Though My Mind Could Think (I still was a mad man)

— Я должен вернуться, да? — спросил Гарри, оглядывая слишком чистую, слишком белую, станцию Кингс Кросс. Он наконец-то решил умереть. Он пошëл в лес, позволив Волан-де-Морту его убить. Он ожидал смерти уже несколько лет, и когда время наконец пришло, он оказался не готов. Он не хотел оставлять своих друзей. Он не хотел покидать мир пока Волан-де-Морт не ушëл за грань. Несмотря на это, мысль о возвращении вселяла в Гарри ужас. Хотя он понимал, что если он не спасëт своих друзей, то мир перестанет существовать. Если момент смерти был отвратителен, то момент возвращения был ужасен. Каждую клеточку тела пронизывала боль. В том, другом месте, думать было проще. В конце концов, это того стоило. Наблюдать за тем, как Волан-де-Морт падает на землю хладным трупом, видеть своих друзей в безопасности. Это стоило того. Гарри оказался в Большом зале несколько часов спустя. Гермиона сидела рядом с Роном, поглаживая его по спине, пока тот утешал Джинни. Вся семья Уизли окружила тело Фреда, а в нескольких футах от него Андромеда только что прибыла, чтобы оплакивать тело своей дочери. Зал был заполнен телами, над ними плакали друзья и семьи. Только Гарри держался особняком, стоя в неприметном углу. А нет, и Малфои. Те также стояли особняком, словно не уверенные в том, а не лишние ли они здесь. Гарри чувствовал себя не на своëм месте и странно одиноким. Его окружали люди, которые сражались за него, люди, которые боролись за жизнь. И всë же он был здесь, чувствуя себя одиноким и желая умереть. Гарри слышал, как его друзья отреагировали, когда подумали, что он мëртв, но также и слышал, как они смогли двигаться дальше и продолжать сражаться. Теперь он мог уйти, и никто бы этого не заметил. Лишь ещё одна жертва войны. Придя к такому выводу, Гарри вздохнул с облегчением. Он мог наконец перестать чувствовать, мог перестать испытывать эту непроходящую боль. Ему не пришлось бы каждое утро просыпаться с сожалением или бояться засыпать. Ему не придëтся возвращаться к Дурслям, не придется сталкиваться с ещë одним летом, когда никому до него нет дела. Никто другой не должен будет умирать за него. Мир будет в безопасности. Словно в трансе, впервые за долгое время ощущая всепоглощающее спокойствие, Гарри встал и пошëл на улицу. Он не обращал внимания на разрушения, как будто те всегда были там. Он вернëтся на станцию, но на этот раз всë-таки сядет в поезд. Наконец-то встретит своих родителей. Сможет извиниться перед Сириусом, Римусом, Фредом и всеми остальными. Если после поезда что-то будет... может и не будет... возможно, так будет даже лучше. Он добрался до Чëрного озера, но в памяти не отложилась и половина пути. Медленно раздевшись, Гарри всë обдумал, прежде чем снова надеть куртку. Они могут заподозрить, что он убил себя, потому что был в депрессии, если же одежда останется, всë можно списать на уцелевшего Пожирателя. Даже если они этого не сделают, это более не имеет значения. Гарри будет уже не здесь. Парень схватил палочку и начал погружаться в воду. Мелькнула мысль о Согревающих чарах, но была признана бессмысленной. Он шëл, пока вода не достигла подбородка, а потом поплыл дальше. Гарри наложил чары, что начали тянуть его ко дну и опустил палочку. У него уже имелся подобный опыт, а потому он знал, что стоит задуматься — и всë пропало. Он наверняка найдëт шанс выжить. Как только его голова скрылась под толщей воды, Гарри услышал, как кто-то окликнул его по имени и мог поклясться, что видел Малфоя, стоящего у кромки воды. Но он не успел над этим задуматься, ведь его утягивало всë глубже. Гарри задумался, как скоро ему станет больно. Чем ниже он спускался, тем холоднее становилась вода, казалось, будто его кожу разрезают тысячи маленьких лезвий. Какое-то время это отвлекало его внимание от горящих из-за недостатка кислорода лёгких, но как только Гарри это заметил, забыть об этом стало невозможно. Он закрыл глаза. Мама, папа, Сириус, Седрик, Римус, Фред, Хэдвиг, Дамблдор, Тонкс. Теперь, даже открывая глаза, он не мог ничего увидеть. Гарри всë сильнее хотел сделать вдох, но не мог открыть рта. Его тело начали сотрясать спазмы, и, наконец, он смог вдохнуть. Гарри попытался закашляться, но от этого в лёгкие попало лишь ещë больше воды. Поддавшись панике, он подумал о своих родителях и о Сириусе, а затем потерял сознание. Последнее, что он запомнил — это ощущение чего-то тëплого, обхватившего его руку.

~ o ~

Гарри проснулся в мягкой кровати. Яркие огни ослепляли, несмотря на то, что глаза всë ещë были закрыты. На мгновение он задумался, откуда те могли взяться в их палатке. Затем его охватили воспоминания об ощущениях ледяной воды в лëгких, сотрясающих тело спазмах. Тогда сейчас он мëртв? Вот только это странно. Почему же после смерти боль не ушла? Да и это не похоже на Кингс Кросс, где он оказался после смерти в тот раз. «Тогда Больничное крыло», — с разочарованным вздохом решил он. Гарри не желал быть здесь, не желал выживания. Он всë ещë скучал по своим родителям и Сириусу, он всë ещë ненавидел себя. Тем не менее, яркая, как никогда ранее, мысль о собственной глупости врезалась в его мысли. Чëртова удача уже не раз его спасала, так почему в этот раз должно было быть иначе? В конце концов, Гарри набрался решимости открыть глаза, перед которыми предстал белый потолок. Осмотрев комнату, он осознал, что это не Больничное крыло. Больше похоже на палату в Больнице Святого Мунго. Должно быть, когда его обнаружили, Больничного крыла было недостаточно. Или, возможно, то было переполнено после Битвы за Хогвартс. Мысли Гарри внезапно разделились на два лагеря. С одной стороны, он невероятно зол на того, кто посмел его спасти. С другой стороны, его захлестнула паника, ведь все могут понять, что это была попытка самоубийства. С третьей же стороны, волнами накатывало отчаянье, ведь ему придëтся продолжать жить. Теперь, после этой неудачной попытки, возможность успешного суицида существенно снизилась. При второй попытке все поймут, что и первая была совершена намеренно. Сейчас, когда шок от окончания войны немного отступил, Гарри начал мыслить несколько более рационально. Если честно, сейчас он уже не сможет сделать с собой ничего подобного. Ранее казалось, что вся его храбрость была собрана в момент похода в лес, на встречу своей смерти. И вновь, когда он погрузился в Чëрное озеро. Вне всяких сомнений, это было тяжело и страшно. Однако Гарри понял, что его самым большим страхом было то, что он сможет принять решение не умирать. Пожалуй, если у него хватило мужества умереть дважды, то он должен набраться смелости и чтобы жить. В конце концов, Гарри — гриффиндорец. Храбрость — его отличительная черта. Он медленно сел, ожидая, пока головокружение пройдет. Гарри решил, что чем быстрее он разберëтся с нынешней ситуацией, тем быстрее сможет вновь заснуть. — Хэй, — крикнул Гарри и тут же закашлялся. Его голос был необычайно хриплым, от надрывного кашля грудь пронзила чудовищная боль, — здесь есть кто-нибудь? — предпринял он вторую попытку. Голос обрëл некую уверенность. Медсестра вбежала в комнату и замерла на месте, уставившись на Гарри. Внезапно на ее глаза навернулись слезы. — Благодарю вас, мистер Поттер. Спасибо, что спасли всех нас! — сказала она, подняв руки, будто желая прикоснуться к герою. Гарри вздохнул. Раздражение вспыхнуло из-за того, что ещë недавно не желал просыпаться, а сейчас очередная фанатка обращается к нему, как к "Великому Герою". — Не стоит, — отрезал он, когда девушка подошла ближе. Это явно заставило его чувствовать себя хуже. Он не стоит даже грязи на еë туфлях, а теперь ещë и не смог сдержать гнева. Не смог вести себя вежливо. Однако медсестра не выглядела обиженной, она просто продолжала на него смотреть, слëзы стекали по еë щекам. — Как долго я пробыл без сознания? — спросил Гарри, не совсем понимая, почему задал именно этот вопрос. Он надеялся, что, заговорив, та отвлечется от преклонения "Герою". Девушка явно пыталась прийти в себя и Гарри задал ещё один вопрос: — Где мои друзья? Внезапно в комнату влетела целитель, по пути к кровати вытаскивая палочку. Она начала накладывать невероятное количество заклинаний, проверяя состояние пациента. Между пасами она бормотала, что теперь Гарри здоров, но из-за нехватки кислорода впал в кому, так его мозгу потребовалось время на исцеление. Гарри с трудом воздержался от фырканья, когда услышал о том, что его мозг наконец в порядке. Возможно, именно при минимальном количестве разговоров его быстрее выпишут из больницы. Тогда, возможно, он сможет подумать в одиночестве. — Кое-что должно зажить самостоятельно, понимаешь? Прошел месяц, и теперь твой мозг полностью здоров, — она улыбнулась, и Гарри отвернулся. Он не мог представить себе исцеление мозга, но предположил, что целитель имеет ввиду физическое состояние. Не эмоциональное. — Мой дорогой мальчик, — продолжила целитель, прекращая накладывать заклинания, — ты помнишь, что тогда случилось? — Гарри проигнорировал чрезмерно озабоченный взгляд пожилой дамы и просто кивнул. Это не то, что он хотел сейчас объяснять. Почему он не может сейчас вновь заснуть. Желательно, вновь впасть в кому. — О, как чудесно. Авроры вскоре тебя навестят для разговора. Я действительно надеюсь, что ты к этому готов, — с улыбкой сказала женщина. Она, вероятно, считала, что постоянная улыбка должна располагать к ней пациентов, но на данный момент это невероятно действовало на нервы Гарри. — Авроры? Что вы имеете в виду? Почему я должен разговаривать с ними? — спросил парень. Какое отношение авроры имеют к его попытке суицида? Своими действиями он нарушил закон? Или разговор пойдет о Волан-де-Морте? — У них есть несколько вопросов к тебе о том, что произошло, — сказала целитель. Гарри снова почувствовал раздражение из-за её неугасающего оптимизма и нахмурился. Почему никто никогда не отвечает на его вопросы? Он более не ребенок. — Мы уведомили твоих друзей, что ты пришел в себя, а потому я уверена, что вскоре они придут, — успокаивающе сказала целитель, как будто подозревала, что именно отсутствие друзей — причина его плохого настроения, — кто-то из них сидел рядом с тобой, понимаешь? Тебе просто не повезло, что ты проснулся, когда все они ушли. Гарри с трудом взял под контроль выражение своего лица, убирая хмурость. Необходимо убедить всех их, что он просто пошëл искупаться, а там напал какой-то Пожиратель, или что-то в этом роде. Когда он приготовился вновь "надеть" улыбку, излучать энтузиазм и счастье, из коридора послышался голос Гермионы. — Гарри. Гарри! Дайте мне пройти, я хочу его увидеть! Я не желаю слышать ваших оправданий. Я хочу увидеть друга! — Гарри обнаружил, что на лице самостоятельно появилась вполне искренняя улыбка. В этом вся Мио — кричать, когда нервничает. Парень терпеливо выслушал робкие попытки медсестëр удержать Гермиону, а затем она ворвалась в палату. — Гарри! — Миона радостно воскликнула и сжала его в крепких объятиях. — Гермиона, осторожнее, он только что пришëл в себя. Гарри поднял глаза и увидел Рона, что остался у дверного проëма. Он послал другу искреннюю улыбку, прежде чем Мио вновь заключила его в объятия. Гарри понял, что, не смотря на не удавшееся самоубийство, он невероятно рад видеть своих лучших друзей. — Гарри, ты как? — спросила Гермиона, наконец отпустив его, и села на кресло, что стояло рядом. — Я в порядке, — усмехнулся Гарри, — я жив, а Волан-де-Морт мëртв, — он не один год практиковался в притворстве, а потому сейчас подобные слова звучали совершенно естественно. Раньше было тяжелее. Присмотревшись к своим друзьям, впервые с тех пор, как те вошли в палату, Гарри понял, что они оба явно измучены, но уже намного более здоровы, чем во время их последней встречи. Однако Гермиона выглядела так, будто скрывает что-то. И это что-то необычайно важное. — Хорошо, я понимаю, что некоторое время был не в самой лучшей форме, но я знаю тебя слишком хорошо. Что случилось? — спросил он подругу, переглянувшись с Роном. — О, Гарри, нам нужна твоя помощь! Все думают, что Малфой пытался тебя утопить, но когда я пошла тебя искать, я могу поклясться, что видела, как он тебя вытаскивал из озера. Тогда, в поместье, он нас не выдал, и мне кажется, что Малфой не заслуживает Поцелуя. Ведь попытки убийства не было? Правда? Что тогда произошло на самом деле? — Что!? Они думают, что меня пытался утопить Малфой? Почему? — изумился Гарри, судорожно пытаясь что-то придумать. Гермиона улыбнулась, как всегда, когда оказывалась права. — Он сказал, что видел, как ты заходишь в озеро, а затем что-то начало тянуть тебя ко дну, а потому вытащил, позвав на помощь. Я тогда как раз тебя искала, а потому услышала его. В Хогвартс явились авроры и начали арестовывать всех Пожирателей Смерти, которых мы обезвредили. Они подумали, что Малфой пытался тебя убить, а в последнюю секунду испугался. Он в Азкабане, и его Поцелуют через несколько дней! — в этот момент Гермионе пришлось остановиться, чтобы перевести дух, чем и воспользовался Рон. — Гермиона, любовь моя, ты его запутала. Он только недавно пришëл в себя. — Любовь моя? — спросил Гарри с мягкой улыбкой и увидел, как уши Рона стремительно краснеют. — Да, ну... знаешь, мы, вроде как, вместе... — пробормотал Рон, внезапно воспылав интересом к своим ботинкам. Гарри улыбнулся ему, искренне обрадовавшись, что их поцелуй во время Битвы за Хогвартс перерос в нечто большее. — Поздравляю, дружище! Тебя тоже, Гермиона. Это действительно здорово. Рон послал другу полную облегчения и благодарности улыбку, прежде чем перевести на Мио влюбленный взгляд. Гарри почти видел крошечные сердечки, что кружились вокруг их голов. Отвернувшись, он нажал кнопку для вызова персонала, которую ему недавно показала целитель. Гарри действительно был счастлив за одних из ближайших ему людей, но все эти заигрывания при нëм порядком раздражали. Через несколько секунд в палату вбежала медсестра. Гарри сразу же обратился к ней. — Мне нужна моя палочка, одежда. Думаю, я смогу поговорить с аврорами, — ему срочно нужно было все исправить, пока Малфой ещë жив. Как все могли даже допустить мысль, что Малфой попытался его убить, а на полпути струсил? Хорëк, конечно, был придурком, но никак не чëртовым убийцей. Он не должен страдать из-за идиотской попытки свести счëты с жизнью Гарри. Пусть даже из-за него эта самая попытка провалилась. Медсестра колебалась. — Целитель говорила, что со мной всë в порядке, а потому я могу забрать свою одежду! — продолжил Гарри, и медсестра кивнула, выходя из палаты. Увидев обвиняющий взгляд Гермионы, Гарри воскликнул. — Я должен всë исправить! Малфой угодил в тюрьму из-за того, что он меня спас? Что случилось с людьми?! — несмотря на то, что Хорëк сорвал его попытку самоубийства, это абсолютно нечестно! — Я знаю, Гарри. Я знаю. И я, и все Уизли пытались его защитить, но остальные убеждены в его виновности. Единственная причина того, что он всë ещë жив — им необходимо подтверждение попытки убийства от тебя. Гарри был зол. С человечеством явно что-то не так. — Что ж, тогда они будут разочарованы! — мрачно сказал он. Рон и Гермиона просидели ещë несколько часов, рассказывая Гарри обо всëм, что тот пропустил за эти три недели. Кингсли был избран новым Министром, и он упорно трудится, чтобы привести Министерство в порядок. Однако на высоких постах оставалось ещë достаточно лицемерных людей, что, видимо, были готовы казнить семнадцатилетнего юношу, не имея доказательств. Все мëртвые уже похоронены, работа по восстановлению Хогвартса шла полным ходом. Рон и Невилл остались в замке, чтобы помочь, а Гермиона уезжала в Австралию, чтобы вернуть своим родителям память, теперь, когда Гарри пришел в себя. Перед тем как уйти, Миона окатила Гарри ледяным взглядом. — Я очень рада, что с тобой всë хорошо, Гарри, но не думай ни на секунду, что я согласна с тем, что ты сделал. У нас будет долгий разговор о том, что поход в тот лес — не самая лучшая твоя идея. А также я всë ещё ожидаю объяснения — ты что забыл в озере? — Да уж, поверь мне, — фыркнул Рон, — она тренировала речь на мне все эти три чëртовы недели. После того, как его друзья ушли, Гарри провалился в сон ещё на несколько часов, несмотря на уверенность, что это будет невозможно после нескольких недель сна. Разбудила его медсестра, сообщив, что авроры пришли. Она передала ему мантию и сказала, что он может одеться и пойти в соседнюю комнату, где его будут ждать авроры. Гарри встал, и все резко закружилось. Правильно, после столь долгого лежания так быстро вставать — не лучшая идея. Он подождал, пока его зрение вновь обретëт четкость, а затем предпринял ещё одну попытку встать, на этот раз гораздо медленнее. Когда Гарри наконец встал на ноги, он надел мантию и медленно пошел к палате, где его ждали авроры. В комнате сидели четверо абсолютно незнакомых Гарри людей с мрачными лицами. — Здравствуй, Гарри, я — аврор Томсон. А также мои коллеги, авроры Скиллет, Ролштейн и Твикстер. Нам не нужны описания всего того, что ты пережил, поскольку большую часть событий удалось установить, — Томсон сделал паузу, вдыхая, — но нам необходимо подтверждение того, кто это с тобой сделал. Гарри посмотрел Томсону в глаза, так как, видимо, главным здесь был именно он. — Это сделал я. Самостоятельно, — начал он, продумывая историю, — после смерти Волан-де-Морта и своего возвращения я чувствовал себя странно. Как будто моё тело не принадлежало мне. Я решил, что холодная вода сможет помочь мне его "запустить" вновь. Увы, это возымело противоположный эффект. Когда я погрузился в воду, то перестал ощущать свои руки и ноги, просто идя ко дну. Услышав его слова, на него уставились донельзя удивлëнные авроры. Может, они не знали, что Волан-де-Морт всë-таки меня убил. Может, удивлены самим фактом того, что ошиблись. — Я понимаю, что в этом обвиняли Драко Малфоя, однако это неправильно! На самом деле, Малфой — единственная причина того, что я всë ещë жив. Вы должны его немедленно освободить и принести публичные извинения, рассказав миру о том, что произошло. Понятно? — Гарри чувствовал себя крайне странно, используя такую власть. Но это было вполне естественно. Он — чëртов Мальчик-Который-Выжил. Авроры немедленно встали. — Но он — Пожиратель Смерти, — настаивал Томсон. — Он был вынужден служить Волан-де-Морту до того, как достиг совершеннолетия. Целый год противился приказам этого монстра, и в конечном итоге его ослушался. И не потому, что не способен на подобное, а потому, что он — не убийца. За этот год он дважды спас мне жизнь, — Гарри внезапно вспомнил слова, которые слышал от Дамблдора, — сейчас Драко Малфой не более Пожиратель Смерти, чем я. Томсон, видимо, не нашёл что сказать. — Сейчас он арестован без доказательств. Вы его отпустите и принесëте публичные извинения. Всё понятно? Вернувшись в свою комнату, Гарри лег на кровать. Теперь, когда он сделал то, что должен, ненависть к себе, боль и вина нахлынули волной. Всё, что ему было нужно, — приглушить эти чувства. Он не справлялся. Желание кричать и рвать на себе волосы возросло. Он подумал о том, чтобы бросить что-нибудь в стену, в попытке ослабить давление. Гарри в отчаянии оглядел палату. Его взгляд упал на ножницы, что лежали на прикроватной тумбочке. Гарри вспомнил всю ту боль, которую испытывал за жизнь. Радость от удара Дадли, ведь это позволяло отвлечься от обидных слов, что кузен выкрикивал. Он однажды видел в одном из маггловских фильмов, который смотрел Дадли. Ему нужно было проверить, работает ли это, ведь если нет, то иных вариантов не осталось. Гарри прижал ножницы к руке и провëл нечëткую линию. Запястье обожгла острая, но тупая боль. Только тогда вернулась способность дышать. Боль была не сильной, но её было достаточно, чтобы затмевать болезненные мысли. На предплечье выступило несколько капелек крови, хотя назвать это "порезом" было тяжело. Скорее царапина. Гарри улыбнулся. Это действительно сработало. Его разум вновь спокоен. Всё ещё улыбаясь, он приложил бумагу к порезу и погрузился в сон.