Вне времени

Когда Пегги приземлилась на маленьком аэродроме в Санта-Монике, она лишь слегка удивилась, увидев там ожидающую Романову. — Я не думала, что ты будешь моим приветственным комитетом, — Пегги поприветствовала другую женщину рукопожатием, крепким и профессиональным, как и их отношения. — Фьюри и Старк немного поговорили по душам, так что я подумала, что могу спуститься и проводить тебя. Кроме того, лучше бы меня там не было, — Романова направилась к припаркованной на краю поля машине, практичному Седану. В отличие от ее предыдущих видеозвонков и других встреч во время ее службы со Старком, она была одета в что-то вроде облегающего тактического костюма, который Пегги видела, как носили некоторые другие женщины-агенты, и который она лично не набралась смелости, чтобы надеть его. Тем не менее, он подходил миниатюрной женщине, и она могла представить, что для ее стиля боя это было гораздо полезнее, чем что-то более мешковатое и способное зацепиться. — Почему тебе было лучше не быть там? Романова склонила голову набок и слегка ошеломленно пожала плечами. — Фьюри решил, что пришло время раскрыть мое прикрытие вместе с ним. Старк воспринял это так хорошо, как ты могла себе представить. — То есть он совсем не воспринял это? — Он не был в восторге, нет. Он мог уволить меня на месте. Пегги это не особо удивило, поскольку Романофф нажала кнопку на брелке, открыв багажник Седана. — Так что это значит? — Это холодный день в аду, если Старк думает, что ты или Фьюри собираетесь убрать меня из его отряда. Предложение Фьюри заключалось в том, чтобы я работала напрямую с Поттсом. Если тебя это устраивает, я пока перейду к ней, пусть Старк остынет, по крайней мере, пока мы не проведем его через все это. Это был разумный план, и Пегги почти сразу согласилась. — Поттс не знает о твоем прикрытии, не так ли? — Нет, — заверила ее Романофф, садясь за руль, — а пока мне придется немного поболтать, чтобы заслужить ее благосклонность. Мой план надавить на Старка, возможно, сработал слишком хорошо, и Поттс была не очень довольна мной прошлой ночью. Она может не осознавать своих чувств к Старку, но это не мешает ей ревновать, когда другой личный помощник привлекает его внимание. В этом заявлении было что-то самодовольное, и Пегги сообразила, что Романова довольна тем, что она может так манипулировать ситуацией. — Тебе нравится таскать его за нос вот так. — Старк сделал это легко, — она завела машину, когда Пегги устроилась поудобнее, пристегнувшись ремнем безопасности, — больше всего на свете я сыграла симпатичную, загадочную инженю, две вещи, которые интересуют его больше всего. Он не мог понять меня, и поэтому ему было интересно. Это делало его управляемым до сих пор. Но из-за того, что мое прикрытие было раскрыто, он думает, что у него есть ответы, и ему не нравится то, что он видит. Еще больше Пегги заинтриговала веселая пляска, которую увлекла его Романова. — Этому тебя учат в Красной комнате? Как так манипулировать людьми? Романова бросила на нее неописуемый взгляд, пока она пробиралась сквозь поток машин к шоссе, которое вело на север и запад, огибая залив, к дому Старка. — Ты спрашиваешь, потому что находишь это странным, или ты спрашиваешь из-за нее? Пегги знала, какую «ее» она имела в виду. Она и раньше упоминала Романову о Дотти Андервуд. — Я полагаю, что есть часть меня, которая всегда хочет попытаться понять. Это был общий ответ, но, похоже, Романов хватило. — Ты очень рано узнаешь, что большинство людей, особенно мужчины, никогда не увидят в вас личность, по крайней мере, с первого взгляда. Ты обычно являешься для них идеей, будь то авторитетная фигура, товарищ, раздражитель. Твое существование, кто ты как личность, твои мысли, надежды, желания не имеют для них значения. Все, что имеет значение, это то, чего они хотят и получают от связи с тобой. Когда ты это понимаешь, остальными легко манипулировать. Ты узнаешь, чего они хотят, и уходишь оттуда. Это облегчает обращение с большинством людей. Подыграй их ожиданиям, позволь им думать, что они контролируют твои отношения, позволь им стать самодовольными и чувствовать себя комфортно… Тогда ты наносишь удар. — Как охотник? — аналогия несколько смутила Пегги. — Как паук плетущий паутину, — ответила Романофф на простом и удобном русском языке, — как паук, плетущий паутину. Вот почему нас называли «черными вдовами». Это было не потому, что мы уничтожали и ели наших любовников, это было потому, что мы поймали их в ловушку в сети нашего творения. Часть еды была только в том случае, если нам этого хотелось. Пегги потребовалось некоторое время, чтобы уловить ее сарказм, шутку за ее словами. Наконец она фыркнула и покачала головой, пока они ползли по узкой дороге, которая медленно вилась между холмами, каньонами и скалами на востоке и ленивыми пляжами, впадающими в Тихий океан на западе. — Значит, так называлась твоя программа? Черные вдовы? — Это подходящее драматическое название для обученных женщин, не так ли? — ее дразнящая улыбка была яркой, но Пегги не могла не думать, что она также была немного хрупкой, — должна передать это КГБ, они всегда хорошо называли вещи. — Как Левиафан? Смех Романофф был сухим и веселым. — Что сказать, красиво. Следует признать, что теория общественного договора Гоббса очень русская. Откажитесь от части своих личных свобод в пользу сильной авторитетной фигуры, которая защитит вас и сохранит мир. Это то, к чему могут относиться мои люди. Справедливости ради, они на самом деле ничего больше не знали. То, что Наташа Романофф из всех людей могла излагать ей английскую философию общественного договора, когда ехала к дому одного из самых богатых людей в мире, должно было шокировать Пегги, но почему-то этого не произошло. — Должна признаться, ты из тех, кто меня постоянно удивляет. Ты читала Левиафана? — Я покрывала более чем одного университетского профессора. Начитанность по широкому кругу тем помогает в светской беседе. Ты лучше всех понимаешь это. Пегги предположила, что да. Откровенно говоря, большая часть ее подготовки в ЗОЕ была связана с вещами, которые позволили бы ей спрятаться на виду, если бы ей нужно было. Обучение Романовой — и, соответственно, Дотти — не отличалось бы в этом отношении. Пегги сменила тему, перейдя к делу. — Насколько плоха ситуация со Старком? — По крайней мере, он не спал сегодня утром. По общему признанию, когда мы его нашли, он прятался посреди вывески «Рэнди Пончик» на улицах Манчестер и Ла-Сьенега, недалеко от «Старк Индастриз», уставший и выглядевший ужасно. Я думаю, что смесь, которую смогли состряпать лаборатории, немного сбавила остроту, по крайней мере, достаточно, чтобы он мог сосредоточиться на других вещах. — Такие как? — Найти решение проблемы с дуговым реактором. По сути, Фьюри откладывает мальчишку-гения на время, пока он не найдет решение. Он сможет выйти и снова сыграть только тогда, когда найдет решение. — Значит, Старк действительно будет присматривать за ними? Романов признала это. — Старк, по крайней мере, готов слушать. Я знаю, что сначала это не покажется, но это так. Возможно, это одна из его скрытых сильных сторон. Он может быть нарциссом, эгоцентричным и неспособным хорошо работать с другими, но это не значит, что он не услышит тебя и не примет во внимание то, что ты хочешь сказать. По крайней мере, в этой ситуации она была такой. — Как насчет ситуации с партией? Удалось ли нам сохранить это в тайне? — Пока что, но его гости когда-нибудь заговорят. Чем скорее мы сможем его прижать, тем лучше. — А другой костюм? — Он все еще у Родса, — тяжело вздохнула Романофф, — и, согласно нашим спутникам, прошлой ночью он прилетел к себе домой в Ланкастер. Я предполагаю, что он отнес его Эдвардсу сегодня утром. ВВС приложили к этому руку, но Родс — единственный, кто знает, как с этим работать. Сомневаюсь, что они смогут это воспроизвести, хотя Джастина Хаммера они могут попросить посмотреть и пустить слюну. — Он не мог воссоздать это? — Обратный инжиниринг, может быть, но это дуговой реактор, который заставляет его работать. Без этого предмета у него есть костюм, но он не может его носить. Старк — единственный, кто знает, как их делать, так что это плохие новости для вооруженных сил США. — Кроме Ивана Ванко. Романов удивленно взглянула на нее, умело маневрируя вокруг мотоцикла, несущегося по дороге. — Ты не слышала? Ее потрясение заставило Пегги задуматься. — Что слышала? — Ванко не было в камере предварительного заключения три дня назад. Расследование французских властей все еще продолжается, но похоже, что он пытался сделать побег, и все пошло не так, или правильно, в зависимости от того, как на это посмотреть. Учитывая, что он провел пятнадцать лет в заключении, идея провести больше времени там, возможно, не казалась ему ужасно привлекательной. Эта информация до нее не дошла. Знала ли Кассандра? — Я предполагаю, что французские власти связались со Старком. — Это то, как я знаю об этом. Честно говоря, между нами говоря, это звучит подозрительно. Держу пари, что пришли за ним. Тот факт, что он окончательно показал миру, что может создать дуговой реактор, такой как у Старка, означает, что они захотят его. Если он на самом деле заперт в лаборатории где-то в Сибири, и удачи в его освобождении. — Ну, разве это не делает нашу работу намного сложнее? — Пегги долго обдумывала эту информацию, — есть ли у вас еще контакты, по которым вы могли бы спросить об этом в России? Она задумалась на несколько долгих мгновений. — Кое-что, но не много, во всяком случае, не для таких вещей. Я могла бы поспрашивать и посмотреть, но никаких обещаний. — Если он цел и он у них, нам нужно либо вытащить его, либо нейтрализовать программу. Если они это получат, то сбудутся все худшие опасения сенатора Стерна, и у нас не будет никакой надежды удержать их от иска Старка. — А как насчет того, что есть у Родса? Пегги задумалась, зная то, что она знала о Джеймсе Роудсе. — Думаешь, ему можно доверить это? — Роудсу, да, всем остальным — нет. Я думаю, что пока у него есть костюм и он знает, как его использовать, он будет нести ответственность за него, но я думаю, что потребуется много вмешательства ЩИТа, чтобы они не попытались разорвать его на части и начать массовое производство. Если мы сможем уладить дело со Старком, показать, что на самом деле только очень избранные люди должны когда-либо иметь к нему доступ, они могут сдаться. Они не могут просто собрать их и позволить новобранцам из Смоллтауна, США, летать на них, они уничтожат себя или кого-то еще. Если мы сможем убедить и Старка, и военных, что костюма Роудса достаточно, то, возможно, обе стороны придут к компромиссу. — Тогда, я думаю, это наш план. Это был не совсем идеальный план, но это был именно тот план, для которого был создан ЩИТ, чтобы вести переговоры между враждующими сторонами. Итак, насколько сильно Старк разрушил свой дом? Пегги не потребовалось много времени, чтобы это узнать. Романофф свернула с главного шоссе на извилистую дорогу, которая всплыла в недавнем воспоминании Пегги. Теперь дорога была гладкой, вымощенной черным асфальтом, но когда-то — или всего два года назад для Пегги это была дорога из грязи и гравия, изрытая и едва ровная. Когда-то весь этот район был частью ранчо, обширных сельскохозяйственных угодий, на которых выращивали в основном крупный рогатый скот, пока владелец не продал землю, а землю не поделили спекулянты. Говард забрался на первый этаж, купил самый лучший участок земли, не зная, что он будет с ним делать. Когда Пегги приехала туда в тысяча девятьсот сорок седьмом году, он использовал его не более чем как место для рыбалки, место, где можно было спрятаться от Лос-Анджелеса и его растущих там предприятий, но даже тогда он подумывал о строительстве нового дома на этом месте. У него был свой особняк в городе, конечно, это было то место, где останавливалась Пегги, но он купил его у какой-то кинозвезды, которую заставили продать. Этот новый дом он хотел спроектировать сам, работая с архитектором, вдохновленным аэрокосмической промышленностью, неким человеком по имени Джон Лотнер. Он еще даже не закончил эскизы, когда Пегги шагнула в будущее, но она уже достаточно наслушалась о них, о его новом страстном проекте, о доме, о котором будут говорить грядущие поколения. Дом, о котором они будут говорить для будущих поколений. Дом, о котором они будут говорить для будущих поколений. Говард преувеличивал очень многое, но что касается его дома, то он явно не преувеличивал. Белый цемент и стекло скручивались друг вокруг друга в лучах раннего утреннего солнца, сияя своей яркостью. Он не выглядел особенно высоким, но он растянулся, взгромоздившись на вершину утеса, небольшой косы земли, вдававшейся в залив Санта-Моника. То, что когда-то в тысяча девятьсот сороковых годах было не более чем обычной землей, пригодной лишь немногим лучше, чем пасшийся здесь скот, теперь превратилось в покрывало безукоризненно ухоженной изумрудно-зеленой травы, которое тянулось к подъездной дорожке, обсаженной тополями, которая пролегала через нее. Сквозь деревья Пегги могла разглядеть вертолетную площадку, на которой неподвижно сидел простой черный вертолет, рядом с двумя теннисными кортами и чем-то вроде сада, заполненного камнями и пустынными растениями. Все это вело к круглому внутреннему двору, окончательно выложенному кирпичом, обрамленному кустами и пальмами, затенявшему стеклянные стены и массивные двойные двери, охранявшие внутренний особняк Старков. Или могли бы, если бы большая часть окон не была выбита. Толстые, похожие на гальку куски разбитого стекла зеленого цвета разлетелись по кирпичной кладке и кустам, лопнув под колесами автомобиля, когда Романова остановила его у двери. Пегги смотрела на разрушения равнодушным взглядом, осторожно поглядывая на Романову. — Если ты думаешь, что это плохо, подожди, пока не увидишь, что он сделал с другой стороны. Им придется сгребать его с пляжа, прежде чем кто-нибудь сможет ходить туда босиком. — Как дом еще стоит? — Большинство из них были просто борьбой между ними двумя, хотя Старк плохо стреляет, когда у него шесть листов на ветер. Пегги осторожно вышла из Седана на своих практичных каблуках. Ее туфли скользили и царапали стекло, царапая кирпич, но она, по крайней мере, не упала. Вместо этого она подогнала машину к багажнику, где стояли ее сумки, гадая, что же она найдет внутри. Романова молча смотрела, прислонившись к краю вагона, сложив руки на груди. — Должна сказать, мне нравится шляпа. — Спасибо, — Пегги поправила ярко-красный стетсон на своих темных волосах, — я чувствовала, что мне это понадобится сегодня, чтобы произвести впечатление. — Это так. Это очень похоже на Пегги Картер, — она блеснула намеком на улыбку, взгляд товарищества, — удачи со Старком. Не мирись с его чушью. — Я уверена, что у него есть что бросить в меня, — у Пегги было предчувствие, что все начнется, как только она войдет в дверь. Романова закрыла багажник, передав ей ключи и кивнув в сторону вертолета на площадке вдалеке. — Я поеду с Фьюри обратно в штаб-квартиру. В это время… Из одного из карманов она достала телефон. Она быстро постучала по экрану, сосредоточенно сморщив нос. — Я просто оборвала связь между Старком и внешним миром. Ни он, ни его ИИ не могут получить доступ к своим спутникам, что заставит его работать. — Теория состоит в том, что он мальчик, которому нужно убрать игрушки? — Это работает на тринадцатилетних, я уверен, что это сработает и на нем. Ваш телефон и ноутбук привязаны к сетям SHIELD, так что лично вам должно быть хорошо. Я вызвал агентов ЩИТа для наблюдения за территорией, поэтому они будут размещены на краю подъездной дороги и в разных местах рядом с собственностью. Если он не прыгает со скалы, он не сможет выбраться без нашего ведома. Мы не обязательно остановим его, если он это сделает, но если он захочет, а вы об этом не знаете, вы можете серьезно поговорить с ним о его оценках и пригрозить отобрать у него видеоигры. — Принято к сведению, — закатила глаза Пегги, чувствуя себя так, словно ее оставили присматривать за мальчиком, — что-нибудь еще? — Я буду дежурить у Поттса, прикрывая меня, если вам что-нибудь понадобится. Не бойтесь дразнить его, если это необходимо. — Я не думаю, что мне нужно шокировать его, чтобы донести свою точку зрения, — она мило улыбнулась. Наташа ухмыльнулась. — Ну, давай зайдем и поздороваемся. Они осторожно шагнули сквозь разбитое стекло к дверям, достаточно легко их открыв. Пегги предположила, что ЩИТ снял защиту. Прямо внутри стоял ряд ящиков, серых ящиков, в которых, как знала Пегги, были собраны все файлы Говарда. Само пространство было минималистичным, серым и безликим, спартанским, как и музей. Но прохладный ветерок дул над тем, что, как она предположила, было гостиной, в немалой степени благодаря тому, что окна были выбиты, а Тихий океан простирался бескрайним сине-зеленым цветом до бледного неба. Снаружи сидели Фьюри со Старком, хотя первый уже поднимался, чтобы вернуться внутрь, оставив последнего в замешательстве, пытаясь следовать за ним. — Ты понял это, да? — Фьюри повернулся, чтобы оглянуться на Старка, — верно? — Понял что? Я даже не знаю, что я должен понять! — Старк выглядел смутно запаниковавшим, держа стакан и тупо хмурясь, глядя на Фьюри. Он действительно выглядел изношенным, его лицо было в синяках и побоях, под темными глазами образовались мешки. По крайней мере, он привел себя в порядок и, казалось, был одет в очень знакомую мантию, в которой Говард всегда любил бездельничать. На нем она выглядела не лучше. Фьюри продолжил, намеренно не обращая внимания на панику Старка. — Наташа останется у Старка под прикрытием. Фьюри взглянул на Пегги, и было ясно, что он наслаждается своим моментом, грубо обгоняя печально известного резкого Старка. — Вы помните директора Картера? Ее имя заставило Старка бросить взгляд на Пегги, воспоминания и узнавание явственно отразились на его обычно сбитом с толку выражении лица. — Да, мы встречались пару раз. — Она будет здесь с тобой, чтобы убедиться, что ты остаешься на задании. Старку потребовалось всего пять секунд, чтобы понять, что это значит, что было на четыре секунды дольше, чем следовало, отчасти, как она подозревала, из-за того, что он страдал от негативных последствий довольно бурной ночи. — Ты серьезно оставляешь меня с ней? — Не пришлось бы, если бы я мог доверять тебе, чтобы не сделать что-то глупое, просто чтобы доказать свою точку зрения, но я не могу, так что вот она. Кроме того, у вас двоих может оказаться много общего. Она эксперт по некоторым работам. Это привлекло его внимание. Он склонил голову набок, когда Пегги подошла к нему. — Ты эксперт? — Что-то такое, — Пегги не заходила так далеко, чтобы говорить это, но по сравнению с большинством из ШИЛДА, она, вероятно, была такой, — я довольно близко знакома со многими из них и имею некоторое представление о том, как он любил думать. — Правда? — что-то в ее словах или, возможно, в их выборе раздражало его. Она увидела, как вспыхнула искра раздражения, когда он оглядел ее с головы до ног. — Ты ведь возглавляла мои поиски, верно? Она знала, что он прекрасно знает, кто она такая, но не хотела раздражаться или поддаваться на его провокации. — Так и было. — Это потому, что ты была фанаткой Говарда Старка? Всерьез увлеклась работой, и они заставили тебя пойти и привести сюда? — Вряд ли, — пробормотала она. Она могла вообще ничего не сказать, несмотря на все его внимание к ней. Его ноздри раздулись, когда он сделал шаг вперед, что-то твердое сформировалось, когда его брови сошлись в гневном обвинении. — Так что же это? Ты с Романовой заняты слежкой за мной? Это то, чем ЩИТ занимался все это время, играя со мной, потому что не могли поверить, что я могу справиться с проклятой вещью для себя? — ЩИТ не имеет привычки следовать за частными гражданами, за которыми у них нет причин следовать. — Чушь собачья! Пять минут назад я узнал, что он был одним из основателей вашей маленькой суперагентской организации и что вы все прятали его работу и посылали агентов в мою компанию, делая неизвестно что, и я не должен чувствовать себя здесь немного оскорбленным? — Старк, — холодно произнес Фьюри свое предупреждение, звенящее в почти пустом пространстве его разрушенного дома, но Старк уже давно не слышал намека на угрозу. Его острый взгляд не дрогнул, когда он посмотрел на Пегги. — Итак, скажите мне, директор Картер, почему вы с ШИЛДОМ так заботитесь обо мне? Это заговор с целью заполучить мой костюм? Это потому, что я представляю угрозу национальной безопасности? Или это потому, что много лет назад предупредили всех вас, что я такой колоссальный придурок, что мне нельзя доверять, так что лучше пойти и убедиться, что Тони не облажается с дворняжкой и не разнесет нас всех в пух и прах, потому что вы не можете доверять мальчику с отверткой, не говоря уже о его драгоценной компании на миллиард долларов. Пегги была слишком ошеломлена его внутренней реакцией, чтобы сформулировать действительно хорошо продуманный, убедительный ответ. — Они ничего подобного не делали. — Действительно, потому что это именно то, что сделал бы он. Оставь взрослых заботиться о вещах и отвлеки Тони, чтобы он не сделал ничего слишком опасного. Я имею в виду, я должен сказать, что ты действительно впадаешь в такое отвлечение, на которое обычно жаловались: пышная, великолепная, роковая женщина, тип Барбары Стэнвик. Если подумать, я думаю, что он был с ней, так что ты именно тот тип, который удержит меня на моем месте. Итак, я снова спрашиваю директора Картера, что вы задумали? Ты здесь, чтобы соблазнить меня и украсть мою работу для SHIELD или просто держать подальше от всех, потому что, честно говоря, я не знаю, насколько я готов к тому или иному, и… Пегги не знала, кто был больше удивлен тем, что произошло дальше: она сама, Старк или Фьюри. Наверняка единственным, кто не удивился в комнате, была Романов. Пегги даже не подумала, прежде чем ее кулак с тошнотворным хрустом полетел прямо в лицо Старка. Сила этого заставила его пошатнуться и упасть, скользнув по полированному полу. Он лежал, ошеломленно глядя в потолок. Наступила долгая минута молчания. Никто не сказал ни слова, ни Фьюри, чьи брови пытались поползти по его лысой голове, ни другие агенты, которые все смотрели на картины с открытым ртом в благоговейном страхе, ни Романова, которая выглядела так, как будто хотела расхохотаться, но сдерживала себя только усилием воли. Конечно, Старк долго ничего не говорил, когда кровь начала сочиться между его пальцами и стекать по щеке к левому уху. Когда он наконец издал звук, это был низкий, сдавленный стон. — Кто-нибудь может достать салфетку, — вздохнула Пегги, когда один из агентов вытащил небольшую дорожную пачку. Пегги расстегнула пластик и вытащила всю пачку, передав их Старку, где он лежал. Он взял их и попытался вытереть кровь со щеки. — Хорошо, — выдохнул он сквозь бумажную салфетку и кровь, — ладно, я это заслужил. — Ты очень прав, абсолютно прав, — Фьюри подошел и встал над ним, его странный взгляд уставился на Старка, — тебе повезло, что ты получил за свои неприятности. — Если бы я это сделала, я знаю, как это сделать, — невозмутимо ответила она. Он слегка нахмурился, глядя на нее. — У меня кровь на халате. Это шелк. — Я тоже знаю, как это убрать. — Он принадлежал ему, — неуверенно пробормотал он. — Я знаю, — вздохнула она, протягивая ему руку, чтобы помочь подняться, — я никогда особенно не думала, что это подходит ему. По крайней мере, он все еще был достаточно быстр, чтобы понять это. Он нахмурился, глядя на нее, выглядя совершенно нелепо с растерянным лицом. Однако, прежде чем он смог прокомментировать дальше, ярость была у него на лице, привлекая его внимание. — Я положил на тебя глаз, Тони, — Фьюри похлопал себя по щеке прямо под здоровой, покачав лысой головой, прежде чем повернуться на каблуках, его фалды пальто развевались. Пегги должна была признать, что это было довольно драматичное зрелище. Романов ухмыльнулась, одобрительно кивнув Пегги, прежде чем последовать ее примеру, держась в ногу с яростью, когда другие агенты выстроились позади них. Через несколько мгновений они остались одни, звук летящего вертолета эхом отдавался на лужайке, поднимая ветер, который дул сквозь деревья снаружи. Старк только нахмурился, глядя на нее в течение долгого, тяжелого момента. — Что ты имела в виду, говоря, что никогда не думала, что эта мантия особенно подходит ему? Пегги вздохнула. У нее было чувство, что она не успокоится, пока не объяснит что-нибудь. — Как насчет того, чтобы мы сначала очистили твое лицо, а затем приступили к тому, чтобы привести тебя в порядок. Боюсь, мы начали довольно неправильно.