Самые-Сексуальные-Студенты-Хогвартса

Пока Паркинсон выглаживала магией одежду, когда в спальню девочек впорхнула пушистая, маленькая сова. Она опустилась на маленькую жёрдочку посередине комнаты и довольно ухнула. Панси угостила красавицу сову остатками печенья и отвязала письмо из дорого пергамента. Панси совершенно не хотела его открывать и была готова прямо непрочитанным бросить в коробочку к остальным письмам. Весточка от родителей всегда привносила в жизнь Паркинсон тревогу. А на восьмом курсе каждое острое и дотошное нравоучение, отзывались тоской в душе Панси. Поэтому, она нерешительно провела пальцами по шнурку из кожи, и быстро спрятала конверт в сумку. Сегодня важный день. У неё просто нет времени на ответ, убеждала себя Паркинсон. На уроке по углублённой трансфигурации, стало ясно, что занятие будет полностью состоять из теории о свойствах трансгрессии твёрдых веществ. И Панси очень ждала данную тему, но сегодня было крайне важно увидеть, как ученики когтеврана и слизерина используют магию. Панси громко хлопнула от злости учебником об парту, прежде чем раскрыть его на трёхсотой странице. И сразу же получила предупреждающий и осуждающий взгляд директора МакГонагалл. Они с Драко наложили лёгкие следящие чары, и в вязком ожидании принялись к изучению темы лекции. Где-то минут через десять от начала занятия, Драко в первый раз почувствовал покалывающие ощущения на кончиках пальцем. Он указал на вторую парту третьего ряда. Панси затаила дыхание и не моргающим взглядом уставилась на Майкла Корнера — восьмикурсника когтеврана. На несколько секунд над партой возникли слабые искры магии, озаряя зелёными огоньками закрытый учебник, потрёпанное перо и испачканный кляксами пергамент. Панси подавила волну злости, и перекинув ногу на ногу, сильнее сжала павлинье перо. Во второй раз, уже Паркинсон почувствовала острые иголочки под ногтями. Она немного привстала и облокотилась на локти, чтобы лучше разглядеть Теодора Нотта, сидевшего за три парты от неё. Драко лишь скучающе перебирал меж пальцев фамильный перстень, Панси недовольно фыркнула и перевела взгляд обратно. Но Тео лишь склонился чуть ближе к учебнику и заговорил его самостоятельно переворачивать страницы. Без сканирующих чар магию было не увидеть. Со вздохом разочарования Панси резко облокотилась на спинку неудобного стула, так, что та врезалась в лопатки острым краем. — Он так делает каждое занятие. — лениво прошептал Драко. Но его рука дрогнула от нового сигнала, и он слегка повернулся вправо. За последней партой сидела Трейси Дэвис в своей вечно измятой мантии. Панси немного выглянула в проём между первым и вторым рядом, чтобы не упустить момент творения магии. Но Трейси лишь наложила дезиллюминационное заклинание на несколько шоколадных конфет, стройным рядом лежащих перед ней. И цвет магии тоже не подходил. Панси устало выдохнула и прижалась макушкой к плечу Драко, пока директриса отвлеклась на демонстрацию элементарного способа трансформации древесины в горстку мелких песчинок. Больше никто за всё время лекции не использовал магию в классе. Этот факт невероятно выводил Панси из себя. И даже обычно холодное выражение лица, выдавало волнение слизеринки. Они с Драко надеялись, что у других будут более успешные результаты после их импровизированной слежки.

***

После занятий, когда все собрались на заднем дворе, новости у остальных были не обнадёживающими. Гермиона и Рон зачаровали бумажного журавлика так, что когда его касаются, он окрашивался в тот цвет, которому принадлежит магия владельца. По словам Уизли, жалкий кусок пергамента облетел пол класса, но ни один окрас не соответствовал энергии на учебнике нумерологии. Гермиона долго и нудно сетовала на метод, выбранный Уизли, но итог остаётся тем же, они остались без ответа. Полумна и Джинни появились следующими, что-то бурно обсуждая. Уизли шла спиной вперёд, несколько раз спотыкалась, активно размахивала руками и яростно пыталась доказать что-то важное абсолютно спокойной Лавгуд. Та лишь задумчиво кивала и продолжала слегка менять направление Джинни, чтобы та не врезалась в предметы на пути. Когда Уизлетта упёрлась ногами в край фонтана, то громко выругалась и села на припорошенный снегом камень. — Это просто смешно! Ни одного совпадения! А я придумала такой план! — Джини ударила ладонью по ноге и посмотрела на остальных, — А у вас как? — Джин, ты просто играла в «Плюй камни» весь день! Это слабо тянет на гениальный план! — недовольно произнёс Рон Уизли. — А что же ты придумал, братец? — она толкнула Рона в бок, и тот чуть не повалился в ближайший сугроб. Все с надеждой посмотрели на подошедших Блейза и Лонгботтома. Первый шёл с непривычно опущенными плечами, и загибал пальцы, что-то считая по пути. А Невилл бережно укрывал объёмным шарфом небольшое растение. — Мы зря потратили сок драгоценного растения! На этих, — Блейз с отвращением осмотрел площадку, — Пуффендуйцев. Это просто смешно! Пять! Нет, семь раз нам приходилось заново травмировать Ларри, чтобы проверить этих… Ой все! — он резко и размашисто махнул рукой и плюхнулся на свободное место рядом с Уизлеттой. — Ларри? — переспросила Луна и заинтересованно нагнулась к растению в руках Невилла. Из крохотных круглых листочков показались маленькие шипы и Лавгуд улыбнулась. — Это «Сизый Круглолист», очень редкое растение в Англии. Он часто используется в зельях, направленных на проявление скрыто от человеческого глаза. — медленно и тихо произнесла Гермиона, шаркая по снегу краем массивного ботинка. Рон издал жалобный стон и начал ходить вокруг собравшихся, натаптывая причудливую тропу. Панси украдкой посмотрела на Грейнджер, на щеках был лёгкий румянец от мороза, а губы всё ещё безмолвно шептали заученные сведения о растении. Паркинсон невольно улыбнулась и опустила голову к земле, скрывая столь неуместное проявление эмоций. — И что нам теперь делать? — измученным голосом произнёс Уизли. — А что, если кто-то с пуффендуя догадался и специально хотел сбить вас со следа? — почесав лоб, прохрипел Поттер. — Это просто смешно! — Нет, а если это так, то наши подобные действия в дальнейшем бессмысленны. -Нам нужна сенсация! — Джинни Уизли резко поднялась с места, несколько студентов заинтересованно посмотрели в её сторону, и она продолжила чуть тише, — Подумайте сами, «Хогвартс — Экспресс» появлялась с громкими статьями, связанными с учениками Хогвартса. Зачем нам ждать следующего удобного случая? — Джинни права, спровоцируем их, а потом попытаемся поймать с поличным. — поддержал Блейз. Уизлетта дружелюбно хлопнула его по плечу и подмигнула, потом перевела взгляд на Малфоя. — Что бы ты не задумала, нет! — Драко начал медленно пятиться назад, ближе к Поттеру, но Уизли уже стояла в нескольких шагах от Малфоя. Панси подняла удивлённый взгляд, и время разделилось на до и после. Только что все стояли с удручённо опущенными лицами, и вот маленький, острый кулак Джиневры Уизли со всей силы врезается в белоснежную скулу Драко Малфоя. По заднему двору прошла волна тишины. Каждый из присутствующих уставился на происходящее. — Нам нужна сенсация, а не скандал. — тихо и сдавленно зашипел Малфой. Уизли вновь подняла руку и ударила уже снизу — под дых. — Как же я давно мечтала это сделать! — её голос сквозил удовольствием и радостью. И с этого момента время начало двигаться галопом. Панси не заметила, как все студенты перемешались в огромную дрожащую кучу. Кто-то валялся в снегу, кто-то дрался у стены, но никто не использовал магию. Панси передёрнуло от мысли, что они похожи на толпу безмозглых магглов. И тут её с силой толкнули в спину. Паркинсон не устояла на ногах и повалилась в снег, тело сдавило перекрутившейся тканью мантии. Панси перевернулась на спину и почувствовала, что сверху её придавливает к земле тело Гермионы Грейнджер. Панси пронзила волна напряжения и необъяснимой радости. На мгновение, она замерла и совсем потеряла способность здраво мыслить. Гермиона наносила тяжёлые удары куда-то в бок и ноги. Снег попадал Панси в глаза и не давал разглядеть внимательнее. Желание одержать победу пересилило желание остаться так и чувствовать приятную тяжесть чужого тела на своих бёдрах, поэтому Паркинсон перекатилась и придавила Грейнджер за плечи к земле. Гермиона изо всех сил вырывалась и дрожала всем телом. Панси ещё сильнее прижалась к чёрной шерстяной ткани на животе Грейнджер. И наверное — думала Паркинсон — если бы на них не было столько одежды, она смогла бы почувствовать ритм пульса Гермионы. Холодные тонкие пальцы сжимали рукава зимней мантии Панси, и у слизеринки настолько кружилась голова от происходящего, что она не понимала — Гермиона отталкивает или наоборот притягивает ближе. Панси упивалась этим моментом. Панси неожиданно приподнялась чуть выше и практически уткнулась носом в тёплую шею напротив. Родной запах ударил в нос и выбил дух сильнее, чем новый удар Гермионы. Панси так скучала по терпко — горькому привкусу во рту, что прижалась к Грейнджер всем телом, зарываясь носом куда-то в волосы. Панси запустила руки под зимнюю мантию Гермионы, окуная руки в жар от чужого тела. Кончики пальцев покалывала кусачая шерсть свитера. Панси не удержалась и прикусила тёплую и немного влажную кожу на изгибе шеи Гермионы. Гермиона издала неопределённый стон, то ли удовольствия, то ли негодования, и резко оттолкнула от себя Паркинсон. Они вновь поменялись местами. Руки Гермионы тоже нашли своё место под мантией Панси. Приятная судорога смеха сократила каждую мышцу в теле, и Паркинсон звонко и совершенно не аристократично засмеялась. Чужие руки начали щекотать её ещё интенсивнее. Панси задыхалась от переполняющих её эмоций. Она так долго ждала хотя бы минимального контакта с Гермионой, и была счастлива, что их драка превратилась во что-то подобное. Панси не могла подобрать этому слов, но она могла в ответ начать щекотать Гермиону. Над ухом Паркинсон раздался прерывистый, искренний смех. Мерлин, как же они выглядят сейчас со стороны. Панси с усилием разжала глаза и быстро огляделась. Поттер пытался удержать Уизли, чтобы тот не налетел на Драко в неистовом гневе. В этот же момент его сестрица, совершенно не стыдясь, валялась в снегу и целовалась с Дином Томасом. Луна Лавгуд держалась в стороне и закидывала всех снежками, её безпальчиковые перчатки намокли, а кончики пальцев покраснели от холода и влаги, но она по-детски улыбалась и лепила новый снежок. Невилл с Блейзом пытались выбраться из общего месива дерущихся тел и спасти хрупкое растение. Первый нёс его в руках, прикрывая полой мантии, а второй расталкивал всех — расчищая дорогу. Вокруг начала собираться небольшая толпа зевак. Среди которых, Панси не могла никого узнать, потому что её вниманием вновь завладел приятных звон смеха, совсем рядом с ухом, она даже чувствовала влажное тёплое дыхание. Они с Гермионой посмотрели друг на друга, и Паркинсон вновь увидела в карих глазах ту искру жизни, что видела на уроке по ЗоТИ. Гермиона выглядела такой красивой: с раскрасневшимся лицом, влажными волосами, которые спадали вниз тяжёлыми закрученными локонами. Вся её мантия была белой от снега, и зрачки настолько широкими, что сложно было увидеть цвет радужки. Гермиона и Панси смотрели друг на друга, и улыбались, так, словно их никто не видит. Но их видели, и совсем рядом раздался строгий и суровый голос директора МакГонагалл, усиленный заклинанием: — Немедленно прекратить это безобразие! Раздалось несколько хлопков магии, и невидимая волна подняла и расставила студентов в прямую линию. — Потрудитесь объяснить происходящее. — директриса спустила очки к кончику носа и оглядела всех нечитаемым взглядом, — Я жду. Их стояло человек десять. Провинившиеся дети в телах взрослых. Они стояли, как один — опустили голову вниз и молчали. Никто не решался нарушить и разорвать ту тонкую нить беззаботного счастья от невинной уличной потасовки. Казалось, они даже дышат в унисон, лишь бы продлить момент единства безумия и свободы. Каждый прятал неловкие улыбки, которые глупо расползались по раскрасневшимся лицам. — Директор, — сдавленно подал голос Терри Бут, — Я точно уверен, что драку начали мисс Уизли и мистер Малфой. — с каждым словом его голос становился всё тише, пока не сорвался на шёпот и не растворился в шуме всеобщего негодования. МакГонагалл, недовольно поджала губы и быстрым, сухим жестом сдвинула очки выше: — Признаюсь, я удивлена столь скорым ответом. К сожалению, я вынуждена снять пять очков с каждого, кто участвовал в подобном безрассудстве. Мисс Уизли, мистер Малфой, с вас снимается ещё пять очков факультета, за учинение данного инцидента. — голос вновь стал мягким и заботливым, — А теперь, юные господа и дамы, живо ступайте в больничное крыло и приведите себя в порядок! Директриса активно, но изящно указывала руками к входу в замок. Дружная компания недовольно перешёптываясь, поплелась к выходу. Рон Уизли вовсе не дружелюбно толкнул Бутта в плечо, прежде чем уйти. Панси незаметно вытянула палочку из внутреннего кармана мантии и быстрым, ловким движением связала грязные шнурки Терри Бутта друг с другом. И довольная собой, направилась догонять остальных. В больничном крыле пахло привычно мерзко. Удушающий запах бадьяна и мяты, сдавливал горло и вызывал сухость в глазах. Рон Уизли, широко расставив ноги и руки, разлёгся на одной из коек. Блейз помогал Гермионе залечивать кровавые ссадины на лицах и руках присутствующих. Звук тихого сопения и шипения окружал их компанию, не позволял утонуть в неловкой тишине. Поттер что-то обсуждал с Джиневрой Уизли, пока Драко бережно накладывал простые бытовые чары, пытаясь починить его одежду. Полумна плавно перемещалась между ребятами с подносом зелий, оставленных мадам Помфри. Всё казалось Панси таким ненастоящим. Солнце тёплым, вечерним светом ложилось на мокрые мантии, уставшие и довольные лица студентов. Такая непривычная атмосфера комфорта, не давала Панси Паркинсон до конца расслабиться, она всё ещё ждала подвоха. Но отчаянно не находила его. — Нам повезло, что сегодня выпало столько снега! — Слышал утром в гостиной, что кто-то из третьекурсников тренировался с метеорологическими чарами и немного напортачил. — лениво отозвался Рон со своего места, растирая пальцами уставшие глаза. — Да я бы сказала не просто напортачил, а вывалил на Хогвартс чёртову тучу снега. — недовольно и напористо произнесла Уизлетта, забираясь прямо в ботинках на кровать. Панси смерила её взглядом полного недоумения и даже немного презрения. Но та лишь махнула длинными рыжими волосами и прижалась щекой к спине Дина Томаса. Панси в момент стало неловко, от столь открыто проявленной нежности. Паркинсон метнула быстрый взгляд на Грейнджер, стараясь держаться как можно равнодушнее. — Джинни, что с тобой сегодня творится? — Дин заботливо провёл рукой по блестящим на солнце волосам подруги и уже потянулся её поцеловать. Панси почувствовала, как сжимается желудок, и встаёт поперёк горла комом завести. — Мы ничего не добились! — Уизлетта отстранилась от поцелуя и захлебнулась вздохом возмущения, — Дак ещё с нас сняли балы! — Уверен, сегодняшняя сцена заставит этих «журналистов» зашевелиться. — Завтра начнём патрулировать этажи, так мы сможем отследить интенсивные всплески магии. — Поттер говорил уверенно и убедительно. Ни у кого не оставалось сомнений, после его слов. Даже если у кого-то и были возражения, то тот не рискнул их высказать. А уже через несколько минут беседа потекла в совершенно другое русло. И Панси стало окончательно неловко в кругу бывших врагов. Она понимала, что ввязалась в отвратительную авантюру. А ещё хуже, в глубине души она была безумно этому рада. Она понемногу осознавала, что всё, что сейчас происходит — это то, чего ей так не хватало все годы обучения в Хогвартсе. Простого, искреннего общения, без интриг и заговоров. Но что-то не позволяло Панси расслабиться, позволить вести себя естественно. От части, она догадывалась что именно, но отказывалась в это верить. Что-то, что с самого утра лежит в сумке забытым комком пергамента. Паркинсон поднялась со стула и лёгким кивком попрощалась с присутствующими, она даже заметила несколько удивлённых взглядов на столь скорый уход. И лишь Гермиона не подняла головы, продолжила накладывать исцеляющие чары на скулу Лонгботтома. Панси поджала от обиды губы и гордо направилась к выходу, где её нагнал Драко и навязался следом. Когда они отошли на достаточное расстояние от больничного крыла, и ещё не слишком близко к подземельям он произнёс: — Я волнуюсь за тебя, Дорогая. — Не стоит, всё в полном порядке. — Панси немного замедлила шаг, но не подняла глаз на осунувшееся тревогой лицо Малфоя. — Ты сама не своя сегодня. — он преградил Панси дорогу и обхватил её за плечи, — Да и молчалива больше обычного. — Поттер явно плохо на тебя влияет! — огрызнулась слизеринка и попыталась вырваться из крепкой мужской хватки, — Возьмись за ум, напиши матери, и не лезь в мои дела! — Твоя мать. И как я сам не догадался! — непривычно живо и громко воскликнул Малфой, — Что она тебе написала? — Я не знаю, ещё не успела открыть письмо, — Панси смирилась и признала то, что отчаянно хочет обсудить положение дел хоть с кем-то. Она вырвалась из рук Драко и опустилась на холодную, каменную скамью у стены. — Ты не ответила скорым ответом? Да ты просто отвратительная дочь! — засмеялся Драко и присел рядом. Панси скорчила гримасу, передразнивая его тон и выражение лица. Прямо как в детстве, когда Драко говорил обидные и лживые слова, а потом жаловался миссис Малфой на задиру Паркинсон. Панси подтянула к себе колени и плотнее укуталась в шерстяную мантию, лишая возможности ледяному дыханию стен касаться голых ног. — Давай я прочитаю! Панси задумалась на мгновение, и потом негнущимися пальцами попыталась достать коричневый конверт. Она бережно передала его Малфою, а тот как неотёсанный гриффиндорец наспех сорвал кожаный шнурок и чуть не порвал пергамент. Боже, Поттер без шуток, ужасно на него влияет. Драко быстро водил взглядом по строкам и безмолвно вторил губами прочитанному. Каждый раз, спускаясь дальше и дальше по содержанию послания, он хмурился всё сильнее. Белоснежные густые брови практически соединились в единую линию, когда Малфой оторвался от пергамента и невидящими глазами уставился на Панси. Его прекрасные, острые черты лица исказили тревожные мысли. — Ну что там! — слегка припрыгнув на месте, спросила измученная ожиданием Панси. — Миссис Паркинсон сообщает, что они с мистером Паркинсоном нашли идеального спутника жизни для тебя. И его семья прибудет на рождественские каникулы к вам в поместье, чтобы познакомиться с тобой. Панси перестала дышать, каждая мышца в её теле напряглась и пульсировала болью. Руки непроизвольно сжали полы мантии, так что костяшки побелели. Быстрым движением ладони, она расцепила пальцы и бросила в письмо беспалочковое «Инсендио». Драко в последний момент успел отпустить края пергамента, съедаемого огнём. — Всё не так плохо, он из Франции. Ты всегда мечтала жить там. — слова жалким, гулким эхом поползли по коридору. — Ты идиот! — сквозь зубы прошептала Паркинсон, в успокаивающем жесте поправила волосы и попыталась встать. Драко перехватил её запястье, и заставил посмотреть ему в глаза. — Ответь, что ты не согласна. И ты не приедешь на каникулы домой. — он говорил, и всё сильнее притягивая хрупкое тело ближе к себе. Голос Малфоя звучал надрывно и отчаянно. — Ты как никто другой знаешь, что я не могу. — тихим и встревоженным голосом звучала Панси, в глазах стояли слёзы от обиды и злости. Она любила родителей больше жизни. И она до последнего надеялась, что им хватит смелости не поступить таким образом с единственной дочерью. Она так хотела верить, что недавняя бессмысленная война могла всё изменить в её семье. Панси грела в душе призрачный отголосок надежды, что чистокровные волшебники смогут жить свободно, без затхлых предрассудков. — Поверь мне, ты им ничем не обязана. — едва слышно шептал Драко, словно он сам боялся, что эти слова окажутся правдой. Он дрожал всем телом, его мир давно рухнул, и Панси понимала, что её принципы и фундамент полетят за ним, как только она позволит себе поверить в несколько простых идей. «Ты — не твои родители», «У тебя есть выбор». Эти фразы рвали душу Панси, прорываясь наружу тяжёлым осадком осознания. -Не смей говорить подобного! — практически закричала Паркинсон, слёзы предательски покатились по щекам, — У меня нет Поттера, который меня вытащит из любого дерьма. Я ненавижу тебя! Ненавижу вас всех! У вас всё так просто! Панси закашлялась. Она оттолкнула Драко от себя, и он скривился от боли удара об стену. — Никто не сказал, что отказаться от прошлого — просто, Панси. — его голос звучал едко и низко, но беззлобно, — Прошу тебя, дай другим шанс. Ты удивишься, сколько людей хотят тебе помочь. При условии, что ты прекратишь слепо следовать тому, что тебе говорили. Последние слова отразились болью в затылке Панси, и лицо скривилось в детской гримасе отчаянья. — Что ты потеряешь, если попробуешь? — Ты знаешь. Я могу потерять всё, что у меня есть. — А что ты можешь приобрести, если попробуешь? — Малфой слабо улыбнулся, и протянул руки к Панси. А Паркинсон душили его слова и подступающие слёзы. Ей хотелось прижаться к мягкой мантии матери, горько разрыдаться, и сделать вид, что она в безопасности. Беспрекословно верить, что сложившиеся веками правила и догмы смогут её спасти. Но жизнь такова, что ей придётся сделать выбор самой, она сможет поверить в простую истину — «Панси Паркинсон имеет право решать самостоятельно». Солёные капли собирались в уголках рта, и Панси жадно облизала губы. Она схватилась за руки Малфоя, как за плот, который удерживал её от погружения в пучину отчаяния и жалости к себе. Ведь если Драко Малфой смог стать свободным, то и она сможет.

***

Панси не решилась отправить матери ответное письмо ни в тот же день, ни на следующий. Как это обычно бывает, как только она добралась до спален девочек, её решимость спала. Она просидела за письменным столом около часа, испортила несколько листов пергамента, но так и не написала послания с ответом. Панси решила сделать это на следующий день, ведь сегодня просто нет сил, чтобы придумывать деликатный и вежливый отказ. Но на следующий день, на ответ не нашлось уже времени. С самого утра Панси сначала докучали сёстры Гринграсс со своими вечными издёвками. После была учёба, а к вечеру в назначенное время всей команде по разоблачению необходимо было собраться в коридоре пятого этажа. Поэтому сразу после ужина Панси и Драко направились туда. Совершенно некогда было писать послание, а тем более оправдания. Но у Паркинсон было время, чтобы найти в себе силы и признать, что ей нравится грязнокровка. Магглорожденная. Нет, Гермиона Грейнджер. Панси не давали покоя воспоминания о её запахе, прекрасных, блестящих счастьем глазах. У Панси не осталось моральных сил, чтобы прогнать эти образы куда подальше и спокойно выспаться перед важным тестом по трансфигурации. В три часа ночи, Паркинсон попыталась что-то прочесть, освещая учебник заклинанием, но даже свет «Люмоса» напоминал Гермиону. Потому что уже через несколько абзацев Панси начал волновать вопрос: «А читает ли сейчас Гермиона?». «Может она тоже не спит?». «Может послать ей бумажного журавлика и пригласить пробраться тайком на кухню и перебудить всех эльфов?». Нет, Гермиона бы точно не согласилась на такое. И в какой-то момент, когда Панси уже очень далеко завела свою фантазию о том, как они с Гермионой целуются на кухне среди кучи тарелок и бегающих в негодовании эльфов, Панси пронзила молния — осознание. Что же она творит? Поборов стыд и презрение, Паркинсон позволила себе подумать о последних днях. И, к сожалению, пришла к выводу, что Драко прав — она влюбилась в грязнокровку. Причём очень давно, ещё в тот момент, когда страх в чужих глазах откликнулся на её собственный. Когда она впервые почувствовала её тёплое дыхание около щеки. Когда они стояли и пробовали вместе конфеты. Панси хотела больше таких моментов. Она осознала, что очень сильно желает этого — быть рядом с тем, кто может понять тебя, почувствовать тебя. И для Панси Паркинсон таким человеком, похоже, стала Гермиона Грейнджер. Но мечтала ли Гермиона о том же? В связи с последними событиями Панси очень сомневалась, что Гермиона хотя бы иногда думает о ней. Паркинсон, преодолевая сонливость, дотянула до вечера следующего дня. Как и было обговорено раньше, весь «Отряд спасения» собрался на пятом этаже. Да, Панси была полна решимости. — Все собрались? — раздался звонкий голос Уизлетты, — Где Забини и Луна? Джини недовольно оглянулась на Панси и Драко, словно ожидая от них ответа. Как будто они обязаны знать, где пропадает их непутёвый друг. — Он должен был встретить Луну после дополнительного урока по прорицанию. — отозвался Лонгботтом. — Я переживаю за Луну. — начал было Рон Уизли своим гнусавым, недовольным тоном. — Он — слизеринец, а не монстр. — с обидой в голосе произнесла Панси, впервые за долгое время. Сейчас ей казалось необычайно важным, доказать, что слизерин не хуже других факультетов. — Они скоро будут, Рон. Отсюда до кабинета прорицания примерно двадцать минут, с учётом, что ни одна лестница не поменяет своего привычного движения, — чётко и бодро произнесла Гермиона, она перевела взгляд на Панси и замерла. Гермиону отвлекла Уизли и начала что-то быстро доставать из сумки. — Так, мы разделимся и будем патрулировать коридоры по парам. — объяснял Поттер. — Каждой паре достанется зачарованный галлеон, — Джини приподняла коричневый мешочек, и раздался приглушённый звон, — В случае, если вы заметите что-то подозрительное, то должны дотронуться палочкой до монеты и остальные начнут греться. — Ещё, снизу появится местонахождение человека, который вызвал галеон. — в голосе Гермионы проскальзывала гордость, и Панси с теплотой улыбнулась этому. — Что мы пропустили? — громко произнёс Блейз, врываясь в круг, который все образовали вокруг Уизли и Поттера. — Мы делимся на пары… — Отлично! Я выбираю эту красотку! — Забини приобнял Полумну за хрупкие плечи, и её разноцветный свитер слегка сполз с плеч. Луна издала сдавленный объятием смешок и прижалась чуть ближе к Блейзу. А Панси начало казаться, что она пропустила объявление о том, что тошнотворный день святого Валентина переносится на начало декабря. Малфой набрал в лёгкие воздух и приподнял подбородок, чтобы начать говорить, но его прервал твёрдый голос Джинни: — Нет, Малфой! Ты не будешь патрулировать с Поттером. Иначе, нам придётся искать человека, который будет следить за вами двумя, — услышав это, Поттер хотел было начать возмущаться, но и его остановили прежде, — Прости, Гарри, но нет! Ты сам всё понимаешь. Малфой с Поттером переглянулись и тихо захихикали, над чем-то, что поняли только они двое. Панси от вида всех этих парочек начинало подташнивать. — Мы с Дином будем на втором этаже. Гарри и Симус пойдут на первый, — Джини протянула Поттеру галеон и продолжила идти дальше рассуждая вслух, — Рон, ты пойдёшь с Лавандой? Хотя вам двоим… — Да всё будет в порядке, хватит уже! Давай сюда эту монету, — он неуклюже выхватил поблёскивающий золотой круг, чуть не выронив его при этом. Джини закатила глаза и засмеялась, добавив «Растяпа». — Мы с Грейнджер возьмём на себя седьмой этаж. — наконец решила действовать Панси, либо сейчас, либо никогда. Она затаила дыхание в ожидании ответа, но на неё лишь уставилось несколько пар удивлённых глаз. И, конечно, самодовольно ухмыляющийся Малфой. Паркинсон решительно посмотрела на Гермиону, на лице которой читалось недоумение, а губы что-то безмолвно шептали. — Я уже договорилась с Невиллом. Мы пойдём в подземелья. — Гермиона неотрывно смотрела на Панси, и слизеринке даже показалось на мгновение, что она услышала нотки разочарования в голосе. Панси стушевалась и отступила на шаг, сконфуженно осматривая всех вокруг. Да, не так она представляла себе свой благородный порыв смелости. — Раз уж мне нельзя идти с Поттером, я пойду с тобой, Дорогая. — Панси собрала всё своё самообладание в железную хватку и выдала самую благодарственную улыбку, на которую была способна в тот момент. Эта гримаса всегда спасала её в неудобный и разочаровывающий момент: на торжественном мероприятии в мэноре, на встрече с отцом, в общей гостиной слизерина. И сейчас сработала превосходно, разделение полилось прежним темпом, словно никто и не нарушал его глупыми предположениями. Панси больше не следила за ходом диалога, она нервно сжимала золотую монетку в руке практически до крови, и тайком наблюдала за непринуждённым диалогом Грейнджер и Лонгботтома. Злость пульсировала в венах, и Панси не сразу поняла, что Гермиона обращается к ней. От неожиданности момента, Панси выдала первое, что пришло в голову, точнее привычное ругательство. — Что тебе нужно, грязнокровка? — да, Паркинсон неисправима, она мысленно ущипнула себя за бок. Гермиона сразу же поменялась в лице, её тело, словно ударом, отбросило на несколько дюймов. — Мы хотели поменяться, я не против пойти с Драко на шестой этаж. — затараторил Лонгботтом, но Гермиона взяла его под руку, намекая замолчать. Они направились к лестницам, он непонимающе оглянулся, но Гермиона что-то быстро зашептала, прижавшись к его уху. Панси мысленно простонала от обиды и отчаянья. Наверное, она просто не заслужила этот долбанный второй шанс. Малфой издевательски захихикал, и Паркинсон отвесила ему смачный подзатыльник. Не дожидаясь друга, она отправилась к тайному проходу в конце коридора, который направит их прямиком на шестой этаж, минуя непослушные лестницы.

***

На шестом этаже было тихо и темно. Обычно этот коридор не освещался по вечерам, студентам там было делать нечего в это время суток, а портреты перевесили в другие части замка ещё несколько лет назад. Шаги Драко и Панси гулко разносились по затхлому, сырому воздуху. Яркий свет «Люмоса» освещал лишь несколько метров вокруг, поэтому друзья медленно продвигались вперёд, по очереди накладывая сканирующие чары на двери кабинетов. — Я тобой горжусь. — как будто между делом сказал Малфой, поднося палочку к массивной деревянной двери, — Это было смело. — Я не хочу это обсуждать. — Ты ответила родителям? Хотя, если они до сих пор не явились с визитом в Хогвартс, значит — нет. — тонкие губы Драко зашептали заклинание, и он сосредоточился на причудливых узорах возникших перед входом в класс. — Это я тоже не хочу обсуждать. — Панси попыталась понять, нет ли среди тонких узелков магии скрытых блоков защитных чар. — До сих пор не могу поверить, что ты назвала её грязнокровкой. — Ты делал это на протяжении шести лет. Драко передёрнуло от последних слов, и сканирующие чары задрожали, грозясь разрушиться, но Панси вовремя подхватила инициативу, недовольно фыркнув. — Многое изменилось за последний год. — Драко тяжело вздохнул и в очередной раз проверил зачарованный галеон. — Это не зеркало, ты не увидишь на нём своего Поттера. — Панси махнула волосами и быстро направилась к следующей двери. Драко на несколько секунд погрузился во тьму, но быстро нагнал подругу, когда она начала накладывать новые чары. Их мантии заблестели в голубом свечении магии Панси. — Я понял, ты мне завидуешь! — Да было бы чему завидовать, Дорогой. — Завидуешь! — Малфой заулыбался, и выглядел неимоверно довольным, как джарви на солнце, — Да я сам себе завидую. Иногда до сих пор не могу поверить, что Поттер не проклял меня, как только я подошёл к нему. — Мерлин! Я вообще не понимаю, когда вы все успели разбежаться по парочкам. Смотреть противно, как вы милуетесь по углам. — злобно прошипела Панси, и гневно опустила палочку разрушая чары. Они ничего не могли найти, всё было чисто, а коридор близился к логическому завершению. — Если бы ты не тратила время на предрассудки и отрицание, сейчас бы сама зажимала Грейнджер в укромном уголке между кухней и гостиной пуффендуя. — Драко специально говорил медленно, с заигрывающими интонациями. Он дразнил Панси Паркинсон, опять, как делал всё их детство. — Да, ты молодец. Ты выиграл спор, ты остался в выигрыше, когда всплыла правда. Ты отлично постарался. Доволен? — Панси повернулась и с обидой посмотрела на Драко, — Что ты ещё хочешь услышать? — Именно это и хотел, спасибо! — он приобнял подругу за плечи и наклонился к самому уху, — Хочешь, расскажу один секрет? Паркинсон затаила дыхание и замерла, она очень боялась того, что может услышать. — Гарри считает, что ты нравишься Грейнджер. — его тихий и сладкий шёпот разлился патокой по телу Панси. Она с надеждой посмотрела на Драко, — А ты опять назвала её грязнокровкой. Паркинсон не выдержала и с удовольствием заехала локтем по рёбрам Малфоя. Тот закашлялся сквозь смех, но не выпустил Панси из объятий. Она попыталась вырваться, но крепкие руки прижимали её всё ближе, и в итоге Панси сдалась, устало зарывшись лицом в мантии Малфоя. Драко так успокаивающе пах. — Я вела себя, как глупая пуффендуйка. — Нет, ты вела себя, как истинная слизеринка, как чистокровная волшебница. И уже пора поучиться у других факультетов, у них есть сильные стороны. Панси отпрянула назад и весело посмотрела на Малфоя, её переполняла надежда. — Что Поттер сделал с тобой, Драко? Драко искренне рассмеялся и легко поцеловал Панси в макушку. Ей так не хватало этого. Они так давно не были с Драко откровенны и дружелюбны. После войны у них словно не было времени, они оба погрузились в себя. Они решали насущные проблемы, они боролись за выживание в магическом мире. А потом Малфой и вовсе отдалился из-за этих отношений с Поттером. А сейчас стоят вот так, словно в детстве, почти свободные от обязательств, почти как раньше, помимо одного — оба по уши влюблённые в отвратительных гриффиндорцев. И Панси чувствовала лёгкость надежды и веры в будущее. — Ты тоже думаешь, что я ей нравлюсь, — наивной, детской интонацией отозвалась Панси. — Я не исключаю такую возможность, — он поморщился и полез в карман за галеоном, — В ближайшее время, мы напишем письмо с отказом твоим родителям. Панси молча кивнула, с полной уверенностью, что непременно сделает это. Они склонились над монетой в бледной руке, пытаясь прочесть появляющееся название места. — Подземелья. — встревоженно бросила Панси и потянула Драко к лестницам.