Самые-Сексуальные-Студенты-Хогвартса

Свечи в большом зале сияли ярче обычного. Казалось каждый уголок, каждая салфетка и тихий шёпот студентов был таким естественным и правильным. Всё было на своих местах, всё было естественно. Панси быстро осмотрела гриффиндорский стол, остановилась на кудрявой девушке и удовлетворённо продолжила расправляться с ужином. Панси не знала, зачем ей подобные глупости, или почему присутствие определённого человека в нескольких метрах от неё заставляло уголки губ приподняться в улыбке. Но тот комок теплоты в груди необходимо было кормить, и быстрый взгляд был меньшим из возможных действий. Паркинсон поправила волосы и прижала белоснежную салфетку к губам, то ли прикрывая улыбку, то ли соблюдая этикет. Тео и Блейз громко спорили о предстоящей игре в квиддич между слизерином и пуффендуем. Драко что-то писал небольшим совиным пером по клочку пергамента, а Панси вновь бросила взгляд на стол с красной скатертью. И тут её боковое зрение поймало ленту оранжевых искр. По коже сразу же пробежали мурашки. Блестящие огоньки плясали между столами, ненадолго задерживаясь над каждой тарелкой, и из столпа магии рождался светлый, широкий лист пергамента. У Панси резко напряглись плечи, когда она почувствовала чужую магию прямо перед собой. Паркинсон быстро поймала «газету», чтобы та не упала в пюре и зажмурилась, как ребёнок перед дверью в тёмные подземелья. Она не хотела читать, по коже дрожью гуляло мерзкое предчувствие. — Да вы издеваетесь! — раздался уже традиционный громкий возглас Поттера. Панси сильнее сжала пальцы, чувствуя, как хрустит под ними пергамент. На мирный гомон Большого Зала обрушилась волна возбуждённого обсуждения. Оно всё назойливее жалило слух, но Панси не могла понять ни слова. И когда, рядом с ней резко поднялся Драко, Паркинсон открыла глаза. Пытаясь сфокусировать взгляд, она увидела тёмную ладонь Блейза на своём предплечье и задержала дыхание, готовясь встретить не самые приятные новости. «Слизерин всегда остаётся в выигрыше?» — гласил заголовок огромными, скачущими буквами. А под ними две фотографии, на одной Поттер явно влюблённо смотрит на Малфоя в темноте коридора. А на второй — Панси нервно сглотнула — они с Грейнджер обнимаются в классе по ЗоТИ. Дрожащей рукой она отпила из кубка и чуть не опрокинула его на стол, когда глаза пробежались по первым строчкам. Как кто-то узнал о споре, и самое главное — зачем такое вообще писать. Она подняла полный паники взгляд на Забини, и он крепче сжал её руку. Держа всё внимание на тёмных глазах Блейза, Панси пыталась не смотреть на то, как расплывчатые пятна быстро отдаляются от гриффиндорского стола в сторону выхода. Панси хотела подняться, но новый страх придавил её к скамье, и она лишь беспомощно посмотрела на преподавательский стол. Там также происходило бурное обсуждение. Панси вновь посмотрела на колдографию по которой расплылись пятна жира от еды. Она не понимала, что сильнее её расстраивало: то, что теперь Грейнджер при первой же встрече проклянёт её, или то, что она опять всё испортила, как и всегда. Панси поднялась и быстро направилась к выходу. Она попытается всё объяснить. Последний шанс у неё есть, по крайней мере, надежда на него.

***

Прошло не меньше трёх часов, а Паркинсон нашла лишь пустующие коридоры полные пыли и тьмы. К горлу подступил ком слёз и разочарования, в первую очередь из-за собственной глупости. В голове гудели голоса отца и матери, но Панси упорно ждала, когда нужная ей лестница повернётся к ней. «Ты так разочаровываешь меня, дочь!» — грозно и звонко отозвалось эхо воспоминаний об отце. Панси сделала несколько шагов вверх по мраморным ступеням, и лестница резко повернула, что Паркинсон почти сорвалась в глубокую пропасть замка. Дышать становилось всё труднее и труднее, портреты над головой тяжело вздыхали и кряхтели. «Во что ты превращаешь свою жизнь!» — словно на ухо шептала мать, тихим и ровным тоном. Зажмурив от ужаса зелёные глаза, Панси не заметила, как лестница вновь поменяла направление и в итоге, Паркинсон оказалась на седьмом этаже с северной стороны. Практически плача, Панси прижалась к холодному камню лбом и глубоко задышала. Влажный и затхлый запах старости проникал в лёгкие и слизью обволакивал горло. Какая же она идиотка, думала Паркинсон. В голове не осталось ничего кроме жалости к себе и это ещё сильнее удручало. Панси подняла руку и провела кончиками пальцев по шершавым камням. Ноготь утонул в одной из трещин, откуда сразу же посыпался мелкий песок. На губы легла слабая улыбка. Они с Грейнджер как эта чёртова стена — разваливаются, идут трещинами и совершенно не справляются с мирной жизнью. Слишком громкий звук, дружеская дуэль — всё приносит россыпь мурашек ужаса. Панси накрыла кривую глубокую трещину ладонью, на предплечье упала маленькая капля. Сейчас она успокоится и вернётся в слизеринскую гостиную, ничего уже не выйдет. — Паркинсон! — разрезал тишину ужасный голос Поттера, Панси отдёрнула руку и постаралась незаметно смахнуть слёзы. — Я не намерена говорить с тобой сейчас. — слегка повернув голову и собрав оставшуюся гордость проговорила Паркинсон. Поттер словно не слушая подошёл ближе и прижался спиной к стене. — Драко мне всё рассказал. — он сделал паузу, чтобы взглянуть на не аристократически раскрасневшееся лицо Панси, — Что между тобой и Гермионой? Панси резко повернула голову и встретила прямой взгляд зелёных глаз, и сделала небольшой шаг назад, словно её толкнули прямо в грудину. — Я не обязана обсуждать это с тобой. — Панси боялась сделать шаг, она не доверяла сейчас своей координации в данную минуту. Казалось, что как только она двинется с места мир, как тонкий хрустальный флакон лопнет в тот же миг. — Если ты хочешь найти её, то должна ответить на вопрос. — Поттер говорил жёстко и сдержанно, но стоял в открытой позе, с широко распахнутыми глазами. Панси поёжилась от этого контраста и продолжила говорить куда-то больше в пол, чем собеседнику: — Между чистокровной волшебницей и, — в этот момент ресницы девушки дрогнули, и она вздёрнула острый подбородок вверх, — и маглорождённой не может быть ничего общего. Панси выдержала презрение во взгляде зелёных глаз Поттера и попыталась направиться ближе к лестницам. Её сразу же окрикнули, и Паркинсон была этому рада. — Гермиона была такой счастливой тогда. Я не знаю, что ты сделала, но мне нравится видеть мою подругу такой. Я хочу, чтобы ты сама ей всё объяснила, так будет честно. — ответил Поттер на незаданный вопрос. — Она в классе по чарам. Панси не удосужилась вернуть благодарность. Она лишь бросила на Поттера короткий вспыхнувший надеждой взгляд, и ноги наполнившись силой, понесли её обратно к лестницам. Панси была благодарна этому придурку, но никогда не скажет об этом, даже самой себе.

***

В классе по чарам было неожиданно холодно, словно заморозки зимы пропитали воздух в помещении. Панси выдохнула маленькое облачко пара и, запахнув мантию, сделала несколько шагов вглубь класса. В самом начале, около огромной пирамиды книг стояла хрупкая фигура Гермионы. Панси вытерла вспотевшие ладони и прижала правую руку к карману с палочкой. Грейнджер не оборачивалась, было лишь видно, как её плечи ритмично задвигались из-за участившегося дыхания. С каждым шагом Панси Паркинсон чужая магия, словно тугой узел стягивала и сковывала движения. По раскрасневшейся, горячей щеке мазнул ледяной холод магии. По стенам класса расползался иней, а пол покрывался льдом. Панси не узнавала природу подобной магии, под описание не подходило ни одно проклятье или заклятье, которое она знала. Гермиона молча записывала что-то потрёпанным совиным пером по влажному пергаменту, делая вид что не замечает присутствия в классе другого человека. — Г-Гермиона. — тихий шёпот разнёсся по разряженному морозному воздуху, словно гулкий удар по железу. И Панси поёжилась от собственного голоса, даже не обратив внимания на умоляющую интонацию собственного голоса. Юркое перо замерло в руках Гермионы, острое лицо едва заметно приподнялось, но ответа так и не последовало. — Мне жаль, что тебе пришлось прочесть подобное… — Это действительно был спор, Панси? — резкий, каменный голос властно разрезал пространство. — Это всё придумал Забини, я сразу знала, что мне не стоит ввязываться во что-то подобное, — Панси сделала паузу, а Гермиона оттолкнулась от столешницы и обернулась, палочка была зажата в ладони. — Нужно было послушать родителей, и держаться в стороне. Мне так жаль. Огненное синее магическое поле согревающих чар стремительно направилось к Панси. Оно нещадно растапливало всё вокруг, делая воздух горячим, непригодным для дыхания. Паркинсон успела лишь выставить руку и быстро, дрожащими губами выкрикнуть: «Протего». Магическая волна плотно прижалась к барьеру и рассыпалась искрами. Это дало Панси немного времени, чтобы выхватить палочку, которая отзывчиво легла в ладонь. Древко вибрировало в руке, отражая новое заклинание, которое осыпало всю комнату горящими искрами. Панси не могла сделать шаг назад, но и не решалась подойти. Она смотрела в стеклянные, пустые карие глаза Гермионы. Как прекрасные губы безошибочно шепчут слова заклятий. И каждый новый защитный барьер Панси шёл всё большими трещинами. На полу, столах, книгах оседал пепел магии, подрагивал от волн новых чар. И Панси опустила палочку, когда последний купол защиты затрещал и, искрясь, осыпал девушку тающей пылью. Взгляд зелёных глаз встретил карий, в котором промелькнул намёк на отчаяние и печаль. К Панси устремился поток воды. Не достигая хрупкого тела, он замирал острыми ледяными иглами вокруг Панси. Но Паркинсон не поднимала больше палочку вверх, она покорно ждала, когда сердце перестанет так сильно стучать в ушах. Гермиона медленно подходила, она не чувствовала ничего, лишь горячую рукоятку палочки под холодными пальцами. Она не видела ничего, только бледную кожу шеи, которую был готов разрезать острый лёд. Гермиона вновь окунулась в водоворот воспоминаниями, а сердце в панике билось, пытаясь собрать разрушенные надежды. Гермиона встала перед Панси, опустила смуглую ладошку вниз, и заклинание пало потоком воды на плечи Панси. Мантия вмиг намокла и потемнела, мерзкий влажный холод коснулся кожи. Но Паркинсон не двинулась с места, не поморщилась и быстро облизала пересохшие губы. Гермиона презрительно убрала волосы, неосознанно копируя обыденные движения Панси. Для Паркинсон мир вдруг забился в конвульсиях, комната поплыла перед глазами, серые и чёрные краски смешивались, и в резком жесте она схватилась за тёмную ткань гриффиндорской мантии. Гермиона покорно поддалась, но перехватив инициативу, резко притянула ближе. Губы и щёки Панси обжигало чужое дыхание, такая желанная близость не оставляла шанса отступить, хотя сознание и кричало об опасности. — Гермиона. — одними губами произнесла Паркинсон, её взгляд огладил острые скулы, тусклые веснушки, покрасневшие глаза и влажные пухлые губы. И пока страх не задушил желание на корню, Панси подалась навстречу губам Гермионы. Но Грейнджер резко отпрянула назад, несколько кудрявых локонов прилипли к щеке. Панси сильнее сжала её предплечье. Гермиона на мгновение замерла, было видно, что та активно анализирует происходящее. — Больше никогда не подходи ко мне, не разговаривай со мной и не трогай меня, Паркинсон! — резким движением Грейнджер вырвала своё предплечье из чужой хватки. Мантия слегка съехала с плеча Гермионы, кудрявые волосы были всклокочены, и Панси не могла оторвать взгляд от отдаляющейся фигуры. Ей хотелось закричать, но она молча сжимала и разжимала ладони. Гермиона на мгновение остановилась уже у самой двери и, не оборачиваясь, бросила заклинание. Панси не смогла разобрать слов, лишь почувствовала, как магия тёплой волной высушила её мантию, а тонкий поток воздуха очистил класс от пепла. Всё вернулось на свои места, Панси вновь одна среди воспоминаний и пустоты. А Панси именно этого и хотела, не так ли?

***

К Панси Паркинсон было приковано внимание всех. Практически всех. И при других обстоятельствах, она бы была счастлива, упивалась этим чувством значимости. Но сейчас, каждый раз, когда чужой внимательный взгляд изучающее следил, то слизь презрения облепляла всё тело и чувства. Прошло уже несколько дней, с Панси пытался поговорить Драко, Блейз несколько раз присылал почтового журавлика. Однажды она проснулась от запаха сладкого пирога с патокой, оставленного по доброй воле на прикроватной тумбочке одним из друзей. Необходимость держать лицо перед всеми было самым отвратительным. Об этом ненавязчиво напомнила мать в письме, которое Панси покорно прочла и убрала в коробку к остальным. Хотя, когда она прочла строчки о том, что родители ведут переговоры с очередной семьёй, на кончиках пальцев вспыхнуло несколько огненных искр, но Панси успела отдёрнуть руку. Она совершенно не хотела думать о судьбе, что для неё готовили родные люди. Она хотела лишь, чтобы всё вернулось к тому дню, когда в гостиной слизерина она согласилась на ужасный спор. Панси так хотела, чтобы всё стало проще и решилось само собой, зачем ещё нужна магия. Панси проводила всё время в библиотеке или за плотно закрытым пологом, изучая учебники по трансфигурации. Она совершенно не хотела слышать, как Драко случайно постоянно сводит разговор к Поттеру. Хотя пару дней назад, Малфой появился в слизеринской гостиной с синяком на скуле и разбитой губой. Он совершенно отказывался говорить, что произошло. Но пока Панси бережно накладывала на него залечивающие чары, она мягко выведала, что так его разукрасили Уизли и Финниган. Ему было стыдно признаться, за что они поступились негласным договором примирения, но и так было понятно за что. Но ни смотря на это, Драко всё ещё мог претендовать на место в их кругу, быть частью счастливой компании. А у Панси просто не было больше шанса всё исправить. А возможно, она боялась всё исправить. Если быть откровенной с собой, то у них с Гермионой никогда ничего и не могло бы получиться. Даже если допустить возможность, что слизеринка могла понравиться гриффиндорке. Это не их история, возможно, Поттера и Малфоя, но не их. В такую простую истину было верить проще, безопаснее. Ещё через несколько дней, Панси попала в больничное крыло. Сестрицы Гринграсс вновь заколдовали все её вещи, и в этот раз Паркинсон совершенно не хотела себя сдерживать. Как только она нашла их на шестом этаже, то бросила в младшую жалящее проклятье, которое угодило в цель. Завязалась небольшая дуэль, и когда Панси не отразила очередное проклятье, оно ударило её в плечо и толкнуло вниз по движущейся лестнице. Паркинсон пролежала несколько дней в больничном крыле. И каждый день она надеялась, что на следующее утро её навестит Гермиона. Но приходили лишь Драко и Блейз, её бывшая с когтеврана, даже она, но не Грейнджер. И тогда Панси Паркинсон окончательно смирилась, что её история не закончится как в сказке. Последний день в больничном крыле, всё же удивил Панси, когда на пороге показался Поттер с Малфоем, а за ними уверенно шла Уизлетта. Джинни непринужденно опустилась в кресло рядом с койкой и внимательно осмотрела Панси. Та поежилась и попыталась выглядеть более уверенно, даже лёжа в ночном костюме среди мятых простыней. — Ты знаешь, кто мог знать настолько личную информацию о тебе? — Панси сразу догадалась, что речь о злосчастной газете, — Забини мы уже спрашивали, и он проверяет одну зацепку. — Или просто хочет подобраться поближе к Луне, — сквозь зубы буркнул Поттер. Панси непонимающе осмотрела присутствующих, и требовательно остановилась на Драко. — Мы ищем тех, кто создаёт грязные сплетни. — Мы намерены их остановить. — О нет, я хочу пожать им руку, ничего глупее в жизни не встречала. — Джинни лучезарно улыбнулась и заговорщицки добавила, — Паркинсон, ты с нами? Панси была в полном замешательстве. Во-первых, когда всё успело перевернуться с ног на голову, чтобы гриффиндор и слизерин сотрудничали. Во-вторых, почему это понимает только она. — Панси, Дорогая, соглашайся, мы не справимся без твоих талантов. — мягко и льстиво заговорил Драко. Панси не хотела больше ввязываться в подобную глупость, ей нужно спокойно дожить до конца года и дальше всё будет проще. Но видимо её молчание приняли за согласие, потому что все посетители придвинулись ближе. — Я не сказала, что согласна вам помогать. — Панси гордо махнула небрежно лежащими со сна волосами. Её рука угодила в плен тепла от ладошки Драко, и она уже хотела возмущённо выдернуть руку, но дверь в прохладном помещении отворилась. На пороге показался дружок Поттера — Рон Уизли, а за его спиной стояла Гермиона, старательно рассматривая пустые кровати у противоположной стены от Паркинсон. Панси подтянула к себе коленки, чтобы унять панику в груди. — Гермиона! Ну-ка доставай список! — звук голоса, словно сквозь толщу защитных чар тихо пробирался к ушам Панси. Всё внимание было приковано к плавным движениям чужих рук. — А что мне будет, если я помогу вам? — движение смуглых кистей Гермионы резко оборвалось, и воздух застыл от ужаса в лёгких Паркинсон. — Видимо проклятье сестриц задело твою прекрасную голову. Ты сможешь отомстить. — Драко говорил надменно в своей излюбленной манере, но большим пальцем он медленно и заботливо погладил запястье Панси. И она лишь быстро кивнула и протянула вторую ладонь к Грейнджер, и они впервые за долгое время посмотрели друг другу в глаза. Уизлетта выдернула список из дрожащих смуглых ладошек и быстрее передала его Паркинсон. — Мы уже использовали простые поисковые чары. Малфой говорил, ты хороша в беспалочковой магии. Сможешь почувствовать след магии? Панси взяла клочок пергамента и зажмурилась. Она надеялась, что никто не заметит её волнение, и решит, что она всего лишь пытается сосредоточиться. Магия острой волной кольнула плечи и предплечья, концентрируясь в кистях. По пергаменту рассыпался тонкий туман голубоватого света магии, возвращаясь к кончикам пальцев. Панси резко выдохнула, когда вместе с её собственными поисковыми чарами вернулась чужая магия, сплетаясь и смешиваясь с её. Энергия казалась призрачно знакомой, но идентифицировать её не удалось. Панси открыла глаза и высокие стены больничного крыла, лица друзей и недругов окрасились в серые тона, а в воздухе летала еле заметная оранжевая пыль. — Ну, как? Сработало? — касаясь плеча, спросила Джинни, и Панси словно вынырнула из забвения. — Да, — она мельком бросила взгляд на Грейнджер, но та не смотрела не неё, — Я вижу очень слабый след. — Отлично! — Джинни обняла от радости Поттера, а Гермиона начала что-то оживлённо обсуждать с Роном Уизли. — Ты молодец! — тихо прошептал Драко, присаживаясь рядом с Панси на кровати и осматривая счастливых гриффиндорцев. — Во что ты вновь пытаешься меня втянуть? — возвращая шёпот, отозвалась Паркинсон. — Я лишь хочу помочь решить проблему. — безмятежно бросил Драко, и сжал через одеяло коленку Панси. — С чего ты взял, что я хочу мириться с маглорождённой? — ещё тише произнесла Панси и метнула взгляд в ту самую маглорождённую, анализируя её позу, пытаясь понять, не услышала ли она её. — Заметь, не я об этом сказал, — он мило улыбнулся, — А говорил я о другой проблеме. Малфой звонко рассмеялся, привлекая всеобщее внимание. С этого момента, Панси начала ещё усерднее следовать требовательному указу родителей не выделяться в оставшееся время на восьмом году обучения.