Though My Mind Could Think (I still was a mad man)

Проснувшись в день своего восемнадцатилетия, Гарри вздохнул и уничтожил пятна крови со своих простыней. Он не знал, что чувствовал. Честно говоря, он не рассчитывал дожить до этого рубежа. Ещë до своих мыслей о суициде Гарри предполагал, что Волан-де-Морт всё-таки его убьет прежде, чем он достигнет этого возраста. Скорее всего, он должен чувствовать себя счастливым или же свободным, но на деле единственными чувствами оказались беспомощность и сбивающая с толку неуверенность. Он встал с постели и изучил стены, которые сегодня решили стать тëмно-серыми, изредка встречались чëрные и тëмно-зелëные пятна. Это было необычайно… уместно, а потому именно к этим цветам Гарри подбирал свою сегодняшнюю одежду. Натянул черные джинсы, отыскал тёмно-зелёную рубашку и довершил всё это серым галстуком. Он не знал, сочетаются ли они, подходит ли ему именно этот образ, но ранее его это никогда не волновало, а потому и сейчас он отнёсся к этому с безразличием. Молли решила устроить праздник по этому случаю. Гарри пытался её от этого отговорить, но вскоре понял, что это для неё невероятно важно, а потому отступил. Он предположил, что им всем просто нужен праздник, нужно веселье. Гарри даже не знал, кто приглашен, но надеялся, что придут только самые близкие ему люди. Взглянув в зеркало, он решил, что с этими вихрами нужно что-то делать, а потому взял гребешок, намочил его и попытался хоть немного уложить свою шевелюру. Десять минут спустя он всё-таки сдался и настолько сильно швырнул гребень в стену, что тот раскололся на три части. Чёртовы непослушные волосы. Чёртов гребешок. Он вновь взглянул на свое отражение: круги под тусклыми глазами, лёгкая щетина, чёртово гнездо на голове. Гарри выглядел столь ужасно, что даже не сразу признал в себе человека. Он вспомнил про свой шрам-молнию — единственное, что в своей внешности ему действительно нравилось. Теперь же это лишь ненавистное напоминание. Он смотрел в зеркало, как вдруг со всей силы ударил кулаком зеркало и, резко развернувшись, вылетел из ванной. Вернувшись в спальню, он перевёл взгляд на тумбочку, зная, что в верхнем ящичке лежит лезвие. Может, стоит «успокоиться» перед тем, как идти в Нору? Просто, чтобы что-то занимало его мысли в течение дня. Ну… времени не так уж и много… он прекрасно понимал, что не стóит этого делать, но ноги, словно обладая собственным разумом, понесли его к тумбе. Сдавшись, он открыл ящик, вытащил лезвие и отточенным движением сделал порез, после этого быстро наложив повязку, чтобы кровь не попала на рукава рубашки, прежде чем опустить сам рукав. Внезапно в груди разлилось спокойствие и готовность встречать новый день. Крохотная мысль зудела на краю сознания, напоминая, что подобное – слишком пагубная привычка, способная вызвать зависимость. Подобно лёгким болеутоляющим. Но Гарри от неё отмахнулся. Он решил отправиться в Нору. Гарри почувствовал облегчение, когда вывалился из камина в пустую гостиную. Через открытое настежь окно долетали разговоры людей снаружи, и, пытаясь ещё хоть немного оттянуть время встречи с остальными, он направился на кухню, откуда слышалось тихое пение Молли. — Здравствуйте, миссис Уизли! – с лёгкой улыбкой поприветствовал женщину он. — Благодарю за праздник! Вам нужна помощь на кухне? – он действительно надеялся, что ей эта помощь нужна, и женщина даст ему возможность ещё немного остаться на тихой кухоньке. — Зови меня Молли, дорогой. Я со всем разберусь, а потому просто выходи и наслаждайся праздником. В ту же секунду, когда он вышел из дома, его окружили люди. Гарри заметил Невилла, Луну, Дина, Симуса, Хагрида, Флер, Чарли и Билла. Однако они были не единственными гостями. Палатка, которую он уже видел на свадьбе Билла и Флер вновь была поставлена, вокруг сновали люди, которых Гарри узнавал лишь смутно, были также и полностью незнакомцы. Гермионы, как и Рона с Джинни, не было. Кто все эти люди? Неужели Молли пригласила всю Волшебную Англию? Гарри перевёл взгляд на палатку и замер. Если такая толпа снаружи, то что же происходит внутри? И, о боже, это была камера? Ещё одна? Что здесь делают репортёры? Внезапно воздух сгустился, мир начал терять свою четкость, а вскоре к этому добавилось и головокружение. Гарри попытался вдохнуть, но понял, что не сможет. Послышались тихие хрипы, и он огляделся, прежде чем понял, что эти самые хрипы вырываются именно из его горла. Что происходит? Он услышал громкий стук в ушах и с удивлением понял, что это его собственное сердцебиение. Внезапно теплые ладони легли ему на плечи и мягко направили внутрь, к стулу, он подчинился и сел. — Гарри, Гарри, посмотри на меня. Я знаю, тебе очень страшно, но все будет хорошо. Посмотри на меня, Гарри. Попробуй сосредоточиться на моем голосе, — мысли Гарри отчаянно цеплялись за тихий, спокойный голос, он поднял голову и увидел лицо Дина в нескольких дюймах от его собственного, — умница, Гарри, молодец. Итак… я знаю, это может прозвучать странно, но просто послушай… задержи дыхание на несколько секунд. Не пытайся дышать, — несмотря на совет, Гарри судорожно пытался вдохнуть или же выдохнуть, разум все больше затуманивала паника, — поверь мне, Гарри, просто задержи дыхание на пару секунд. Тут Гарри понял, что действительно доверяет Дину, и заставил себя перестать судорожно гонять воздух. — Молодец, Гарри! Теперь просто дыши вместе со мной. Вдох через нос, выдох через рот. Все будет хорошо, — когда он попытался сделать медленный вдох через нос, он наконец ощутил, что в лёгкие все-таки поступило немного кислорода. Он сосредоточился на дыхании Дина и попытался дышать в том же ритме. Медленно, но верно бешенный стук в груди утих, и он наконец почувствовал, что вновь может нормально дышать. Мир перед глазами перестал плыть, а на щеках стала ощутима влага. Именно тогда он осознал, что плачет. Гарри поспешно вытер лицо руками, прежде чем вновь взглянуть на Дина. — Чёрт, извини. Я не понимаю, что произошло, — прошептал он, чувствуя опаляющий щеки стыд, за свой срыв. Он оглядел кухню и был счастлив, когда понял, что они здесь одни, — куда делась Молли? — Всё в порядке, Гарри, и я почти уверен, что у тебя только что была паническая атака. Я сказал миссис Уизли, что справлюсь, она снаружи, — Гарри вновь почувствовал приближающуюся гипервентиляцию. Паническая атака? Чёрт возьми, а если Молли захочет поделиться с гостями этим инцидентом? Гарри резко встал. Ему срочно нужно найти Молли, чтобы убедиться, что с ней все хорошо. — Черт, извини, Дин! Мне нужно найти Молли. Я не хочу, чтобы об этом кто-либо узнал, — увидев на лице друга беспокойство, он продолжил, — я в порядке, правда! Не знаю, что на меня нашло, — и он выскочил из кухни, прежде чем Дин смог что-то сказать, и с облегчением обнаружил женщину по ту сторону двери. — О, Молли. Извини, если я вас напугал. Сейчас все в порядке, правда, — пытаясь найти оправдание, он продолжил, — у меня на секунду сильно закружилась голова, с тех пор, как я вышел из комы, такое пару раз уже встречалось. Думаю, я просто слишком долго стоял. — О, Гарри, я так волновалась! Я пыталась до тебя достучаться, но ты меня не слышал. Мне очень жаль! Я должна была понять, что ты чувствуешь себя недостаточно хорошо для праздника. Я просто отправлю всех по домам, позволь отвести тебя в постель, можешь прилечь на старую кровать Рона, он не будет возражать, — она схватила его за плечи и повела к лестнице. — Я действительно в порядке, Молли. Думаю, я просто посижу наверху пару минут, а потом снова присоединюсь к вам всем. Не стоит никого отправлять домой. Людей оказалось немного больше, чем я ожидал, и, кажется, там были репортёры. Думаю, их всё-таки стоит выпроводить, — смущенный, он упëрся взглядом в свои туфли, — ты не… эм… рассказывала больше никому? Это как-то слишком неловко. — Репортёры? О боже. Должно быть, они пробрались обратно уже после того, как Артур их выпроводил ранее. Мне очень жаль, милый. В любом случае, о твоём… твоей реакции знаем только мы с Дином, — заверила она. — Если ты точно уверен, что все в полном порядке, я просто всем скажу, что тебе необходимо ненадолго уйти. — Спасибо, Молли, это было бы великолепно! – сказал Гарри. — Но сначала я тебя всё-таки провожу. Ты всё-равно выглядишь немного бледным и изнемождëнным, если честно. — Все в порядке, миссис Уизли, — откликнулся Дин, выходя из кухни, — я его провожу. Гарри тихо выругался, когда начал подниматься по лестнице с Дином в качестве сопровождающего. Ему действительно просто нужны были несколько минут одиночества, а Дин явно хотел о чем-то поговорить. — Дин, спасибо за помощь. Сейчас я в порядке. Я смогу и самостоятельно подняться по лестнице, — настойчиво заметил Гарри. — Я знаю, что ты можешь, мне просто необходимо с тобой поговорить. Кроме того, мне кажется, миссис Уизли меня съест заживо, если я спущусь слишком быстро. Вздохнув, Гарри направился к комнате Рона, а не в ванную в поисках чего-нибудь острого. Ему нужно всего несколько минут в одиночестве. Он больше не паникует, но все-таки успокоиться бы не помешало. Добравшись до комнаты Рона, Гарри с облегчением увидел оранжевые плакаты, всё ещё покрывающие всю стену. Гарри рухнул на кровать. — Хорошо, мы на месте. Можешь начинать говорить, — сказал он, раздраженный настойчивостью Дина и позывами собственного мозга. — Ты не спрашивал о том, откуда я знаю симптоматику панических атак, — начал Дин, удивив Гарри, — я знаю, потому что долгое время у меня была такая же проблема. — Что? – ошарашенно спросил Гарри, — Когда и почему? – он не мог представить себе этого невероятно энергичного парня, рядом с которым рос, с регулярными приступами того, что он сам пережил совсем недавно. — Ну, если честно, они начались примерно в то время, когда ты вернулся после Турнира Трёх Волшебников, держа мертвое тело моего давнего возлюбленного, говоря, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся. Хотя и до этого тоже довольно много нервничал, поэтому и не знаю, что именно их вызвало. Война же все только усугубила. Гарри опешил. Давний возлюбленный Дина? Это он о Седрике? — Но Седрик – парень, — заметил он, прежде чем смог удержать эти слова. — Да, я бисексуален. Симус был невероятно терпелив, он мне со всем этим невероятно помог, — ответил Дин. — Ты педик? – спросил Гарри, требуя объяснений. Бисексуал – это когда кому-то нравятся и парни, и девушки, правильно? Но тогда Дин сейчас, сидя здесь, столь спокойно об этом говорит? Типа все нормально? — Ну, я на самом деле бисексуал. Мне нравятся оба пола. К тому же «педик» на самом деле не то слово, которое тебе следует употреблять, оно оскорбительно, — сказал Дин, выглядя довольно раздражённым. — Чёрт, извини! Я не возражаю, я думаю, я просто… — Гарри замолчал, пытаясь выудить из своей головы хотя бы одну связную мысль, — ну… это немного неправильно, да? Я имею в виду, когда два парня вместе. Типа, неестественно, — Гарри замолчал, на лице Дина читалась чистая ярость. — Знаешь, что, отвали! Я не собираюсь с тобой разговаривать, если ты гомофоб! – голос Дина от волнения становился все громче, и он в спешке покинул комнату, хлопнув дверью с такой силой, что задрожали петли. Гарри пребывал в шоке. Что он сделал не так?¹ Он действительно не имел ничего против того, что Дину нравятся мальчики, да и Симусу, видимо, тоже. Но они же должны понимать, что это всё неправильно. Не так ли? И почему сам Гарри этого не заметил? В школе они оба казались такими нормальными. Задумавшись, Гарри не заметил шагов на лестнице, когда дверь вдруг распахнулась. — Ты! Что, чёрт возьми, ты сказал Дину? Он там, внизу, чувствует себя невероятно дерьмово из-за какого-то грëбаного гомофобного комментария, что изрëк твой чертов рот, — крикнул Симус. Его гнев был четко виден. — Мне жаль! Я просто… я не понимаю, — сказал Гарри, смущëнный той реакцией, что вызвали его слова, — вы же должны понимать, что это неестественно. Людям необходимо продолжать род. Два человека одного пола просто не в состоянии сделать ничего подобного. Это просто… неправильно, да? – попытался он объяснить. Закончив фразу, он понял, что Симус воспринял его слова не слишком хорошо. Секунды две он просто наблюдал за его выражением лица, как вдруг Симус замахнулся и нанёс удар. Вспышка боли взорвалась на лице Гарри, и, хотя он не мог понять, что же всё-таки сделал не так, он решил, что заслужил подобное отношение к себе, а потому и не ответил. — Не могу поверить, что шесть лет я ночевал в одной спальне с гомофобным ублюдком! Почему бы тебе снова не впасть в новую кому, чтобы врачи исправили твою личность! – Гарри был в ужасе, осознавая, что вот-вот заплачет, и потëр глаза, пытаясь скрыть это движение. Когда он снова перевёл взгляд на Симуса, тот уже выходил. Гарри оставался в комнате Рона около получаса, пытаясь набраться храбрости, чтобы спуститься вниз и встретиться с остальными гостями. Однако, прежде, чем он смог решиться, в комнату влетели Рон и Гермиона. — Какого хрена, приятель? – спросил Рон, увидев Гарри. Однако прежде, чем он смог ответить, Гермиона перебила. — Что с твоим лицом? — Я просто… — Гарри заколебался, — я даже не знаю, что я сказал не так. Я просто сказал, что не возражаю, что они в отношениях, но они же должны понимать, что это не совсем естественно, понимаете? — Чёрт возьми, Гарри, если бы твой нос ещё не выглядел сломанным, я бы и сам тебя ударил. О чём ты, чёрт тебя дери? – спросил Рон, и Гарри отметил, что Гермиона положила ладошку ему на плечу успокаивая, а может и сдерживая. — Гарри, я думаю, ты чего-то очень серьезно не понимаешь. По крайней мере, я на это надеюсь, — сказала Гермиона. — Что, значит, они не пед… — Гарри замолчал, вспомнив реакцию Дина на это слово, — э… геи? Но Дин же говорил, что они вместе? Гермиона просто посмотрела на него с большим разочарованием и жалостью. Ранее Гарри никогда не видел ничего подобного на ее лице. — Они встречаются, Гарри. Я пытаюсь понять: почему же ты думаешь, что здесь что-то не так? — Все в порядке? – спросил Гарри. Что-то странное начало давить изнутри руша возводимые ранее щиты. Он был не прав? Но как насчёт детей, как они вообще родятся? К тому же, детям нужна мать, не так ли? У него внутри было столько вопросов, что он просто не понимал, с которого начать. — Конечно, чёрт тебя подери. Тупица, — сердито буркнул Рон, и Гарри понял, что ни один из вопросов здесь не стоит озвучивать. — Я думаю, мне нужно идти, я должен подумать. Извините, передайте всем спасибо, что они пришли, и до свидания, — Гарри поспешил к камину, не обращая внимания на зовущую его Гермиону. Вернувшись в свою квартиру, Гарри сел на диван, рассеянно замечая, что стены стали розово-фиолетовыми. Причин не доверять Рону и Гермионе нет, поэтому, если они сказали, что в том, чтобы быть таким нет ничего постыдного, возможно, он действительно ошибался. При вспоминании своего детства, он не смог обнаружить ни одного момента, связанного с «педиками». Скорее всего, подобное в доме даже не обсуждалось. Возможно, думал он, неодобрение Дурслей должно быть достаточным свидетельством того, что «педики» действительно оскорбительное слово и быть геем – абсолютно нормально. Но как вообще могут работать подобные отношения? Гарри попытался представить себе, как Дин и Симус держатся за руки, целуются, ходят на свидания. Смотрят вместе квиддичный матч и страстно целуются, когда их команда одерживает победу. Дин знакомит Симуса с футболом и мальчиками, играющими без футболок в жару. Без его контроля, мысли Гарри перетекли в другое русло, и он представил, как Дин рисует полностью обнаженного Симуса. Оба мальчика смеются и улыбаются. Он представлял, как Дин всё больше и больше отвлекается от картины. Как в конце концов тот сдался и оседлал Симуса, захватывая его губы головокружительным поцелуем. Гарри сразу понял, что что-то не так. Он уставился на выпуклость в своих штанах, как на посторонний предмет. — Чёрт… — пробормотал он, — чёрт, чёрт, чёрт! – он отчаянно пытался выбросить эти мысли из головы, но мысленный образ Дина верхом на Симусе отпечатался даже под его закрытыми веками. Он медленно потянулся к выпуклости на джинсах и попытался представить девушку. Любую девушку. Он представлял мягкую грудь, плавные изгибы и длинные, шелковистые волосы. Однако, как только его рука обхватила член, девушку сменили Симус и Дин, а потому Гарри сразу же отдëрнул руку. «Что, чёрт возьми, со мной не так?» – подумал он, — Я не могу это сделать, чёрт, — Гарри встал и почти бегом направился в душ, сделав воду настолько холодной, насколько это было возможно, а после быстро зашёл вовнутрь, не утруждая себя даже снятием одежды. Вода была настолько холодной, что, попав на открытую кожу, вызвала сильную головную боль, но в то же время свела на ноль эрекцию. Слезы Гарри смешивались с холодной водой, когда ледяной комок встал в его груди второй раз за день. Он – урод. Нет смысла более это отрицать. Вспышки воспоминаний, снов и мыслей, что он пытался забыть, уничтожить, нахлынули невероятной силы волной. К горлу подкатила тошнота. Он выбрался из душа, сорвал насквозь мокрую одежду и направился в спальню. Урод, урод, урод! — настойчиво твердил внутренний голос. Схватив лезвие, он впервые приставил его к бедру. Он резал быстро и глубоко, глаза застилали красной пеленой гнев и паника. Вскоре его разум затуманился, почти полностью останавливая мысли, не давая думать. Измученный, Гарри заснул.