Нет причин не любить Малфоя

— А теперь скажи мне, Гарри, когда интуиция меня подводила? — Например, тогда, когда ты решила, что сама можешь открыть флакон с желчью броненосца? — озорно парировал Гермиону волшебник, за что тут же получил по голове тетрадью. — Я говорю тебе серьёзно! — Гермиона, я не уверен, что поведение Малфоя можно так легко систематизировать. Он сам не знает, что ему нужно, пытаясь угодить отцу и при этом пойти наперекор всем остальным, — парень потёр ушибленный затылок и подвинулся ближе к подруге, которая сидела на краю дивана в гостиной Гриффиндора. — Если я скажу тебе, что твои предположения полная чушь, ты потребуешь от меня озвучить свои идеи, но у меня их нет, потому что на Малфоя я стараюсь обращать меньше всего внимания. Тебе не кажется, что лучше пропускать мимо себя все эти его, как ты сказала, «странности»? Он же как ребёнок, если не увидит реакции, перестанет тебя донимать. Гермиона вздохнула. Давно, видимо, Гарри «обращал на Малфоя внимание», раз думает, что тот остался в тринадцатилетнем возрасте, когда он действительно донимал людей только для того, что потешить своё эго и самоутвердиться за их счёт. В последнее время его действия стали расчётливыми, холодными, несли в себе определённый смысл. К Драко определённо постепенно приходило сознание, что в будущем, когда он выпорхнет из-под надёжного родительского крыла, рядом не будет человека, способного решить все его проблемы. И в таком случае ему же будет лучше иметь хорошие отношения с окружающими людьми. Но больше всего волшебницу волновало другое. Хотела ли она, чтобы Малфой перестал её донимать? И что она вообще понимала под «донимать»? То, что он единожды коснулся её в кабинете зельеварения? От Гарри и его умозаключений не было никакого смысла, но после того, как Гермиона выговорилась ему, она почувствовала временное облегчение. Волшебница была достаточно умна и проницательна, чтобы увидеть в поведении слизеринца злой, как минимум, коварный умысел. Иначе зачем ещё принцу змеиного факультета касаться грязнокровки? Или, как сказали бы одногруппники Малфоя, «грязнокровой коленки»? Волшебница тосковала по дневнику, с которым привыкла делиться своими переживаниями. Долгое время старая заколдованная тетрадь была для неё редким собеседником, который терпел на своих страницах и детские стихи, и редкие заметки о жизни, и неаккуратные рисунки. Со временем, когда девушка стала осознавать тот факт, что её душевный склад отличается от большинства сверстников, она стала чаще касаться пером страниц дневника. Сначала это вызывало в ней чувство одиночества, ведь одногруппники то и дело шептались по углам о своих тайнах, обсуждали в гостиной взгляды на последние события, давали друг другу советы, а она сама запиралась в комнате и делала записи в дневнике. Позднее пришло понимание, что ей не нужно быть такой, как все, чтобы оставаться частью общества. Тогда дневник превратился в лучшего друга Гермионы. Она всё ещё задумывалась о том, не сходит ли с ума, часами рассуждая на страницах тетради о тронувших её сердце моментах жизни, но теперь делала это реже, как бы между строк. И вот её друга с ней больше не было. Не было возможности выговориться, не опасаясь, что тебя примут за дурочку, лопочущую на какие-то далёкие для большинства темы. Не с кем было обсудить проблемы в семье или то, что её мальчишки так некстати стали отдаляться от неё, всё больше интересуясь девушками не с точки зрения дружбы. Пройдёт ещё немного времени, и Гарри с Роном станут чаще говорить друг с другом, нежели с ней. Мальчики станут мужчинами, их интересы окажутся Гермионе чужды. Но даже эта тоска по любимой тетради не порождала мыслей о том, чтобы завести новую — в ней не было бы той души, того тепла, которые чувствовала Гермиона, каждый раз листая страницы дневника. Более того, девушка боялась снова испытать горечь потери. Волшебница стала уже сомневаться в том, что кто-то намеренно выкрал её личную вещь. До сих пор на стенах не висели её детские стихотворения (а Гермиона предполагала, что у вора могла появиться именно такая идея) или признания в любви Краму или Малфою. Если же воришка хотел удовлетворить личный интерес, то почему до сих пор не подбросил дневник обратно? Разве не так обычно поступают? Гермиона недоумевала, и это расстраивало её ещё сильнее, ведь, судя по всему, она сама потеряла дневник. Не заметила, как он выпал в снег. А что с ним было дальше — уже не узнать. Вероятно, весной она найдёт размокшую тетрадь, которая уже не будет способна служить своей хозяйке. Быть может, её обнаружил Филч и не задумываясь сжёг находку в камине, дабы та не мозолила ему глаза. До отбоя было ещё тридцать минут, и Гермиона решила, что лучшим способом успокоить тревожное чувство в груди, будет прогулка по полупустым коридорам замка. Это время нравилось волшебнице. Большая часть студентов уже была в своих спальнях, а те, кто, как и она, блуждал по коридорам, не издавали лишних звуков, находясь в своих мыслях. Лишь изредка слышалось эхо весёлого девичьего смеха, но даже оно казалось Гермионе особенным. Она любила вечер. Чувствовала, что в это время становится свободнее, смелее. Уж сейчас бы она точно не замялась и врезала Малфою по руке, дотронься он до её колена, как сделал это в кабинете зельеварения. Ноги сами вели к библиотеке. Вряд ли бы гриффиндорка успела выбрать себе книгу, но читальный зал оказывал на неё успокаивающее действие. Тем более туда должны были поступить журналы для тех, кто держит у себя домашних питомцев.

***

Драко раздражённо изучал книги, стоящие на полках. Он никогда бы не подумал, что для того, чтобы завести себе низзла, нужно обзавестись лицензией, подобрать питомцу специальный корм и установить с ним контакт. — У Драко Малфоя нет домашних животных. Он не только не умеет за ними ухаживать, но ещё и заботиться о ком-то не в состоянии. Малфой только и делает, что обзывает моего кота уродцем, — вполголоса процитировал строчки дневника Драко, намеренно искажая голос так, что тот звучал нарочито глупо. Упрямая Грейнджер отказывалась даже признать, что её кота едва ли можно назвать привлекательным. Вряд ли хоть одна здравомыслящая кошка посмотрит в его сторону. «Но нет, она будет всем горло грызть за то, что обозвали её очередного рыжего друга», — Драко глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и не раскидать дурацкие книги по всему залу. Выбор пал на низзла не случайно. Грейнджер точно оценила бы его нового питомца. Если она так быстро привыкла к его вежливости, то на кота будет обращать внимание явно дольше. Более того, появятся темы для обсуждения, которые при этом будут выглядеть естественно. Ведь у кого, как не у заучки Грейнджер с опытом содержания рыжего безобразия, можно спросить совет по уходу за котом? Поиски нужной литературы заметно затянулись. Малфой не мог пойти в «Волшебный зверинец» неподготовленным. Больше всего он не любил, когда продавцы начинали вешать ему лапшу на уши и советовать товары, которые ему были не нужны. Ведь вместе с котом ему попытаются впихнуть десяток видов лакомств, кошачью лежанку, игрушки, а ещё какую-нибудь невероятно полезную воду, от которой усы у питомцев чуть ли светиться не начнут. Уж нет, это не годится. Он не хотел лишний раз обогащать мошенников за торговым прилавком. Наконец в руках парня оказалось несколько книг, которые показались ему полезными. До отбоя оставалось чуть больше двадцати минут, но Драко посчитал, что этого времени ему вполне хватит для ознакомления с самой важной информацией. Благо хотя бы авторы пособий по магическим существам не пытались юлить и писали о самых важных вещах, которые стоит знать хозяевам питомцев. Начиная с третьего курса, Драко относился к занятиям по уходу за магическими существами не лучшим образом. Возможно, именно поэтому Клювокрыл неплохо приложился к нему копытами, буквально впечатав в мягкую сырую почву. Вид приближающихся мощных лошадиных ног до сих пор изредка мелькал перед глазами Малфоя, вызывая лёгкие приступы паники. Тогда ему казалось, что он умрёт. Драко старательно выписывал важную информацию из книг, а потому не увидел, как у книжной полки появилась невысокая девушка. Гермиона сразу заметила, что её сокурсник читает нетипичную для него литературу. Она в принципе не так часто видела его вместе с книгой, разве что с учебниками. Но вот пособие по уходу за магическими существами никак не вписывалось даже в их нынешнюю школьную программу. С губ почти уже сорвался вопрос, но гриффиндорка остановила себя, посчитав, что для неё же будет лучше не привлекать к себе внимание. Наконец она нащупала пальцами журнал «В мире животных», который поставляли в Хогвартс раз в месяц. Он стал выходить пару лет назад, когда один из владельцев ветеринарной клиники, расположенной на углу Косого переулка, открыл в себе тягу к публицистике. В первом номере журнала он поделился знаниями о животных, не рассчитывая на особую популярность своего труда. Однако, вопреки его ожиданиям, десятки волшебников купили издание, надеясь найти там полезную информацию по содержанию любимцев. В их числе была и Гермиона. С тех пор журнал выходил раз в пару месяцев. Со временем его владелец заключил контракт с «Волшебным зверинцем», который делился с бывшим ветеринаром информацией о новых поставках корма, лакомств и игрушек для животных. По случаю наступивших выходных студентам разрешили выйти в город, и Гермиона собиралась купить для Живоглота что-то интересное. Кот вместе с хозяйкой переживал пропажу дневника, проецируя её плохое настроение на себя, но если человеческая нервная система приспособлена к таким стрессам, то Глотику переживания дались сложнее. Чувствуя свою вину за кошачью депрессию, волшебница хотела порадовать питомца и помочь ему справиться с недугом. Необходимо было тихо уйти и, казалось, ничего не должно помешать девушке остаться незамеченной. Стоило журналу оказаться в воздухе, как библиотечная карточка, которую в этот раз просто вложили в него, а не вклеили, полетела вниз, гулко ударяясь уголком о каменный пол. Драко дёрнулся и повернулся к источнику шума. — Грейнджер? — Малфой? — передразнила его гриффиндорка, пытаясь вложить в интонацию всю абсурдность вопроса. — Что ты здесь делаешь? — Тебе не кажется, что из нас двоих логичнее этот вопрос задать тебе? Тем более ты находишься в секции с литературой о животных. Драко ничего не ответил. Внезапное появление Гермионы так его обескуражило, что он действительно задал ей череду странных вопросов. — Собираешься завести себе низзла? — решив, что смысла прятаться от Малфоя больше нет, Гермиона села с ним за один стол. — Не смотри на меня так, будто собираешься убить. Если не хочешь отвечать, можешь сказать мне «отвали», и я займусь своими делами. — Да, — Драко расслабил напряжённые плечи и сделал вывод, что ему предоставилась неплохая возможность пообщаться с волшебницей. — Тогда огорчу тебя. В книгах, что ты выбрал, не самая свежая информация. Например, корм фирмы «Лапа» уже не выпускают. У него появилось несколько аналогов: «Честер» и «Делишес». Какой лучше, сможет решить только твой кот. Живоглот, например, ел сначала «Честер», но он ему очень быстро приелся, поэтому теперь я заказываю для него «Делишес». Драко не знал, что ответить. Его раздражало, когда Гермиона начинала умничать и делиться своим опытом в то время, как он сам даже диалог поддержать не мог. В его силах было только задавать вопросы. — И как понять, какой корм подходит? — Методом проб и ошибок, разумеется. Купишь ему несколько пачек и посмотришь, что выберет твой кот. Они довольно умные существа, поэтому голову тебе зря морочить не станут. Если ты им понравишься, конечно. — Понятно, — отчётливо проговорил Драко и вернулся глазами к страницам бесполезного учебника. Теперь к нему закрались подозрения, что всё, что он так старательно выписывал на листок, оказалось бесполезной информацией. Вместе с этим он был рад тому, что Грейнджер заглянула в библиотеку и просветила его. Впрочем, она же и была виновницей самой идеи покупки низзла. Наступило неловкое молчание. Хотя Гермиона с интересом изучала цветные страницы журнала, было видно, что тишина давит и на неё. — Ты не поможешь мне завтра с покупкой кота? — Я? — Гермиона, округлив глаза, смотрела на Драко, сидящего напротив неё и пыталась понять, действительно ли он попросил её о помощи. Она даже подумала оглядеться по сторонам, но поборола в себе этот порыв. Слизеринец не отрываясь смотрел на неё, совершенно не думая повторять свой вопрос. Было абсолютно понятно, что умная Гермиона не станет трактовать его просьбу, как нечто само собой разумеющееся, что она увидит в этом подтекст, и оставалось надеяться, что не разгадает загадку с исчезновением дневника. А выглядела она так, будто всеми силами пытается взвесить все «за» и «против», найти первоисточник желания Драко вместе с ней пойти в зоомагазин. И, ей-Мерлин, пусть она сделает какие угодно выводы кроме тех, что раскроют его умысел. Гермиона перехватила взгляд Драко, даже не стараясь отвести глаза. Две секунды, что она пристально вглядывалась в его зрачки, показались вечностью. Малфою казалось, что она читает его прямо сейчас, что она овладела легилименцией и копается в его сознании, упиваясь своим превосходством. Слизеринец мог сколько угодно издеваться над волшебницей, но не было и дня, чтобы он сомневался в её исключительном уме и таланте к освоению магических дисциплин. — Хорошо, — её слова разрезали искрящийся воздух, и Драко показалось, что он слишком громко выдохнул. Впрочем, её ответ ничего не значил. Она всё ещё могла догадаться. — Передумал? — Гермиона прищурилась, заметив странную реакцию Драко. — Нет, просто думаю, как так получилось, что из всех моих знакомых, кот только у тебя. — И правда, удивительное совпадение. И снова тишина. Зрительный контакт уже не давил так сильно, но первым разрывать его Драко боялся. Ему казалось, что всё кричит о том, что он не просто так зовёт Гермиону с собой: его дыхание, изменившийся цвет лица, пальцы, которые плотно сжимают перо. И вдруг Гермиона улыбнулась. Не так, как она делала это обычно, когда общалась со своими друзьями, но уголки её губ приподнялись. — Я собираюсь выйти в десять утра. Если что, найдёшь меня в «Трёх мётлах». Хорошей ночи. — До завтра, Грейнджер. Драко изумился своему голосу: он был всё таким же холодным и спокойным, поэтому на мгновение парень даже подумал, что внешне он тоже мог себя не выдать. Его предположение развеял чёткий след от пера, оставшийся на ладони. Всё-таки он сжимал его слишком сильно.

***

«Не мог ведь он влюбиться в меня? Это ведь совсем глупости какие-то. Тогда к чему всё это? Если он действительно что-то задумал, то такая прогулка может оказаться опасной», — Гермиона озадаченно брела по коридору, нахмурив брови. Едва ли предстоящую вылазку можно было назвать свиданием, но девушка помнила, что Гарри, приглашая Джинни куда-то, первые несколько раз выглядел примерно так же, как Драко выглядел в библиотеке. Вдруг Гермиона резко развернулась, вспомнив, что забыла на столе листок с заметками для завтрашнего похода по магазинам. Стоило ей преодолеть несколько метров, как на ближайшем повороте она едва избежала столкновение с кем-то, вынырнувшим из темноты. — Грейнджер, — её запястье обхватила крепкая мужская рука, и только теперь девушка заметила, что чуть не сбила с ног Малфоя. — Ты забыла, — он протянул ей аккуратно сложенный листок, после чего расслабил ладонь, отпуская девушку, и отошёл на шаг. — С-спасибо, — Гермиона протянула руку к бумаге, но Драко не спешил его отдавать. — Завтра в одиннадцать буду ждать тебя у «Трёх мётел». Не опаздывай. Внутрь я заходить не собираюсь, а то потом опять пойдут разные сплетни. Ни тебе, ни мне это не нужно, я думаю, — и только теперь вложил лист бумаги в ладонь растерявшейся волшебницы. — Спокойной ночи, — раздалось из темноты коридора. Гермиона рвано выдохнула, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. Они никогда прежде не говорили о тех слухах, которые витали на их курсе несколько лет назад. Оба делали вид, будто этого не существует, и волшебница искренне верила, что Драко и правда их не замечает, ведь зачем обращать внимание на откровенную ложь. Это для Гермионы умозаключения одногруппников имели цену, ведь во многом сплетники были правы — он ей нравился. Гарри и Рон тогда яро доказывали всем, что это неправда, что такой человек, как Гермиона, в жизни не взглянет на подобного Малфою хорька. И всё же, друзья ошибались. Нужно было вернуться в спальню, но ноги отказывались сдвинуться с места. Будто чувства, которые девушка старательно прятала внутри себя, вдруг стали проклёвываться в её груди. И хватило ей всего лишь взгляда, всего лишь нескольких слов, не приправленных грубостью, чтобы снова ощутить лёгкое головокружение рядом со слизеринцем. Дыхание стало сбиваться, когда Гермиона невольно стала прокручивать встречу в библиотеке, воспроизводя в памяти каждую деталь. Но даже внезапное чувство симпатии не давало замолкнуть голосу разума, который упорно повторял: не может Малфой делать это просто так. «Хватит, распустила нюни», — отругала себя Гермиона и отправилась к спальне. За ней, неподвижно стоящей несколько секунд, из темноты наблюдала пара серых глаз. Коротко улыбнувшись, Драко отправился в свою комнату, когда Гермиона исчезла за очередным поворотом. Гермиона поймёт, что была не права, когда написала «семь причин». Блейз проиграет спор и наконец перестанет видеть в двух давних неприятелях пару. А личного мотива Драко не имел. Пока он твёрдо был в этом уверен.

***

Уже долгое время Драко ворочался на месте, не чувствуя даже присутствия сна у своей кровати. Сначала подушка казалась ему слишком твёрдой, настолько, что когда он ложился на бок, его ухо через пять минут начинало болезненно пульсировать, будто под головой у волшебника замёрзшая земля. После его начало донимать ощущение сухости в ладонях и ступнях, которые неприятно скользили по нагретому постельному белью. Это заставило парня сесть на кровати, прислонившись спиной к стене, у которой она стояла. Рука сама потянулась к дневнику Гермионы. Сегодня у меня появился Живоглот. Если честно, мне не верилось в это до того самого момента, пока кот не оказался в моей комнате. Родители так ценят чистоту в доме, что были против домашних животных всё моё детство. Никакие уговоры на них не действовали. Каково было моё удивление, когда они за несколько дней до моего отъезда в Хогвартс подарили мне конверт с деньгами и разрешили потратить их на какого-нибудь питомца. Не знаю, что на них повлияло, но я тут же сорвалась в «Волшебный зверинец». Сначала я думала о сове, потому что Букля Гарри мне всегда нравилась, но в магазине меня познакомили с Живоглотом, и я не смогла перед ним устоять. При родителях я не проронила ни слезинки, но когда оказалась с Глотиком в комнате, не смогла сдержаться. Стоило моей руке пройтись по его мохнатой спинке, как всё внутри меня перевернулось. Он уткнулся влажным носом в мою ладонь, а я всё плакала и плакала, не в силах поверить в то, что теперь у меня есть кот. Больше всего на свете я боюсь его потерять. Мне кажется, что уже сейчас он самое близкое для меня существо, самое доброе и понимающее. И хотя у него непростой характер, когда Живоглотик мурлычет в моих руках, у меня всё в груди расцветает. Его долгое время не забирали из магазина, и я, наверное, была его последней надеждой. Надо же… как иногда сходятся звёзды.

28 августа 1993

Нос щипало. Драко зажмурился, отгоняя от себя нахлынувшие чувства. Не место, не время. Воспоминания всё не давали ему уснуть. А ведь можно было попытаться уснуть, не мучить себя. Но нет, это было бы слишком просто. Драко получал особенное удовольствие, расковыривая старые раны.

***

— Вот мы и дома, Фил, — клетка с филином опустилась рядом со входной дверью. — Я дома! — крикнул двенадцатилетний мальчик. — Драко, мы в столовой, можешь так не кричать. Иди сюда, — раздался низкий голос отца. — Как доехал? — поинтересовалась мать, подойдя к сыну и крепко его обняв. Он только что вернулся из летнего путешествия, куда ездил вместе со своей бабушкой. Франция поразила воображение мальчика, а новости, привезённые из путешествия, вот-вот готовы были вырваться наружу, но родители не любили, когда Драко начинал без умолку тараторить. — Вот, смотрите, я привёз вам открытки, — Драко потянулся к внешнему карману на чемодане, присев перед обеденным столом на корточки. — Это Эйфелева башня! Мама, это тебе! А это Триумфальная арка. Для тебя, отец. Открытки оказались в родительских руках, даже глаза отца потеплели. Приятно знать, что о тебе помнят. Последовал долгий основательный рассказ Малфоя-младшего об их с бабушкой путешествии. Родители на удивление терпеливо относились к тому, что их сын то и дело перепрыгивал с темы на тему, и Драко даже казалось, что он сейчас абсолютно счастлив. Даже счастливее, чем во время прогулок по улочкам Парижа, когда в одной руке у него вкусный круассан с миндальным кремом, а в другой — нежная бабушкина рука. Они остановились у Мэлоунов — семьи одногруппника Малфоя, с которым за лето они хорошо сдружились. Оказалось, что у них было много общего. Например, интерес к квиддичу, о котором они болтали, как только выдавалась такая возможность. — Я хочу отправить Блейзу открытку. Мы её подписали вместе с Роландом. — Когда, кстати, вернутся Мэлоуны? — поинтересовался отец. — Через пару дней. У папы Роланда ещё какие-то дела там. Они меня позвали на следующий год. Можно будет? — Посмотрим. Иди найди Лаффи, чтобы отправить письмо Блейзу. — Пап, а можно Фил его отнесёт? — Драко, он ведь не обучен этому. — Мы с Роландом пытались передавать друг другу послания через сов в Париже. У Фила хорошо получалось. Отцу потребовалось несколько минут раздумий, прежде чем он согласно кивнул, и Драко радостно бросился к Филу, объясняя ему, что нужно будет сделать. Птица любознательно слушала своего хозяина, будто кивая ему, показывая, что всё поняла. Вложив конверт с открыткой в клюв филина, Драко нежно провёл рукой по голове своего друга, а затем поцеловал его макушку. Спустя мгновение птица взмыла в воздух. Прошло два дня, но Фил не вернулся. Много позже чёрного филина нашли в лесу домовые эльфы, посланные Малфоем-старшим на поиски. Бедная птица попала в лапы хищника, так и не доставив открытку адресату. Тогда Драко проплакал несколько дней, мало ел, принимая пищу только в своей комнате. Он не разговаривал ни с кем из родителей, отказывался даже общаться с Блейзом и Роландом, которых позвали в надежде вернуть юного слизеринца в нормальное состояние. Каждый раз, услышав уханье птиц из леса, он невольно вздрагивал и оглядывался, будто Фил всё ещё мог вернуться, будто верил, что эльфы ошиблись. Отец так сильно переживал за состояние сына, что на долгое время перестал пользоваться совиной почтой, предупредив об этом всех знакомых. Помогло только время. Тогда Драко твёрдо решил, что больше у него не будет животных. Смерть Фила, случившаяся по его вине, нанесла слишком большой удар по душевному состоянию мальчика. Ещё долгое время перед глазами всплывал образ улетающей птицы, которая радостно смотрела перед собой, довольная тем, что хозяин поручил ей доставить открытку из самого Парижа. Этот город Филу тоже понравился. С того момента в Париже Драко был всего один раз, когда навещал больного Роланда. Этот город и мост Александра III, открытку с которым он отправил Блейзу, вызывали болезненные воспоминания.

***

Грейнджер сделала вывод, что Драко не любит животных. Возможно, он и правда испытывал к ним неприязнь. Ровно так же, как и к людям. Ведь и те, и другие умирали. Умирали даже те, кто бывал когда-то в Париже. В городе, который должен был останавливать время, продлевать жизнь хотя бы своей красотой. Малфой сам не заметил, как уснул с тетрадью Гермионы в руках. Всю ночь его тревожили странные сны: в них были чёрные филины, за которыми охотятся огромные рыжие коты, так сильно желающие поймать птицу, что залезали на самую вершину Эйфелевой башни. Сооружение раскачивалось из стороны в сторону пока, не выдержав тяжести животных, не распалась на мелкие детали. Когда последние обломки здания скрылись в темноте, Драко в страхе раскрыл глаза. — Ты кричал, — Блейз озабоченно смотрел на друга и успокаивающе держал его за плечо.