Нет причин не любить Малфоя

Интерес Драко к завоеванию внимания Гермионы медленно угасал. Если в первые недели реализации своего плана он то и дело замечал её озадаченные взгляды после каждого своего «пожалуйста» или «будьте добры», то сейчас казалось, что уже весь Хогвартс относится к его проявлению вежливости так, словно он с первого курса был эталоном подобного общения. И всё же было что-то в девушке такое, чего раньше Малфой будто не замечал. Всё время стараясь уловить хотя бы краткий взгляд её глаз в свою сторону, он отметил, что у неё хорошая осанка. Деталь почти незаметная под слоем одежды, но почему-то завоевавшая внимание блондина. Следовать заветам дневника было непросто. Драко не был готов признать то, что хотя бы половина из написанного действительно касается или касалось его в прошлом. О каких непристойностях по отношению к девушкам говорила Гермиона? Не поспоришь: Малфой и правда был желанным парнем в объятиях многих девушек. Однако, вместе с этим его статус не позволял распускать руки направо-налево. Слухи вокруг его личной жизни ходили, начиная с пятого курса, когда Драко был в том возрасте, в котором мальчики только начинают понимать, что маленькие нескладные девочки, которые их окружают, вырастают в красивых и стройных женщин со временем. Но едва ли мальчишеская фантазия слизеринца цеплялась за ещё не приобретшие женственные формы силуэты однокурсниц. Первый его опыт случился в конце зимы на шестом курсе. Тогда сплетни вокруг их несуществующих отношений с Гермионой толком не утихли, а Блейз на каждом углу рассказывал самые сокровенные детали своих утех. Ещё в конце прошлого года студенты медленно стали догадываться о том, что между подростками, равно как и между взрослыми, возможны близкие отношения. Лето спустя некоторые из них прятались по углам, изучая свои тела и тела своих одногруппников. Интерес проснулся и в Драко. Вполне вероятно, что он не решился бы на серьёзный шаг ещё несколько месяцев, если бы однажды к нему в коридоре уже после отбоя не подошла бы Пэнси. Казалось, что она специально ждала его возвращения из кабинета профессора Снейпа, где он помогал с расстановкой зелий. Предложение девушки обескуражило Драко и, не успел он очнуться, как вдруг понял, что подруга стоит перед ним на коленях, а её губы неумело ласкают его ещё мягкий член. Как и ему самому, Паркинсон приписывали несуществующие романы. Неизвестно, откуда пошли эти слухи, но с каждым годом они становились всё откровеннее, всё дальше от реальности. И если несуществующие «постельные» успехи Драко делали ему позитивную репутацию среди большинства сверстников, то с Пэнси было иначе. Она действительно страдала, падала в глазах родителей, до которых сплетни нет-нет да доходили. В один из вечеров после очередной порции шуток по типу «Пэнси, говорят на каникулах к вам приезжали друзья из Италии. И как тебе их сынок? Итальянский язык такой мелодичный и быстрый, да?» и «Чего ты молчишь, Пэнс? Не дуйся! Или у тебя устал рот?» девушка не выдержала и решила, что больше не в силах это выносить. Она понимала, что друзья едва ли хотят сделать ей больно, но знала она и то, что они искренне верят во всё, что говорят. Малфой и сам часто задирал её, но делал это, скорее, из-за сложившихся в их компании порядков. Именно поэтому она выбрала его. Столь долго в её юную голову вбивалась мысль о том, что она готова раздвинуть ноги перед каждым, кто попросит, что Паркинсон поверила в это сама. В коридоре Драко смог взять себя в руки лишь тогда, когда понял, что вот-вот кончит. Он, хоть и не был уверен наверняка, но по неумелым движениям Пэнси предположил, что она впервые занимается чем-то подобным. Тогда из последних сил он отдалился от девушки, но та, выпустив изо рта его член, так сильно сжала его рукой, что слизеринец кончил прямо на её грудь, прикрытую блузкой, а несколько капель спермы попало на подбородок девушки. Она в ту же секунду вскочила и убежала прочь, из дальнего конца коридора раздался лишь короткий сдавленный всхлип. О том случае они поговорили лишь единожды, извинившись друг перед другом за произошедшее. Теперь же их связывала слабая, но всё-таки дружба, приправленная странным шлейфом доверия. Драко захлопнул дневник Гермионы и отогнал от себя неприятные воспоминания, которые даже спустя полгода вызывали в нём чувство стыда. Процитировав для себя ещё раз выученный уже наизусть список из семи причин, Малфой почувствовал, как сердце его наполняется привычной неприязнью к словам гриффиндорки, и отправился будить Блейза, который опять был близок к тому, чтобы проспать занятие по зельеварению со Снейпом.

***

Войдя в класс одними из последних, друзья поняли, что сегодня их ждёт лабораторная работа. Блейз сообразил куда быстрее Драко. Он быстро огляделся по сторонам и пришёл к выводу, что Малфою почти наверняка придётся сидеть рядом с Гермионой. В то же мгновение его догадку подтвердил Снейп, обеими руками указав на места, предназначенные новоприбывшим студентам. Гриффиндорка уже сидела на своём месте, читая книгу в розовом переплёте. Она повернулась на Драко, когда тот положил свои вещи на парту, и кивнула ему, демонстрируя, что сегодня она не намерена с ним любезничать. «Не особо и хотелось», — про себя подумал слизеринец. Когда аудитория была забита студентами, Снейп подошёл к своему столу и легко взмахнул палочкой, посылая аккуратно сложенные листки с заданием в руки взволнованным волшебникам. — Внимание! — громко объявил профессор. — Вы получили по три зельеварческих уравнения. Соответственно, решите их и узнаете нужное соотношение ингредиентов для приготовления зелий. После Вам необходимо их приготовить. — Но мы же проходили это аж в том году! А в этом ещё не повторяли! — Мистер Уизли, если Вы всё ещё умеете считать, думаю, Вы справитесь. Или попросите, на худой конец, мисс Боунс. Думаю, хотя бы один из Вас должен справиться с этой задачей, — и после паузы добавил, обращаясь уже ко всей аудитории. — Задание подобного рода ждёт Вас на экзаменах в конце года, поэтому постарайтесь вспомнить хоть что-то. Гермиона еле заметно вздохнула. Драко даже показалось, что она закатила глаза после того, как услышала невнятное бормотание Рона с задних парт, обращённое, видимо, к Мерлину. Из разговора, подслушанного в поезде, слизеринец догадался, что Уизли неровно дышит к своей соседке по парте, и отметил про себя, что будь она в здравом уме, нытьё парня едва ли могло её привлечь. Но всё, что происходило вокруг гриффиндорцев, редко поддавалось разумному объяснению. Сначала Драко думал быстро расправиться со своей частью проекта, не утруждая себя общением с Гермионой, но его внимание привлекла розовая книга в руках волшебницы. Даже после начала занятия Грейнджер не спешила откладывать чтение, стремясь закончить главу. Её глаза быстро бегали по старым страницам с почерневшими от грязи и старости уголками. — Так и будешь читать? — шёпотом спросил Малфой, не желая привлекать к себе внимание Снейпа и других учеников. Гермиона подняла на него слегка удивлённые глаза, изогнула брови. — Не волнуйся, Малфой, мы и так успеем сдать проект. В какой момент она перестала со страстью браться за каждое поручение преподавателей, Драко не знал. Сейчас ему казалось, что он помнил её ещё совсем ребёнком с округлым лицом и розовыми щеками, но никак не девушкой, способной ставить свои интересы выше оцениваемых заданий. Ещё на третьем курсе, когда их впервые посадили вместе работать над лабораторной, они, не сговариваясь, поделили её на две равные части. Со своей Гермиона всегда справлялась быстро, после чего елозила на месте, «незаметно» подглядывая за тем, что пишет Драко у себя в тетради, контролируя каждую выведенную им букву. Позже она перестала стесняться и начала наблюдать за ним открыто, иногда делая заметки себе на полях. Спустя пару совместных занятий девушка, расправившись со своими карточками по трансфигурации, выхватила из стопки, лежащей напротив Драко, две карточки, предназначавшиеся ему, тем самым решив восемьдесят процентов всей работы. Он бы разозлился на неё тогда, но трансфигурация давалась парню действительно плохо. Подобные инциденты с тех пор стали происходить довольно часто. Решая своё уравнение, Драко задумался о том, как, должно быть, сложно живётся Гермионе, если она даже школьные задания не может доверить другому человеку, а ведь он был одним из лучших учеников на курсе. Если же посмотреть на друзей волшебницы, они особым интеллектом, по мнению Драко, не отличались, а значит в глазах гриффиндорки не являлись надёжными соратниками. — И что это за книжка? — неожиданно выпалил Драко. Но ведь ему было действительно интересно. Сам он не был большим поклонником чтения, считая это скучным занятием, однако не отрицал, что существует занятная литература. — Второй том «Унесённых ветром», — не отрываясь от страницы ответила волшебница, но читать явно перестала, обескураженная вопросом Драко, который, учитывая их отношения, казался личным, почти интимным. Спросить больше было нечего, поэтому Малфой взял задание и приступил к решению уравнений. Гермиона присоединилась к нему пятью минутами позже, когда розовая книга расположилась на уголке парты. «Какое странное название», — бросив взгляд на переливающийся золотом заголовок, заключил слизеринец. С теоретическим заданием их дуэт справился быстро, а вот практическая часть заставила понервничать. Не так-то просто было без лишних слов договориться, кто каким зельем будет заниматься. Когда Драко закончил с зельем Жидкой удачи, он заметил, что Гермиона странно копошится рядом с ним, уткнувшись куда-то в пол. Повернувшись на неё, слизеринец понял, что у волшебницы возникли явные проблемы с откупориванием пробирки, в которой хранилась желчь броненосца, необходимая для Умострильного зелья. — Дай я, — предложил Драко. — Я сама, — отозвалась гулко Гермиона, явно смущённая тем, что слизеринец заметил её непростое положение. Прошло ещё несколько секунд, прежде чем блондин вновь предложил свою помощь, на что снова получил твёрдый отказ. — Дай мне, Грейнджер, иначе ты так до конца занятия будешь мучить эту желчь. — Я справлюсь, Малфой, — резко повернулась к нему Гермиона, и пузырёк вдруг открылся в её крепко сжатых пальцах. Пара капель упала на колени волшебницы, обтянутые тонкими телесными колготками. Сначала это укрылось от внимания волшебницы, она радостно подняла флакон с жидкостью над партой и даже успела бросить косой взгляд на Драко, как бы показывая, что она прекрасно справилась и без его помощи, но вдруг почувствовала странное жжение в районе коленок и обнаружила, что пролила на себя желчь. Сперва это здорово напугало девушку, от чего рука её дёрнулась, и ещё одна капля жидкости попала на безупречно выглаженные брюки Малфоя. Он, в отличие от Гермионы, заметил это сразу. Профессор Снейп, всё это время наблюдавший за спором студентов, встал со своего места. — Мистер Малфой, не сидите, как болван. Немедленно отведите мисс Грейнджер в лаборантскую, покажите, чем можно смыть с себя желчь. И оботритесь сами. Гермиона изо всех сил старалась не показать ни единой эмоции, которая могла выдать её состояние, однако чувство стыда, будто языки пламени, подбиралось к щекам и носу. Глаза жгло от подступающих слёз, вызванных не то жжением в коленях, не то ощущением провала. Над самым ухом цокнул Малфой, что ещё сильнее ударило по самолюбию Гермионы. Она бросила на блондина суровый взгляд, но тот уже удалялся в сторону лаборантской. Тогда волшебница встала со своего места и двинулась к двери, пытаясь не обращать внимание на неприятное покалывание в ногах. Она читала о возможных осложнениях, связанных с попаданием желчи броненосца на кожу человека, потому боялась опустить глаза на колени, подозревая, что от них исходит полупрозрачный дым. «Идиотка», — отругала себя девушка, когда наконец переступила порог небольшого помещения. В нос тут же ударил едкий запах трав, развешанных пучками вдоль стены. Приглядевшись, Гермиона увидела свечение, исходящее от них. — Для всех трав созданы специальные условия хранения внутри купола. Это разработка Снейпа. Не стой столбом, Грейнджер, — Драко протянул ей тряпку, смоченную зелёной жидкостью. — Нейтрализатор, — пояснил блондин. Гермиона почувствовала, как в ней закипает злость. Да, она определённо совершила ошибку, не отдав злополучный флакончик с желчью Малфою, но нейтрализатор она всё ещё в состоянии отличить от других смесей, хранящихся в коморке Снейпа. Подавив вздох, гриффиндорка взяла тряпку и аккуратно протёрла ей покрасневшую кожу и дымящиеся края колготок. Правильнее было бы их снять, но для этого нужно было попросить Малфоя хотя бы отвернуться, а лучше вообще выйти из комнаты. Но уже сама эта просьба казалась до неприличия странной и личной, поэтому девушка продолжила молча втирать раствор в кожу, чувствуя, как он приятным холодом отдаётся в теле. — Сняла бы ты их, — Малфой даже не посмотрел в сторону волшебницы, после чего кинул свою тряпку в чашу, где она в ту же секунду исчезла в синем пламени. — До конца занятия десять минут, поэтому поторопись, Грейнджер, — и с этими словами волшебник скрылся за дверью. Гермиона рвано выдохнула. Через две минуты она показалась в классе, чувствуя себя почти раздетой: способствовало этому и отсутствие колготок, и чувство неловкости из-за произошедшей неудачи. Драко без лишних слов протянул девушке формулу с ингредиентами, а сам уже почти заканчивал Умострильное зелье. Желчь стояла на дальнем краю парты, и Гермиона при взгляде на небольшой флакончик испытала ещё один укол стыда. Впервые за все лабораторные работы Гермиона и Драко не были в числе первых справившихся студентов, даже класс они покидали последними. — Совсем раскисла, Грейнджер? — процедил Драко, косо глядя на волшебницу, которая прибирала парту. Она ничего не ответила, потому что слизеринец был прав. Небольшая неудача серьёзно подкосила её. Волшебница привыкла быть в центре внимания, общаясь с преподавателями на равных во время обсуждения новых тем, но сейчас внимание к ней было приковано из-за её неуклюжести, и Гермиона считала, что теперь весь курс будет усмехаться за её спиной. — Тебе надо принять тот факт, что справляться одна всю жизнь ты не сможешь, — Драко, сам того не ожидая, положил ладонь на колено Гермионы. Волшебница хотела уже скинуть с себя его руку, но блондин продолжил, — Береги колени, Грейнджер. — И встал со своего места, в ту же секунду скрывшись в потоке студентов, снующих в коридоре. «Какого чёрта, Малфой?» — пронеслось в голове волшебницы, смотрящей вслед парню круглыми от изумления глазами. «Какого чёрта, Малфой?» — эхом отдавалось в голове Драко.

***

«Будь у неё дневник, что она бы записала в него сегодня?» — Драко отложил в сторону домашнее задание и достал из-под подушки тетрадь Гермионы. Ещё несколько дней назад парень нашёл интересные страницы в дневнике, которые читать было до безумия интересно и примерно в той же степени неловко. У каждого подростка в жизни был период, когда он гиперболизировал свои чувства, взаимоотношения с людьми и проблемы. И ещё сильно везло, если об этом периоде не сохранялось никаких письменных воспоминаний. Гермионе не повезло. Его люблю, поэтому мне плохо, Ведь для него я лишь игра. Я лишь игра без глупых правил, Я лишь игра… Ещё одна. Игра тех встреч и нежных взглядов, Игра в которой прав один. И вот сейчас он победитель, Он победил, он изменил. Он изменил мои желанья, Теперь в мечтах лишь он один. Я очень сильно ненавижу таких, как он! Но он любим… Пойми, любить я буду вечно: Ревниво, яро, бесконечно… Я ненавидеть буду долго, Любить всегда, любить, как бога.

30 августа 1992

Нет на свете столько слов, Что бы описать любовь. Ведь она загадка света, Для неё мала планета! Ей нужны все мы, всегда, Ведь без нас ей никуда. Но вот с ней нам тяжело… Жизнь похожа на кино. Сто случайностей и планов, Но кино не для экранов. Мы все пешки, вот и всё. Но живём мы для неё. Без неё нам скучно жить, Нам её не позабыть. Ведь она загадка света, Для неё мала планета…

31 августа 1992

— Что за стыд, Грейнджер… какого дьявола я это вообще читаю? — Драко, ты бы дверку в комнату прикрыл, а то весь факультет слушает твои грязные фантазии! — голос Блейза заставил слизеринца вздрогнуть. Только сейчас он заметил, что не захлопнул за собой дверь, оставив небольшую щель. — Заткнись, Блейз, — парень подошёл к дверному проёму, смерив друга суровым взглядом, после чего закрыл комнату на замок. «Не хватало ещё, чтобы все узнали, у кого дневник этой горе-стихоплюйки». Если Драко не изменяла память, на момент написания этих стихотворений они с Гермионой были на втором курсе. Уже тогда она казалась ему настоящей занозой, у которой в голове нет ничего, кроме мыслей о том, где достать последнюю версию учебника по истории магии. Оказалось, что пусть и наивно, но она уже размышляла о любви и, если отбросить всю простоту и нескладность строк, писала не самые глупые вещи. Я часто представляю нашу встречу, Но никогда в неё не верю до конца. Ты исчезаешь, не даёшь заметить Родные светло-серые глаза. Что ты таишь в своей душе, О чём молчишь, меня увидев? Мы всё идём по тем клише, Где ты меня возненавидел. Я знаю, что ты вовсе не герой, Прекрасно видела твои метаморфозы — Смущался и наивным был порой. Храню в душе из клёнов наши розы. А помнишь ты, как я тебя простила? Ты помнишь, как и сам простил меня? Ты знал, что я тебя любиЛа? Ты знал. И я была твоя.

15 декабря 1995

Повзрослевшая Грейнджер писала уже иначе, и мысли у неё были неприятно депрессивные. Взгляд Драко зацепился за строку о кленовом букете, перед глазами всплыли смутные воспоминания.

***

— Чем это они занимаются? — Я показала им, как делать розы из кленовых листьев, — Гермиона с улыбкой взглянула на первокурсников, увлечённо скручивающих золотые листья. — И этим все маглы занимаются? — не унимался Рон. — Не все, но меня мама научила ещё в детстве. Гермиона не была уверена, зачем вообще увлекла первогодок кленовыми букетами, но ребята так переживали перед предстоящей самостоятельной работой по травологии, что девушке захотелось их хотя бы чем-то занять, чтобы отвлечь от неприятных мыслей. До этого она несколько дней консультировала студентов касательно вопросов предстоящей работы, а сегодня предложила им просто немного отдохнуть, даже не предполагая, что создание букетов так их увлечёт. — Что это у вас тут? Кружок юных рукодельников? — с насмешкой спросил Малфой, приближаясь к группе первокурсников. Тут он заметил Гермиону. — Учишь их магловским штучкам? Или у Уизли совсем нет денег, чтобы подарить тебе букет, и он организовал подпольное производство дешёвых поделок? — Знаешь что, Малфой, — пробасил Рон, — шёл бы ты отсюда, пока я не надавал тебе по голове. — Как же я боюсь, Уизли. Взгляд блондина упал на букет, оставленный одним из первокурсников на лавочке рядом с гриффиндорцами. Он взял его в руки и смерил оценивающим взглядом. — На, Грейнджер. Букетик тебе. Говорят, у тебя неделю назад был день рождения? Считай, что это мой подарок. Насколько нужно быть глупой, чтобы с теплотой в сердце хранить это воспоминание и воспринимать тот букет из кленовых листьев как нечто, стоящее упоминания в стихотворении? Драко захлопнул дневник и убрал его под подушку, отогнав от себя странную улыбку, вызванную давним воспоминанием.