Though My Mind Could Think (I still was a mad man)

I'll bear all this echoing Oh, what is it worth All that's left is hurt Florence + The Machine (Queen of Peace)○

С самой отработки Гарри старался избегать Билла, что, стоит отметить, неплохо удавалось. Он понимал, что тот не станет откладывать его проблему в дальний ящик, но в данный момент игнорирование казалось единственным решением. Да и к тому же он чувствовал себя лучше. Гораздо лучше! Причём хорошее самочувствие и не думало покидать его уже неделю как, так что, вполне возможно, помощь Билла и не потребуется. Может быть и так, что время и в самом деле лучший доктор. Однако появилась ещё одна проблема. Драко слишком уж странно начал себя вести. У Гарри было ощущение, что тот пытается ему что-то сказать, да никак не может решиться, в последний момент передумывая. Томительное ожидание сводило с ума. Что, если Драко уже знает о его лезвиях и о том, что он их использует не по прямому назначению, но тот слишком напуган для подобного разговора? А что, если он решил, что поведение Гарри накануне, когда он вытащил Драко на танцпол, ненормально? Что, если в тот раз он всё-таки перешёл некие границы дозволенного? Вот и сейчас, сидя на диване в их комнате, Гарри обдумывал сложившуюся ситуацию. Они вроде как должны были делать домашние задание, вот только за прошедшие пять минут Драко уже больше восьми раз отрывал взгляд от книги, фокусируясь на Гарри и открывая рот, будто желая что-то сказать, да вот только уже спустя несколько секунд он вновь утыкался в книгу, возвращаясь к чтению. Из-за этого Гарри всё никак не мог сосредоточиться. — Что такое? — немного резко спросил он, когда Драко сделал это в очередной раз. — Тебе стоит поменять очки, Гарри, я просто сижу рядом и ищу нужную информацию для эссе. Когда, кстати, в последний раз тебе проверяли зрение? — ухмыльнулся Драко. — Эм... мне никогда не проверяли зрение. А эти очки я нашел на чердаке у Дурслей и оставил, потому что они помогали мне лучше видеть, — сказал Гарри, — но я имел ввиду не это. Ты постоянно поднимаешь на меня взгляд. Будто хочешь что-то сказать. — Тебе никогда не проверяли зрение? — потрясëнно выдохнул Драко. — Естественно, эти очки тебе абсолютно не подходят! Вставай, пошли. — Что? — спросил сбитый с толку Гарри, гадая, как же разговор свернул в сторону его очков. — Мы идём в Хогсмид, — объяснил Драко, — я не позволю тебе более ни дня ходить в очках, которые тебе абсолютно не подходят! — Драко, я прекрасно вижу. Мне не нужно проверять зрение. — Ну... я тебе не верю. Эти очки явно маггловские, поэтому, вероятно, они даже не фокусируются в зависимости от того, куда ты смотришь. И даже те, которые сейчас на тебе, не были прописаны врачом! — возмутился Драко, вытаскивая пальто из сундука. — Одевайся. Гарри не видел смысла спорить. Драко был необычайно упрям, и если уж поставил себе цель, то обязательно её достигнет. По крайней мере, сейчас Гарри мог выбить некоторые условия. — Хорошо, но только если мы возьмём по Сливочному пиву. На улице чертовски холодно. — О, да, конечно. Это будет идеально... а ещё можно подобрать новую оправу. Та, которая сейчас у тебя, будто смоталась в ад и почему-то решила вернуться, — сказал Драко, — хотя ты и сам должен это понимать. Как только они вышли на улицу, Гарри почувствовал ледяной порыв ветра и понял, что был прав, — было чертовски холодно. Он поплотнее обернул шарф, прикрывая и подбородок, а после засунул онемевшие руки в карманы. — А там где-то же можно купить перчатки? У меня руки мёрзнут, — сказал он. Хотя, наверное, ему следовало бы полностью обновить гардероб, ведь все вещи на данный момент были либо малы, либо достались от Дадли и, следовательно, слишком велики. — У тебя нет перчаток? Почему ты не сказал раньше, я мог бы одолжить, знаешь ли, — сказал Драко и остановился, вынимая палочку и прикасаясь к рукавице. Та увеличилась раза в два, — вот. Возьми меня за руку. По крайней мере, так хоть одна твоя рука не замëрзнет. Гарри внезапно почувствовал себя неловко, но всё-таки засунул свои немного онемевшие пальцы в перчатку, переплетая с тёплыми пальцами Драко, пытаясь согреться. — Спасибо, — прошептал он, чувствуя, как щеки заливает румянец. Ладонь Драко было приятно держать, причем вовсе не из-за тепла. Гарри решил не задумываться об этом, вместо этого обращая всё свое внимание на белые снежинки. До рождественских каникул осталось всего полтора месяца. Вспоминая свое обещание обязательно написать Драко во время каникул, Гарри почувствовал, как щеки нагреваются, несмотря на холод. — Где ты собираешься провести каникулы? — спросил он, полагая, что это не самая плохая тема для разговора. — Я подумывал остаться в Хогвартсе, хотя могу и погостить у Панси пару дней, — ответил Драко, и Гарри явственно заметил тщательно скрываемую за слабой улыбкой печаль. — Почему не в поместье с мамой? — спросил Гарри, неожиданно слегка сжимая чужую ладонь в жесте утешения. — Поместье было продано, чтобы выплатить штраф, который Министерство приговорило выплатить моего отца. Сейчас мама во Франции. Я, если честно, пока хочу определиться, кто же я без родителей. — Ты мог бы остаться со мной. У меня нет абсолютно никаких планов на Рождество, — сказал Гарри, сразу же жалея о неосторожно вырвавшихся словах. Конечно, зачем Драко упускать возможность отдохнуть от него, хотя бы на каникулах? — Не хочу навязываться. Хогвартс не самый плохой вариант. Насколько я знаю, ты и сам несколько раз оставался тут на каникулы. Гарри сжал чужую ладонь, пытаясь выразить хоть какое-то успокоение. — Только потому, что мне некуда было идти, — пробормотал он больше себе, чем Драко, — кроме того, ты не будешь навязываться, ты составишь мне компанию. Я уже слишком привык к твоим язвительным комментариям по утрам, — уверил его Гарри, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Драко. — Хм, тогда скорее всего получится опробовать телебокс. К тому же, я уверен, без меня тебе будет уж слишком одиноко. — Телефон, — поправил его Гарри, ухмыляясь. — Да-да, телеполь, — сказал Драко, размахивая свободной рукой, — хорошо, думаю, я мог бы остаться с тобой. — Только если ты действительно этого хочешь, — решил уточнить Гарри. Он не хотел, чтобы Драко был с ним рядом только из чувства долга. Конечно, скорее всего, тот шутил, но пружинка, стянувшаяся в груди, всё никак не давала отпустить подобные мысли. — Мерлин, ты и вправду собираешься заставить меня это сказать, да? — спросил Драко с долгим и каким-то уж больно обречëнным, пусть и явно наигранным, вздохом. — Да, Гарри. Я предпочту твою компанию одиночеству в чëртовом замке, хорошо? Теперь, смею надеяться, мы более не будем затрагивать эту тему? Уж очень хочется сохранить хоть каплю достоинства, которое всё ещё осталось. Гарри ухмыльнулся и был рад получить такую же улыбку в ответ. Он не мог понять, когда же его план «лежать в квартире в одиночестве, которое изредка будут скрашивать письма от Драко», превратился в «провести праздники с Драко». И, конечно же, неизвестным остался и тот момент, когда это все перестало вызывать раздражение, превратившись во вполне искреннюю радость, но в данный момент почему-то абсолютно не было желания придавать этому значение. Как только они добрались до магазинчика «Зрение для измученных глаз», Гарри вытащил руку из рукавицы. Он внезапно почувствовал себя крайне неуверенно, и полной уверенности, что это лишь из-за контраста ледяной и теплой ладоней, не было. Из дальнего конца магазина послышалось приветствие. — Приветствую, желаете вернуть зрение вашим глазкам? — прищурившись, Гарри увидел красивого парня за прилавком. Тот быстро шёл к ним, после чего наклонился к Драко и шепнул ему на ухо, — мне крайне жаль, что мы начали наше знакомство именно с этого ужасного приветствия. Увы, мой босс требует этого. Однако, — он пробежал глазами по фигуре Драко, — у вас определенно проблем с глазами нет. Гарри сразу же накрыла волна ярости. Почему он стоял так близко к Драко? Не задумываясь, Гарри влез между ними, хмурясь. — А теперь, когда вы закончили глазеть на моего друга, не могли бы вы всё-таки приступить к выполнению своих прямых обязанностей и все-таки подобрать мне подходящие очки? Или, возможно, мне стоит воспользоваться услугами иного заведения? — спросил Гарри, небрежным жестом проводя по волосам и обнажая узнаваемый шрам. Он никогда ранее осознанно не пользовался своим статусом, но этот парень совершенно точно его нервировал. Однако шрам действительно подействовал благотворно, полностью обратив на себя внимание продавца. — Да, конечно, мистер Поттер. Если вы позволите мне наложить на ваши глаза некоторые чары, которые помогут мне более точно выписать вам рецепт, — сказал парень, наставляя на него палочку и накладывая заклинания сразу после кивка Гарри, — о да! Теперь я вижу, что вам действительно необходима новая пара. Те, которые сейчас на вас, и близко не соответствуют вашим данным. Вы бы желали приобрести абсолютно новые, или же мне стоит просто зачаровать те, которые уже у вас есть? Гарри перевел взгляд на Драко в полной растерянности, не зная, что же ответить. Тот, вероятно, знал об этом немного больше, к тому же, именно он стал инициатором их похода сюда, так пусть сам с этим и разбирается. — Думаю, стоит всё-таки купить новые, — сказал Драко, обходя Гарри, чтобы осмотреть ассортимент оправ, — твои, конечно, все ещё рабочие, да вот только они выглядят уж больно потрëпанными. — О, мистер Поттер, как по мне, прекрасно выглядел бы в этих, как считаете? — спросил продавец Драко, указывая на квадратную оправу. — Мне кажется, что не стоит слишком далеко отходить от круглой формы. Мне нравится, как он в них выглядит, — сказал Драко, беря заинтересовавшую оправу, — я думаю, эта подойдёт идеально. Если вы можете их настроить, мы возьмём именно эти. — Оправа RX*? Прекрасный выбор! — улыбнулся парень, убегая куда-то вглубь помещения, по-видимому, чтобы подогнать очки. Сперва Гарри ожидал очередную волну гнева, ведь с ним абсолютно не посоветовались, а ведь разговор был об очках, о том, что он ежедневно будет носить ещё не один год, но что-то внутри упрямо твердило, что Драко стоит доверять. — Что-то не так? — спросил Драко, кладя ладонь Гарри на плечо. — Всё в порядке, — на автомате ответил он. — Верно. Видимо, тебе не впервой так вести себя с продавцами, да? — Да нет... мне просто не понравилось, как он смотрел на тебя. — Оу. Это потому, что мы оба мужчины? Я думал, мы это уже обсуждали, — обиженно сказал Драко. — Нет, не поэтому. То, что сказал ты, как-то уж слишком просто. Всё не так. Я не знаю, понятно? Я просто почувствовал себя как-то странно из-за этого, — взволнованно ответил Гарри. А ведь и вправду. Почему же он так отреагировал? — Так ты следишь за моей честью? Чтобы я ни с кем не переспал? — спросил Драко, улыбаясь. Гарри почувствовал облегчение, пусть и всего на секунду, прежде чем смысл слов дошел до него. — Ты хотел... — побледнел Гарри, — с ним?! — Не особо. На самом деле, нет, — сказал Драко, и Гарри вздохнул с облегчением, — хотя флирт всегда приятен. Знаешь, какие чудеса он творит с самооценкой? Хотя и твоя чрезмерная опека и ревность не отстают, так что, так уж и быть, на этот раз обойдусь. Неужели Гарри действительно ревновал? Он ведь просто разозлился, ведь так? Но тогда для злости нужна причина... а причины-то и нет. Он попытался представить, как тот парень держит Драко за руку, как они целуются, и гнев вновь нахлынул волной. Что ж... вполне может быть, что он действительно ревновал. Но что же это могло бы значить? Он не может быть влюблён в Драко, они же друзья. Конечно, его влечет к Драко, но ведь кого тот может оставить равнодушным? Никого... — Вот ваши очки, мистер Поттер. Желаете примерить? — спросил вернувшийся продавец, прерывая мысль. — Да, спасибо, — поблагодарил Гарри, забирая очки. Стоит признать, те действительно были довольно круты. Впрочем, Драко не выбрал бы плохого. К тому же, они всё ещё оставались круглыми, хотя и становились к верху более прямыми. Возможно, они выглядели круче, чем предыдущие. Он надел их, и внезапно смог видеть. Не то чтобы он не видел раньше, но теперь открывалось гораздо большее. Теперь он мог разглядеть даже ресницы Драко. И блеклые, почти невидимые веснушки на его щеках. И каждую снежинку, падающую за окном. Он проигнорировал слова продавца о дополнительных чарах от воды, холода и запотевания, и сосредоточил все свое внимание на всех тех деталях, которые отныне были удивительно четки. — Я вижу, — с улыбкой сказал Гарри. — Да. Именно в этом и заключается главная задача очков, — ухмыльнулся Драко. — Ага. Но я действительно вижу! И реснички, и твои веснушки. У тебя есть веснушки! — с восторгом сказал Гарри. — У меня точно нет веснушек, — возразил Драко. — Не правда! Есть же! И я их четко вижу. Они совсем бледные, но есть. Они очень милые. — Что за навязчивая идея называть меня милым? Я не милый. Я красивый, — настаивал Драко, но в глазах задорно отплясывали черти. И теперь это было действительно легче разобрать. Абсолютно все те микровыражения, которые Драко демонстрировал во время разговора. Они показывали гораздо больше, чем слова. — А я и не отрицаю, — согласился Гарри, отчаянно желая не покраснеть. — Пойдем, — уверенно заявил Драко, очевидно, решив не обращать внимания на комментарий, — оплати их, а потом мы пойдем за Сливочным пивом, ты обещал. Гарри быстро заплатил, радуясь, что теперь, когда он мог видеть должным образом, продавец не казался и вполовину таким красивым, как прежде. — Ну и как я выгляжу? — спросил Гарри, когда они уже подходили к Трем мëтлам. — Как и всегда. Разве что очки теперь получше будут, — сказал Драко, избегая взгляда Гарри. Заинтригованный, Гарри решил копнуть поглубже. — И как же я выгляжу «всегда»? — Ну, если уж так сильно интересно, ты выглядишь соблазнительно. Придурок, — всё ещё избегая взгляда, ответил Драко. Гарри был ошеломлëн. Комментарий понравился Гарри даже больше, чем следовало. Он встал как вкопанный. Он подумал, что Драко красив. Он хотел, чтобы Драко нравился его внешний вид. Он ревновал при флирте с Драко. Значит, это всё может означать лишь то, что... — Чёрт, — пробормотал Гарри. Осознание сильно ударило по нему. — Что? — спросил Драко. — Ничего, — поспешил уверить его Гарри, вновь начиная идти. Ему нравился Драко Малфой. Нравился, в смысле, нравился. Первая же промелькнувшая мысль была о том, что он просто не может так поступить. У него ну вот вообще не могло быть чувств к другому парню, так ведь? Драко никогда не захотел бы быть с ним, а даже если бы и захотел... в любом случае, Драко заслужил лучшего. Гарри был в этом уверен. Депрессия, селфхарм… зачем ему такой? Он никогда не будет достаточно хорош для Драко. Он ну никак не может стать хорошим партнёром. А Драко заслужил самого лучшего. Придя к таким выводам, Гарри запер эти внезапные мысли и чувства так далеко, как только мог, полагая, что сможет разобраться с этим и позже.

~ o ~

Как оказалось, выбросить подобные мысли было не так уж и легко. Казалось, теперь, когда он точно осознал свои чувства, забыть об этом стало невозможным. Всю неделю он не спал до самого утра, только с первыми лучами солнца погружаясь в беспокойный сон. Конечно, винить во всем этом Драко — глупо. В основном, его грызло беспокойство по поводу предстоящих экзаменов в конце семестра, но после его настигало истощение, и он просто физически не мог учиться, из-за чего беспокойство лишь усиливалось, и так по неразрывному кругу. Это был ужасный, бесконечный цикл, и лишь сосредоточение на новых чувствах, которые вызывал Драко, ненадолго отвлекало. Как вообще в подобный момент, когда он чертовски подавлен, можно влюбиться? Гарри перевернулся в постели и разочарованно ударился о подушку. Эта постоянная угнетëнность, апатия, нежелание что-либо делать... да он даже общение с лучшими друзьями прекратил! Он начинал каждый день с лезвия, иногда повторяя и вечером. Осознанно избегал людей, которые хотели стать ему семьёй. Конечно, это лучшее время для влюбленности! Хотя он осознал, что прошлая неделя была наполнена искренним счастьем, совсем недавно. Только после того, как это прекратилось. Оказалось, что после подобного падать в пучину депрессии ещё больнее. И не удивительно, что желания вновь ощутить тот подъем не было никакого. Влюблëнность в Драко определенно не была осознанным выбором. Его тело, казалось, действовало само по себе. Когда он сел рядом с Драко, то с удивлением отметил, что его ладонь абсолютно естественно скользнула в руку Драко. Гарри не мог не задаваться вопросом, сколько же времени они сближались, даже не понимая этого. Он застонал в подушку, потому что у него абсолютно не было времени на подобные размышления. Ему нужен сон. Но сон, видимо, имел иные планы и приходить абсолютно не желал. Гарри посмотрел на свою тумбочку и его кольнула вина. Внутри была внушительная пачка писем от Рона и Гермионы. Они не прекращали писать весь семестр, хотя и не получали ответов. Гарри всё ещё не удалось даже вскрыть эти письма, не говоря уже о прочтении. Он знал, что может написать в ответ. И он должен что-то написать. О своей депрессии. Ну или о Драко и своих мыслях по этому поводу. Или же о Билле, по поводу того, что тот не станет ждать, и совсем скоро придется что-то решать. И скорее всего они его поймут. Ну или попробуют понять. Причины, по которым он не писал друзьям, перемешались, а некоторые и вовсе стëрлись. Гарри всё ещё знал, что не желает причинять им боли или беспокоить. До этого момента это оправдание вполне работало. Но теперь пришло осознание, что своим поведением он вызывает именно то, чего хотел избежать. Гарри думал о смерти. Это решение было тяжёлым и легким одновременно. Если честно, эта идея стала казаться довольно заманчивой ещё с самого ритуала на кладбище, когда Волан-де-Морт вернулся. Но также она и пугала. До дрожи в коленках. До охрипшего голоса. Он боялся не справиться. Он боялся успеха. Боялся того, как это повлияет на всех. Чёрт, да он боялся даже боли! Но как можно что-то делать, жить или умереть, когда оба варианта настолько пугают? Но Гарри понимал, что в конце должен будет сделать выбор. Знал, что продолжать существовать в подобном состоянии неопределенности, отталкивая всех и не делая ни шагу к выздоровлению, — не вариант. Но всё это слишком сложно. Каким бы трудным ни был выбор, это не разовое решение. Если он решит по-настоящему жить, выздороветь, это будет выбор, который ему придется делать каждый день, пока все мысли о суициде не исчезнут. Все до единой. Ему придётся выздоравливать несмотря на депрессию, которая гнет к полу, не позволяя подняться. И Гарри слишком устал, он слишком измучен для того, чтобы даже просто жить, не говоря уже о том, чтобы найти силы на борьбу. Гарри понял, что сейчас не сможет уснуть, слишком уж много мыслей роилось в голове, создавая хаос, поэтому он потянулся к тумбочке, открыл ящик, достал лезвия и немного туалетной бумаги. Он стянул пижамные штаны, обнажив покрытые шрамами бедра. Вот главная причина, по которой он никогда не откроет Драко свои чувства. Он отвратителен, и с каждым днëм его затягивает все глубже. Несмотря на это, шрамы стали единственной его частью, которая нравилась Гарри. По крайней мере, они были оправданы, несли смысл. Он сделал разрез, но тот оказался уж слишком поверхностным. Он сделал ещë один, и ещё. Третий получился лучше, но пока желания остановиться не возникало, рука будто отдельно от головы сделала ещё три пореза. Шестой получился лучше всех, впервые промелькнула мысль о том, чтобы прекратить, но это число, шесть, казалось каким-то до омерзения неправильным. Поэтому он сделал ещё один. Семь кровоточащих полосок также выглядели как-то жалко, поэтому он решил остановиться на девяти. Восьмой разрез получился идеальным, он был прямым и достаточно глубоким, чтобы кожа разошлась, открывая мясо. Гарри приложил лезвие к коже, предварительно залепив предыдущие порезы бумагой, не желая заливать кровью все вокруг. Ему пришлось сделать четыре глубоких вдоха, прежде чем он смог-таки провести последнюю линию, коря себя за слабость. Когда он, наконец, смог сделать разрез, в последнюю секунду рука дрогнула, и все было зря. Порез получился неровным и неглубоким. Гарри не знал чего он хочет больше: раскромсать бедра окончательно, или же выкинуть это чёртово лезвие. Он выбрал девятку, но не справился. Десятый уже ничего не исправит. Впервые лезвие не помогло. Гарри свернулся в клубочек на кровати, сбивая простыни. Он в ловушке, из которой нет выхода.