Мученица

      Интересно, живёт ли кто-нибудь в твоём сердце? Занимает ли кто-нибудь все твои мысли? Невозможно существовать абсолютно опустошённым, что-то обязательно, да должно сохранять в твоих глазах последний мерцающий, словно свечка на сквозняке, блик. Для кого-то же ты этот блик сберёг.       Алиса до сих пор чувствовала привкус крови с душком гари на языке. Райнер тогда начал быстро регенерировать. Женщина с тоскливой улыбкой хмыкнула. Ей бы тоже не понравилось, если бы кто-нибудь оставил свои следы на её теле. Кто-нибудь, кто вгрызся в плоть своими зубами. Тьфу, теперь на них оскомина. Их сводит судорогой, невозможно жевать. Поэтому Алиса сегодня не поужинала. Она закрылась в своей комнате, рассчитанной на трёх человек, и зарылась лицом в подушку. В окно заглядывала крупная белая луна. Небо распростёрлось над крышами сонных домов чистым тёмно-синим покрывалом, и лишь небольшая горстка рассыпанных звёзд время от времени поблёскивали вдали. Вот одна не выдержала и сорвалась. Взгляд Алисы окаменело наблюдал за падающей звездой. Женщина не моргала. Должен же кто-нибудь жить в твоей душе, Райнер, отдавая ей своё имя, чтобы в глазах не потускнело.       Интересно, буду ли я видеть её в своих снах, когда получу бронированного? Смогу ли я прожить достойно все отведённые мне потом 13 лет? Или буду мучится от сожалений и заглатывать дуло пистолета, как ты сегодня? А, Райнер?       Алиса перевернулась на спину и уткнулась носом в изгиб локтя. Живот требовательно заурчал. Женщина застонала от досады, села в кровати, облокотившись на колени, и взялась за голову. Так мало времени. Катастрофически мало времени. Она не была с Райнером ни разу: ни неловких разговоров, ни неожиданных пересечений взглядов, ни ненавязчивых касаний кончиками пальцев. А сегодня она просто как с цепи сорвалась, набросилась на него с укусами и объятиями. Живот сильно крутило от голода, а зубы облепила противная кислая плёнка, делая их чувствительными. Алиса открыла рот, чтобы закричать, но в дверь тихо постучались. Она повернулась с отодвинутой челюстью к ней и замерла. Постучались ещё раз, более настойчиво.       - Входите, - чужим голосом сказала Алиса, вставая с кровати.       Она измеряла комнату шагами, разминая руки и спину, делая вид, что ведёт себя как обычно, когда на деле выглядела очень-преочень странно.       - Мы принесли тебе еды, - сказал Фалько. Габи толкнула его в плечо и тот, зардевшись, смело прошёл в комнату. – Ты не была на ужине, и мы подумали…       Надо же, Фалько так вырос! Стал выше Алисы, но всё же такой робкий, хотя в его взгляде чётко просматривалась давно не детская решительность.       - Фалько заколебал расспросами, где Алиса, где Алиса! Всех кадетов распугал! – улыбнулась Габи.       Совсем взрослая девушка. Она облокотилась на Фалько, положив другую руку на бедро.       - Спасибо, ребята, - с благодарностью улыбнулась Алиса, принимая из рук парня миску с мясным пловом и тёплый лавандовый чай. Он уже практически остыл. – Вы обо мне так беспокоились…       - Райнера тоже не было на ужине, - выпалил Фалько.       Алиса попробовала плов, хотя и кусок в горло не лез. Никколо просто волшебник, вкус его еды заставит поесть даже самого депрессирующего.       Габи боднула Фалько в предплечье.       - И дверь он нам не открыл. Хотя мы ломились очень сильно!       Значит, где-то опять прячется.       - Может, он прогуляться решил? Перед сном, - допустила Алиса, сама с трудом веря в сказанное.       - Он никогда не гуляет перед сном, - встревоженно заявила Габи. – Он так выматывается на уроках, что вечером дрыхнет без задних ног!       Алиса ела неторопливо, обдумывая все варианты. Райнер не мог повторить попытку суицида. Это всегда чётко спланированный шаг. Сегодня она смогла ему помешать только потому, что уже долгое время тот выглядел умиротворённым и довольным жизнью. Однако, ни записки, ни сожалений… как он мог так поступить с Габи и Фалько! Алиса сердито зажала зубами железную ложку и тут же, скривившись от боли в дёснах, зашипела, стремительно поглаживая зубы языком, чтобы унять пронзающий мелкими иглами их дискомфорт.       - Возможно он ошарашен моим заявлением, - Алиса пожала плечами. – Я же грозилась отобрать у него бронированного, когда придёт время.       - ТЫ – ЧТО?! – в единый глас слился крик детишек и Алиса несдержанно засмеялась, размахивая ложкой.       - Да, я сказала, что собираюсь бороться за его титана! Какие-то проблемы, мелкие детишки?!       - Но титанов дают только… с детства тренированным солдатам! Это невозможно! – удивлению Габи не было предела, но вот Фалько уже успел переварить эту новость и встать в решительную позу, сложив руки на груди. – Ты… тебе сколько, 24?!       - Хочешь сказать, что я – старуха? – Алиса махнула на Габи грязной ложкой. Несколько проворных рисинок прилипли к её форме, и девочка стала недовольно оттряхиваться.       - Хочу сказать, что у тебя осталось меньше года, чтобы преуспеть… да во всём преуспеть!       - Ну, что-ж, мне придётся очень хорошо постараться, чтобы стать достойным носителем этого титана, ведь так? – Алиса вымучила из себя радостную улыбку, хотя радости она не чувствовала.       - Почему ты вдруг решилась на это? – Габи уселась рядом в кровать, Фалько же прислонился спиной к стене и молча слушал. – Неужели это из-за…       - Твоего глупого дяди, - кивнула Алиса. Она поставила полупустую миску на свой письменный стол, где всегда царил полный бардак из всяких записей, не пишущих и пишущих ручек, карандашей и всякой дребедени. – Я не хочу, чтобы он и его воспоминания достались кому-нибудь другому. Я хочу умереть следом.       Габи одарила Фалько ошарашенным взглядом и ничего не сказала. Упёршись локтями в колени, она схватилась за голову. Как и Алиса несколько минут назад, Габи сидела, не моргая, таращась в пол, вся переполненная самыми разными эмоциями вплоть до праведного гнева.       - И по возможности прихватить за собой бронированного. Это оружие не должно достаться никому. – Заявила Алиса. – Титаны больше не должны быть игрушками в руках старых военных пердунов. Необходимо обрезать все нити, связующие кукольников и самих кукол. Так будет лучше для всего мира, однажды потерпевшего от личных капризов одного психопата.       Алиса нахмурилась, наморщив нос. Она видела его лишь однажды и ей хватило одного с ним зрительного контакта, чтобы понять – мистер Крюгер появился на материке не для того, чтобы завести друзей и побросать с ними мяч. Скверна сожрала его, как сожрала много слабаков, не сумевших смириться со своими недостатками и принять их. Таракан без головы живёт ещё девять дней, но Эрен хотел жить вечно. Даже сейчас Алиса с осторожностью ходит по улицам, чтобы вдруг не стать магнитом для пристального алчного взгляда из толпы. Единственного взгляда, от которого у неё просто мороз по коже.       Габи взяла Алису за руку и сжала её. Её брови сошлись на лбу домиком до красных линий от морщин, а красноречивый мрачный взгляд буравил Алису насквозь не хуже отмалчиваний Райнера на её признания в любви.       - Извини, Габи, но мне придётся отобрать у тебя бронированного. – Женщина неловко улыбнулась. Ей не удалось высвободить руку из крепкой хватки Габи. Алиса ощущала вину и искренне сожалела. – Всего лишь на какие-то 13 лет. Вам с Фалько ещё многое предстоит сделать, не правда ли? Он не доживёт до 27-ми. А мне уже 26. С детства меня тренировали не так хорошо, как вас обоих, тем не менее…       - Если ты выиграешь в забеге, то я отдам тебе бронированного, - решительно молвила Габи, сжимая руку Алисы сильнее. – Если ты обгонишь меня, то получишь титана Райнера.       Алиса накрыла своей рукой руки Габи, прижала их ко лбу и расплакалась. Впервые за несколько лет она дала волю слезам. Не потому, что Габи внезапно стала к ней так благосклонна и поступилась титаном. Она хотела и одновременно не хотела знать, кому принадлежит тот самый последний блик в глазах Райнера. В глубине души она надеялась, что проиграет, но… теперь она просто не может отступить. И это взяло её в тиски, сжало её и выбило весь воздух из лёгких. Фалько сел по другую сторону от Алисы и вместе с Габи он обнял женщину, прижимаясь к её плечу щекой.       - Мистер Браун идиот, - вздохнул Фалько. – Просто идиот.       - Не стоит винить Райнера в том, что он не пытает ко мне взаимности. Любовь – это везение. А моя односторонняя… - Алиса прижалась щекой к макушке Габи и растирала ей руки на своих коленях.       - Но ты же не сдаёшься и идёшь до конца! – возмутился Фалько. Его резкий вздох полоснул краешек уха Алисы, словно раскалённым лезвием прошёлся по хрящу, и она невольно вздрогнула. – Извини. – Он отстранился, подперев лицо кулаком. – Почему этот тупица никак тебя не полюбит уже?!       - Насильно мил не будешь, Фалько! – возмутилась Габи, толкнув его в плечо.       - Но у меня же получилось! – святая простота.       Алиса с Габи красноречиво переглянулись и рассмеялись.       - Что?! Разве не так?! Ты что, меня не любишь?! – Фалько весь побледнел от волнения.       - Ты тупица, Фалько! – смеялась Габи, вытирая слезинки из уголков глаз. – Если бы не любила, фиг бы я согласилась пожениться с тобой!       - Так в чём же проблема?! Я добился твоей любви! И всё тут!       Фалько ошибался. Он не мог добиться любви той, кто уже давно была в него влюблена. Просто иногда необходимо время, чтобы чувство расцвело, медленно давая человеку понять, что это то самое, о чём все бесконечно трубят в рупор.       Алиса не смогла сомкнуть глаз вплоть до самого рассвета. В пять утра они с Габи вышли на пробежку. В планах было десять кругов вокруг генерального штаба, а затем каждый день увеличивать количество кругов на один. Второе дыхание, которое открывалось у Алисы, находящейся присмерти уже после пятого круга, удивительным образом возвращало ей исчерпанные силы. Их ещё хватало на занятия по самообороне. В этот раз Габи тоже присутствовала. Она присутствовала на всех дополнительных занятиях Алисы и получилось так, что Габи учила её специфическим приёмам рукопашного боя.       - Однажды я решила усовершенствовать бронированного. Этот титан не должен всего лишь защищать, он должен сражаться. Поэтому я занимаюсь боевыми искусствами, чтобы выжать из его формы максимум. – Чуть согнувшись, Габи прикрыла лицо локтями и высоко подняла правое колено. – Энни научила меня одному беспроигрышному нападающему приёму, а я научу тебя его блокировать.       Ловкая и обидная подножка решила исход долгого спарринга. Алиса валялась на земле с дикой отдышкой. Всё тело ныло от синяков, которые наставила неугомонная Габи. Её пальцы впились в рыхлую землю, забирающуюся глубоко под ногти, от злости. Ничего не получается. Алиса в очередной раз поднялась, чуть пошатываясь. Сердце колотилось где-то в голове, а в глазах пульсировали рябью тёмные круги.       - Ещё, - скандировала Алиса, пряча лицо за локтями, становясь в стойку. Волосы вымокли в поту и прилипали к затылку. Вся в пыли и грязи Алиса не собиралась сдаваться.       Но Габи, увидев всё её упрямство, сказала, что на сегодня всё. Алиса глубоко возмутилась.       - Забег через месяц. Я не хочу, чтобы ты умерла на беговой дороге. Ты вся вымотана и нуждаешься в плотном ужине, и отдыхе. Неужели не чувствуешь?       - Я смогу! Я выдержу! Давай! Габи?       - Ты не умеешь слушать своего тела. Титан не откликнется на зов, если ты не прислушаешься к своим ощущениям, - сказала Габи.       - Да что за чушь ты несёшь!       - А что, ты думаешь, что управлять этой махиной большого ума не надо?! – разозлилась девушка. – Меня всю жизнь учили, что настоящий солдат обязан сохранять здравый рассудок на войне. Горячее сердце, холодный ум! Но ты даже о себе позаботиться не можешь, как ты собираешься заботиться о бронированном?! Или ты хочешь проиграть в первой же битве?!       Слова Габи Алису осадили. Она всё ещё тяжело дышала и с трудом воспринимала речь солдатки, ведь расслабившись, она дала свободу усталости, которая буквально её сморила, и Алиса чуть пошатнулась. Солнце касалось горизонта. Неизвестно, сколько времени они потратили на изучение азов боёвки, но день уже завершался. Алиса почувствовала ужасный голод. Габи позволила женщине на неё облокотиться. Они неторопливо потащились в кадетский корпус. Алиса с трудом передвигала ноги, а когда её тело познало всю прелесть контрастного душа, чтоб не умирать на следующий день от боли в мышцах, женщина позволила себе выдохнуть и постоять под горячей струёй минут десять. Конечности ныли. Суставы буквально выворачивало от усталости, но Алиса терпела. Глупо надеяться, что с первого раза всё получится. Впереди нелёгкий месяц. Она дала себе слово больше не искать встреч с Райнером. Она была серьёзной. Нечего надоедать человеку, который её не хотел.       Они с Габи умяли жаркое с грибами в один присест, шокируя своим поведением всех солдат и кадетов в столовке, затем буквально набросились на второе, проглотили перловку с соевой котлетой (от голода Алиса даже не заметила её ужасного вкуса), а чай уже понесли в комнату, где плюхнулись на соседние кровати, и взвыли от усталости в один голос. Они молча хлебнули чёрного чаю с бергамотом и сели в постели друг напротив друга.       - Фалько всегда работает допоздна. Много работает. Говорит, что хочет обеспечить мне и нашему будущему ребёнку безопасную жизнь, где мы не будем ни в чём нуждаться. – Габи задумчиво смотрела в эмалированную кружку. – Часто задумываюсь о том, что со мной будет, когда его съедят. Что я буду чувствовать в тот день, как себя буду вести. Может, меня отошлют на какое-нибудь задание? Подальше от церемониального пиршества в честь Фалько? Я понятия не имею, что со мной будет тогда, ведь сейчас я просто вне себя от горечи и злости. – Девушка крепко сжала кружку. Её руки задрожали, и тут же дрожь прекратилась. Габи сохраняла спокойствие. Её лицо скрывала тень каштановых волос. – Я хочу, чтобы это прекратилось.       Алиса поставила свою кружку на стол.       - Начни с бронированного, Габи. Когда я умру, сожги моё тело. Не дай никому его съесть. Титаны не должны существовать в этом мире. Никто больше не должен терять близких и любимых.       Женщина накрыла ладонями руки Габи и улыбнулась, заботливо убирая волосы ей за ухо.       - Ты всегда так добра ко мне, Алиса. Хотя, помнится, я тех ещё гадостей тебе наговорила в своё время, - Габи покраснела от стыда, но взгляд не отводила.       Действительно, два года назад Габи была просто невыносимой, когда посчитала Алису легкомысленной женщиной, стремящейся влиться в семью Браун, чтобы получить личные привилегии. Семья героев! Как будто у Алисы не было других целей в жизни, кроме как стать чей-то женой! Под раздачу попал Кольт, который практически согласился жениться на Алисе. Ну, Кольту тогда и досталось от Алисы, отметелила она его дай боже. В смысле взяла веник и бегала за Кольтом, подметая его, мол, на-кась выкуси, а не женитьба тебе.       - Я стану лучшим романистом нашей эпохи! – скандировала Алиса, замахиваясь на Кольта веником. – И никто мне не помешает! Плевать я хотела на вашу семью героев, я стану лучше!       - Да ладно-ладно! Опусти веник! Я так вообще никогда не женюсь!       Кольту прилетело веником по булкам, и Алиса успокоилась. Наконец-то. После третьего круга вокруг генерального штаба. Она сползла вниз по стенке, умирая от отдышки.       - Я обязательно напишу… про этого чёртового Крюгера. Он хотел войти в историю? Он в неё войдёт! Ещё как войдёт! Как раскалённый прут в его глаз! – злилась Алиса. – Я его в порошок сотру.       - Он умер. Мы его победили, - сказал Кольт.       - Святая простота. – Отвесила Алиса, прижимаясь затылком к стене. – Тараканы живут без головы девять дней, а Крюгер – вечно. Я чувствую всем своим нутром, что этот ублюдок жив.       - Ты видела его всего лишь единый раз… - Кольт уселся рядом, облокотившись на колени.       - Мне хватило одного раза, чтобы понять, какое он чудовище. Стремящееся выжить любой ценой. Желающий ходить по этой земле до конца времён. Он боится смерти и будет искать способы её избежать. Ему чужда собственная боль, боль его близких, всемирная боль. Он считает её дефектом. Крюгер готов отрезать себя по частям, чтобы возродиться. Бесчисленное количество раз. Пока ему не надоест. Пока в нём живёт жажда уничтожить весь мир.       Райнер больше не делал глупостей. Он ответственно посещал каждое собрание, ответственно преподавал историю для младших кадетов, ответственно ел трижды в день, и также ответственно избегал зрительного контакта с Алисой. Он ответственно избегал её присутствия и старательно делал вид, что они не знакомы. Алиса не возражала. Достаточно короткого дежурного кивка в начале каждого рабочего дня. Неприметный жест, который не выделял женщину среди остальных, как газонокосилка равняла траву. Она преподавала английский и литературу. Когда глаза уставали от компьютера, она периодически носила очки, а её руки постоянно были измазаны чернилами, потому что всегда находилась целая кипа бумажной работы, а ещё тетради, которые нужно регулярно проверять, контрольные сочинения, упражнения… Алиса решила загрузить себя работой под завязку, чтоб не допускать ни единой мысли про Райнера, каждый раз глотая огненный привкус его крови, оставшейся блеклым воспоминанием на кончике её языка.       Замученная и сонная Алиса лежала на рабочем столе, вздыхая. Чтобы пойти за кофе, ей надо было пересечь целый учебный корпус, а ноги её не слушались. Не потому, что все мышцы болели из-за крепатуры, а потому, что в любой момент она могла пересечься с Брауном и эта перспектива её не особо радовала.       Её привёл в чувство внезапно появившийся перед её лицом белый бумажный стакан. Он него исходили жар и крепкий запах кофе. Алиса подняла взгляд. Жан подтащил к ней свой стул и уселся в него, отпив со своего стакана. Выглядел он всяко получше, чем она: свеж и хорош собой. Их столы стояли друг напротив друга, а их спины всегда нечаянно соприкасались.       - Как ты понял, что я умираю? – с иронией спросила Алиса, обхватывая стакан ладонями.       - Ты уже целый час лежишь, издавая нечленораздельные звуки. Я пытался привести тебя в чувство, но ты не подавала признаков сознания. К тому же, видя, как ты уже целых три недели не показываешься из-за гор бумаг… ты так себя угробишь, - поучительно молвил Жан, положив ногу на ногу. – Ты взяла кучу дополнительных часов, а на выходных – из сил выбиваешься на тренировках с Габи. Надолго тебя не хватит.       Сладкий кофе так приятно расползся теплом в груди.       - Жан, пошли на свидание, - выпалила женщина, подпирая лицо рукой.       Жан аж захлебнулся. Кончики его ушей налились кровью, а сам он выглядел крайне растерянным.       - Почему ты так внезапно заговорила об этом?!       - Ты не хочешь со мной на свидание?       - Нет-нет! Конечно хочу! Просто… это так внезапно!       Мнимая радость сползла с его лица так неожиданно, как и появилась. Его эмоциональная хаотичность заворожила Алису. Она ничуть не чувствовала себя виноватой.       - Ты себя заставляешь? – спросил Жан, подъезжая на стуле ближе.       - Ты мне нравишься, Жан. Глупо это отрицать, верно? – Алиса взяла мужчину за руку и улыбнулась.       Жан отставил кофе в сторону. Он выглядел рассеянным. Он безмолвно таращился на её руку и беззвучно двигал челюстями в попытке изъясниться. Ничего не помогало. Даже лёгкое похлопывание по плечу, дабы тот пришёл в себя.       Как человек может показать нам свою любовь, не говоря об этом?       Алиса не знала. Это просто было. Вот оно, залезло в твоё сердце через… через глаза? Рот? Нос? Тот же кошмар, когда во сне в твоё ухо залезет какое-нибудь насекомое или даже паук, отложит яиц, а ты и не узнаешь об этом до тех пор, пока не зачешется и не загноится.       Жан поцеловал руку Алисы. Так трепетно, горячо и влажно, что след от его поцелуя практически прожёг её кожу, как кислотные поцелуи Тайлера*. Алиса разрешила этому поцелую остаться на её коже. Жан выглядел таким уязвимым и жалким, что женщина почувствовала дурноту. Словно в зеркало взглянула.       - Вкусный кофе. Спасибо, Жан. Может, прогуляемся? Я чувствую, что перерыв мне просто необходим.       - А это не будет считаться свиданием, ведь так? – с надеждой поинтересовался Жан.       - Разве что… ну, чуть-чуть. Не официальным, пойдёт?       Как брехливо и лицемерно, Алиса. Ты борешься за бронированного с надеждой, что Райнер продолжит жить в тебе после своей смерти. Ты хочешь бронированного, потому что хочешь Райнера и сейчас ты уничтожаешь невинного человека. Умереть следом за возлюбленным, проживая последние дни во лжи. Алиса решила не думать об этом пока что.       Она не хотела выглядеть так же жалко в своих глазах, как выглядел в них Жан.       Замаскировать, оторвать, избавиться. Райнер Браун отныне был её несправедливой, тёмной тайной.       - Ты очень стараешься заполучить бронированного. Я восхищаюсь тобой. Однако… у тебя будет короткая жизнь. Ты уверена? – Жан задумчиво крутил в руке бумажный стакан и смотрел перед собой.       - Я давно для себя всё решила. Мне 26 и приходится гораздо сложнее, чем тем, кого воспитывали с ребячества. У меня есть некий план, как прекратить всё это мракобесие вокруг титанов. Уже не те времена, когда надо полагаться только на превосходство в войне. С недавних пор война – это не только танки, бомбы и стрельба. – Алиса отпила сладкий кофе и с улыбкой взглянула на Жана.       Они притаились на заднем дворе учебного корпуса. Цветущие яблони, высокая трава и деревянные лавочки, на одной из которых они сидели. Цветное, затянутое пушистыми облаками небо.       - Уже через неделю забег. Нервничаешь?       Их плечи едва соприкасались. Алиса подсела ближе, чтоб они соприкоснулись плотнее.       - Я возьму недельный отпуск, чтобы подготовиться лучше. Если хочешь, можешь приходить на площадку, посмотреть.       - А можно… я тебя поцелую?       Он не дождался ответа, ведь Алиса уже сделала первый шаг. Если эта прогулка чуть-чуть неофициальное свидание, то и состоявшийся поцелуй – простая формальность. Его губы были робкими, нежными и мягкими, неторопливыми. Алисе были приятно. Перед закрытыми глазами вспышками возникало лицо Райнера, но она упрямо подавляла в себе каждую о нём мысль. И даже, если у них с Жаном дойдёт до секса, в этот момент она не будет думать про Брауна. Она для себя всё уже решила, нечего надоедать человеку, который не в состоянии ответить ей взаимностью. Не стоит доверять человеку, который не в состоянии объяснить, почему.