал Джейме. Бедная девочка моя. - Если он такое же дерьмо, как его отец, он мог и подстроить встречу. Коннингтоны любят свататься к Тарту… Он запнулся, увидев вдруг, что ее лицо стало бледнее молока. Она сидела, не поднимая глаз. Ее светлые волосы, которые она всегда остригала до плеч, в свете свечей были словно из белого золота – волна за волной падали они на опущенные в испуге плечи. Она показалась Джейме беззащитной и ужасно растерянной. - Прости. Не то я собирался сказать. - Вы с Сиром Роннетом повздорили, - сказала она тихо. – Но это не повод ненавидеть его сына. Он был младенцем и не в ответе за то, кем был его отец… - А ты, конечно, эту свинью простила? - А мне было, за что прощать? Он был мальчишкой. Он сказал то, что думает, и прямо мне в лицо. - Ты меня изумляешь. - Сядь, - она показала на кровать рядом с собой. – Давай не будет торопиться. Джоанна разбирается в людях. Обманщика или негодяя она ни за что не стала бы привечать вниманием. Джейме уселся рядом. Бриенна встала и начала расстегивать его куртку. Так они делали частенько. Он прекрасно справился бы и сам, но ей нравилось помогать ему, а ему… ему просто нравилась она. Джейме больше никогда не носил ни протезов, ни накладок. Его рука оставалась обрубком, и только. Вначале ему даже нравилось себя наказывать, но со временем он просто привык и в какой-то момент понял, как тяжела и неудобна была золотая ладонь. Впрочем, была от нее и польза, конечно. Но, избавленный от нее, он научился всему заново – владеть мечом, держать поводья и снимать с себя одежду. - Я лично вообще не хочу видеть в своем доме родственника человека, который называл тебя свиньей в шелках. - Он так сказал? – Бриенна хмыкнула. От ее дыхания пахло чабрецом и подогретым вином. – Правда в этом была. Отец, помнится, тогда обрядил меня в дорогущий шелк. Она улыбнулась своему воспоминанию. В ее улыбке сквозила печаль, но и какое-то спокойствие, из тех, что приходят лишь с годами. - Бриенна, я люблю тебя за то, что ты не злишься на людей по пустякам. Твое великодушие можно продавать по всему Вестеросу, озолотиться… и все равно мы все не распродадим. Но поверь, Роннет Коннингтон тогда получил от меня по заслугам. Более того, я очень очень рад, что он сдох. Я всегда его терпеть не мог, а после того, что он наговорил про вашу помолвку, меня просто тошнило от рыжей твари. - Может, в глубине души я все еще злюсь. Старые раны не всегда затягиваются полностью. Да и шрамы могут ныть, тебе ли не знать. Но теперь-то речь идет не о Роннете, его больше нет. - Мне все равно. Вся эта семейка заслуживала быть стертой с лица земли. Не понимаю, как у этой бабы, его любовницы, хватило наглости явиться к королю и просить титула для своего оборвыша. - После войны многое изменилось. Все изменилось…Ты тоже. - резонно заметила она. Она помогла ему стянуть куртку. Опустилась на колени перед Джейме и положила голову на его колени. - Только не моя ненависть к подобной сволочи. - У нас есть причины его недолюбливать, но Джоанна ничего об этом не знает. Скорее всего, не знает об этом и сам мальчик. Ты станешь рассказывать дочери о том, как некий юнец безуспешно сватался к твоей жене? - Отчего бы и нет, - упрямо сказал Джейме. – Он не сватался, он оскорбил тебя, он унизил тебя, он запятнал свою собственную честь грязными словами, которые осмелился произнести в твое отсутствие. - Но ведь ты не стал их слушать. Джейме осклабился, глядя перед собой. Его ладонь лежала на ее теплой шее и ему нравилось ощущать под осторожными пальцами нежность кожи и биение маленькой жилки. - Нет, не стал. Бриенна, чистая душа, никогда так и не узнала о том, как приятно ему было отвешивать тяжеленную оплеуху своей золотой рукой. Она вообще почти ничего не знала об этом, может, и к лучшему. Должно быть, воображала, что Джейме лишь отшутился в ответ на грязные оскорбления в адрес Тартской Девы. Он тогда сражался в Просторе, и очень надеялся, что, после его наказания, Роннета сожгут драконом. Однако рыжему повезло, пусть и ненадолго, и драконий огонь догнал его лишь в Королевской Гавани. Неделю спустя он стоял перед Бриенной в новом, шитом серебряными нитями, камзоле, а она поправляла его шейный платок. - Ты волнуешься? - Как я выгляжу? - Вопрос в том, - быстрая улыбка тронула ее губы, - как ты хочешь выглядеть. - Угрожающе, - он не ответил ей улыбкой. Она вздохнула и в последний раз разгладила ткань на его плечах. - Я тоже волнуюсь, - сказала она. Встречу постарались обставить с максимальной торжественностью. Корабль прибыл далеко за полдень, и, пока гостю грели воду и готовили спальню, Джейме и Бриенна отдавали последние распоряжения. В большом зале было зажжено множество свечей. Темнело теперь рано, и за окнами лил холодный дождь. Вино и закуски расставили на столе, и стол возвышался на настиле, но слугам было велено дожидаться знака, чтобы подавать. Два кресла за столом, кресла старинные и резные, с высокими тронными спинками, стояли подле друг друга. Гостю пришлось бы встать напротив этого маленького знака величия и говорить, глядя снизу вверх. Джейме это заранее очень нравилось. Роннел не унаследовал отцовских рыжих волос. Скорее, можно было назвать его шевелюру каштановой, или темно-красной. Ростом он не особенно вышел, и фигурка, тоненькая, затянутая в нарядный камзол, казалась особенно мелкой на фоне внушительной тартской мебели. На поясе у гостя болтался меч. Он заметно волновался, что тоже Джейме порадовало. Но более всего в этой первой встрече его удивило лицо Роннела. Он, конечно, уродом не был, но и красавцем его назвать язык не повернулся бы. Выглядел он очень юным, если бы не факт его рождения, Джейме не дал бы ему больше восемнадцати. Лицо у него было мальчишеским, открытым и бледно-розовым, умытым ветрами и дождями родного края. Большие серые глаза смотрели с испуганным любопытством. У него был слегка приплюснутый нос и округлые щеки. Тонкие губы иссечены несколькими шрамами. - Приветствую вас, миледи. Приветствую вас, милорд. Счастлив, что вы согласились меня принять. - В эту пору путешествовать морем нелегко, - сказала Бриенна, - как вы добрались? - Слава всем богам, вполне благополучно. Путь от Гнезда до Тарта не так уж опасен. - Этот залив не зря называют Заливом Кораблекрушений, - хмуро заметил Джейме. – Должно быть, вам очень хотелось сюда попасть, лорд Коннингтон. Мальчишка попытался улыбнуться, но натолкнулся на взгляд Джейме, и улыбка растаяла. - Надеюсь, все это того стоило, - закончил Джейме палаческим тоном. Бриенна, не поворачивая головы, сказала: - Мой муж и я счастливы видеть вас в Закатном Замке. Мы знаем, что вас сюда привело, и ждем от вас лишь ответного понимания. Вы понимаете, зачем вы сюда явились, лорд Коннингтон? - Я… Я хотел бы просить руки вашей дочери. Я предлагаю вам помолвку и обещаю, что… - Как вы вообще встретились? – перебил его Джейме, и вышло у него еще грубее, чем он рассчитывал. Роннел посмотрел на Бриенну, словно искал поддержи – и не нашел. После паузы, переминаясь с ноги на ногу, он произнес: - Я увидел вашу дочь… леди Джоанну. На балу в честь победителей турниров. - В честь нашего сына Подрика. - Да, сир. Я был очень рад познакомиться с ним. Он удивительный, непревзойденный боец и настоящий рыцарь. - В рыцари его никто пока не посвящал, - сказала Бриенна. - Вот как? - Разве ближе к столицам люди не знают всех мельчайших подробностей о чужих семьях? – с ухмылкой спросил Джейме. – А уж Ланнистеры с Тарта, это такой лакомый кусок для сплетников. - Мы не считаем себя столицей. Мы – Штормовой Предел. Я редко бываю в Королевской Гавани, а в Красном Замке и вовсе оказался второй раз за всю мою жизнь… - Странно. Ваш отец прекрасно себя чувствовал в столице… скажем так, до поры до времени уж точно. И на службе у Ланнистеров. - Он покинул родной дом ради… ради долга, я полагаю, - пробормотал Роннел. - Вы, конечно, знаете, и чем он занимался в своих боевых походах? Вначале принес клятвы королю Ренли, затем Баратеонам, затем Ланнистерам. Занятные приключения, правда? Юноша молча смотрел Джейме в лицо. По крайней мере ему хватало храбрости не отводить взгляда. - Я не знал своего отца. Я не был рожден в браке. И он погиб, когда я едва начал ходить. Я не могу судить его или же превозносить, милорд. - Но вам бы хотелось узнать о нем, правда? - Мне рассказывали. - Что именно? Роннел растерянно покосился на Бриенну. - Что… он был сильным. Хорошо сражался. И погиб в пламени дракона. - Когда-то ваш отец был здесь. Вероятно, стоял здесь, на этом самом месте. - Этого я не знал. - Наверное, люди не хотели вам рассказывать всего. Он сватался к леди Бриенне. Бриенна предупреждающе покосилась на него. Джейме пожал плечами: - Но все это дела минувших дней. Давайте надеяться, что вы произведете лучшее впечатление, лорд Коннингтон. - Миледи, я не думал, что… Роннел закрыл рот и стоял так несколько секунд, глядя перед собой в пол. Потом вдруг поднял на Бриенну глаза: - Если мой отец обидел ваш дом, ваших родных или вас, я приношу вам глубочайшие извинения от себя и от имени моего дома. Это было недостойно и неправильно. Бриенна сжала губы. На щеках ее проступал легкий румянец. А мальчишка не дурак, подумал Джейме не без симпатии. - Вы уверены, что ваш отец одобрил бы эти извинения? – с ухмылкой поинтересовался он. - Я уверен, что теперь сам отвечаю за свой дом и за себя. Кроме меня, Коннингтонов не осталось, по крайней мере, в этой части мира. Нас должны уважать, а не презирать и ненавидеть. Бриенна поднесла к губам бокал с водой. После паузы она сказала: - Милорд, мы совсем ничего не знаем о вас. Как давно вы приняли на себя правление в своих землях? - Я должен был учиться. Я не хотел править, будучи юным и неопытным. - И кто все это время правил за вас? Он смущенно опустил ресницы. - Люди, которым я и теперь доверяю. - А именно? - Мейстер и мастер над оружием. Джейме и Бриенна переглянулись. Роннел неохотно пробубнил: - Наш мастер над оружием не знатного происхождения. Имя его ничего вам не скажет. Он был… межевым рыцарем, я думаю. Или что-то вроде. - «Что-то вроде»? - Его зовут Большая Обезъяна. Пока Джейме отпивал вина, лицо Бриенны посветлело от догадки. - Верно ли я понимаю, что он из Безупречных? - Он спас меня, - сказал Роннел. - Спас и мою мать. Сопроводил нас из Королевской Гавани обратно в замок, и потом… остался. Я очень привязан к нему. Он не дикарь, он просто… человек. И его мастерство превосходно. Он давно забыл свое настоящее имя. И я никогда его не узнаю. - Он заменил вам отца? – мягко, слегка наклонив голову, спросила Бриенна. – Это так? - Верно. В каком-то смысле. Конечно, я не стал бы… - Он все еще предан вам и вашему дому? - После смерти матушки он хотел уйти, ведь все его племя ушло на восток, остались лишь некоторые вроде него… но я уговорил его остаться. И помогать мне. Я доверяю ему во всем. Это хороший человек. Это хороший воин. Цвет его кожи ничего не меняет. - Странные дела творятся нынче, - сказал Джейме без улыбки. – Лорд, воспитанный дикарем. - Я не считаю их дикарями, милорд, - с невиданной доселе решимостью заявил Ронелл. – И никому не советую так считать. Да, отцовская кровь в нем определенно проявлялась. Можно было назвать покойного Ронетта дураком и сволочью, но трусом он точно не был. Да и язык за зубами никогда держать не умел… Бриенна спокойно кивнула. Дипломатично и почти ласково она сказала, словно завершая поднятую тему: - Мы все для кого-то дикари, для кого-то чужаки, лорд Коннингтон. Что же вы скажете о нас? Почему вы выбрали Джоанну из Тарта? И почему она – выбрала вас? Роннел вдруг вытер растопыренные ладони о камзол – таким мальчишеским жестом, что Джейме едва подавил смешок. - Я и не смел надеяться, миледи, что… что такая девушка обратит на меня внимание. Я неказист, это видно всякому. Не слишком обходителен, ведь меня воспитывал, как вы изволили выразиться, Безупречный, и я… - И скромны не по годам, - язвительно вставил Джейме, но Бриенна так сверкнула на него глазищами, что он смущенно отвернулся. - Да, я скромен, милорд. Наш дом небогат, хотя владеет обширными землями… но все это скалы, густые темные леса, да морской песок. Крестьяне растят только брюкву да горькие травы для лекарственных настоек. Когда-то мы были и знатны, и богаты, но только вечно выбирали не ту сторону. В моем замке зимой холодно и сквозит из всех щелей. Но мы стараемся, я очень стараюсь, я всему учусь и желаю лишь найти тех преданных мне, кому будет со мной по пути. И, сказать по чести, я верю, что… Грифоны еще вернутся. Ведь вернулись же на этот свет драконы. - Вы это, конечно, в символическом смысле, - проговорил Джейме после изумленной паузы. - Я имел в виду дом Коннингтонов, сэр, - залившись краской, мальчишка даже ссутулился от смущения. – Мне не хватает дара красноречия. Прошу простить. - Это дело наживное, - еще более мягко сказала Бриенна. Ее доброта начинала всерьез беспокоить Джейме. Ведь истинный допрос с пытками он даже еще не начал. – Вы рассуждаете довольно здраво. - В общем, миледи, говоря начистоту, мне нечего было предложить вашей дочери… И я бы не посмел… - И все же вы подошли к ней. И осмелились. Роннел посмотрел на Джейме таким взглядом, словно тот только что его ударил. - Я не мог по-другому, - едва слышно пробормотал он. После ужина стало ясно, что Джоанна влюблена в молодого Коннингтона, в этом Джейме вынужден был признаться самому себе начистоту. Оба глаз друг с друга почти не сводили, и при каждом удобном случае старались то за руки подержаться, то улыбнуться украдкой. - Что думаешь? – спросил он у Бриенны, когда вдвоем они спустились во двор. Было темно, луна укрылась за тучами, и накрапывал мелкий дождь. Бриенна по-прежнему была в своем выходном платье, и Джейме накинул ей на плечи свою куртку, и шагал рядом, опираясь на трость. - Он показался мне достойным юношей. - И все? - А чего ты еще хочешь? - Он беден, он бастард, пусть и узаконен, и, по молодости лет и неопытности, невысоко его ценят при дворе. Да и перспектив никаких, Коннингтоны никогда больше не выйдут из опалы. А значит, и вассалов толковых у них нет. Земель им не дадут, денег занимать никто не захочет. Да еще этот Безупречный при мальчишке. Окрестные лорды, должно быть, презирают грифона от всей души. Хочешь, чтобы моя девочка попала в этакую семью? - Ей решать. - Ну уж нет. - Ей решать, - повторила Бриенна с нажимом. – И пожалуйста, не будь таким Ланнистером. Джейме хотелось обидеться, но в ее словах была правда. Он был похож на Тайвина, а Тайвин ни за что не отдал бы своего ребенка в руки незнатного и плохо обеспеченного семейства. Разве что в наказание… - Он много читает, - сказала Бриенна, - За это Джоанна его полюбила. Еще он пытается починить свой замок и управлять своими людьми правильно, справедливо. Ему просто нужен наставник. - Один у него уже есть. - Это другое. Ты мог бы помочь ему. - А у меня уже есть сыновья. Спасибо, откажусь. - Боги, - сказала она с легким отвращением. – Ты правда настроен так враждебно? К собственной дочери? Ты же любишь ее. - Я желаю ей лучшей участи. - И поступаешь глупо. - Убеди меня. Я клянусь, что изменю свое мнение, коли ты меня убедишь. - Упрямый старикашка, - фыркнула она. - Упертая девка, - в тон ей отозвался он. Она вдруг остановилась и гневно повернулась к нему. Он поцеловал ее прохладную щеку. Свет из окон замка расчерчивал двор золотыми пятнами. Пламя факелов трещало от влажных капель. - Боги, помогите мне. Вы сводите меня с ума, - прошептал он. - Я? - Ты больше всех. В нем шевельнулось желание. Он всегда желал ее, в любых позах и по любому поводу, в этом таилась некая магия, которую он так и не смог себе объяснить до конца. В ней было что-то странно манящее, и дело было не в том, что ее кожа была мягкой, а волосы пахли так славно и нежно, и губы ее были всегда податливы и сладки. Она словно бы околдовывала его, окружала невидимым плащом, и его сердце всегда горело, а чресла всегда оставались наготове. Стоило бы ему понять все еще там, в ваннах Харренхолла. Впрочем, вряд ли понимание облегчило бы его участь. Слишком уж много ошибок и бед лежало тогда впереди. Ничего из этого он бы смог бы избегнуть. Хоть сто раз проживал бы все заново… - Джейме, - строго сказала Бриенна, но в глазах ее была улыбка. – Мы не за тем вышли, чтобы придаться юношеской страсти. Нам нужно серьезно поговорить. Кроме того, дети могут увидеть. - Все уже спать ложатся… Она взяла его руку и сжала в своих длинных и сильных пальцах. - Послушай-ка. Дай им шанс. Как когда-то судьба дала шанс тебе и мне. Он слабо запротестовал: - Только не поминай нас. Что за пример? Да я обесчестил тебя! - А я не была против, - серьезно сказала она. – Но я любила тебя. И ты полюбил меня. Наше будущее было еще плачевнее, но вдвоем, вместе, мы сумели все преодолеть. Так строится мир. Так получаются семьи. Ее уверенность и честность били точно в сердце. И он всегда любил ее, это правда. - Годы смягчили тебя, - сказал он, когда они возвращались в замок. Бриенна поднималась по ступеням впереди него, и оглянулась, удивленная. - Это ведь я всегда баловал их, - продолжил Джейме с ухмылкой. – А теперь посмотрите только. Ты позволила Кэт выкрасить волосы, и, хоть и уговорила Подрика остаться, но еще и разрешила ему эту ужасную татуировку. И теперь вот практически разрешила Джоанне выйти за мелкого Коннингтона. - Мы вдвоем разрешили. - Да кто меня спрашивал, - проворчал он, но больше для порядка. Кейтелин в самом деле однажды вернулась из гаваней с волосами, выкрашенный в ярко-синий цвет. Она подружилась с девочкой с Железных Островов. Пока корабли их стояли на причале, Кейтелин и ее новая подруга целыми днями носились по палубам и учились сражаться на всех видах оружия, которые только могли раздобыть. Выяснилось очень скоро, что они были ровесницами, и что мать девчонки, хотя и не прибыла на Тарт лично, но была хорошо знакома обоим родителям. Ее звали Яра Грейджой, и она правила на островах, пока ее дочурка скиталась вокруг Вестероса в компании мореплавателей. Дочь она назвала Теоной, в честь погибшего брата. Теона была высокой и сильной, от матери ей досталось овальное некрасивое лицо, а волосы она стригла на мужской манер. Где-то в походах по Вольным Городам она научилась красить волосы разноцветными красками, и вскоре потренировалась на коротких золотых прядях Кейтелин. Теона была прямой и решительной, как все ее соотечественники, но при этом храброй и верной, и Джейме, хотя и сомневался в собственном решении, все-таки оставил дочь в покое. Вслед за Кейтелин улучшением внешности занялся Подрик. Он вернулся вместе со всеми на Тарт, хотя и не без уговоров матери, и Джейме никогда не узнал, что именно Бриенна сказала сыну, как она смогла убедить его остаться в доме еще на год. После этого Подрик должен был отправиться в Гвардию и отслужить до получения рыцарского звания. Однако, он вкусил плодов непослушания, а потому родительские указы были ему больше не нужны. Однажды он вернулся с корабля тирошийцев с обмотанным тряпками плечом, и под повязкой изумленным и огорченным взглядам родителей предстала черная фигура рычащего льва. На льва смотрели сверху звезда и полумесяц. Отличный герб, если подумать, решил про себя Джейме. Вслух же он разразился такой тирадой, от которой уши вяли у всех присутствующих. Дети их выросли слишком быстро. Слишком избалованные судьбой и мирной жизнью на острове, чтобы бояться чужаков. Слишком умные, чтобы не искать своего пути. Слишком красивые, чтобы чужаки на них не зарились. Людям нравились дети Тарта, Джейме просто физически это ощущал, это ощущение доброты, честности и открытости, к которым их так тянуло. Теона, Анс, Ронелл Коннингтон. Все они пришли на Тарт или в их жизнь, чтобы забрать у него детей, и поделать ничего было нельзя. Да и стоило ли? Лишь близнецы да Санса еще оставались у него, и он отчаянно цеплялся за иллюзию того, будто уж эти трое пока не сбегут. Однако и этой иллюзии скорее суждено было разбиться. Вечером того дня, когда, наконец, была официально объявлена помолвка, назначены были даты свадеб – первой, с септоном, на Тарте и второй, с гостями со всех Королевств – в Грифоновом Гнезде, в замок явился посыльный. Он был одет в иббенийскую теплую куртку, в теплую шапку из тюленей кожи, и его темные маленькие глазки с любопытством смотрели по сторонам. В руках он нес замотанный шерстяным платком ящик. Служанка позвала Подрика, как старшего. Посыльный назвался сложным именем и показал вниз, в сторону гаваней. Он прибыл с кораблем, команду которого составляли иббенийцы и лоратийцы, и они шли в Дорн, чтобы отдать большой груз бархата, яшмы и резной кости. В Белой Гавани, сказал он, мальчик Тормунда Великаньей Грозы передал ему подарок для девочки с острова Тарт. Он щедро заплатил. Кроме того, он велел отдать ей вот это. Подрик кивнул на ящик, и посыльный с охотой отбросил платок. В клетке сидела черная птица. Ее шея была в белом ожерелье. Птица смотрела на замок внимательно и серьезно. Подрик, может быть, и не стал бы забирать столь странный подарок, но тут во двор выскочила Санса, а за ней и близнецы, и Кэт. Джейме, которому уже доложили о переполохе, выбрался из конюшен, Бриенна прибежала из кладовой. Пришли, сгорая от любопытства, Джоанна и еще несколько горничных. Пришел и Роннел. Санса открыла клетку. Птица, не боясь, прыгнула ей на руку и осталась сидеть. - Это ведь дрозд. Посмотрите только, до чего хорошенький! Но как он смог… - Эти птицы редко встречаются там, на Севере, миледи, - сказал посыльный с сильным акцентом. – Я не знаю, где Анс Гроза Великанов достал его. Я кормил его лучшим зерном. Но в клетке он заскучал… Санса еще долго кружила по двору, и птица прыгала с одного ее плеча на другое. - Он помнит меня! Он помнит меня! Он помнит! От ее счастливого смеха у Джейме появилось самое нехорошее предчувствие. Она развернула записку и перечитала ее в десятый раз. Много лет спустя Джейме узнал, что же там было написано. «Я никогда не забуду Вас. Я люблю Вас, леди Санса. Я всегда буду любить»