Мученица

      Он сидел на каменной скамье, прислонившись спиной к стене и теребил в руках бейсбольный мячик. На левом глазу – марлевая повязка, а длинные волосы растрепались от ветра. Рядом стоял его костыль, прислонившись к скамье. Мистер Крюгер, как его начали величать местные, выглядел глубоко задумчивым и отрешённым. Немногословный и отталкивающий какой-то витающей вокруг него морозностью. Даже один взгляд пускает леденящий душу холод по спине. Рядом цвела яблоня. Лепестки белых цветочков осыпались даже при самом лёгком дуновении ветра. Пахло свежескошенной травой.       В тот день Алиса выбралась навестить Кольта, который по собственной неосторожности на тренировке сломал ногу и угодил в травматологию. В ушах до сих пор звучал треск его сломанной кости. Женщина решила купить на рынке фруктов этому мелкому негоднику и поделиться свежими новостями из кадетской школы. Длинноволосый мужчина сидел в саду, окружённый никем. Он не больно то и стремился к общению, все отзывались о нём как о довольно молчаливом и равнодушном человеке. Ногу потерял на войне, а так как ему некуда было пойти, жил в приюте при госпитале. Тяжёлый, как тонна застывшей канифоли, одноглазый взгляд прикипел к Алисе. Какой недобрый вид. Женщина почувствовала липкий страх, извивающийся в желудке. Мужчина подбросил бейсбольный мячик и ловко поймал его на лету на уровне своего глаза, всё также неотрывно глядя им на Алису. Загорелая кожа, не типичная для местных жителей. Он пришёл откуда-то с запада.       Алиса кратко кивнула ему, здороваясь. Раз уж он так пристально её изучал. Гипнотическое воздействие его взгляда какое-то время удерживало её душу, но потом великодушно отпустило, и женщина это почувствовала, когда мужчина скрыл лицо за своими волосами и продолжал теребить в руке бейсбольный мячик. Какая невероятная жуть, растеребившая в Алисе невиданный гнев. Словно предчувствие.       Второй раз она видела его, когда тот перестал быть человеком, а потом – пробел. Кто-то, будто вторгся к ней в сознание и забрал воспоминания. Алиса очнулась, когда уже всё закончилось.       Дальше она предпочитает не вспоминать о происходящем. Она знает, что тот взгляд был лишь началом. Крюгер бросил ей вызов, а она, хоть и неосознанно, но довольно принудительно его приняла. Почему именно Алиса? Что в ней такого особенного? А может, наоборот?       Алиса задумчиво жевала булку, макая её в холодное молоко. Она всё ещё чувствовала поцелуй Жана на своих губах. Их ласково обветривал ночной ветерок. Женщина не могла уснуть, поэтому вышла на задний двор, посидеть на лавочке и понаблюдать за небом. Вот одна звезда сорвалась. Вторая! Третья! Алиса с таким же равнодушием, с каким однажды наблюдал небо Крюгер, бдела угасающие звёзды. Одна за другой они гасли вдалеке. Наверное, где-то на самом краю Галактики, именно поэтому они все такие маленькие, потому что находятся так далеко…       Дожевав булку и допив молоко, она отставила эмалированную кружку и взялась руками за голову. Неожиданно из глаз брызнули слёзы и остановить Алиса их уже была не в состоянии. Сдавленные всхлипы разрывали ночную тишину. Как же она устала, как же она устала испытывать все эти чувства разом. Она хотела увидеть Райнера. Больше всего на свете хотела его видеть. Поговорить с ним, как в старые добрые времена. Прикоснуться к нему. Ненавязчиво так, возможно по-дружески подбадривая. Но обязательно коснуться, чтобы проверить, настоящий ли он. Не мерещится ли ей. Всего год. Меньше года. Алиса покачала головой, сдерживая скуление. В грудь, словно воткнули широкий раскалённый свинцовый гарпун. Из-за тяжести в ней не хватало сил на вдохи.       Увидеть. Прикоснуться. Посмотреть в глаза. Неужели так много?       Губы высвободили гневный рык, и Алиса поняла, что если продолжит, то не сможет остановиться. Если раскиснет здесь и сейчас, то не заполучит бронированного. Не получит Райнера и не узнает, кому принадлежит его последний блик.       Она рукавами вытерла влажное от слёз лицо. Всхлипы ещё срывались с её губ. В груди выжигало. И только после того, как Алиса уже собралась уходить, поднимаясь с лавки, она заметила тёмный силуэт, стоящий у стены. Свет от зажигалки пролился на его лицо и тут же сползло, скрывшись под громкой металлической крышечкой. Маленький оранжевый конец сигареты вспыхнул и тут же поблекнул. Мужчина подошёл к Алисе. Они несколько минут стояли друг напротив друга, пытаясь разглядеть лица друг друга, выдерживая неловкое молчание. Он сел на скамейку, облокотился на колени и снова затянулся. Стряхнул пепел под ноги и прокашлялся.       - Не знала, что ты куришь, - Алиса пыталась выровнять свой дрожащий голос изо всех сил, но тот предательски сфальшивил и последнее слово она произнесла полушёпотом.       - Мне уже нечего терять, так что… да, могу себе позволить, - ответил Райнер. Женщина прикрыла глаза, вслушиваясь в его тембр. Изголодавшаяся, теперь она чувствовала удовлетворение от насыщения. Словно музыка. – Посиди со мной, пожалуйста.       Алиса не смогла отказать. Действия опередили слова и вот она уже сидит рядом, их бедра чуть соприкасаются. Тепло. Женщина заёрзала на месте, затем отодвинулась. Она могла позволить себе касаться Жана, когда мечтала про Райнера, а сейчас трусливо отказывается от возможности ненавязчивости. Жану она нравилась, но Браун… не выказывал ей таких широких жестов. Уже знакомый ком подкатил к горлу.       - Слышал, что ты усердно занимаешься, чтобы получить бронированного, - вздохнул Браун, высвобождая дым из лёгких. – Значит, решила взяться всерьёз?       - Не припомню, чтобы тогда я шутила, - с недовольством высказалась Алиса, бедром ощущая впивающийся в тело край скамейки. Сорваться на ноги и бежать. Бежать, куда глаза глядят. С теперешними возможностями тела ей это под силу. Точно под силу. Она упёрлась ступнями в землю и напрягла ноги. – Я обязательно перегоню Габи.       - Я рад, что у тебя всё хорошо, - безэмоционально отвесил Райнер. – Жан отличный парень.       Что-то загудело в голове, и она закружилась. Вдруг заныл желудок и замутило; застучало в висках. Что-то конечности заболели вдруг, кажется, и вены вот-вот лопнут от напряжения. Глазницы загорелись. Алиса вскочила на ноги и поторопилась уйти, чтобы не наговорить лишнего. Она расчёсывала до боли глотку, ведь там, словно опарыши, закопошились самые едкие и вредные слова. Нервная чесотка переместилась на грудную клетку и предплечья. Глаза опять были на мокром месте, а губы свирепо высвобождали сжатый воздух сквозь стиснутые зубы. Уму непостижимо! Да как он посмел. Да как он может! Он знает и говорит такое! Он знает и говорит… подобное…       Осознание снизошло каменной глыбой, ударило её по голове и опустилось на плечи, буквально вдавливая её в землю. Он говорит такое, потому что не испытывает к тебе чувств, дура. Он бы всё отдал за возможность побыть с той, о ком он постоянно думает. Конечно Райнер одобряет, ведь Жан – его товарищ. Браун, как и ты – видит в нём себя. У Алисы спёрло дыхание, и она решила остановиться. Чертовски болит в груди. Гарпун с усилием выдернули. Там осталась лишь зияющая дыра. Так чешется… невероятно чешется. Вот бы почесать её, залить перекисью водорода, чтоб вывести всю инфекцию, или плеснуть в неё спиртом, как на ранку подуть, чтоб поболело и перестало. Или сразу посыпать солью, чтоб аж онеметь от боли. Варианты так себе, но жить так хотелось… так хотелось жить, что       Алиса жаждала умереть.       А что, если это не пройдёт? Что, если, заполучив бронированного, она будет чувствовать это все 13 лет? Ведь как она смирится с тем фактом, что Райнер её не любит? Как она сможет спать по ночам спокойно, если ей будет сниться какая-то таинственная незнакомка, которую знает только он?       Паническая атака неожиданно заключила её в свои липкие холодные лапищи. Всё в голове так перемешалось… женщина держалась за стену и медленно шла вдоль неё, мутным взглядом пытаясь разглядеть дверь в свою комнату. Так плохо… так плохо ей ещё никогда не было. Не хватало воздуха. Она разорвала воротник пижамной рубашки и потёрла грудную клетку. Сердце бешено стучало, отдаваясь тяжёлыми ударами в висках. Голова пульсировала, ноги больше не держали. Они внезапно подкосились, и Алиса упала, потеряв сознание.       - Зик, а, Зик? Тебе остался последний год! Даже не знаю, что буду чувствовать, когда осознаю, что такого старого пердуна, как ты, больше нет в живых! Можно я приду на твою официальную церемонию сожрания, а, Зик, а? – Алиса дёргала курящего бородатого мужчину за рукав и улыбалась во весь рот. Зик реагировал на её приставания довольно флегматично, будто уже давно привык к повышенному к себе вниманию со стороны этой невыносимой прилипалы.       - Какая ты жестокая, Алиса, - пробубнил Зик, выбрасывая сигарету в воду. – Что, и скучать даже не будешь?       – Я справляюсь со стрессом, как умею.       Зик положил ладонь Алисе на макушку и слегка улыбнулся. Он знает, что Алиса первая заголосит на всю пещеру и будет отбиваться от солдат, пытающихся её удержать.       Какой чудесный сон. Совсем не хочется просыпаться.       «Алиса! Алиса!»       Что это за голос? Он такой далёкий…       «Алиса, открой глаза, прошу!»       Всё же нормально. Я смотрю Зику в спину. Он так много курит. Мне хочется дать ему затрещину и отругать.       «Алиса, не иди на свет!»       Что за чушь?       Алиса посмеивается в кулак. Она подошла к Зику и облокотилась на него. Такой красивый океан. В нём отражается голубое небо и поэтому оно такое синее. Блестящие волнующиеся воды. Зик пускал дымчатые кольца. Алиса смахивала их, и они рассеивались.       Теперь её рука пахла никотином. До жути противный запах.       - Знаешь, Зик, я долго думала и придумала.       - М? И что же ты надумала, Лиса?       - Я подумала, что всё же буду скучать по такому старому пердуну, как ты.       Зик отмолчался. Снова пускал дымчатые кольца, и Алиса вновь их прогоняла.       - Ты жуткая прилипала, - промычал он.       - Да, я знаю. И в кого я такая пошла?       Зик улыбнулся.       - Не знаю, - он покачал головой. – Но ты меня успокаиваешь.       - А разве ты чем-то встревожен? – Алиса боднула его локтем в бок. – Неужели?!       - Мне тоже страшно умирать, - обыденно отвесил Зик. Он может и держался молодцом, если бы не так много курил. – Ты бы меньше на меня вешалась, ещё подумают, что мы спим.       - Ну, да. Каждую ночь, по своим кроватям. А что?       Зик небрежно свесил руку с её плеча и чуть наклонился.       - На попробуй. – Он поднёс свою раскуренную сигарету к её лицу. Алиса ошарашено уставилась на пожелтевший от дыма фильтр и наморщила нос. – Сделай одну затяжку. Что, ссышь, да?       - Да кто тут ещё ссыт! – с недовольством фыркнула девушка. Она схватила Зика за запястье, чтобы его рука не ходила ходуном, сомкнула губы на фильтре и сделала неуверенную затяжку.       - И как оно? – с насмешкой поинтересовался Йегер.       Алиса осторожно и медленно втянула в себя никотиновый дым, и тут же высвободила его Зику в его самодовольное лицо.       - Ну, и как оно? – спросила девушка с ухмылкой.       Зик на секунду замер, видимо удивлённый, наверняка не скажешь, ведь эмоции с его неподвижного лица считать было практически невозможно.       - Так, значит, да? Я удивлён, что ты не воруешь у меня сигареты.       Зик бросил окурок на землю и затоптал его ногой.       - Мне не нравится, поэтому я бросила курить ещё до нашего знакомства, - ответила Алиса. – Если бы я тебя не знала, Зик, то подумала, что ты суицидник. – Зик вопросительно выгнул бровь. – Ну, смотри, существуют те, кто тщательно готовится отойти в мир иной, так сказать, составляют чёткий план действий и в последние дни ведут себя так, словно познали дзен. Ну, смысл жизни, другими словами. Всё им от веселья неймётся. А потом делают всё одним уверенным движением. Но есть те, кто боится покончить с жизнью и растягивают смерть, ступая по лезвию. Балансируют, дразнят гравитацию, играют с равновесием, одной ногой шагают в темноту разросшейся под ними бездны, но боятся сделать второй шаг и предпочитают предвкушать момент смерти, чем просто пойти ей навстречу. Доводят себя до исступления, до той самой крайней точки, постоянно испытывая свою выносливость, мол, пока не станет хуже, ни за что не поверю, что я в полной жопе.       - Мне осталось жить меньше года, Лиса.       - И ты имеешь полное право умереть раньше назначенного срока, - девушка пожала плечами. – У тебя есть законная возможность взять от этой жизни всё, чтобы ни о чём не сожалеть.       Зик пристально смотрел на Алису. Густая борода заканчивалась кустистыми усами под самым носом. Девушка не имела и малейшего понятия, почему последние пять лет дружит с этим мужиком.       «Алиса, пожалуйста…»       Какой назойливый голос в моей голове. Я что, действительно сплю? И Зик – это всего лишь галлюцинация? Сонный паралич? Коварные выходки моего подсознания?       Алиса не могла найти ответ на вопрос, почему они с Зиком ни разу не переспали. Однажды они поцеловались и это было самой большой ошибкой в их жизни. Никому не понравился сей мейнстримный жест. Как выразился тогда Зик, «поцелуи слишком переоценены», а Алиса, в свою очередь, добавила, «хорошо, чтобы у нас ещё не было секса», и затем в единый голос: «тупой культ отношений должен вымереть нахуй». Им тогда было 20-23 года. Ребятня без будущего. По крайней мере, будущее Зика было заведомо предрешено, и его ожидал не очень оптимистический финал.       - Как жаль, что у нас ничего не получилось, Лиса, - со вздохом сказал Зик. На его лицо не упала ни тень сожалений, ни любая другая тень, подразумевающая это всё исправить. – Глядя на тебя, я всё ещё вспоминаю тот отвратительный поцелуй. Наверное, это единственное, что сдерживало меня всё то время, проведенное с тобой. Ни за что в жизни я не повторю тот кошмарный эпизод.       - Как хорошо, что у нас ничего не получилось, Зик. Глядя на тебя, я представляю, каким бы омерзительным был наш секс. Наверное, это единственное, что сдерживало меня всё то время, проведённое с тобой. Не хотела бы я, чтобы эти кошмарные фантазии воплотились в реальность, - с непроницательным выражением на лице сказала Алиса. Она почувствовала холодную тень, застлавшую ей глаза и поняла, что день заканчивался.       Девушка обняла Зика за руку. Они не спешили покидать причал. Вдалеке кричали чайки. Портовые судна швартовались к берегу. Солдаты расходились по казармам. Зик полез в карман за сигаретами.       - Будешь? – он протянул открытую пачку.       - Давай, - Алиса взяла первую попавшеюся.       Зик клацнул крышкой зажигалки, крутанул колёсико и подкурил. Закрыл зажигалку и сунул её в нагрудный карман. Подманил Алису пальцем, чуть наклонился и затянулся. Кончики их сигарет соприкоснулись, как и их взгляды, пересеклись и вспыхнули жаром.       Алиса почувствовала резкий толчок в спину. Затем кто-то грубо обхватил её сзади и потащил назад. Её губы выронили сигарету. В суматохе сопротивления Алиса затоптала её ботинками. Девушка потянулась к Зику рукой, мутная пелена заливала ей глаза, а изо рта вырвалось истошное: ПОГОДИ, НЕ ИСЧЕЗАЙ!       Женщина резко села в кровати. Её грудь пробивала отдышка, потом пропиталась её пижамная рубашка. Она с трудом могла сообразить, что находится в сознании, перед глазами ещё не истлело бородатое лицо Зика. Она зажмурилась, то ли от внезапно поразившей её слабости, то ли с намерением вернуться в сон. Отчаянно, что аж до спазмов в груди. кто-то держал её за плечи. Тряс её, пытался докричаться. Колотящееся сердце глушило все звуки. Когда мягкая подушка коснулась её головы, все звуки разом выплеснулись на неё. Будто кто-то влетающий в окно, разбивая стёкла. Так шумно, как же шумно! Хочется кричать. Орать, как новорожденный ребёнок, только появившийся на свет. Шум настырно сверлил виски, больно их сдавливая, голова вот-вот лопнет. Она закусила край одеяла и заплакала. Как же ей было плохо. Истомы выворачивали каждый сустав, а в костях, словно плясали бесы.       - Это галлюцинации, - сказал едва слышный женский голос. – Её мозг пережил какой-то очень травмирующий эпизод и не может с ним справиться. Будем наблюдать. Сейчас ей нужен отдых. В палату можно только по одному. Габи?       Помутнённым взглядом Алиса заметила, как та вытирала рукавами лицо и кивала медсестре.       - Мистер, вас я попрошу выйти в коридор.       Хлопнула дверь. Осталась только Габи.       - Фалько, как всегда, поздно возвращался с подработки. Это он нашёл тебя под нашей дверью без сознания. О чём ты только думала, Алиса?!       - Зачем ты меня звала, Габи? Мне было там так… хорошо. Не поверишь, кто мне приснился! – Алиса сделала попытку засмеяться, но не могла заставить свой онемевший от успокоительных рот даже чётко артикулировать слова. – Я так хочу туда вернуться…       - Какого хрена, Алиса?! Ты уже забыла обо всём? О своей цели? Ах, вот до чего довело тебя твоё упрямство! Ты совсем выбилась из сил! Знаешь, что это было? Переутомление! Прежде, чем прийти в норму тебе надо отлежаться несколько дней. Я не понимаю, зачем ты довела себя до такого состояния… правда! Не понимаю! – Габи очень сильно разозлилась, что даже вскочила на ноги в порыве гневного монолога.       - Мне приснился Зик, - уклончиво сказала Алиса. – Мы с ним курили у причала и разговаривали про то, про сё. Очень сожалели, что у нас ничего не получилось. Ну, по крайней мере я – точно.       - ПОВЕРИТЬ НЕ МОГУ, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ГОВОРИШЬ МНЕ ТАКОЕ! – Габи швырнула в стену соседнюю подставку для капельниц. – Неужели… неужели… ах, да чтоб тебя, нахрен!       Габи с размаху ударила ногой прикроватную тумбу и уселась на место.       - Наша дружба была странной, Габи. Такой странной, что мне иногда казалось, что в любой момент мы можем оказаться друг для друга мужем и женой. Не то, чтобы мы этого хотели, просто были бы не против. Это знаешь, как своего рода договорённость, мол, если мы не встретим кого-нибудь до дня его смерти, то обязательно поженимся. У нас был бы поистине странный союз! Нам нравилось проводить друг с другом кучу времени, но когда доходило до поцелуев… в общем, он случился лишь однажды и это было отвратительно!       Габи нервно массировала голову, облокотившись на колени.       - Броманс. Платоническая любовь. Выживут только (не)любовники. Что-то из этого.       «- Боже правый, какой отвратный вид, Лиса. Ну отказал он тебе, и отказал, чё реветь-то. В мире ещё много таких же отважных и слабоумных долбоёбов, а ты – одна. Ну, не реви, не реви. Иди сюда, поплачься на моём крепком мужском плече, - Зик распростёр руки и не дожидаясь, когда Алиса вытрет слёзы и подойдёт к нему, подошёл сам и навалился на неё всем телом, обхватывая её за плечи. – Имеем – не бережём, потеряв – плачем!       - Ой, да заткнись ты, пожалуйста! Одолжи мне своё плечо, сейчас, чтоб я часом не выбила его из твоего сустава потом и не бузи!       - Фу, ты ещё и сморкаешься в него? Как омерзительно. Ты омерзительна, Лиса.       - Да, я знаю.       - Никогда не меняйся.       - Как скажешь».       Алиса спрятала лицо в изгиб локтя.       - Я больше так не могу, Габи. Я чувствую, что разваливаюсь.       Женщина зажевала нижнюю губу, чтобы укротить предательскую дрожь подбородка. Уголки её глаз быстро налились горячими слезами. Бесы всё ещё плясали в её костях.       - Я хочу умереть. Покончить со всем.       Габи схватила её за предплечье и так сильно сдавила его, что Алиса забыла про слёзы и вскрикнула от боли.       - ТЫ ЧТО БЛЯТЬ ТАКОЕ НЕСЁШЬ?! ТЫ ХОТЬ ДУМАЕШЬ, ЧТО НЕСЁШЬ?! А КАК ЖЕ ТВОИ ПЛАНЫ? СТРЕМЛЕНИЯ? ТЫ ХОЧЕШЬ ВОТ ТАК ПРОСТО ВСЁ ЗАБЫТЬ И БРОСИТЬ?! КАК ЖЕ РАЙНЕР, АЛИСА?! ТЫ И ПРО НЕГО ГОТОВА ЗАБЫТЬ?! КАК Я МОГУ ВЕРИТЬ В ТВОИ ЧУВСТВА, ЕСЛИ ТЕБЕ ЭТО ВСЁ НЕ НАДО?!       Женщина ошарашено смотрела на разгневанную Габи, приоткрыв рот от изумления. Её лицо пылало злостью, глаза налились кровью, а пальцы, впившиеся в руку Алисы, побелели от усилий. Алиса почувствовала покалывающее онемение.       - Ты лгунья, Алиса. Эгоистичная и наглая лгунья, - с болезненным хрипом произнесла Габи. – Если ты готова сдаться так легко, то я совершила огромную ошибку, решив с полной готовностью отдать тебе бронированного. Ты его действительно не заслуживаешь. – С поблекнувшим от разочарования взглядом, Габи отпустила руку Алисы, и та безвольно плюхнулась той на живот. – Ты так отчаянно твердила, что любишь Райнера, но на деле… тебе нравится сама идея обладания им, ведь он носитель редкой способности, отпрыск из семьи героев. Какими были бы твои чувства, не будь Райнер тем, кем он есть сейчас?       Алисе по-прежнему не было, что сказать. Она таращилась на Габи глуповатым коровьим взглядом и нервно сглатывала слюну, ведь слова совсем не вязались на языке, а голова пустовала, как никогда прежде.       - Что для тебя важно? Чего ты по-настоящему хочешь? Подумай хорошенько прежде, чем затягивать невинных людей в своё болото отчаяния, Алиса. Жан не виноват в том, что влюбился в такую, как ты. Возможно, он похож на тебя. Если он, как ты, то неудивительно, почему его потянуло именно к тебе. В вашем случае физика не работает, но во всех остальных – жертва всегда тянется к мучителю. Не делай кому-то больно лишь потому, что болеешь сама.       Блеснув хладнокровной рассудительностью, Габи поторопилась на выход.       - И да, кушай хорошо. Завтра я принесу тебе фруктов. Я люблю тебя, Алиса, но ты мне больше не нравишься.