Though My Mind Could Think (I still was a mad man)

Over the bend, entirely bonkers You like me best when I'm off my rocker Tell you a secret, I'm not alarmed So what if I'm crazy? The best people are - Melanie Martinez (Mad Hatter)○

Гарри слишком долго переживал, слишком много думал о том разговоре с Роном и Гермионой про его отношения с Драко, а точнее, их отсутствие. Он отлично осознавал, что все еще любит. Это так и осталось неизменным. Продолжал любить, хотя и общались полтора года только лишь через письма. Они много переписывались, но более ни разу не были упомянуты слова «люблю». С самого разговора в больнице. И, хотя часть Гарри отчаянно желала, чтобы Драко остыл, чтобы его чувства оказались не столь долговечны, другая надеялась, что это не так. Именно из-за того, что в последнем письме Гарри так и не упомянул об этом, в его груди поселилось чувство терпкого разочарования. Не спросил, приедет ли Драко на лето и в этом году. Он пытался, и не раз! Да вот только каждая попытка неизменно оказывалась в мусорном ведре. Отвязав письмо от лапки уж очень сердитой совы, Гарри задумался о покупке собственного почтальона. Совушка Драко слишком уж ярко протестует против столь длинных перелетов. Читая письмо, сперва он пытался отрицать охватившее всё его существо волнение, но вовремя вспомнил, что ему стоит перестать игнорировать собственные чувства. Дорогой Гарри, надеюсь, что у тебя все хорошо. (И да, это именно вопрос. Перестань его избегать!) Твое последнее письмо пришлось весьма кстати, ведь смогло вызвать смех в невероятно скучный учебный день. Однако я, как ты уже писал, довольно неформален в скобках (ты осел). Я с нетерпением ожидаю собственного визита к тебе этим летом, если приглашение всё ещё остаётся в силе (я надеюсь, что это так, ведь во Франции я купил кучу конфет, как маггловских, так и магических).

С уважением, Драко

(Как видишь, я вполне могу обойтись и без фамилии, спасибо.) Улыбаясь, Гарри положил письмо на стол, тут же застонав, ведь ответ всё никак не приходил в голову. Он понимал, что не сможет рассказать о своих чувствах лично. Ни если дождется их встречи летом, ни если Драко сам об этом напишет в письме. Если он и собирается признаться, то это обязательно должно быть в письме. И это должно быть именно это письмо. Иначе никак. Гарри встал с дивана и зашёл в спальню, захлопывая за собой дверь. Доставая из прикроватного столика коробочку с лезвиями и бинтами, он выругался себе под нос. Да, это не лучший вариант. Да даже не «не лучший», а худший из возможных, но без этого он просто не в силах найти в себе смелость для столь пугающего шага. Он не может без этого даже думать. Возможно, после этого он сможет найти нужные слова? Как только лезвие прочертило первую линию, Гарри откинул его в стену. Следом за куском металла последовала и коробочка. — Черт! — раздался крик, полный злобы и отчаяния. Гнев горячей волной пробежал по венам, и Гарри не стал себя сдерживать, а подошёл к стене, чтобы на этот раз пнуть коробочку. Он резко осознал, что чуть было не извратил его с Драко... что бы то ни было... своими нездоровыми желаниями. Гарри не желал это вспоминать, однако в голову упорно лезли картины его первого признания. Именно тогда он и узнал о том, что его чувства имеют шанс на взаимность, но из-за его способа решать проблемы, путем нанесения себе всё новых увечий, всё пошло крахом. Поэтому, преодолев себя, он достал дневник, в очередной раз находя в нём утешение. Гарри и подумать ранее не мог, что ему поможет нечто столь... странное, как дневник, однако зачастую выливать мысли на бумагу гораздо легче, чем обдумывать их. Гарри писал, казалось, часами, свернувшись в постели и положив на колени дневник. Он писал до тех пор, пока его руку не пронзила болезненная судорога, заставляя выронить ручку, а голова, наконец, не очистилась от лишних мыслей. Он пролистал исписанные страницы, надеясь найти нечто, способное помочь. Некий ответ, способный помочь, решиться что-либо сделать. Вдруг он выхватил глазами странно отзывающийся в груди абзац. Да! Это именно то, что надо! Возможно, это не имело ни малейшего смысла, однако эти строки вселили в него уверенность в своих силах. Я ведь заслуживаю любви, так ведь? Или же нет? Может, любовь — это не то, что нужно заслужить? Может, это то чем стоит дорожить, особенно, когда её дарит кто-то другой? Единственное, в чем я уверен, это то, что Драко заслуживает правды. А ещё я совершенно точно его люблю. Я его люблю! И, если так будет лучше, смогу отпустить. Ну, это ведь так и должно быть, да? Я отказываюсь отдавать свою жизнь в его руки, да и лечение не должно зависеть от него. Решено! Я напишу ему, вложу в письмо всю свою любовь, ведь она вся, до последней капли, уже давно принадлежит ему. Гарри вздохнул с облегчением и позволил себе уснуть. Он напишет Драко утром. Это то, что сделать необходимо.

~ o ~

— Вот дерьмо, — пробормотал Гарри, бросая уже седьмое письмо на пол кухни. Если он полагал, что принятие решения о написании письма было самой сложной частью, то теперь в полной мере осознал ошибочность этого мнения. На самом деле, самой сложной частью стало именно его написание. Почему никто не написал руководство как сказать «эй, я всё ещё люблю тебя, и искренне надеюсь, что это всё ещё взаимно. Давай будем вместе.» и чтобы это не звучало слишком уж жалко. — Кричер! — крикнул он, поражённый столь блестящей идеей. — Да, — отозвался эльф, поразив Гарри отсутствием привычного хлопка. — Почему ты не издал... ну... хлопок? Как всегда, когда ты появляешься? — спросил Гарри, взъерошивая волосы. Это было довольно забавно, ведь первые месяцы его заставлял вздрагивать этот звук, теперь же к такому же результату привело то, что он появился бесшумно. — Кричер был здесь, на кухне, когда хозяин его позвал. Готовил ужин для мистера Гарри. — Оу, хорошо. Мне жаль. Я тебя даже не заметил, — Гарри подумал, что он, должно быть, был увлечен этим чëртовым письмом немного больше, чем думал, если уж ему удалось не заметить целого эльфа в нескольких шагах от себя. — Хозяин был занят, — объяснил эльф, напоминая Гарри, почему же он звал его изначально. — Да! Мне было интересно, нет ли в библиотеке рода Блэк книг об ухаживании или чего-то в этом роде? — спросил он, краснея. Идея казалась более здравой до того момента, как была произнесена вслух. — Ничего подобного, — ответил Кричер, — мистер Гарри желает ухаживать за мастером Драко? — Как ты уз... стоп. Можешь не отвечать, — Гарри осознал, насколько это было очевидным, раз догадался даже домовой эльф. — Да, именно. Я имею в виду, да. Я действительно хочу за ним ухаживать. — Может ли Кричер проявить смелость? — спросил эльф и остановился. Гарри ждал, когда тот продолжит, однако прервать паузу смог лишь его кивок. Что ж, он сделал себе мысленную заметку расспросить у Драко, правильно ли он обращается со своим эльфом, если тот даже собственное мнение без разрешения не может высказать. — Как Кричер полагает, обычно маги, когда желают за кем-то ухаживать, приглашают партнëров на свидания. Гарри не смог сдержать рвущегося наружу смеха из-за совета. И вовсе не потому, что он слушает советы домового эльфа. Вовсе нет. Лишь потому, что это было гениальности просто. Ему не придется вдаваться в подробности о своих чувствах или объяснять, что он не ожидает мгновенного перехода от дружбы к отношениям. Он мог просто пригласить Драко на свидание. Как любой другой, нормальный человек. — Мерлин, какой же я идиот! Спасибо, Кричер. Ты молодец! — Гарри был награждëн редкой улыбкой эльфа, прежде чем тот вернулся к плите. Что ж, Драко, сегодня утром, с самого момента моего пробуждения всё хорошо. За десять часов сна я неплохо отдохнул, так что способен наслаждаться такими простыми событиями, как солнечная погода на улице. Если честно, то по поводу погоды, если не брать в расчет солнечность, я ничего и не знаю. Да и про солнце узнал лишь потому, что лучи слишком уж настойчиво пробиваются через деревья. Хотя, несмотря на то, что я выздоравливаю, мне всё ещё тяжело разбираться с мыслями, которые ежесекундно роятся в голове. Я понимаю, что всё это довольно сумбурно, но, пожалуйста, дочитай до конца. Я довольно часто думаю о нас. Ну... что-то типа... мы вместе. Ну или что-то в этом роде. Я выздоравливаю, ведь чувствую себя всё лучше, но полностью это не уйдет никогда. У меня биполярное расстройство, и оно останется со мной вплоть до самой смерти. Единственное, что я в силах сделать — научиться с этим справляться. Я чувствую, что ты должен был об этом узнать, прежде чем решать, как же отвечать на вопрос, который я собираюсь задать. Драко, ты пойдешь со мной на свидание? Просто на всякий случай, чтобы ты знал, ты не обязан отвечать «да». Если ты откажешь, это ни в коем случае не разрушит нашу дружбу, никак не отразится на моём психическом состоянии или что-то подобное. Нет. Я имею в виду, что я надеюсь на положительный ответ, но и отказ ничего не изменит. Ничего. В любом случае, я с нетерпением жду твоего визита и обещанных конфет!

До скорой встречи, Гарри.

P.S. Ты всё ещё довольно формален в своих письмах, но я ценю скобки. Гарри отложил письмо, пытаясь не зацикливаться на листе, исписанном словами, и позволил себе помечтать. Он представил, что Драко ответил согласием, что его чувства всё ещё сильны. Что он всё ещё желает видеть их в будущем вместе. Что он всё ещё хочет быть рядом. Гарри представил, как Драко лежит с ним в одной постели в плохие дни, даря поддержку. Как в хорошие дни утро начнётся с восхитительного секса. Как они сидят рядом на диване, переплетя ноги. После отправления письма всё это может так навсегда и остаться лишь мечтами. Гарри отдал Кричеру, чтобы тот передал его Драко, и достал из холодильника пива. Одним глотком он осушил бутылку наполовину и фыркнул, представляя реакцию Ааны на его способ «понять свои чувства», однако ощутил, что этот вечер отдыхает вполне заслуженно. Ещё до того, как Кричер позвал его на обед, Гарри успел закончить с бутылкой, а позже, уже после еды, выпил ещё три. К тому времени как подушка начала обладать чрезвычайным магнетизмом, он успел прикончить упаковку из шести бутылок и пару стаканов Огденского. Уже на следующее утро, когда Кричер появился рядом с ним, Гарри искренне пожалел о собственной несдержанности. Звук хлопка был слишком громким, и возникло желание прибить излишне шумного эльфа. Но тут же в поле зрения очутился флакончик с антипохмельным. Из-за этого возникло не менее сильное желание, чем предыдущее, поцеловать этого гениального домового, но вскоре и она начала вызывать сильную тошноту. — Спасибо, — выдавил Гарри, сразу же закрывая рот, не желая, чтобы его стошнило прямо на кровать. Он принял предложенное зелье и осушил флакон одним глотком, стараясь не обращать внимания на отвратительный вкус. Плюхнувшись обратно на кровать, он принялся ждать, когда же зелье подействует. Сперва исчезла тошнота, а после притупилась и головная боль. И именно тогда Гарри осознал, что и вправду пригласил Драко на свидание. — Мистер Гарри может опоздать на приём к терапевту, — напомнил Кричер, и Гарри как никогда был рад отвлечению. Он принял решение пока не думать о Драко. Не сейчас. В любом случае, это всплывëт во время сегодняшней встречи с терапевтом. Гарри вскочил с кровати и быстро оделся, накладывая на себя очищающие чары. Да, конечно, его внешний вид никогда не волновал Аану, но он не должен пахнуть так, будто забыл, как принимать душ. — Привет. Извини за опоздание, — сказал Гарри, входя в кабинет. Вероятно, он почти успел, но всё же лучше лишний раз извиниться, чем сожалеть. Лучше лишний раз извиниться, чем кого-то оскорбить. — Привет, Гарри. Ты как раз вовремя. Как у тебя дела? — спросила с лёгкой улыбкой Аана, указывая на кресло. Гарри с трудом подавил мученический вздох. Она каждый раз задавала этот вопрос, и каждый раз он не знал, что ответить. «Хорошо» — не вариант, ведь сам факт того, что он продолжает сюда приходить подразумевает, что всё не хорошо. Но и словами «всё ужасно» не получится. Это звучит так, будто единственное, что он делает, это жалуется. — Ну... вчера вечером я отправил Драко письмо. Пригласил его на свидание, — сказал Гарри, решив, что проще говорить о чём-то более конкретном, чем ответить на заданный вопрос. — И что ты думаешь по этому поводу? — спросила Аана, быстро делая заметку в записной книжке. — Сразу после отправления я испугался. И был немного на себя зол. Ну а после особо не задумывался об этом. Не хочу себя накручивать, — и Гарри сделал паузу, но Аана и не думала его перебивать, поэтому он напомнил себе, что терапия не поможет, если он не будет прямо излагать все свои мысли и чувства. — Думаю, я чувствую довольно много всего. Ну... нервничаю, конечно. И искренне надеюсь на его согласие, хотя и ощущаю себя последним куском дерьма, ведь кто в здравом уме может захотеть сходить со мной на свидание? — То есть, ты чувствуешь, что надежда на согласие делает тебя «куском дерьма»? — спросила Аана. — Ага, — он ответил, — как будто я ценю себя больше, чем имею на то право, понимаешь? — И насколько ценным ты себя ощущаешь? — Аана наклонилась вперёд, будто его ответ действительно был для неё важен. Гарри задался вопросом, насколько ей это интересно на самом деле. Или же она это говорит из-за того, что это её работа? — Что ж, рационально мне нравится думать, что каждый имеет ценность просто потому, что существует. Мол, все рождаются для чего-то стоящего, и нужно совершить нечто воистину ужасное, чтобы эту ценность «аннулировать». Но в эмоциональном плане я не могу смириться с тем, что это относится и ко мне. Как будто именно я не заслуживаю ничего подобного, — Гарри оглядел кабинет в поисках маленькой метлы, но остановил свой взгляд на часах, когда понял, что сегодня она отсутствует. — Что заставляет тебя думать, что ты не заслуживаешь лучшего? — спросила Аана, немного отклоняясь вбок, пытаясь словить его взгляд. Гарри, конечно, взглянул на неё, но в основном не сводил взгляда с часов. Этот разговор и так достаточно тяжелый. — Ну... я так вырос. Мне ежедневно повторяли, что я никчёмен и ничего не заслуживаю. А потом я попал в Хогвартс. Там вроде как всё было по-другому, но фраза «ты этого не заслужил» продолжала меня преследовать. Она вырывалась из уст и преподавателей, и однокурсников. Ну, что-то вроде того, что я получаю всё лишь потому, что знаменит, понимаешь? Я не мог это осмыслить как следует, а потому лишь принял это как данность. Нечто само собой разумеющееся. Но я ведь был просто ребёнком. Эм, ну... я не знаю, — Гарри замолчал. Возможно, он и заслужил лучшего, ведь ни один ребенок не должен расти так, как он сам. Чувствуя себя нелюбимым и недостойным. Наконец он вновь перевел взгляд на Аану, и, к его ужасу, она плакала. — Чёрт! Извини! Сейчас всё в порядке. Я в порядке, — зачастил он, пытаясь всё исправить. — Гарри, это звучит, как невероятно сложный путь к взрослению, и мне грустно это слышать. Но мои эмоции — это лишь моя ответственность, и я смогу услышать всё, что ты желаешь сказать, — сказала она совершенно ясным голосом. — Я просто... я не хочу заставлять тебя чувствовать себя плохо, — попытался он объяснить. — Гарри, я знаю, что тебе не нравится говорить о собственном детстве. Но я знаю достаточно, чтобы понимать, что оно было ужасно, и это меня огорчает. Тебе неудобно слышать подобное? — Ну да... я просто... я не люблю быть причиной чьего-либо плохого самочувствия, понимаешь? Я не привык быть объектом чьего-либо сочувствия, ну или подобного. Это довольно странно, — он наконец оторвал взгляд от слёз терапевта, переводя его на собственные руки. — Мне кажется, тебе трудно принимать что-либо от других. От тех, кто желает позаботится о тебе, я права? — Вроде как... да. Мне просто кажется, что если я что-нибудь приму, то я как бы даю знать, что я это заслуживаю. А мысль о том, что я могу что-то заслуживать, меня пугает до чëртиков, — Гарри почесал руку, чувствуя себя слишком уязвимым. — Что может случиться, если ты подумаешь о том, что чего-то заслуживаешь? Если признаешь это вслух? — Я не знаю, — признал Гарри, запустив пальцы в волосы, — ну... кто-то может разозлиться из-за того, что я веду себя слишком... будто я чего-то заслуживаю, или же посмеяться надо мной, ну или я могу принять что-то, стать от этого... зависимым... а потом, когда это отберут, я уже не смогу без этого жить. — Если большая часть твоих просьб встречалась гневом или насмешками, то неудивительно, что во взрослой жизни возникают подобные проблемы, — сказала Аана, — но мне кажется, что лучший выход из этой ситуации — это перекрыть всё более удачным опытом. То бишь просить о чём-либо. Не обязательно сразу чувствовать, что это заслужено, ведь изменение убеждений — довольно-таки долгий и трудный процесс. Но если у тебя получится что-то попросить или даже от чего-то отказаться, если тебе это не нужно, то это будет восхитительно. — Значит, мне следует просить о чём-либо почаще? — спросил Гарри, его голос неуверенно подрагивал. — Именно. Это не обязательно должно быть чем-то большим или важным. Возможно, следует начать с небольшой просьбы. Например, о помощи в покупке или принятии решения. Просто начни с малого и получай новый опыт, который продемонстрирует, что твоя просьба может быть встречена и позитивно. — Думаю, у меня получится, — сказал Гарри, — возможно. Два дня спустя Гарри написал Гермионе и попросил о помощи с покупками. Преимущественно потому, что так сказала терапевт, но также потому, что ему действительно была нужна новая одежда, и он понятия не имел, что ему пойдёт. Он действительно не знал, чего ожидал от этой просьбы, но не смог сдержать облегчения, когда Гермиона с яркой улыбкой кивнула и уточнила, что она всё равно хотела прикупить детской одежды. — Итак, ты послал Драко письмо с просьбой о свидании? — спросила Гермиона, вытаскивая палочку, чтобы наложить на пакеты чары уменьшения и облегчения веса, но перед этим убеждаясь, что мимо не пройдет какой-нибудь маггл. Она не выглядела слишком удивлëнной, видимо, уже предполагала нечто подобное. — Да. У меня не хватило смелости спросить об этом лично. Но теперь это подобно агонии. Ожидание ответа, я имею в виду, — Гарри обречëнно застонал, — это слишком неловко. — Но ведь могло быть и хуже. Помнишь, как ты пытался пригласить Чжоу на бал? — спросила Гермиона, беззлобно посмеиваясь над воспоминаниями. Гарри прикрыл глаза, пытаясь выгнать из головы его «неужели ты желаешь сопроводить меня на бал?» фиаско. Хотя и должен был признать, что это было довольно забавно. — Рону явно было хуже, — в своё оправдание сказал Гарри, — разве он не пытался пригласить тебя на тот же Святочный бал, делая это как одолжение? А потом тот провал с Флер, — воспоминания об этом заставили Гарри почувствовать себя лучше, и он громко рассмеялся, — это было ужасно. — О, не напоминай, — простонала Гермиона, хватая Гарри за руку и силой затаскивая его в ближайший магазин. К тому времени, как Гарри всё-таки вернулся в квартиру, он примерил одежды больше, чем за всю свою жизнь. В итоге пакетов с покупками было достаточно много. Его первое обращение за помощью прошло отлично! Гермиона, казалось, искренне наслаждалась, помогая ему. Причём и с выбором одежды, и в целом. Гарри решил, что ему стоит почаще просить о помощи, по крайней мере, с чем-то мелким, простым. Казалось, что это действительно помогает. По крайней мере, пока. Гарри начал складывать новую одежду, искренне наслаждаясь выкидыванием, а иногда и сжиганием вещей Дадли, освобождая место для того, что было выбрано именно для него, и ему подходило. Он купил одежду потому, что наконец смог себя убедить в том, что заслуживает её. Когда в квартире раздался звонок, Гарри вздрогнул, гадая, кто же так поздно решил его посетить. Кричер добрался до двери раньше, крича от радости при виде своего мастера Драко. Гарри застыл посреди гостиной, борясь с желанием вернуться в спальню и спрятаться. Он не был готов к этому. Не был готов столкнуться с ним лицом к лицу. Был готов принять сову. Готов был оставить письмо нераспечатанным, морально готовясь к отказу. Зачем Драко пришёл в его квартиру? Может, получив то письмо, он был так обижен, что решил высказать всё лично? А может, врезать? Гарри уже почти решился спрятаться в гардеробе в той куче новой одежды, когда Драко вошёл в комнату. — Ты раньше, — пробормотал неуверенно Гарри, в основном потому, что не мог придумать, как же начать разговор. У него даже смелости не хватало взглянуть на Драко! — Да, — почти прошептал Драко. — На два месяца, — продолжил Гарри, не зная, что же ещё говорить. — Да, — прозвучало уже более уверенно. — Почему? — решил он зайти с другой стороны, надеясь не на односложный ответ. Гарри потëр один из старых шрамов на запястье, всё ещё избегая чужого взгляда. — Да, — вновь повторил Драко, и Гарри поднял раздражëнный взгляд. Он не задавал вопроса, на который можно ответить «да» или «нет»! Но как только он посмотрел Драко в глаза, вся злость испарилась. Драко улыбался той улыбкой, которую Гарри не видел на его лице с того самого первого поцелуя. И тут он понял, что один вопрос, на который можно ответить односложно, он всё-таки задавал. Он спросил, не хочет ли Драко сходить с ним на свидание. А теперь единственное, что произнес он с самого прихода — это «да». — Да? — на его лице появилась первая, робкая улыбка. — Да, — уверенно повторил Драко, улыбаясь, и Гарри не смог сдержать ответную, солнечную улыбку.