Свет Семи звезд. Часть 1 - Джейме

Корабль лег на курс, и море было спокойно. Джейме вышел из каюты, на палубе слышались оживленные голоса. Артур и Подрик о чем-то увлеченно спорили. Он подошел ближе. Артур рассказывал брату о новом оружии, которое начали ковать в Королевской Гавани – тонкие длинные мечи, похожие на иглы, созданные для быстрых и эффективных проколов между латами. Подрик сказал: - Мне бы пригодилось. Я слишком тяжелый и большой. Мне нужно быстрое оружие. - Да ты одной рукой свернешь любому шею. Подрик покачал головой: - Не в силе дело. Нужно, чтобы удар был быстрее молнии. Я не люблю возиться. Мое собственное тело меня тормозит. Артур расхохотался. При виде отца лицо его стало серьезным, виноватым. Джейме сел рядом с сыновьями. - Нет ничего плохого в том, чтобы все еще уметь улыбаться, - заметил он. – А также и в старых мечах. - Спасибо за меч, отец, - Артур слегка покраснел. Он вытащил Вдовий Плач из ножен и поднял его, любуясь тем, как закатные лучи скользят по его поверхности. – Разве тебе не было жаль расставаться с ним? - У меня есть второй. Когда все закончится, Верный Клятве будет служить Подрику. Подрик смущенно опустил глаза: - Я никогда не просил… - И все же они оба принадлежат нашим детям. - Эти мечи вроде мужа и жены, - заметил Артур с улыбкой. – Они всегда напоминают мне вас с матерью. - Так и должно быть. - Ты боишься за нее, отец? Джейме, застигнутый вопросом врасплох, уставился на морские волны. - Мы все боимся, - сказал Подрик негромко. – Эйп сказал мне, что раньше, на Эссосе, невест похищали у должников. В качестве наказания. Думаешь, в этом есть смысл? - Я никому ничего не должен, кроме собственных детей, - откровенно сказал Джейме. – Думаю, ее похитили ради денег. И это сохраняет ей жизнь. - Помнишь, как мама чуть не заставила Кэт убить эту бедную лошадь? - Бриенна знала, что Кэт не сможет, - Джейме нахмурился. – Она хотела лишь показать ей, как опасно бросаться в бой, который тебе не по плечу. Она это просто знала… - Но дело в этом. Когда я думаю о Джоанне и о тех, кто ее украл, я хочу убивать, - сказал Подрик. – А я никогда этого не хотел. Я тоже был слабаком до этих пор. - Брось, - вмешался Артур, - убивать не так уж легко. Поверь мне. - И все же девочки выросли слабыми. Джоанна уж точно. Она не умеет постоять за себя. Только читала книги да рукодельничала. Подрик показал им тонкий, сплетенный из нескольких разноцветных кожаных лент, шнурок. - Это она сплела мне… для моих волос, - он прикусил губу. - Мама тренировала ее, - после тяжелой паузы сказал Артур. – Уж не знаю, почему она так решила, но она тренировала и ее, и Сансу. Джейме этого не знал. Заметив его изумление, Артур быстро добавил: - Может быть, она сама так решила. Что так будет лучше. Я как-то застал их во дворе. У Джоанны неплохо получалось. Проблема была лишь в том, что… Как и Кэт, она не хотела бить насмерть. Она добрая. Как и ее муж. Нашла себе такого же, он не смог даже постоять за нее… за себя самого. Она слишком благоразумная, слишком мягкая. Верит, что все ссоры можно решить словами. Он отвернулся. Не глядя ни на кого, пробормотал: - Я не хочу думать, к чему это теперь приведет. - Джоанна очень умна, - сказал Джейме. – Лучшее, что можно сейчас сделать в ее положении, это не сопротивляться и не злить тех, кто держит ее в плену. - Ты бы не сопротивлялся? Джейме испытал мучительное и короткое, как удар молнии, ощущение повторяющейся судьбы. - Я… я не знаю, сын. - Тогда не говори об этом! И не говори о ней таким тоном, словно она какой-то кусок мяса. - Я не это имел в виду… - Она моя сестра! - И моя дочь, - жестко оборвал его Джейме. Артур виновато покачал головой, но в голосе его все еще слышались упрямство и гордость: - Прости. Не стоило мне заводить этот разговор. - Ты лишь высказал то, о чем все мы думаем. - Боги, - вдруг проговорил Подрик со злостью, - зачем мы вообще отдали ее за этого Коннингтона. Больше никаких свадеб, клянусь. Я всегда их ненавидел. - А как же твоя собственная? – с мягкой усмешкой проговорил Джейме. - Что? Да лучше я издохну на месте, чем когда-нибудь женюсь. Не нужна мне эта ерунда. И женщина мне не нужна. - В этом преимущество Белого плаща, - с гордостью сказал Артур, - мне-то уж не надо об этом даже беспокоиться. И все девушки в Королевской Гавани и так на все согласны… Он осекся и покосился на Джейме. Джейме не чувствовал ничего, кроме добродушного удивления от их юношеской уверенности. Неужели и он был таким? Да, он, пожалуй, даже слишком долго таким пробыл… - Когда-нибудь придет день, и вы оба захотите иметь семью, - сказал он серьезно. – Это будет, будет непременно. Вы не знаете этого лишь по молодости лет. И, когда вы станете мужами… Я молюсь всем богам, чтобы вы были счастливы. - Я думал, ты больше никому не молишься. Мама говорит, ты потерял веру очень давно. - Она в какой-то мере права, - признался он. – Но, когда появились на свет вы, а потом девочки и близнецы, я начал молиться. Мне было тяжело жить, не доверяя свою тревогу никому, кроме себя. Он вдруг с ужасом и умилением понял, что они и тут не понимают, о чем он говорит. Эта всепожирающая тревога за собственных детей, которую некому отдать, которая лежит на плечах всегда, каждый миг, и давит к земле, и дает крылья - была слишком огромна и непостижима для юных умов. - Ты помнишь те дни, когда ты вернулся после Дорнийской войны, и маленькая Кэт заболела? – вдруг спросил Артур. - Конечно. - Я так боялся тогда. Я заплакал, когда ты пришел к нам в комнату и принес засахаренные фрукты. Почему-то мне показалось, что ты хочешь утешить нас, потому что девочка умерла… Но ты сказал мне, что Алая Болезнь отступила, что ты прогнал ее. Ты помнишь это, отец? Все дни болезни Кэт были теперь для него как в тумане, и, возможно, Джейме не смог бы так ярко вспомнить подробности, но он знал, о каком вечере его сын говорит. - Тогда я уснул, успокоенный. И мне приснился ты. В моем сне у тебя была рука, только она была отлита из золота. Но он была… не та, что ты носил прежде, когда служил прежней королеве и своей сестре. Твоя рука была настоящая, только из золота. Ты держал этой рукой меч, и меч пылал. Ты прогонял какие-то тени, которые толпились вокруг меня, алые тени, черные и серые… и они исчезали, одна за одной. Артур замолчал и склонил голову. В темном небе над кораблем зажигались крупные, как алмазы, теплые звезды. Подрик негромко заметил: - Герион тоже стал видеть сны. Говорит, ни он, ни Галладон прежде вообще не видели снов. - Да, - сказал Джейме. – Он был очень напуган, пришел ко мне… - Его сон сбылся спустя несколько дней. - Это случайность, - без уверенности проговорил Артур. - Да ну? - Кто знает, зачем нам посылают сны, - Джейме не хотелось углубляться в эту тему. – Иногда и правда они показывают нечто вероятное. - И в таких деталях? - Герион видел еще один сон перед нашим отъездом, - упрямо сказал Подрик. – На этот раз он видел во сне повешенную деву. - Это может означать что угодно, - Джейме нахмурился. – Зачем поощрять его страхи? - А тебе он не рассказал? Как думаешь, почему? Он считает, что ты ему не веришь. - Это не так. - И все же он рассказал только нам. Он думает, ты вновь станешь его утешать, словно малыша… - Я не знал, что сказать ему. Я думал тогда… я действительно хотел его утешить, успокоить. - Ты наш отец и ты всегда будешь нас защищать, - спокойно проговорил Подрик. – Но, может быть, и близнецам пришла пора вырасти. Корабль стоял в гаванях, неприметный среди сотен подобных ему. Паруса его были опущены, но при свете раннего утра цвет был хорошо различим. Темный от долгих морских блужданий, поросший ракушками, на фоне иных купеческих кораблей он казался маленьким, незначительным. Стоя на пристани, все пятеро разглядывали его, стараясь приметить малейшую деталь. - Есть ли охрана? - Непохоже, - с ленцой заметил Эйп. – Даже будь там десятки воинов, я справился бы. - Нам нужны солдаты. - Нет, отец. Пусть остаются на нашем судне. Мы не можем рисковать людьми, пока точно ничего не знаем. В словах Артура был толк. Все же Джейме не мог отделаться от ощущения чего-то неправильного, зловещего. Едва его подошва коснулась до блеска истертых досок на палубе, стало ясно, что предчувствие появилось не зря. В грудь ему уперся длинный и острый меч. Человек заговорил на чужом языке, но не успел и нескольких слов произнести, как его голова покатилась к ногам Артура. Он поднял глаза на Безупречного: - Мы не должны!.. Нам нужно допросить их. - Ваше дело спрашивать, мое – убивать. Джейме со смешанным чувством досады и благодарности проговорил: - Я сам мог справиться. Не стоило помогать. - Как скажешь, - Эйп повел огромным плечом. - Послушайте, это серьезно, - полушепотом произнес Сир Пейн, - мы должны захватить и допросить тех, кто вел этот корабль сюда. Мы не можем просто убить всех. Они огляделись. За исключением дотракийца, который едва не воткнул меч в шею Джейме, больше никого не было. Корабль слегка покачивался, и отовсюду слышались скрипы и плеск воды. Подрик начал обходить палубу, приготовив меч, следом за ним двинулся Сир Пейн. Джейме показал Эйпу и Артуру на мостик. Они прошли в капитанские каюты и каюты команды, однако корабль был пуст. Команда покинула его, возможно, предпочли волантийские бордели скуке и скрипу такелажа. Ничего ценного на корабле также не было. Обстановка была скудной, в глиняных мисках давно сгорели сальные свечи, на столах валялись объедки и корки хлеба. Воняло гнилой рыбой и старым жиром. Ни монет, ни карт, ни записей не было даже на капитанском столе. Послышалась какая-то возня, и Подрик широкими шагами вошел в рубку, волоча за собой тщедушного и испуганного человечка. Маленького роста, волосатый, одетый в грязный меховой камзол, он что-то бормотал, пытаясь вывернуться из железных пальцев. - Я нашел его на камбузе. Подрик швырнул иббенийца через всю комнату, Джейме на всякий случай ткнул кончиком меча в его немытую шею. - Ты говоришь на общем языке? Пленник молча закрыл голову руками. Подрик пнул его в бок: - Говори, или мы прикончим тебя. Полилась невнятная речь, перемежаемая, без сомнения, отборными проклятиями. - Где все? Где девушка? Где пленница? Та, что вы украли? Подрик занес ногу для второго удара, и вдруг человечек сказал, так и не поднимая лица от заплеванной палубы: - Вниз. Там, вниз. - Девушка? - Да! Да! Мясо вниз! Вошел Эйп и бесстрастно посмотрел на распростертого по полу иббенийца. - Он говорит, что внизу… - Это правда. В трюмах какой-то шум. Сердце Джейме забилось быстрее. - Что с ним делать, отец? - Пусть ведет нас. Они поставили пленника на ноги, стянули его руки веревкой, и, спотыкаясь, сопя, он засеменил впереди. Когда двери трюма сорвали с петель, Сир Пейн поднял палубный фонарь, чтобы разогнать кромешную тьму. Помещение было просторным, но воздух в нем был затхлым и густым и пропах человеческими выделениями, кровью, спермой, потом и Боги ведают, чем еще. На бочонках расставлены были все те же сальные свечи, а на дальней стене, с раскинутыми в стороны руками, висела без сил какая-то хрупкая фигурка. Они подошли ближе. Волосы ее были так черны, что отливали синими сполохами. В ошеломленной тишине они разглядывали ее ободранные, покрытые чем-то красным, ноги, и веревки, которые врезались с распухшую плоть на запястьях. Она была обнажена, но ее нагота не казалась непристойной или хоть сколько-нибудь привлекательной. Скорее, добавляла кошмарности всей сцене. Ее резали, тыкали чем-то острым, жгли и били, и, видимо, делали это довольно давно. Не было ни единого живого места на всем теле. Девушка почти потеряла сознание и, быть может, была на полпути в иной мир. Однако живот ее мелко вздрагивал, и дыхание, оборванное и жалкое, еще слетало с покрытых корками губ. Иногда она стонала, но человеческого в этом звуке было мало, скорее, похоже было на скулеж избитой собаки. Бедное, бедное дитя. Артур дрогнул первым. Двумя легкими касаниями валирийской стали он перебил веревки, и девушка с безжизненным мягким шлепком свалилась ему под ноги. Он встал на одно колено и осторожно приподнял ее голову, отводя с лица густые и тяжелые, словно мокрый шелк, волосы. - Еще жива, - он обернулся к остальным. – Она еще дышит. - Где вторая? – Джейме схватил пленника за шею и поднял в воздух. – Где она? Где она?! Где она, тварь?! Его пальцы сжимались все сильнее, и меньше всего на свете ему хотелось отпускать. - Отец, не надо. Не надо! Дай ему сказать. Он послушался. Иббениец встал на колени и зарыдал. Подрик от души отвесил ему подзатыльник. - Говори, иначе он и правда тебя убьет. - Нет вторая! Это тоже мясо! Она живая! Она может служить! Она служит! Служит хорошо. Они сломать мясо, но она служить еще. Выступил вперед Эйп. - Это вы напали на корабль и похитили девушку со светлыми волосами? - Этого нет, - сказал иббениец с явным облегчением. – Эту увели. В Пурпурные бордели. Она пусть служит там! Возьмите эту. Эта лучше. Она послушная. Она делает все, что просите. Можете даже казнить ее. Она не плачет. Она не беспокоит. - Вы убили всех на том корабле, - негромко сказал Эйп. Несколько секунд иббениец смотрел снизу вверх, разинув рот, завороженный тьмой в глазах Безупречного. Когда меч мягко и быстро вошел в щуплую грудь и закапала кровь, маленький человек перевел все такой же потрясенный взгляд на свой мокрый камзол. Между его губ показалась розовая пена, он что-то булькнул – и упал на бок, застывший и странно умиротворенный. - Я убил его милосердно, - сказал Эйп, вытаскивая меч и обтирая его обрывком платка, и не обращаясь ни к кому, - но лишь потому, что он послужил нам в поисках. Остальных я убью медленно. - Лучше сейчас помоги мне, - раздраженно откликнулся Артур. Сер Пейн подошел к нему. - Еще одна похищенная? - Скорее всего. Она все еще жива, как ни странно. - Они, должно быть, оставили ее себе и развлекались с ней. Бедная девушка… Подрик и Сер Пейн обыскали остальные трюмы. Как и сказал иббениец, больше пленниц на корабле не было. Подрик принес миску с водой и, смочив свой шейный платок, Артур потрогал им губы девушки. Она открыла глаза и уставилась на него. Свет не видел такой некрасивой девицы, подумал Джейме отстраненно. Лицо ее было широким и плоским, и маленький нос тоже был приплюснут. Кожа ее казалась белоснежной даже под слоями крови, ссадин и синяков. Но черные густые брови, толстые губы и желтые, раскосые, с прямыми, как у лошади, ресницами, глаза составляли ужасную дисгармонию с этой снежно-белой кожей. Она была худой и тонкой, словно ребенок. Она смотрела на Артура несколько мгновений, а затем попыталась отползти. Он удержал ее, мягко взяв за плечи: - Послушай. Я не причиню тебе вреда. Не бойся. Вот, сделай глоток. - Артур, нам нужно уходить, - сказал Джейме. Горящий взгляд из-за плеча. Подрик обеспокоенно сказал: - Если ее оставили в живых, значит, еще рассчитывали повеселиться дальше. Вернутся в любой момент. - Мы не можем ее оставить тут. - Но мы не… Нам некуда ее взять. - Отнесем ее на наш корабль. Я отнесу. - Мы не можем потерять столько времени. Кроме того, мы не знаем, кто она. - Она просто мясо, - вдруг сказал Артур, таким безнадежно-злым и отчаянным голосом. Он встал во весь рост, выпрямившись и повернувшись к отцу и остальным. – Правда? Послушное, до смерти забитое мясо. Ему никто не ответил. В тишине было слышно лишь прерывистое и хриплое дыхание девушки. Она лежала, свернувшись комком, у ног Артура, не подавая больше никаких признаков сознания. Артур сорвал с себя плащ и начал укрывать им пленницу. Подрик подумал немного и стал ему помогать. Джейме и Сир Подрик Пейн переглянулись. - Я возьму ее. Она почти ничего не весит. Вспоминая о том, что случилось после, Джейме решил, что именно этот акт милосердия и привел к тому, что случилось с его сыном. Ноша замедляла Подрика, не давала ему нужной скорости и делала неуклюжим. Кроме того, в какой-то момент стало понятно, что пожеланию Эйпа насчет того, чтобы убить всех пиратов медленно, так и не суждено было сбыться. Потому что, едва Подрик выпрямился, держа в руках закутанную в рыцарский плащ планницу, над плечом у него просвистела стрела. Она вонзилась в переборку, звеня остро и тонко, словно рассерженная оса. Эйп без всяких раздумий бросил кинжал в дверной проем, дотракиец упал навзничь. За ним показался еще один, и еще. Свалка в узком коридоре дала некое преимущество. Эйп действовал стремительно и аккуратно. Сир Пейн от него не отставал. Вскоре весь коридор был усеян мертвыми. Они начали пробиваться к трапу, и Джейме чувствовал, как звенит в его венах застоявшаяся за двадцать лет кровь. Он рубил и протыкал, налево, направо, вперед, вперед, вперед. Меч снова стал продолжением его руки. Некогда он был уверен, что больше не поднимет этот меч против живых, но, как и многие клятвы, в том числе данные самому себе, эту он тоже нарушил. В нем родился азарт битвы, и не было больше ничего, что мешало ему или сковывало. Он забыл о своей хромоте и о том, что лишен руки. Сливаясь с валирийской сталью, он чувствовал почти религиозный экстаз, сродни тому, какой испытывает лишь настоящий боец или опытнейший любовник. Его дети действовали в удивительной слаженности, повторяя движения друг друга, странно элегантные даже в этой неуклюжей битве-свалке. Артур был быстр, Подрик действовал с прямотой силача. Кое-кого он, кажется, убил просто голыми руками, ударом кулака в висок или швырнув головой о переборки. Десяток пиратов они впятером уложили без особого труда, но сверху все еще летели стрелы и слышались отрывистые приказы. Эйп пошел впереди, закрывая остальных своим огромным силуэтом. Он бил и крушил, не обращая внимания на ответные удары и свист стрел. Когда солнечный свет с палубы ударил по глазам, Джейме успел заметить, что к ним движется еще по меньшей мере дюжина дотраков, иббенийцев и наемников в золоченых кольчугах. Эйп вырвал у кого-то копье и насадил на него сразу двоих. Артур укоротил на голову еще парочку головорезов. Некоторое время они бились, встав в круг, спинами друг к другу. И вдруг наступила тишина. Сир Пейн первым покинул это короткое боевое братство. Переступая через трупы, он двинулся к борту. С криком на него бросился какой-то дикарь, и Подрик, почти не глядя, разрубил его пополам. Еще какое-то время ушло на зачистку прохода к шлюпкам. Палубы были залиты кровью. Раненые стонали, кричали. Но битва прошла, словно короткая гроза. Эйп вытер свое лицо тыльной стороной ладони и брезгливо отбросил грязное копье. Он подошел к кому-то раненому в живот, лежащему у борта корабля, крик его просто вибрировал в ушах. Безупречный наклонился и с хрустом, голыми руками, свернул бедняге шею. Стало тише. Все так же молча, не обмениваясь ни единой командой, они спустились в лодку. Сир Пейн шел последним. Он посмотрел на Джейме. Потом огляделся и толкнул ногой бочонок со смолой. Крышка отлетела, и запах крови смешался с запахом дегтя и сырости. Сир Пейн бросил палубный фонарь. Пламя занялось мгновенно. Джейме прыгнул в лодку, за ним – Подрик. Эйп, совершенно спокойный, с привычной деловитостью налег на весла. Черный горячий дым повалил с палубы, застилая белесое от жары волантийское небо. Первым делом Джейме обхватил лицо сына. - Ты в порядке? Артур ухмыльнулся. На запачканном кровью лице его зубы казались белоснежными. - Все со мной хорошо, отец. Джейме, пошатываясь, схватил за шею Подрика, который едва успел уложить полумертвую девушку на скамью. - А ты? Ты цел? - Да мне-то что сделается, - Подрик одарил его той же безумной ухмылкой. – Ты серьезно, отец? Ты боялся за меня? Артур захохотал. - Ты сражался с ношей в руках. Это, я вам скажу, впечатляет! Джейме устало привалился к борту. Потом он увидел. Подрик проследил за его взглядом и досадливо сморщился. - О, Седьмое Пекло. Я и не заметил. - Не трогай. - Вот еще. - Я сказал, не трогай, не тяни. Просто обломи ее кончик. Лекарь поможет вытащить… Стрела торчала из мощного бицепса Подрика, словно какая-то уродливая большая заноза. Оперенье у нее было ярко-зеленого цвета. Артур схватил брата за руку. - Дай взгляну. - Не на что тут смотреть. Артур ловко разрезал рукав его кожаной куртки маленьким ножом. Стрела торчала прямо из груди татуированного льва, и Подрик глупо хихикнул. Опьянение битвы все еще бурлило в нем. - Эти уроды проткнули мою татуировку. - Вот дурак, - сказал Артур и начал смеяться. – Они, между прочим, проткнули тебя. В человеке семь дыр… - Восемь, - заржал Подрик. – Ты не посчитал задницу. - Ну а в тебе отныне будет девять. - Замолкни, дурачина. - Смотрите--ка, кто тут вякает. Дырявый лев! В конце концов, не слушая уговоров и увещеваний старших, Подрик выдернул стрелу, и, хотя крови было больше, чем Джейме хотел бы увидеть, рана и вправду оказалась не так страшна. Иббенийские стрелы обыкновенно бывали зазубрены, однако эту выковали где-то еще, и она не порвала мышцу, а лишь проткнула ее, хотя и глубоко. Артур открыл походную кожаную фляжку и от души полил рану вином. Подрик шипел, оскалив зубы, и не переставал проклинать пиратов, которые, как он считал «попортили такую красоту». Глядя на их веселый обмен колкостями и на забрызганные кровью лица, Джейме вдруг ощутил себя одновременно и очень старым, и невероятно уставшим. Но день лишь начинался. Им пришлось вернуться на корабль Тарта, чтобы отвезти спасенную девушку и перевязать рану Подрика. Корабельный лекарь осмотрел пленницу, покачал головой и сказал Джейме: - Может быть, она выживет. Она очень слаба. Желаете оставить ее здесь, милорд? - Разумеется, желаем, - быстро сказал Артур. – Как же еще мы можем поступить? - Можно отнести ее в таверну или в бордель. Если ее сочтут полезной, то вылечат… - А если нет? Джейме покачал головой. - Оставьте ее здесь. Она не представляет никакой опасности. Они вышли на палубу, где Подрик, с перевязанной рукой, чистил и точил свой меч. - Как она? Что-нибудь сказала? - Она без сознания, - пробормотал Артур. – Она не похожа на девушку из Королевств. Может быть, она из Волантиса или еще из каких Вольных Городов… Отец велел оставить ее с нами. Подрик внимательно посмотрел на Джейме и слегка улыбнулся. - Мать учила нас, что рыцарь должен быть добрым, великодушным к слабым и беззащитным. Джейме пожал плечами. - Ваша мать всегда права. Но этому я не мог вас научить. Великодушия во мне не много. А доброты и вовсе никогда не было. - Это неправда, - с неожиданной мягкостью сказал Артур. – Тебя заставляли так думать, но это неправда. Волантис был городом, до отказа набитым проститутками, наемниками и нищими. А еще священниками и жрицами. В толпах людей все торговали – кто пряностями, кто собой, кто другими людьми, кто оружием, кто верой. Проталкиваясь по узким улочкам вверх, Джейме замечал в толпе людей со светлыми волосами и белой кожей – но все они были здесь давно, и покрылись загаром, шрамами и этим неуловимым налетом из грязи, пота и приторных духов. Пурпурные таверны встречались повсюду, но они были маленькими, темными, жалкими, и трудно было даже догадаться о том, какое роскошество ждет тех, кто доберется до главного дворца. Это здание внушало трепет даже на фоне других строений древнего города. Построенное террасами, оно втыкалось в небо острой позолоченной крышей. В свете сумерек слуги зажигали расставленные и развешенные повсюду фонари, и пурпурные стены заливало оранжевым светом. Здание, казалось, плыло сквозь жаркий вечер, и по его террасам разливались алые моря. Кругом вышагивали наемники, их плащи были длинными и узкими, и правда видом своим напоминали пурпурные хвосты. - Обойдите все здание. Ищите по крайней мере три разных входа и выхода. Солдат на улицы, несколькими группами. Все должны знать, где остальные. Джейме оглядел парадные ворота, в которые рекой втекали купцы и матросы со всего света. - Мы войдем втроем. Затем остальные двое. К моменту, как я буду внутри, вы должны будете готовы рассказать мне, что нашли. Артур и Сир Пейн, вы со мной. Мечи не обнажать, пока я не дам знак. Нас не ждут, иначе бы стражники вели себя по-другому. Им и вправду никто не препятствовал. Косые взгляды стражи скользили по ним, оценивая не оружие, но содержимое кошелька да степень опьянения. От ворот широкая аллея вела к главному входу. Украшенный колоннами, расцвеченный фонарями, с вазонами огромных душистых цветов кругом, он обещал самые немыслимые удовольствия. Проходя мимо колонн, Джейме заметил, что их покрывают резные фигурки мужчин и женщин, сплетавшихся во всех известных позах. Из холла лились свет и звуки тамбуринов. Девушки танцевали прямо на столах, под взрывы одобрительных криков. Артур завертел головой с откровенным и наивным любопытством. Девушки здесь были обнажены с разной степенью бесстыдства, и все носили на себе множество украшений, весьма недешевых. Посетители хватали их и прижимали к себе, и девицы продолжали улыбаться без всякого стеснения или страха. Звенели монеты, плескалось вино. Кто-то за столами просто ужинал, не обращая внимания на проституток. Некоторые мужчины разглядывали полуобнаженных юношей, которые, впрочем, были так же хороши собой и так же густо накрашены, и так же звенели монистами и браслетами, как их товарки. - Ищи все ходы из этого зала, все коридоры, и не выпускай меня из вида. Артур? Его сын, густо покраснев, отвел взгляд от гибкой смуглой девушки, которая сидела прямо на высоком прилавке, широко разведя колени и смеясь. Из одежды на ней была короткая блуза синего шелка, да длинная накидка, покрывавшая волосы. - Я буду начеку, - пообещал Артур. - Где-то здесь Джоанна, - тихо сказал Джейме. – И, ради всех богов, не принимай здешние улыбки и смех за искреннюю радость. Сир Пейн отнесся ко всему куда как хладнокровнее. Он и сам успевал улыбнуться той или иной девице, но при том взгляд его, цепкий и холодный, быстро скользил по залу. Он показал Джейме на дальний конец длинного прилавка, за которым работали виночерпии: - Там кто-то из старших. Вон та женщина в черном. Возможно, она берет заказы. Закажите вина. Она смотрит. Она увидит. Джейме уселся на оббитый бархатом табурет. Ему принесли чашу алого и густого, словно кровь, вина. Оно пахло имбирем и яблоками. Он положил на отполированный тысячами рукавов прилавок кошель с деньгами. Некоторое время он прикасался губами к краю бокала и не смотрел по сторонам, вслушиваясь в звуки вокруг. Гул голосов, смех, шутки, чужие языки. Звон посуды из кухонь. Чад, жареное мясо, плеск вина. Треск поленьев. Чей-то крик и звук оплеухи. Стук дверей. Поворот ключей в двери. Элегантная рука легла рядом с его кошельком. Черный бархатный рукав. Покрытые изящными татуировками пальцы и несколько колец – золото и гагаты. - Вам скучно? Скучно у нас? – произнес мелодичный и нежный голос с неуловимым акцентом. - Вовсе нет. - Вино горчит? - Оно прекрасно. - Тогда отчего вы грустны, мой рыцарь? Ее лицо было изрезано глубокими морщинами, и все же некогда она была красавицей. Серебряные волосы лежали по плечам густыми волнами. В ушах переливались тяжелые серьги, оттягивавшие мочки. Поверх белого платья она носила бархатный кафтан, перевязанный поясом на мужской манер. На поясе Джейме заметил узкий стилет в серебристых ножнах. - Я ищу нечто особенное. - У нас тут все – особенное. Он ухмыльнулся, глядя в ее светло-карие, недобрые глаза. - Вот как? А мне кажется, что все как и везде. Блуд, золото и дурные болезни под шелковой кожей. - Не очень-то вежливо, - протянула она, впрочем, вполне благодушно. – А чего хотелось бы вам? - Мне хочется купить то, что не продается. - О. Поверите ли, мы продаем даже такое. Ее взгляд скользнул по его одежде, по руке и по обрубку руки. Остановился на кошельке. - Есть девушка с золотыми волосами и синими глазами, синими, как сапфиры. Но она… для особых гостей. - Если у вас все – особенное, значит и я. Пересчитайте деньги. Она взяла кошелек и взвесила его на руке. - Желаете быть первым, кто изведает ее? Джейме почувствовал прилив тошноты. - Разве моего золота на это не хватает? - Вполне, - сказала она, улыбнувшись самой искренней и теплой улыбкой. – Сломайте ее и сделайте с ней все, что захотите. Но убивать здесь никого не разрешается. Она положила на прилавок тонкий ключ. - Вас проводят в комнату. Я пришлю вина и фруктов. - Не стоит беспокоиться… - Это за счет заведения. Приятного вечера, благородный рыцарь, - она ловко спрятала куда-то его кошелек. Джейме послал рабыню вперед и нашел Артура глазами. Тот догнал его, когда Джейме, поднявшись по лестнице, уже шел по одному из широких переходов. - Сир Пейн и Эйп будут снаружи. Солдаты ждут. Есть три выхода, главный и два друг против друга, запад и восток. Наемников больше всего у западного. Там пьяных обливают водой, чтобы пришли в себя… - Держись со мной рядом. Выкрашенная в пурпур дверь выглядела тяжелой, крепкой. Такую с размаху не высадишь. Джейме повернул ключ в скважине, пока Артур стоял к нему спиной и настороженно оглядывал галерею. Послышался какой-то шум, словно упало нечто тяжелое, затем шуршание шелка и странный звук, похожий на звук разлитой булькающей воды. Джейме толкнул дверь, и его взгляд остановился на золотых волосах. Джоанна висела лицом к входу: самодельная веревка, скрученная и сплетенная из обрывков дорогих тканей, туго сжимала ее горло. Она прыгнула при повороте ключа, и тело ее все еще дергалось, на полу валялось кресло, которое она оттолкнула ногами. По лицу ее шли алые и белые пятна, изо рта бежал ручеек крови – она, видимо, прокусила себе язык в судороге. - Боги! Артур первым преодолел оцепенение момента. Он бросился к сестре, взмахнул мечом, рассекая веревку. Разлетелись повсюду пестрые нити и лоскуты. Джейме едва успел охватить ее ноги, все еще пляшущие в танце смерти. Он поднял ее выше, чтобы ослабить давление петли – и в следующее мгновение тело его дочери изогнулось в последней судороге и обмякло. Она упала ему на руки и показалась ему странно легкой, ее волосы были спутаны и пропахли местными благовониями, и ее закатившиеся глаза навсегда остались у Джейме в памяти. Как те, другие глаза другой золотоволосой девочки много лет назад. - О Боги, Джоанна, ну зачем же… Артур стоял на коленях у кровати, куда они уложили девушку. Джейме запер дверь. Джоанна была жива, хотя шея ее вспухла и была охвачена ярко-алым ожерельем. Дыхание ее постепенно становилось ровнее. Наконец, когда Джейме, трясущимися руками налил в бокал холодной воды из серебряного кувшина и понес к кровати, она открыла глаза. Мутные и полные слез, они остановились на его лице. Она говорила хриплым полушепотом, и кровь все еще сочилась между ее сухих губ. - Отец? Это ты? Правда ты?... - Я здесь, - он сел рядом и погладил ее щеку, заметив старые, заживающие ссадины под ухом. – И я, и твои братья. Все закончилось. Все позади. Мы заберем тебя отсюда. - Я умерла? – спросила она с наивным испугом. – Ты тоже? - Нет, - сказал Артур, и Джоанна повернула к нему лицо. – Во всяком случае, я точно нет. Но зачем, сестрица? Зачем ты это сотворила? Джейме вытер кровь с ее подбородка. - Я не… не хотела жить. Они пообещали, что меня станут продавать, и я… не хотела этого. Я сделала веревку. Сплела ее из лоскутов от платьев, что они дали мне, из простыней и покрывал… Джейме нахмурился. Разумеется, ведь хозяйка борделя пообещала ему, что жертва станет сопротивляться. Но способ сопротивления Джоанна выбрала свой собственный. Даже в этом положении, проданная и отданная на поругание, она не могла причинить вреда своим мучителям, а предпочла причинить вред себе. Она заплакала, хрипло всхлипывая и задыхаясь: - Он погиб, отец! Его больше нет. Роннел, мой Роннел. Я видела это. Они… они… они убили его. - Я знаю, - мягко сказал Джейме. – Мне так жаль, Джоанна. Прости, что мы не сумели тебя защитить. Не сумели спасти Роннела. Но ты жива. И ты теперь с нами. Мы не дадим тебя в обиду… Эй, эй. Тссс. Просто поплачь, тебе станет легче. Она повернулась на бок и ткнулась лицом в рукав Артура. Артур беспомощно посмотрел на Джейме. - Мы выберемся отсюда… - пробормотал он растерянно. – Очень скоро. Нас ждут Подрик и… нам помогают. Мы не одни, Джоанна. Слышишь? Ты больше не одна. Джейме качнул головой: пусть выплачется. Артур так и остался стоять на коленях у ее кровати, пока Джоанна, вздрагивая, обнимала его широкое плечо обеими руками. - Я хочу домой, - сказала она сквозь слезы. – Я так хочу домой. - Мы скоро отправимся домой, - с готовностью сказал Артур. – Пожалуйста, только перестань дрожать… Ее и правда начала бить мелкая дрожь. То были пережитые боль и страх. Джейме заставил ее выпить воды, и ее зубы выбивали дробь о край серебряного бокала. Он охватил ее подбородок своей ладонью: - Джоанна, милая. Слышишь меня? Посмотри на меня. Вот так. Слушай внимательно. Скоро мы выведем тебя отсюда. Ты должна быть тихой, не бояться. Должна слушать нас и ни в коем случае не отставать. Делай лишь то, что я говорю. Хорошо? Сможешь ради меня? Она медленно моргнула. Синие глаза с расширенными зрачками казались Джейме бездонными и полными несчастья – полными до краев всеми бедами мира. - Моя девочка. Ты молодец. Ты очень храбрая. Вот так… Теперь поднимайся. Сможешь идти? Артур помог ей встать на ноги. - Идем к западному входу. Охране скажем, что ей стало нехорошо, что ее нужно привести в чувство… - Не слишком ли рискованно, отец? Джейме выглянул в высокое окно, забранное решеткой. Ветер раскачивал в ночи запахи жасмина и нечистот, моря и гниющих фруктов. Внизу метались огни светильников. Узкий выступ шел как раз под окном, заканчивался у ажурных перил галереи. Огни внизу стали ярче. Он увидел группу наемников, человек двадцать, они двигались ровными рядами и явно с какой-то определенную цель. Их пурпурные плащи развивались от быстрого шага. - Черт. Артур, помоги мне. Джейме обнажил меч. Артур повторил за ним, и Джейме показал ему на крючки, державшие решетку окна. Валирийская сталь оказалась сильнее железа. Один из крюков выгнулся и поддался, второй Артур сбил с размаху. Решетка повисла на оставшихся двух, освободив проход. - Ставь ее поперек. Не снимай совсем. - Отец, но ведь мы не можем… Здесь высоко! А у тебя нет одной руки! В коридоре послышались шаги и возбужденные голоса. Словно завороженная, Джоанна уставилась на дверь. Джейме сорвал с себя плащ. - Артур, дай сюда твой. Они связали плащи, а затем привязали к ним остатки сплетенной пленницей веревки. - Тут совсем недалеко. Галерея выведет вас отсюда. - Нет, нет, я знаю, что ты задумал! - Слушай меня, сын, - зарычал он. – Я задержу их. Помоги своей сестре. - Мы не оставим тебя. - Джоанна едва держится на ногах. Я хромаю. Проберитесь наружу и бегите отсюда. Ты, Подрик и Джоанна, немедленно на корабль. Остальные тоже. Не теряйте друг друга. Не давайте друг друга в обиду. - Я сказал, мы не оставим… - Я догоню вас. Но если меня не будет на корабле до рассвета, снимайтесь с якоря и плывите домой. - Прошу тебя. Артур схватил его за рукав, но Джейме сбросил его руку. - Я догоню… Слышишь? Я обещаю. - Мы не можем уйти без тебя! - Я ведь обещал, Артур. Я справлюсь. Защищай сестру. С лицом, белым от отчаяния, Артур подошел к окну. Он посмотрел вниз и все понял. - Вяжите плащи, - Джейме показал на решетку. – Они удержат вас. Не смейте отпускать, пока не доберетесь до галереи. В дверь ударили чем-то тяжелым. Джоанна отступила к окну. Джейме схватил ее за плечо и развернул к себе. - Дочка, ты слышишь меня? - Он отстегнул пояс и протянул ей ножны с Верным Клятве. - Я знаю, что ты справишься. Ты храбрая. Ты сильная. Ты сумеешь. Я это знаю. Она медленно взяла меч, и уставилась на него, словно завороженная. - Но… как же ты? - У меня еще есть кинжал. - Отец! – крикнул Артур с такой болью, что Джейме вздрогнул. Но он не отвел взгляда с лица своей дочери. - Джоанна, я прошу лишь об одном. Что бы не случилось, не сдавайся, ты слышишь? Не смей больше сдаваться. Не позволяй им победить. Сражайся! Пурпурная дверь трещала от ударов. Кто-то кричал, слышался звон оружия. Джейме отступил от окна. На детей он больше не смотрел. Они что-то говорили, и в голосах их слышались мольба и страх, но он их почти не слышал. Он наклонил голову к плечу. Кровь вновь запела в нем, взывая к битве. Пусть это будет достойная бойня, подумал он словно сквозь туман. Он слегка повернулся к детям и в последний раз негромко приказал: - Бегите.