Язык шипов

      Маннин зашуршал перьями и поерзал на своем насесте, солнечный свет проникал сквозь щель в занавесках позади него, отражаясь от тусклого изгиба его клюва. Клото, Лахезис и Атропос провели ночь, охотясь на территории менора, и теперь, вероятно, либо грелись в другом месте поместья, либо были в компании Гарри и его собственной змеи. Том не обращал внимания на птицу на насесте позади него и не сводил глаз с страниц перед собой. Думая о словах, написанных резкими движениями сильной руки, которая кружила по странице.       Дневник. Медальон. Кольцо. Чаша. Диадема. Меч. Гарри. Семь. Что означало восемь штук. Действительно, по ошибке создать живой крестраж! Том запустил пальцы в волосы, удерживаясь от того, чтобы вырвать их в последний момент, и зашипел. Не парселтанг, а бессловесный звук крайнего разочарования. Он был так уверен в себе в школе. Так уверен! Уверен, что он будет молодцом, несмотря ни на что. Величайший колдун в мире. Защитник магии так боялся, что массы не осмелятся произнести его имя. Но страх смерти ослепил его, и он потерял свое самое сильное оружие; нет, хуже того, он его охотно отбросил. Обезоруживающая улыбка. Красивое лицо, которым можно смущать, обманывать и манипулировать. Голос, который был бы похож на голос самого дьявола. И его разум, то самое, что сделало его наследником Слизерина.       Небольшое утешение, что он сохранил свой магический контроль; но что это за сила без внимания, чтобы направить ее? Неудивительно, что он проиграл.       По крайней мере, он знал, что это такое. Или то, что они, скорее всего, были. И один из них уже был разрушен. Теперь все, что ему нужно было сделать, это выследить остальные, оторвать куски от их вместилищ и попытаться найти способ - любым способом - освободить Гарри от его нежелательного статуса крестража. И тогда его двойник окажется уязвимым, и с ним можно будет разобраться. И если тот уберется с дороги, они смогут свободно двигаться вперед, захватывая мир.       Первым делом нужно было пойти за двумя объектами, которые, как он знал, его второе я приобрело, поскольку у него были свои выводы в тех местах до того, как Смерть и его дворняга ворвались в его дверь. Медальон и кольцо.       Удовлетворенный на данный момент, Том закрыл дневник на своем столе, сунул его обратно в соответствующий ящик и направился по холлу в столовую. Остановившись в дверном проеме, заметив, что Гарри уже был там, и прислонился всем телом к ​​раме, наблюдая за ним. Гелиос был обернут вокруг его шеи, как гематитовое колье. Клото, Лахезис и Атропос повисли на его стуле, как мишура. Перед ним стоял небольшой чайничек чая, судя по запаху.       Он был таким маленьким. Такой тонкий. Это зрелище наполнило его яростью, и его пальцы сжались в кулаки. Ногти впились в его ладони красными полумесяцами. Как же он не хотел ничего больше, чем зарезать этих монстров на месте. Как они смеют называть волшебника уродом! Как они посмели заставить ребенка жить под лестницей! Как они посмели заставить его страдать! Харрисон был Его! Его вторая половина. Его равный. Единственное живое существо, кроме него самого, о котором он когда-либо имел шанс искренне заботиться. Но он заставил себя не вытаскивать палочку. Улыбаться и оставаться в тонусе, когда дикари оскорбили его и сказали, что будут рады, что мальчика больше нет. Если бы не проклятые обереги защиты...        - Том? - Он моргнул. Перефокусировал свой взгляд. Гарри повернулся на своем месте и смотрел на него настороженными глазами. - Ты злишься.       Все еще раздраженный, Том заставил свое лицо разгладиться, а глаза потеплели. Протягивая руку, чтобы провести пальцами по волосам маленького ворона, слегка почесывая кожу головы ухоженными ногтями и наблюдая, как ребенок тает.        - Мои мысли ускользнули от меня. - Он успокаивал. - Ты не сделал ничего плохого. - Эти слова казались заклинанием сами по себе, и Гарри резко ссутулился. Том дал ему немного вздохнуть, прежде чем поправить позу за столом. - Что ты думаешь о чае?       Мальчик посмотрел на почти пустую чашку рядом со своей рукой, как будто удивился, обнаружив ее там. Затем он улыбнулся.        - Это действительно хорошо. - сказал Гарри. - Семья Дурслей никогда бы не позволила такое у себя дома: слишком чуждое и "причудливое".       Том зарычал и на короткое время уронил подбородок на голову мальчика. Но почувствовал, как тот снова напрягся, от шума или от действий, которых он не мог объяснить.        - Все, что ты хочешь, Харрисон, тебе нужно только сказать. Мне приятно делать тебя счастливым. - Быстро уйдя от демонстрации слабости, Том переключил внимание на стол. Почта, очевидно, уже пришла: помимо его газеты, там был контейнер с тем, что он сразу же определил, как питательные зелья, небольшая горстка писем и длинная тонкая коробка. - Похоже, мастер зелий Нарциссы прислал тебе самую необходимую дозу до оплаты; ее письмо, вероятно, включает счета. Но что это за коробка тогда? - Он поднял ее и, проверив взмахом палочки, открыл крышку. Взял карточку, которая находилась внутри, чтобы прочитать ее, и покачал головой головой. - Умно, Люциус. Моя палочка довольно узнаваема.       Гарри, который собирал остальные письма - адресованные ему от друзей, - поднял глаза, смотря как старший вытаскивал трость из недр изумрудного шелка внутри коробки. Верх серебряный и вылеплен в виде черепа ворона. Том снял украшение, открыв отверстие внизу, и воткнул внутрь свою палочку. Длина тиса скрылась от глаз, как только он вернул украшение на свое место.        - Есть еще один для тебя; ранний подарок на день рождения из хранилищ Малфоев. Их используют все настоящие чистокровные лорды. Он поставил коробку перед собой, стараясь не опрокинуть чай. Ожидание было ясным, и Гарри неохотно подчинился. Сунуть руку в ящик и вытащить еще одну трость; почти такого же роста, как он был на тот момент, сделанная из красного дерева теплых тонов. Навершие было сделано в виде золотой головы ревущего дракона, инкрустированной гранатом и украшенной рубинами в глазах. Уловив нахмуренный взгляд Гарри, Том усмехнулся. - А теперь, Харрисон. Вы должны быть польщены. Это признание вашей природы: вашего змеиного языка и стихии вашего Дома.       Когда Гарри продолжал тупо смотреть на него, Том вздохнул.        - Как ты называешь большую змею, которая дышит огнем?       Его зеленые глаза расширились.        - Рон рассказал мне о драконах; его брат работает в заповеднике в Румынии. Он сказал, что их невозможно приручить, но ...        - Как и василиск.        - Мы можем говорить с драконами, Том?       Ребенок выглядел настолько восхищенным этой мыслью, что Том почти ненавидел себя, раскрывая ему правду.        - Никто никогда не пробовал. - Он подошел к своему месту на противоположном конце стола. - Драконы давным-давно сорвались с главной линии змеиного дерева. Вероятность того, что дракон постигнет его снова, не говоря уже о том, чтобы его выслушали, слишком мала, чтобы приблизиться к нему хоть немного, чтобы это стоило риска. Особенно Хвостороги: эти мерзкие ублюдки могут сжечь тебя с расстояния 17 ярдов; не зря считаются самыми опасными драконами. - Он задумался над этим, прежде чем наконец взять газету. - По совпадению, это также дракон, которым, я думаю, ты был бы, если бы ты когда-нибудь вдруг обнаружил, что превратился в него.       Учитывая, что это была более молодая версия Волан-де-Морта, "если бы ты был драконом, ты был бы самым злым из них", вероятно, это было сделано как комплимент. Гарри вздохнул и подготовил себе тарелку, прежде чем открыть первое письмо. Его приветствовал ужасный почерк Рона; другой мальчик взволнованно рассказывал ему о Египте и могиле, полной мутировавших скелетов, в которую его мать не впустила Джинни. От имени Фреда и Джорджа было передано сообщение, что они рады, что его забрал кто-то, кто не ставил решетки на окно. Рон пообещал вернуться за несколько дней до возобновления семестра и предложил встретиться тогда.       Как выяснилось, Гермиона уехала во Францию. Она поздравила Гарри с его новой жизненной ситуацией и пообещала, что она тоже вернется за несколько дней до возобновления обучения.        - Ты хмуришься, мой маленький Хвосторог. - Ворону пришлось сдержать желание закатить глаза. - Ешь свою еду. И возьми свое зелье. Что у тебя на уме?       Гарри смущенно заерзал.        - Как прошла встреча в Гринготтсе?        - Плавно. Даже правители фей знают лучше, чем обернется, если легкомысленно обращаться с союзниками Смерти. - сказал Том, глядя на него своими ястребиными полуночными глазами. - Если ты не можешь уклониться от моих вопросов, не сделав это до боли очевидным, позволь мне предложить тебе этого не делать.       Маленький ворон тяжело сглотнул.        - Мои друзья.        - Что с ними?        - Магглорожденная. И ... предатель крови.        - И что меня может беспокоить, малыш?        - У тебя ... не будет проблем с ними?        - Магия - это волшебство; до тех пор, пока они ценят тот великий дар, который им преподнесли, ваше с ними общение меня не касается. - Том резко щелкнул бумагой, страницы издали резкое потрескивание, от которого Гарри чуть не подпрыгнул. - А если ты спрашиваешь, нравятся ли они мне или нет, то какие друзья, как правило, тебе не подходят. До тебя я никогда не заботился о других людях. Другая половина меня. Очень нужная частичка моей души. - Лица красивого оттенка красного, что заметил Том, когда мальчик повернул голову, было почти достаточно, чтобы обуздать вспышку гнева из-за злополучного двойного смысла в этом заявлении. - Я сказал тебе, что позволю тебе выбирать, не так ли? Позволь себе делать то, что ты считаешь правильным. По крайней мере, до тех пор, пока ты не встанешь у меня на пути. - Революция по самой своей природе не будет цивилизованной. Но этот разговор можно было вести, когда он стал бы старше. Лучше справляться с реальностью и необходимостью войны. - Возьми свое зелье. Не заставляй меня напоминать тебе снова.       Гарри нахмурился и с отвращением посмотрел на зелье, но взял его и с громким хлопком вытащил пробку. Проглотил его сразу и выглядел потрясенным.        - На самом деле это не ужасно. - Сказал маленький ворон. - Я боялся, что это будет похоже на Костерост.       Том должен был скрыть свой удивленный взгляд.        - Зачем тебе давали такое зелье?        - Потому что, из-за нашего мошенника, "профессора защиты" - фыркнул Гарри, - все кости моей руки исчезли.       Некоторое время он смотрел на мальчика, а затем, осознав, что он говорит серьезно, ущипнул себя за переносицу.        - Я даже не буду спрашивать.        - Он также забыл о себе, заобливиэйтил сам себя. По ошибке.       До этого момента Гарри и подумать не мог, что можно так впечатлить кого-то, причиняя себе вред.        - Если в этом году я услышу что-то отдаленно похожее на этот уровень некомпетентности, я переведу тебя в Шармбатон, прежде чем Дамблдор сможет подавиться своей лимонной долькой!        - Есть другие магические школы?       Том снова посмотрел на мальчика, прежде чем он вздохнул и встал.        - Библиотека.        Это было все, что он сказал, проходя мимо. Ожидание, что за ним последуют было ясным как день. Гарри высвободился из объятий Рунной змеи и бросился за ним так быстро, что чуть не споткнулся о ножку стула.       К тому времени, как он добрался до библиотеки, Том уже держал в руках большой том в кожаном переплете и пролистывал его. Солнечный свет из окна очертил его фигуру золотом.        - Садись. - Тот указывает на кожаный диван слева от него. Гарри опустился на одну из подушек и почти настороженно наблюдал, как приближается его опекун. - По сравнению с магглами, волшебников немного, но нас все еще достаточно, чтобы школы были основаны по всему миру. Ильверморни в Америке. Махоутокоро в Японии. Кастелобруксо в Бразилии. Но европейские школы "большой тройки" - это Хогвартс, здесь, в Британии, который должен был быть серым, но с тех пор оказался далеко от серого, Шармбатон во Франции, который светлый, и Дурмстранг, на севере, который темный. - Том передал ему книгу, пока он говорил, и указывал на каждую из школ, по мере того как они были названы. - По совпадению, эти три школы участвовали в Турнире Трех Волшебников. Мероприятие, которое оценивали руководители участвующих школ, каждой из которых было разрешено по одному чемпиону, который побеждая награждался кубком, 1000 галеонов и "вечной славой". Турнир проводился трижды, прежде чем нунду убил одиннадцатилетнего мальчика во время одного из заданий, и кто-то, у кого едва хватило ума, чтобы написать тест на IQ, решил, что это опасно. В 1792 году Турнир был отменен на неопределенный срок.       Гарри ковырял уголок книги. Провёл пальцами по неровному краю страниц.        - Зачем отправлять меня в Шармбатон, а не в Дурмстранг, если в Дурмстранге учат Темных?        - Потому что Дурмстранг требует курса Темных искусств. - сказал Том. - Ты бы назвал себя темным волшебником? - Гарри покачал головой и вздрогнул. - Значит, волшебник Света? - Он кивнул. - Лично я считаю, что в данный момент ты - Серый свет, но это не меняет того факта, что Шармбатон был бы для тебя лучшим местом. Я хочу, чтобы любые изменения в твоем магическом ядре, основная ценность, оставались твоим личным выбором.       Гарри почувствовал, как слабая головная боль начинает укореняться и давить ему на глаза.        - Том, я не понимаю, что все это значит.        - Основная ценность - это термин, используемый для обозначения степени склонности человека к темной или светлой магии. - Том с глухим стуком закрыл книгу и осторожно прислонился к боку дивана. - Большинство скажет тебе, что есть два типа волшебников. Но на самом деле их пять. Серые, у которых есть баланс обеих сил, Серый-Светлый и Серый-Темный, каждый из которых имеет небольшой наклон в каждом направлении, а также обычно рекламируемые Темный и Светлый. Большинство попадает в серый спектр. Очень немногие являются истинным Светом, как Дамблдор, или истинным Темным, как я.       Гарри не мог решить, комфортно ли ему было, что Том так близко; рука обняла его за плечи, и тепло окружило его. От него пахло мятой, кровавым апельсином и огненным виски.        - Основные ценности определяются частично нашей природой и частично нашим выбором, хотя изменения обычно незначительны. Например, твердо светлый волшебник может годами изучать темные искусства и никогда не выйти за рамки нейтрального. Однако некоторые наследства могут привести к радикальным изменениям. Так же, как и некоторые магические болезни; отсюда и классификация оборотней как темных существ.        - Какая разница между ними?        - Степень легкости, с которой можно наложить определенные заклинания. - сказал Том. - В конце концов, это эмоции, которые питают нашу магию. Светлые заклинания полагаются на такие вещи, как счастье и желание защитить. Темные заклинания на ненависть, гнев и желание причинить боль. Круцио, например, проклятие пыток, часто не так эффективно в руках аврора, как в моих. Точно так же многие темные волшебники борются с созданием патронуса или применением исцеляющей магии.        - Часто. - сказал Гарри. - Но не всегда.        - Нет. - Тогда Том улыбнулся ему. Показав свои острые белые зубы. - Не всегда. Мой патронус не страдает.        - Что такое патронус?        - Чары, которые некоторые считают вершиной магии света, требующие чистой радости, чтобы привести заклинание в действие. - Эти длинные пальцы снова пробежались по его волосам. Старший волшебник усмехнулся, когда мальчик выгнулся от прикосновения, как кошка. - И чары, которые тебе не нужно знать в столь юном возрасте.        - Это то, чему я научусь в школе?       Том покачал головой.        - Больше похоже на то, что предназначено для обучения авроров. Они нужны им для работы в волшебной тюрьме: Азкабане. Это ужасно продвинутая магия, но это единственное, что удерживает дементоров в страхе.       И снова эти невинные зеленые глаза обратились к Тому.        - Дементоры?       Молодой Темный Лорд ответил не сразу. Его рука скользила по шее и по спине мальчика.        - Ужасные существа. Враги Смерти; они не могут умереть и крадут души, чтобы прокормить себя. Они живут за счет отчаяния и страданий, и министерство использует их как боевых псов.       Мальчик поморщился. Нос очаровательно сморщился и почти снял очки.        - Как патронус сдерживает их?        - Призвав духа-хранителя.        - На что это похоже?        - Это зависит от заклинателя. - сказал Том. - Опираясь на их самые сокровенные черты - чаще всего, но не всегда. На те же чертах, которые определяют их анимагическую форму. Или, как некоторые утверждают, на черты их "вечной любви". - Гарри пытался, и, без сомнения, безуспешно пытался скрыть гримасу со своего лица. - Почему ты ухмыляешься?        - У тебя змея какого-то вида, не так ли?        - Царь змей, спасибо. - Том фыркнул, хотя в его голосе не было ни малейшего следа едкости. - Ты, дитя, сводишь меня с ума.       Гарри скрыл ухмылку на ребрах молодого Темного Лорда.