Нет причин не любить Малфоя

Путь к кухне был долгим и лежал он через тёмные коридоры подземелий. Вероятно, пользуйся это место популярностью у студентов, преподаватели озадачились бы установкой настенного освещения, однако, как показывала практика, большая часть обитателей Хогвартса и не подозревала о том, что в школе есть кухня. А даже если кто-то о ней знал, то посещать не стремился. Во-первых, помещение располагалось далеко от основной части жилых помещений, а во-вторых, никто не видел в этом смысла, ведь обед в любом случае окажется на дубовом столе в Большом зале. И, хотя студенты во многом были правы, посетить кухню за время обучения хоть раз, да стоило. — Кстати говоря, я была рада, когда Живоглот убежал в первый раз на кухню. Оказалось, что здешние домовые эльфы милейшей души существа. Мало того, что они мне прямо из рук в руки передали моего беглеца, так ещё дали с собой кучу выпечки, — Гермиона, держащая перед собой палочку, которая излучала тусклый свет, покосилась на Драко, не уверенная в том, была ли ему интересна эта история. Лицо парня не выражало никаких эмоций. — Я с удовольствием послушаю о твоих приключениях после того, как мы найдём Люсиль, — отозвался Малфой, и такая реакция вполне устроила его спутницу. Наступила тишина, нарушаемая только лишь эхом каблуков школьных туфель. Сейчас коридор ничем не отличался от прочих в замке, хотя в часы, когда велась подготовка к трапезам в Большом зале, он был пропитан запахами самых разных угощений. Не мудрено, что именно сюда так любил сбегать Живоглот. Впрочем, это увлечение вместе с ним разделил и Рон (именно так эти двое и подружились после не самого тёплого знакомства). Бывало, что по вечерам, перед самым отбоем, он брал рыжего питомца Гермионы на руки и отправлялся с ним к домовым эльфам, которые радушно принимали гостей, угощая их всевозможными блюдами, так ещё и назад не отпускали без корзины сладостей или фруктов. И если для Уизли те времена остались далеко позади, ведь он был серьёзно нацелен на карьеру в квиддиче, для чего нужно было поддерживать спортивную форму, то Гермиона предполагала, что Живоглот даже сейчас находил время сбегать подкрепиться чем-нибудь на кухне. Пускай ни разу за последние два года уличить в этом маленьком преступлении своего питомца у девушки не получилось, по его округлому брюшку и часто не тронутой миске корма можно было догадаться, чем он предпочитает заниматься в то время, пока его хозяйка грызёт гранит науки. Вдалеке послышался шум. Малфой отвёл палочку дальше от себя, чтобы лучше разглядеть всё, что происходит в полумраке. Недалеко в углублении стены неподвижно стояла статуя рыцаря. Когда спустя несколько секунд звуков не повторилось, студенты двинулись вперёд. Дверь на кухню была совсем близко, и тут со стороны доспехов раздался очередной шум. Драко собирался пройти мимо, подгоняемый желанием поскорее найти Люсиль, но вот Гермиона не просто так была ученицей факультета, славившегося своей храбростью и любопытством. Девушка приблизилась к доспеху, намереваясь заглянуть за него и проверить, что является источником звука, как вдруг коридор оглушил скрип железа, постепенно переросший в грохот, и вся конструкция полетела прямо на девушку. Приземлись хотя бы одна, даже самая маленькая деталь на ногу волшебнице, она бы точно попала к мадам Помфри в больничное крыло с переломом. Благо девушка вовремя среагировала и отскочила от падающих обломков. Спиной она ощутила очередное препятствие, которым оказалась грудь Малфоя. Судя по его позе, он был уже готов ловить Гермиону, как пришлось это сделать у подхода к Хогвартсу, но в этот раз шатенка справилась самостоятельно. — Там что-то было, — объяснила она, заметив, что подсвеченное кончиком палочки лицо Драко выражает явное недовольство. — Просто тебя вечно тянет к приключением, — и, взмахнув палочкой, парень меньше, чем за минуту, вернул доспех в исходное состояние, искоса наблюдая за тем, как Гермиона поправляет взъерошившиеся волосы. — Можем идти? — Да, — отозвалась девушка. — Тогда пошли. И не шуми так больше, — парень двинулся вперёд. Он чувствовал, как волнение медленно начинает заполнять лёгкие, из-за чего, казалось, сердцу стало совсем тесно, и оно вынуждено было биться о стенки грудной клетки. Напротив студентов висела внушительных размеров картина с изображённым на ней натюрмортом. Гермиона, поняв, что Драко не имеет ни малейшего понятия о том, как попасть в комнату, потеснила его и подушечками пальцев пощекотала круглобокую нарисованную грушу. Та издала звук, похожий на смех, после чего превратилась в зелёную дверную ручку. Драко уже было потянулся к ней, чтобы пропустить Гермиону вперёд, но девушка опередила его, и сама толкнула дверь вперёд. Помещение оказалось внушительных размеров. В центре комнаты располагалось сразу несколько больших длинных столов из тёмного дерева, которые сейчас были уставлены различной кухонной утварью. Сперва показалось, что такое количество ложек, лопаток, мисок, венчиков и ножей можно встретить только в профильных магазинах, но стоило лишь поднять голову чуть выше, как в глаза бросались несколько рядов настенных шкафов, также заставленных самыми разными кухонными предметами. Тогда становилось понятно, что ни один магазин не сравнится в своём ассортименте с кухней Хогвартса. Из углубления, расположенного в дальней стене комнаты, шёл тусклый свет медленно угасающих углей, на которых несколько часов назад был приготовлен ужин. Судя по всему, эльфы, утомлённые после ужина, отдыхали в отведённой для этого комнате, что расстроило Гермиону, которая была уверена, что они бы точно знали, была ли здесь Люсиль. — Кс-кс-кс, — позвала Гермиона, наклоняясь под кухонную тумбу, открывая дверцы одну за одной. Там друг на друге лежали картонные коробки, а девушка прекрасно представляла, какую слабость перед ними испытывают пушистые питомцы. Когда той зимой Гермиона на Рождество вручила Живоглоту новую когтеточку, кот не обратил на неё никакого внимания, сразу же заприметив подарочную коробку, из которой его хозяйка достала обновку. Драко молча обходил комнату, методично заглядывая не только под тумбы, но даже в глубокие кастрюли. — Ты бы мог позвать её. Она ведь всё-таки твоя кошка. И запомнила она тебя из нас двоих куда лучше. — Я её ищу, — огрызнулся Драко. — Я вижу. Но ты бы мог ей об этом сообщить, позвав её. Драко как-то недовольно посмотрел на девушку и будто о чём-то задумался. Казалось, что он готовится к тому, чтобы совершить нечто важное. — Кыс-кыс, кыс, — недовольно, выделяя каждую букву проговорил блондин, продолжая смотреть на Гермиону своим малфоевским взглядом. — Предположим, что это похоже на нормальное «кс-кс-кс». Не знала, что у тебя проблемы с дикцией, — иронично заметила волшебница. — У меня нет проблем, — заглядывая в огромную коробку из-под хлопьев, пробурчал в ответ парень. — Но это звучит глупо. Я не собираюсь таким заниматься. — Малфой, я даже не буду говорить, насколько странно звучит сделанный тобой вывод. — Ага, спасибо. Люсиль, кыс-кыс, — ещё более невнятно проговорил Драко. — Кс-кыс-кс, — слишком уж выделила эти буквы Гермиона, слишком уж громко она их сказала. — Не передразнивай меня, Грейнджер. — Я тебя не передразниваю, — выглядывая из-за полки сказала Гермиона. — Я зову твою кошку. Давай посмотрим наверху. Там куча коробок, она может быть в них. Молодые люди в полной тишине забрались на табуретки, стоящие по разные углы кухни, и стали стучать по коробкам. — Люсиль, милая, ты здесь? Кс-кс-кс, — звала Гермиона, чувствуя себя не в своей тарелке, вынужденная даже на табуретке вставать на самые кончики пальцев, чтобы хотя бы краем глаза заглянуть в коробку. — Кыс, Люсиль, — недовольно бормотал Драко. — Грейнджер, нет её здесь. Она бы уже отозвалась. — Это ничего не значит. Лучше помоги мне нормально. Видишь, там, — волшебница указала на огромный сервант, в котором стояли чашки и стаканы, — большая коробка. И посмотри, сколько таких ещё по всей кухне. Конечно она нас может не слышать, особенно если учесть, что её зовёт полтора человека. Каждый снова занялся своим делом. Девушка решила, что логичнее всего приступить к самым высоким коробкам. Сначала она хотела предложить заняться этим Драко, но потом решила оставить его в покое. Потому поставила две табуретки одну на другую и вскарабкалась на них. Конструкция была шаткая, приходилось усердно балансировать, но волшебница, смутно знакомая с теорией вероятности, была уверена, что упасть второй раз за день в присутствии Малфоя она просто не может, потому без страха поднималась на высоту. В первой коробке Люсиль не оказалось. Заполненная какими-то старыми винными кубками, которые уже не один десяток лет хранились в коробке и успели запылиться, она лишь вызвала желание чихнуть, которое приходилось сдерживать, иначе был риск действительно свалиться на каменный пол кухни. В других коробках лежали аккуратно сложенные скатерти, столовые приборы, покрытые ржавчиной, тарелки со сколотыми краями и прочие вещи, о существовании которых благополучно забыли все обитатели Хогвартса. Вполне вероятно, что после масштабных поисков Люсиль в коробки не будут заглядывать ещё несколько столетий, пока очередная непоседливая кошка не сбежит от своего хозяина. Одна из коробок, располагающаяся слишком высоко, чтобы в неё можно было просто заглянуть, привлекла внимание Гермионы, и она, вытянувшись во весь рост, протянула к ней руки. И вот, как только пальцы коснулись картонной стенки и толкнули её в сторону, коробка затряслась, из-за чего волшебница ахнула от неожиданности, собираясь было взять себя в руки, но вдруг из отверстия сверху выскочило нечто, что разглядеть в сумраке было достаточно непросто. Существо одним размашистым прыжком вылетело из своего убежища, приземлившись куда-то за спину гриффиндорки. Девушка, усердно боровшаяся с силой притяжения, наконец не выдержала и полетела вниз. В то же мгновение голову пронзила резкая боль и показалось, что мир на секунду замер, по крайней мере, время точно изменило свой ход. Рядом возникла размытая мужская фигура, в которой сквозь пелену в глазах Гермиона с трудом различила слизеринца. Казалось, что губы его беззвучно движутся в замедленном действии. Тёплая рука легла на щёку и потянула голову девушки вперёд, из-за чего новый приступ боли пронзил затылок. — …овь, Ге… она, — слова рикошетом проносились по сознанию, нехотя обретая отчётливые формы. Драко что-то говорил, после взмахнул палочкой, когда понял, что слова его уносятся куда-то в пустоту. В лицо брызнула струйка прохладной воды, которая в следующую же секунду разошлась мелкими брызгами, отрезвляя рассудок. — Ты меня слышишь, Гермиона? — девушка моргнула пару раз, наконец различив слова. Малфой, судя по всему, заметивший сфокусировавшийся взгляд, выдохнул и вновь взмахнул палочкой с целью ещё раз освежить волшебницу. — Больно, — прохрипела Гермиона, — потянувшись к затылку. На ладони остался чёткий алый цвет. — Кровь. — Святой Мерлин, надеюсь, у тебя осталась способность делать менее очевидные умозаключения, — шутливо, но всё ещё с беспокойством произнёс парень, заглядывая волшебнице в глаза. — Я позову мадам Помфри. — Нет, не надо. Всё нормально, — Гермиона явно говорила не правду, но Драко не стал с ней спорить, уверенный, что от лишней болтовни девушке станет только хуже. Он бы мог попробовать самостоятельно залечить рану, но голова, если дело касалось Гермионы, казалась ему самой важной частью её тела, по крайней мере, для самой волшебницы. И если что-то пойдёт не так, неизвестно, как в итоге закончится её падение с табуретки. Девушка попыталась встать, неуверенно зацепившись за край стола, который и нанёс удар. — Давай я, — Драко, не дожидаясь разрешения, бережно подхватил волшебницу под руки и позволил опереться на себя, чтобы у той была точка опоры. Наконец Гермиона стояла на ногах и, кажется, могла самостоятельно на них держаться. Блондин боролся с желанием отчитать Гермиону за такой неоправданный риск. Имея внушительную разницу в росте в целую голову, он бы смог куда менее травмоопасно достать злосчастную коробку. Гермиона почувствовала толчок в локоть, из-за чего она дёрнулась и скривилась от новой волны боли. Всем телом обернувшись назад, не имея возможности свободно поворачивать голову, она столкнулась взглядом с большими кошачьими глазами. Люсиль виновато смотрела на девушку. — У неё кровь, — испуганно сказала Гермиона. — Это из-за твоего локтя, — Драко коснулся женской руки. — Хорошо, — выдохнула гриффиндорка, опустив взгляд на тонкие пальцы, аккуратно сжимающие место ушиба. — Мы сходим в больничное крыло, — Драко наклонился и заглянул во всё ещё неясные, покрасневшие глаза Гермионы. — Хорошо, — она кивнула и коснулась ладонью макушки Люсиль. — Я же говорила, что мы её найдём, — с улыбкой проговорила девушка. — Если бы я знал, какими усилиями, не уверен, что предложил бы тебе составить мне компанию. Раздалось тихое «мяу». Люсиль всё ещё внимательно изучала травмированный локоть Гермионы, явно испытывая чувство вины за произошедшее. — Всё в порядке, милая, — девушка почесала за ушком у пёстрой красавицы. — Просто Драко очень испугался. И я тоже. Поэтому постарайся больше так не убегать, — с усилием девушка улыбнулась кошке. — Скажи, ты сможешь самостоятельно добраться до комнаты, чтобы мы сходили в больничное крыло? — Гермиона понимала, что сейчас не лучшее время геройствовать и пытаться отправить Драко сопровождать кошку до комнаты. Идти с Люсиль тоже не представлялось возможным, ведь мадам Помфри всегда особенно пеклась о чистоте в палатах, считая животных главными грязнулями во всём замке. В ответ низзл мяукнул и склонил голову, глядя напоследок на Драко, который молча наблюдал за странным диалогом человека и кошки. Поняв, что питомец дожидается его согласия, парень кивнул, решив, что не время ругаться на Люсиль. О её поведении он поговорит с ней, когда вернётся к себе. Сейчас важнее было доставить Гермиону к доктору. — Давай, пошли, — Драко обошёл Гермиону и подхватил её за здоровый локоть. Первые несколько метров девушка преодолела, прикладывая немало усилий. Но вскоре шаги перестали болью отзываться в голове, и она подумала, что могла бы справиться и без помощи Драко. Но он так надёжно обхватил её предплечье, что желания отдаляться не было. Чувствовалось, что парень винит себя в произошедшем. Как только Гермиона полезла наверх, он подумал, что её следует остановить, но почему-то не решился предложить ей продолжить поиски на нижних полках. Ему показалась, что такая забота была бы лишней, учитывая их не самые близкие, и даже не самые дружеские, отношения. Но вот теперь ситуация представлялась парню иначе, он был бы рад получить возможность повернуть время вспять. — Наверное, Поттер и Уизли там с ума сходят, — наконец нарушил тишину блондин. — Наверное. По девчонкам, — огорчённо отозвалась Гермиона. — Вот оно что. — В каком смысле? — Я просто ещё в библиотеке удивился, что ты согласилась сходить со мной. А потом, когда ты вышла без этой двоицы удивился ещё сильнее, — после паузы Драко добавил. — Это не стоит переживаний. Рано или поздно у вас всех появятся семьи. — Знаю. Но иногда мне их не хватает. Я давно ещё понимала, что однажды всё изменится. Но быть третьим лишним всё равно неприятно. У Гарри и Рона свои, мальчишеские темы. И, слава Мерлину, они меня не посвящают в них. Но… Гермиона поняла, что уязвимое состояние и ощущение спокойствия рядом с Драко действуют на неё странным образом. Вот она была почти готова выболтать ему чуть ли не всю подноготную её взаимоотношений с друзьями, что считала неправильным. — Что случилось, мисс Грейнджер?! — раздался встревоженный голос мадам Помфри в конце коридора второго этажа. — Я упала со стула, — оповестила целительницу студентка, с усилием отступив от Драко, чувствуя, как руку обжигает вечерняя прохлада. — Проходите. И вы, мистер Малфой. Время видели? Будете стоять в коридоре, потеряете две дюжины очков за нарушение режима. Раны оказались не такими страшными, как сперва показалось. У мадам Помфри ушло чуть больше пяти минут на их исцеление и ещё примерно столько же на выведение некоторых пятен крови с одежды. Остальные, как сказала целительница, всё же придётся застирать самостоятельно. Женщина вручила Гермионе шоколадный батончик, строго наказав его съесть. Когда угощение предложили Малфою, он вежливо отказался. Дав ещё несколько наставлений, целительница скрылась в небольшом подсобном помещении. Гермиона медленно пережёвывала шоколад, впервые не испытывая никакого удовольствия от поедания сладкого. Малфой смотрел на каменную стену, изучая стыки, медленно переводя взгляд с камня на камень. Наконец он повернулся к девушке, отметив, что и сейчас она держит спину прямо. Даже ему, воспитанному в семье чистокровных волшебников, с трудом удавалось держать осанку в подобных ситуациях. — Что-то не так? — спросила Гермиона, заметившая на себе взгляд серых глаз. — Нет. Просто задумался, — Драко снова отвернулся, решив больше не изучать Гермиону в те моменты, когда она может это заметить. — Как ты, Грейнджер? — Лучше, — с шоколадом было покончено. — Пойдём? — Пошли, — какое-то время Драко раздумывал о том, стоит ли подать руку Гермионе, но в итоге его воспитание, которое он часто прятал за грубостью, оказалось сильнее. Протянув волшебнице руку, он в очередной раз не удержался и проследил за ней. Улыбка и удивление, едва коснувшиеся губ девушки, не скрылись от Малфоя, и он удовлетворённо ухмыльнулся. — Ничего смешного, — заметила его реакцию Гермиона. — Я не знаю, когда ты успел стать джентльменом. — Я всегда был довольно галантным, — на полтона ниже ответил Драко, не без удовольствия наблюдая за смущённой волшебницей, которая всячески это смущение пыталась скрыть. — Просто ты не замечала. — Малфой, — «если ты флиртуешь, я сделаю вид, что этого не заметила» чуть не сорвалось с губ девушки, но она вовремя остановилась. — Идём быстрее. Я не хочу нарваться на сонного и злого Снейпа. Студенты покинули больничную палату и двинулись в сторону башни Гриффиндора. И хотя оба понимали, что у них есть довольно уважительная причина находиться в столь позднее время в коридорах школы, встретиться с дежурными не особо хотелось. — Знаешь, никак не могу понять, что Люсиль забыла в этой коробке. Там одна только пыль, едва ли можно было найти хоть что-то вкусное в этих вековых хранилищах для старых вещей. — Я в целом не понимаю, почему ей не сиделось у меня в комнате. Мне кажется, что мы очень уютно спали. — Драко, — протянула девушка. Второй раз за вечер слизеринец почувствовал жар во всём теле при звуке своего имени. Но если при обращении к Люсиль его имя звучало как необходимость (не называть же при кошке её хозяина по фамилии), то сейчас оно молнией разрезало вечерний воздух. — М? — отозвался парень, косясь на Гермиону, шедшую справа. Ещё какое-то время девушка медлила с вопросом, размышляя над тем, будет ли уместно говорить с Драко о подобном. — А что случилось с твоим филином? Прости, если… — Всё нормально, не извиняйся. Этого ещё не хватало, — после непродолжительной паузы волшебник продолжил. — Он погиб. Вылетел отправить послание Блейзу и нарвался на хищника в лесу. — Мне жаль, — Гермиона замедлила шаг и Драко пришлось подстроиться под неё. Гостиная Гриффиндора была уже за поворотом, спешить туда не хотелось. Общество девушки нравилось ему. — Всё в порядке. — Ты поэтому так вёл себя в зоомагазине? — Грейнджер, это уже лишнее. Не надо устраивать мне допрос, — намного грубее, чем планировал, ответил Драко. Тишина стала вязкой, сковывала движения и мешала дышать. Гермиона поджала губы. «Зря я затеяла этот разговор», — с сожалением подумала девушка, поймав себя на знакомом болезненном чувстве. Вновь она почувствовала себя неуместной, так, будто вошла в гостиную Гриффиндора в разгар беседы Гарри и Рона, а те тут же замолкли, стыдливо потупив глаза. Эти мысли пугали девушку. Она боялась, что после окончания школы останется совсем одна. Боялась, что все её друзья и знакомые женятся, начнут ходить друг к другу в гости, а она всё так же будет одна, не имея даже возможности поделиться с кем-то своими переживаниями. — Я не хотел тебе грубить, — неожиданно сказал Малфой, будто не своим голосом. — Всё в порядке. — Нет. Я вижу, что тебя это задело. — Я же сказала, всё в порядке, — теперь Гермиона выстроила стену между ними. — И с каких пор тебя волнует, какое впечатление на меня произвели твои слова? — Я не хотел тебя обидеть в этот раз. А обычно это моя цель, — Драко схватил её ладонь и повернул девушку к себе, раздражённый тем, что она так холодно отреагировала на его попытку извинения. — Я с тобой говорю, Грейнджер. Невежливо уходить, или после падения все нормы поведения из головы вылетели? О негласном лимите прикосновений никто уже не вспоминал. Границы были нарушены столько раз, что стоило задуматься о том, чтобы сместить их немного в сторону. — Малфой, всё в порядке, — вырвала руку девушка, впрочем, Драко не сопротивлялся этому. — Тогда что с лицом? Может, ты слишком переживаешь из-за того, что эти гриффиндорские олухи выросли? — он сделал маленький шаг в сторону волшебницы. — Зря. Даже у меня, слизеринского подонка, есть друзья. — Твои друзья одного с тобой пола. И ты не такой подонок, каким себя мнишь. — О, брось, Грейнджер, — Драко улыбнулся, хотя сердце его билось сильнее обычного. Мама ведь говорила, что нельзя действовать на горячую голову. А ещё она говорила, что ночь обманчива, что она полна иллюзий, что она пьянит. Но язык было не остановить. — Ты же сама и считаешь меня таким подонком. Каждая из семи причин отчётливо всплывала в памяти. И либо Гермиона врала сейчас, либо врала тогда. Был и третий вариант: она поменяла своё мнение. — Но я не о себе говорю. То, что у Уизли и Поттера появились новые интересы — нормально. Они всё ещё готовы будут прийти спасать тебя в самую задницу мира, поэтому перестань себя накручивать. Жить станет проще. Девушка смотрела на него. Глаза её, как показалось Драко, вновь покраснели. — И правда. Нашла из-за чего обижаться. Драко Малфой тебе нагрубил, —дразняще сказал он, улыбнувшись в конце едва заметной улыбкой. — Не кисни, Грейнджер. Мы с Люсиль всегда будем тебе рады, — и он зашагал дальше, вынуждая Гермиону следовать за ним. — Дурак ты, Малфой, — поравнявшись с блондином, прошептала волшебница. — А ты растяпа, Грейнджер. Сколько раз за день упала? — Достаточно, чтобы не помнить точное количество. Малфой рассмеялся. Они уже стояли у портрета Полной Дамы. — Спасибо, что проводил. И что поговорил со мной. — Это тебе спасибо за помощь. Самое время было Драко развернуться и в своём стиле кинуть на прощание «До завтра, Грейнджер», но он внимательно посмотрел на девичье лицо и поднёс большой палец к своим губам, облизнув его. Гермиона не успела ничего предпринять, как ладонь слизеринца легла на её щеку, а влажный большой палец прошёлся чуть ниже уха. Девушка приоткрыла рот, стремясь вдохнуть побольше воздуха, чувствуя, как большой палец растирает кожу. — Кровь, — шёпотом сказал Драко, наконец отдаляясь. — Умойся хорошенько. Драко развернулся на каблуках, удаляясь в тёмный коридор. — Спокойной ночи, Грейнджер. Ночь будет неспокойной.

***

Как-то получилось, что Драко желал Гермионе спокойной ночи чаще любого другого её знакомого. Эта фраза, сказанная низким, манящим голосом ещё долго звенела у неё в голове. Девушка надеялась, что прохладный душ окончательно вернёт ей ясность ума, но этого не случилось. Боль от падения прошла, но вот воспоминания о прикосновениях Драко к ней глубоко засели в памяти. Волшебница, стоя под струями воды, поражалась тому, как легко завладеть её сознанием, как легко направить ход мыслей в ту сторону, в которую идти им абсолютно не стоит. Раньше она замечала за собой такое крайне редко, считая подобные случаи исключительными. Но Драко уже несколько ночей подряд хозяйствовал в её голове. Когда Гермиона закончила с вымыванием из своих волос оставшейся крови, она села на дно ванной и прикрыла глаза, воспроизводя события прошедшего дня, стараясь вспомнить даже самые незначительные подробности. Тот возраст, когда ты в силу юности не веришь даже в саму возможность ответных чувств, давно прошёл, и теперь волшебница была уверена, что Драко испытывает к ней определённые эмоции. Вот уже несколько лет Малфой не называл её «тем самым словом», но долгое время их отношения оставались холодными, они оба предпочитали не замечать друг друга, когда была такая возможность. И, что самое главное, они избегали прикосновений. В особенности за этим следил Малфой. Сегодня же парень готов был испачкаться в её крови, лишь бы привести в чувства. Это не укладывалось в голове. Как и тот факт, как быстро у них получилось найти общий язык. Гермиона всегда предполагала, что они с Драко во многом похожи, но сегодняшний день убедил её в этом окончательно. Ей хотелось узнавать его, слушать, ощущать. Оставшись наедине с собой, волшебница подумала, что порой неприветливая реакция Драко на некоторые вещи, сказанные им грубые слова являются следствием того, что он не умеет выражать свои чувства иначе. По крайней мере не может так сразу на это решиться. Мозг лихорадочно, будто окончательно свихнувшись после падения, искал хотя бы маленький предлог отправиться сейчас в слизеринскую комнату. Обмолвиться бы ещё словом, чтобы убедиться в том, что изменившееся к ней отношение Малфоя не просто показалось. Ведь если она вдруг стала ему симпатична, это объяснит любые странности в недавнем поведении блондина. Пока же уверенности не было, но уже совершенно не хотелось даже думать о том, что у подобных метаморфоз есть иная причина.

***

Люсиль свернулась калачиком на кровати и даже не дёрнула ухом, когда Драко вошёл в свою комнату. Он чувствовал себя уставшим, но при этом странно счастливым. Гермиона определённо вызывала в нём куда больше чувств, чем парень предполагал изначально. — Не нагулялись днём? — в дверном проёме показался Блейз. — Почему не спишь? — Драко стянул с себя зелёный галстук и повесил его на спинку стула. — Как можно спать, когда твой лучший друг зажигает с малышкой Грейнджер? — Блейз, драккл тебя дери, зайди в комнату и не ори так на всё подземелье. — Ну так что, — спросил темнокожий парень, опершись бёдрами на край стола. — Мы просто искали Люсиль. Это моя кошка — Драко кивнул в сторону пушистого комочка, расположившегося на постели. — Брось, и это всё? Ты выглядишь слишком удовлетворённым. — Это всё. Гермиона ударилась головой, когда искала кош… — Гермиона? — Что? — Ты сказал Гер-ми-о-на? — Забини, ты просто непроходимый идиот. — Драко, кого ты пытаешься нае… — Заткнись, Блейзи-и-и, — протянул Драко, изобразив на лице кривую ухмылку, после чего его лицо приобрело суровое выражение. — Но ведь она тебе нравится, — продолжал гнуть свою линию Блейз. — Признай это. — Отвали, — Драко сел на кровать рядом с Люсиль, глядя при этом в окно. — Так кому из нас всё же достанется метла… — рассуждал Забини. — Забудь про этот спор. Это было глупо, — Драко говорил тише обычного, лицо его было серьёзным. И хотя Забини часто был в игривом настроении, чем донимал своего друга, он прекрасно чувствовал те моменты, когда нужно перестать вести себя подобным образом. — Возможно, но мы скрепили его магией. Хотя теперь я тоже так думаю. Знаешь, спорить на девушек как-то по-скотски, — Блейз присел на стул. — Так что случилось? Драко посмотрел на друга. Ему он мог рассказать. И с радостью бы рассказал всё, вот только даже для себя не мог сформулировать всё то, что его волновало. И беспокойство в нём вызывала отнюдь не симпатия к Гермионе, в которой слизеринец даже уверен не был. Его волновало другое. Своя собственная мотивация. — Я плохо поступил. Чувство такое, что другой человек своровал этот чёртов дневник. Но я уже не могу его вернуть. — Почему? Боишься, что она узнает, что это был ты? — Это одна из причин. И каждый раз, когда Грейнджер рядом, воспоминание о том, что её дневник у меня в комнате, заставляет меня чувствовать себя не в своей тарелке. — Лучше тебе поскорее решить, что с ним делать. В следующий раз Гермиона может его найти. — Не будет никакого следующего раза, Блейз. Ей здесь делать нечего. Иди спать лучше. — Ну-ну, — пожал плечами парень, вставая со стула. — Спокойной ночи. — Угу, — отозвался Драко, уже начиная расстёгивать рубашку. В ванной он провёл времени больше обычного, словно надеясь, что капли воды вымоют из него паршивое настроение. Но, находясь наедине с собой, он всё глубже уходил в собственные мысли. Необходимо было решить, как действовать дальше. Сближаться с Гермионой было опасно. Если раньше Драко переживал больше за себя, за то, что его могут разоблачить, то сейчас, чуть ближе узнав волшебницу, он переживал за неё. И за то, как она станет о нём думать, если вдруг найдёт дневник. Первым делом Драко переложил тетрадь Гермионы в ящик стола, закрыв его на магический замок. Дневник стал неотъемлемой частью жизни слизеринца, но необходимо было перебороть себя и перестать читать его перед сном. Или хотя бы делать это не каждый день. В который раз за последнее время заговорила совесть. И говорила она так громко, что Драко с трудом переборол желание схватить дневник Гермионы и вернуть ей, каясь при этом в содеянном и прося прощение. Долгое время девушка оставалась для него лишь безликой студенткой, чьим единственным примечательным отличием был высокий интеллект. Однако прочитанные фрагменты дневника и личные откровения в коридоре замка слишком сильно меняли устоявшуюся картину. Какое-то время Малфой побродил по комнате, а затем остановился напротив зеркала, внимательно вглядываясь в своё лицо, внутренне отчитывая себя за мягкость. Вопреки ожиданиям сон почти сразу захватил парня, стоило ему только коснуться головой подушки. Сквозь дремоту Драко почувствовал, что Люсиль устроилась у его ладони, нежно что-то мурлыча. Казалось, что день длился целую вечность. Его картины первое время мелькали перед глазами. И в каждой была Гермиона.