Though My Mind Could Think (I still was a mad man)

‘Now you have me on the run The damage is already done Come on, is this what you want Cause you're driving me away And my love is no good Against the fortress that it made of you Florence and the Machine, Queen of Peace○

Pov Драко — Драко, дорогой, ну пожалуйста, — ныла Панси, схватив Драко за руку. Скорее всего, опустив взгляд, Драко бы увидел, как еë идеальные ноготки впиваются в его кожу, но в данный момент единственное, что он мог сделать — почувствовать это. Его взгляд был вновь прикован к Гарри. Он вновь ссорился с младшей Уизли. Вероятно, из-за тех писем, которые он никогда не открывает. Ещё и отсел от их с Панси столика после того, как письма привлекли слишком много внимания. Скорее всего, спрашивать Уизли — тоже не вариант, не те отношения между ними. — Драко, это не... — начала Панси, но была прервана криком Гарри, объявившем всему Большому залу о том, что с ним всë в порядке, и тут же бросившись прочь. Драко уже привстал, желая за ним последовать, но Панси лишь сильнее сжала предплечье. Видимо, шрамы всё-таки останутся. — Стой. Думаю, он не оценит то, что кто-то будет следить за ним, тем более в подобном состоянии. — Он просто... Панс, он чертовски несчастлив, — вздохнул Драко, едва сдерживая порыв уронить голову в собственный завтрак, — теперь он и с ней перестанет разговаривать, понимаешь? Точно так же, как и перестал читать письма Грейнджер и Уизли. — Отдаляется? Зачем? — спросила Панси. С самого прибытия в Хогвартс она постоянно слышала бормотание своего друга о Гарри, видела, как тот о нём беспокоится, а потому пыталась понять. Драко снисходительно улыбнулся ей в знак признательности. — Мне кажется, он это делает неосознанно. Думаю, он просто избегает всё то, с чем трудно иметь дело. Просто не знает, как себя вести. Не думаю, что он это осознаёт большую часть времени. — Например, наш единственный разговор сразу после моего возвращения? — Мне кажется, слишком великодушным величать это разговором. Было больше похоже на то, что ты говорила, а он пытался сбежать, — сказал Драко. — Он постоянно это делает. В классе он просто тупо смотрит сквозь профессоров. Иногда он даже не помнит, какой урок только что был! Гарри не приходил на занятия до конца дня, и Драко с трудом подавлял почти физическую необходимость найти его и убедиться, что всё в порядке. Панси помогала ему сохранять спокойствие, и он знал, что не имеет права оттолкнуть Гарри, иначе он отстранится, как и от остальных друзей. Когда Драко наконец-таки вернулся в их комнату после завершения занятий, то обнаружил, что Гарри крепко спит. Он сказал себе не волноваться, когда пошел обедать. Он повторил себе, что всё в порядке, когда вернулся с тарелкой для Гарри, который всё ещё крепко спал. И на следующее утро он продолжал твердить себе, что всё в порядке, когда Гарри, проснувшись, но так и не притронувшись к своей тарелке, заявил, что простудился и не может идти на занятия. Однако, когда так прошла неделя, он не мог продолжать лгать самому себе. Он не мог продолжать притворяться, что всё в порядке. — Панси, он уже неделю не вставал со своей чертовой постели! Я больше не могу прикрывать его на занятиях. Я не знаю, что делать! — Ты всегда можешь сказать оставшимся двум третям Золотого трио, — предложила Панси, и Драко услышал, что её тон действительно был серьёзен, не это ли показатель критичности ситуации? — Ну или Джиневре. Думаю, кого-нибудь из учителей привлечь также стоит. — Я не могу, Панс, я просто… он никогда меня не простит, — вздохнул Драко. — Мне кажется, — мягко начала Панси, — что, может быть, пора подумать над тем, хранишь ли ты его секрет, потому что это для его же блага, или потому, что боишься, что в ином случае потеряешь его. У Драко перехватило дыхание, и он был рад, что у него нет еды во рту, иначе он бы подавился прямо за столом для завтрака. Мерлин, он этого не делал, да? Хранить секрет Гарри в ущерб себе, потому что боялся потерять его, если предаст оказанное ему доверие? — Панси, это... — пробормотал он, — я... чёрт возьми, я очень надеюсь, что я делаю это не поэтому. Я просто подумал, что если тот человек, которому он действительно доверился, сломает это доверие, он более никогда не сможет довериться кому-либо ещё. — Это хороший аргумент, но, Драко, дорогой, это не твоя ноша, — мягко сказала Панси, намазывая тост маслом. Они никогда не умели вести по-настоящему эмоциональные разговоры, по крайней мере, если те предполагали зрительный контакт, — то, что ты единственный, кто знает, не означает, что ты обязан ему помочь. — Я понимаю, — вздохнул Драко. Они оба знали, что он возьмёт на себя ответственность в любом случае, — я не знаю, что больнее. Быть влюбленным в того, кто ненавидит меня, или в того, кто ненавидит себя. — Я не знаю, что и говорить о твоём вкусе к мужчинам, с учётом того, что тебе удалось влюбиться в человека-комбо, — сказала Панси, наливая Драко чашку того, что, как он подозревал, было тыквенным соком. Когда Драко вернулся после завтрака и обнаружил, что Гарри всё ещё в постели, он больше не мог этого терпеть. Он старался быть добрым и терпеливым. Он пытался оставлять еду, к которой в итоге почти не притрагивались. Он старался не давить. Сейчас же терпение стремительно подходило к концу. — Гарри, ты должен вставать!

~ o ~

Видимо, это помогло. В конце концов Гарри появился на уроке и даже поделился некоторыми своими мыслями с Драко. Он не смог удержаться от написания глупого любовного признания в конце их переписки, но, к счастью, у него хватило ума спрятать его до того, как Гарри увидит. Гарри был хрупким, хотя Драко знал, что тот ненавидит, когда ему так говорят. Просто тот момент, когда он впервые за неделю встал с кровати и совсем недавно осознал свою сексуальность, — не лучшее время, чтобы получить признание в любви от парня. Что-то изменилось в Гарри после того, как Драко заставил его встать с кровати. По крайней мере, теперь он прилагал усилия. Конечно, огромная часть всего этого была попыткой избежать всех, кроме Драко. Однако, несмотря ни на что, он каждое утро поднимался с кровати, ходил на занятия, а во время приёмов пищи даже ел. И у Драко действительно было ощущение, что это помогает. Гарри казался более счастливым, когда замечал, что Драко вошёл в комнату, как будто что-то оживало в нем. Драко знал, что это эгоистично, но часть его наслаждалась тем, что он был единственным человеком, которому Гарри доверился. Единственным человеком, который мог его рассмешить. Другая часть хотела пнуть Гарри за то, что он никому больше ни о чём не рассказал. За то, что он возложил на Драко ответственность, ведь сейчас он был единственным, кто знает обо всём этом.

~ o ~

— Мы просто обязаны быть завтра на вечеринке, приуроченной к Хэллоуину, которую устраивает Дин! — сказал Гарри, плюхаясь на кровать. — Хм? — спросил Драко. Совсем недавно казалось, что вечеринка — последнее, что нужно Гарри, но тот почему-то выглядел счастливым. Мерлиновы панталоны, неужели он наконец смог выкарабкаться из депрессии!? — Да! Думаю, будет весело. Мы будем напиваться, танцевать и... ну, я не совсем уверен, что ещё обычно делают на вечеринках, но уверен на сто процентов, что это будет невероятно круто! — Гарри усмехнулся, и Драко с трудом сдерживал переполняющее его чистое, незамутненное счастье. — Эм... я имею в виду, да. Конечно. Я приглашу Панси, — сказал Драко, пытаясь отследить реакцию на присутствие других людей на вечеринке. — Да! Отличная идея! Мне действительно стоит узнать её получше! — протараторил Гарри, все ещё улыбаясь.— О, это маггловедение? Твоё домашнее задание? Помощь нужна? Или вы всё ещё изучаете сказки о кассетах? — Гарри рассмеялся. Драко быстро понял, что притворяться, что маггловедение — это сложно — максимально быстрый способ поднять Гарри настроение. Конечно, ему всё ещё казалось все это слишком запутанным, но он был явно не столь туп, чтобы не мочь выучить пару слов, по типу кассеты или телевизора. Точно не с учётом того, что он с детства изучал французский, латынь и руны. Однако Гарри столь искренне рассмеялся, когда впервые услышал его коверканье маггловских понятий, что Драко не мог не продолжать. — Нет, я должен написать о той штуке, похожей на овцу. Только из металла. Они называют это газонокосилкой. Она ест траву прямо с газона! Гарри придвинулся ближе, теперь их бедра соприкасались. — Газонокосилка? Боже, я их ненавидел! Моя тетя Петуния заставляла меня держать её сад в идеальном порядке. Ну... если я не хотел остаться без еды, — протараторил Гарри, продолжая улыбаться. Драко даже не успел осознать тот факт, что Гарри не разрешали есть, если он не занимался садом, как тот продолжил. — Я был в священном восторге от сада Молли! Абсолютный беспорядок! Восхитительно! У них даже есть маленькие садовые гномики! У магглов, конечно, тоже есть нечто подобное, но их гномы — фигурки из фарфора с остроконечными шляпками. Если я когда-нибудь захочу купить нечто подобное, можешь мне врезать! Я явно буду не в себе... кстати, у тёти Петунии был один, но Дадли постоянно его сбивал, пока гонялся за мной. Ну, вскоре он окончательно разбился. Не велика потеря, как по мне. Хотя она поставила вместо гнома цветок, который мне приходилось не забывать поливать. Но однажды я забыл о нём. Он завял. Дядя запер меня в чулане на несколько дней, не давая еды. Мне кажется, он подумал, что если я забыл о растении, то он имеет полное право забыть обо мне. Драко уставился на Гарри, не в силах держать рот закрытым. Только что, за несколько минут, он сказал больше, чем за несколько предыдущих недель. У Драко даже не было времени осмыслить всё сказанное, все эти ужасающие признания, и осознать, что они воистину ужасны, потому что Гарри все это время улыбался, не переставая. — Оу, я много говорю, да? У меня в голове как будто огромный поток слов, которые должны увидеть свет! Не думаю, что это всё важно. Не обращай внимания. Может, мой мозг пытается возместить этим моё молчание с самого начала семестра? Я чувствую себя действительно хорошо. Будто со мной наконец всё в порядке. Может, счастье, которое я перестал чувствовать, наконец возвращается? — выпалил Гарри, переводя дыхание и улыбаясь Драко. — Да, может быть, — сказал Драко. Он всё ещё не мог принять тот факт, что родственники оскорбляли Гарри, ни один взрослый не знал об этом, не помог. Хотя Гарри казался впервые за долгое время действительно счастливым. Как будто он прежний действительно воскресал, после того сна, в который впал с самого момента падения Волан-де-Морта. — А ещё мы просто обязаны сходить в Хогсмид, — сказал Гарри, — ну или мы можем аппарировать на Косую Аллею. Думаю, я не против ещё одной татуировки. — Хотя всё это звучит невероятно соблазнительно, я думаю, что нам стоит остаться и доделать домашние задания, — остудил его пыл Драко, и, видя как Гарри сник, быстро добавил, — особенно, если завтра мы планируем напиться. — Да, хорошо, — согласился Гарри. Он призвал пергамент с незаконченным эссе по Трансфигурации прямо к себе, видимо, абсолютно не желая двигаться, — в любом случае, я действительно немного отстаю в Трансфигурации, так что идея неплоха.

~ o ~

Драко решил подготовиться к вечеринке у Панси. Отчасти для того, чтобы рассказать ей о внезапном выздоровлении Гарри и узнать её мнение по этому поводу, а отчасти потому, что в ином случае он сидел бы в комнате один, ведь его сосед ушел помогать Дину наряжать гостиную. И, естественно, он был абсолютно не готов к тому, что предстало перед его глазами, когда он наконец вышел. Гарри танцевал, одетый в неприлично узкие джинсы и старую кожаную куртку. Но когда он обернулся, всё стало только хуже, ведь оказалось, что куртка накинута на голый торс, а потому как она была расстëгнута, то свободно демонстрировала весь торс, от пупка до сосков. Он простоял в ступоре несколько секунд, когда Гарри его всё-таки заметил. — Драко, — пробормотал он невнятно, и то, что он уже в хлам пьян, стало очевидным, — я так рад, что вы пришли! Потанцуй же со мной! — Я тоже рада тебя видеть, Поттер, — вмешалась Панси, спасая Драко от ответа. Она могла быть действительно святой, если хотела. Хотя её наряд в данный момент был далёк от святости. Темные локоны ниспадали вокруг дьявольских рожек, а вырез на блузке был воистину греховно низок. Если бы Драко не был уверен, что он гей, то без сомнений весь вечер пропялился бы в её декольте. — Панси! Ты чертовски горяча! — сказал Гарри, улыбаясь. — И Драко горяч, только скорее смахивает на ангелочка. Хотя я не совсем уверен, разрешено ли ангелам быть столь сексуальными. Драко разинул рот, но Гарри, похоже, этого и не заметил. Собравшись с силами, он попытался найти, что же можно ответить. — Что ж, Панс решила использовать те образы, что мы нашли в учебнике по маггловедению. А в кого переоделся ты? — спросил он, стараясь не слишком очевидно пялиться, но получалось откровенно отвратительно. — Билли Айдол, — ухмыльнулся Гарри, слегка покачиваясь. Драко не был уверен, из-за музыки или же из-за выпивки, но решил склониться к первому варианту. — Это кто? — спросила Панси, пока Драко был слишком занят, глядя на Гарри. — Я не уверен, — признался Гарри, — певец, который нравится Дину. Он сказал, что я буду выглядеть в этом сексуально. — И он был прав, — сказала Панси, и Драко был абсолютно согласен, но не мог выдавить и звука, когда Гарри, явно пьяный, тащил его на танцпол, который образовался, когда вся мебель была сдвинута к стенам. Не тогда, когда Гарри танцевал и прижимался своей задницей к нему так, будто хотел быть хорошо оттраханным. Не тогда, когда Драко разрывали два желания: притянуть столь желанное тело ближе, или убежать и спрятаться ото всех в ванной.

~ o ~

На следующее утро Драко понял, что сидит за столом один. Он решил, что пока стоит избегать Панси, или он нарвëтся на отповедь по поводу их с Гарри танцев накануне. Как оказалось, это не было проблемой, потому что, войдя в Большой зал, она сразу же села к Джиневре, увлечённо о чём-то рассказывая. Драко только вздохнул, представляя, какую же грязь та вываливает. Она так увлеченно рассказывает Джиневре о том, что Драко отчаянно влюблён в её сводного брата? Или то, что Драко приходится не по одному разу вскакивать посреди ночи из-за болезненно упирающегося в ткань пижамных штанов стояка? Конечно, Панси не могла знать о том, как часто он дрочит. Но она явно не была идиоткой, и Драко был уверен, что она связала танцы и его позднее прибытие к завтраку между собой, приходя к определенным мыслям. Если бы Гарри был хоть в половину так же наблюдателен, как Панси, он бы понял, что творит с Драко, но тот, казалось, абсолютно не замечает того, что происходило вокруг. Конечно, сперва в этом можно было обвинить войну, а затем ужасающую депрессию, но то, что Драко никогда ничего не скажет прямо, ограничиваясь намёками, не помогало. — Гарри, вероятно, не заметит намеков, даже если я обнажённым станцую прямо перед его носом, — пробурчал Драко, наливая чаю. По крайней мере, его стояк на протяжении всего танца достаточным намёком не стал. Как только он допил чай, то укрепился в мысли сказать-таки этому идиоту о том, что он чувствует. В эти выходные в Хогсмиде. Он пригласит Гарри на свидание, и это просто обязано быть достаточно очевидным.