Мученица

      Первое, что надо было сделать после выписки – это разыскать Габи. Валяться в её ногах, целовать землю, по которой она ходит и прочее, прочее, прочее, пока она не простит Алису и не возьмётся снова готовить её к забегу. После трёхдневного валяния в больнице выглядела женщина, как призрак в доспехах. На макушке крепко стянут короткий хвост, некоторые пряди неизбежно выбились из резинки и теперь щекотали затылок. На лице лица не было и, только приняв горячий домашний душ, Алиса наконец почувствовала себя настоящим человеком. Ей пришлось принять его трижды, чтобы смыть с себя противный медикаментозный запах и касания палатного постельного белья. Она обрезала свои отросшие волосы, ибо заметила, как те начали лезть ей в лицо и неприятно касаться лопаток. Там давно теплилось одно единственное неприкосновенное прикосновение.       У изголовья своей кровати она нашла пахнущую травами и паром, а значит, чистую и хорошо выглаженную форму с бесцветной повязкой, прикреплённой серебряной булавкой к левому рукаву. На ней изображена белая остроконечная звезда. Алиса провела по ней кончиками пальцев и отстранилась, тут же сминая пальцы в ладонь. На её письменном столе стояло небольшое зеркальце в золотой рамке. Женщина заглянула в него и усмехнулась, прикрывшись ладонью. Она пообещала себе, что побьёт все зеркала в доме, но на это зеркало рука просто не поднималась.       «- Лиса, загляни в него. Загляни туда и скажи, что ты видишь? – Зик протянул круглое зеркальце в золотой оправе.       Алиса вопросительно выгнула бровь, но не стала спрашивать. Зика было сложно понять другим, вот почему именно она стояла перед ним. Их пальцы ненавязчиво соприкоснулись, когда девушка брала зеркальце. Она держала его обеими руками и смотрела на своё отражение. Зик всегда выглядел старше своих лет, а Алису постоянно путали со школьницей. Отсюда и косые взгляды иногда.       - Я вижу… вижу… завтра будет туман… - девушка начала загадочно водить над зеркалом ладонью, прикрыв глаза. – Очень ветряная и дождливая погода! А ещё вижу… ещё вижу, ты получишь щелбан за то, что вечно говоришь загадками!       Зик расхохотался.       - Потому, что ты единственная их понимаешь!       - Как ванильно, фу! Прибереги свои душещипательные речи для кого-нибудь другого! Ох, у меня аж зубы свело, ну ты что творишь, окаянный. Теперь мне неделю нельзя есть сладкое.       - Это почему ещё?       - Мне тебя хватает! – недовольно крякнула Алиса.       Нечто предательское и довольно коварное резко вытолкнуло весь кислород Алисе через нос, та несдержанно хрюкнула, и они с Зиком тут же громко расхохотались. Случилась заразительная цепная реакция и они, держась за свои животы, подыхали со смеху.       - Действительно считаешь меня сладким, да? – Зик боднул Алису в плечо, затем приобнял, прижимаясь к ней густой колючей бородой.       - Да, ты просто медовый, голубчик! – Алиса поймала мужчину за нос и сделала ему сливку. – Ну, ладно-ладно… хорошо, я послушаю твои бредни. В очередной раз. Кстати, а вознаграждение будет? Ну, там… пачка сигарет, кулёк сладостей, ночь без твоего храпа?       - Эй, это ещё кто тут храпит! – возмущался Зик, массируя покрасневший нос. – То-то у меня и бессонница из-за тебя!       - Что-о-о?? Так это я виновата?? Ах, ты! – Алиса приложилась локтем Зику в живот, но тот успел подставить свою ладонь и уклониться от удара, прогнувшись назад. – Вот уснёшь ты… уснёшь… а знаешь, что я сделаю? Суну твои пальцы в тёплую воду!       - Долго ждать придётся, цветочек. Долго ждать придётся! Так, погоди, ты снова решила меня заговорить, да?       Алиса запаниковала, когда почувствовала его руки на своей талии. Вот его пальцы уже впились в тело и приготовились. Затем следовала неистовая щекотка. Алиса едва не выронила зеркало из рук, поэтому Зик отобрал его от греха подальше, бросив на стул, обвешанный одеждой. Так что, мягкое приземление ему обеспечили. Алиса не удержалась на ногах и скользнула между руками Зика на пол. Тот продолжал пытать её щекоткой, и вдруг их взгляды встретились снова. Они, запыхавшееся, глядели друг на друга лихорадочно подвижными и растерянными глазами. Зик снял очки. Алиса не знала, что именно таилось за его очками и никогда не стремилась узнать. Она не испытывала положенного любопытства к его глазам и никогда не замечала, что теперь они смотрели на неё совсем по-другому.       - Давай сделаем это, - сказала Алиса, ощущая всю тяжесть гравитации.       - Займёмся сексом?       - Для начала поцелуемся, хотя бы. Чтобы узнать, стоит ли это того.       - Я не люблю тебя, Лиса.       - Я тебя тоже, Зик.       Вторая половина предложения затаилась под губами Зика. Колется. Всё чертовски колется и царапается. Алиса вложила ладонь в изгиб его шеи и приподнялась на локте для удобства. Неприкрытый одеждой участок кожи отдавал жаром. Хаотичные прикосновения губ, а в голове – полная мешанина. Вот они почти пересекли ту самую черту дозволенного. Хватит ли им смелости дойти до самого конца или просто единогласно признают свою ошибку? Не попробуешь – не узнаешь?       Их языки вскользь соприкасались. Алиса думала, что поцелуй заимеет никотиновый привкус, но он был скорее безвкусным абсолютно. Обоюдно увлажнили губы, обменялись слюнями, какими-то неловкими прикосновениями и даже сбитым дыханием. Зик отстранился первый.       - Поцелуи слишком переоценены, - рвано сказал он, покрасневший до кончиков ушей.       - Хорошо, что у нас не было секса, - ответила Алиса, откинувшись на пол. – Ты ужасно целуешься, а язык твой – как колодка. Отвратительно.       - А ты достаточно вялая и неподатливая, - честно парировал Зик, усаживаясь на колени, нацепив на нос очки. – Немного практики, но всё же – первое впечатление не очень, поэтому я бы не хотел продолжать.       - Ни в коем случае! – Алиса села на полу. – Как хорошо, что мы настолько друг друга не привлекаем, что становимся откровенными! – ухмыльнулась девушка.       - Да уж, тут позавидует каждая вторая парочка! Вон, по площади вечно лазают всякие.       - Тоже заметил?! Я думала, что у меня шиза развилась. Фу, ну что за манеры.       Они обменялись мерзкими улыбками и отвесили друг другу «пять».       - И что же ты хотел, чтобы я там увидела? – Алиса кивнула на лежащее на кучи одежд зеркальце.       - А ты? – переспросил Зик».       Молодые, горячие, разгорячённые…       Куда это всё подевалось, Зик? Ты оторвал от меня кусок души и ликуешь где-то там, в непроглядной пустоте, питаешься им, потому что нет ничего другого. А что будет, когда еда закончится? Что с тобой станет? Или ты намерен вернуться, чтобы забрать оставшееся?       Женщина держала в руках подаренное Зиком зеркальце. Запыленное самую малостью, в труднодоступных местах, под самой рамкой. Алиса достала из ящика стола ушные палочки и принялась чистить его.       Что же ты хотел, чтобы я тут увидела, Зик? Это точно очередная твоя ловушка, не так ли? Воспоминания о тебе всё ярче и ярче. Ты зовёшь меня к себе? Тогда, почему просто не выдернешь меня в наглую?       Жан подсел к ней в столовой, напротив. К ней подсела и Микаса, и озабоченный происходящим Армин, за ними последовал какого-то чёрта Ривай (Алиса заметила эту мечущуюся в его глазах безысходность, ведь последнее, что ему хотелось – составить компанию этим внезапно вымахавшим за лето малявкам). Но он послушно перемахнул свою коротенькую ножку через длинную скамейку и уселся по правую сторону от Алисы. Тут же показались Габи с Фалько, который нервно потел, неуверенно держа поднос с едой. Он был вынужден следовать за Габи, демонстративно усевшуюся за другой стол, подальше от Алисы. Женщина даже мысленно не упрекнула её, ибо та имела полное право на неё злиться. К этим двоим присоединился Кольт и теперь они втроём буравили пристрастными взглядами спину Алисы.       - Ничего не хочешь нам объяснить? – первый ринулся в бой Ривай.       - Какие вы все любопытные стали… - съязвила Алиса. – Как будто вам есть до этого дело. Не притворяйтесь.       Она бесцельно помешивала плов в тарелке и не сразу заметила, что её рука больше не в состоянии была двигаться. Даже оглушающий стук не смог выдернуть Алису из размышлений. Женщина заметила торчащий из её рукава приборный нож и вздутую от пульсирующих вен руку, сжимающую его рукоять. Алиса безэмоционально взглянула на посеревшего Ривая, коснулась его руки и рывком выдернула из рукава нож. В столе зияла глубокая засечка.       - Ну, вот. Ты мне форму испортил. А Габи так старалась, - с досадой произнесла Алиса, рассматривая порванный рукав. – И кто ты после этого?       - Алиса, нам действительно не всё равно, - взволнованно вмешался Армин. – Не закрывайся в себе, пожалуйста.       - Ох, детишки-детишки… - вздохнула Алиса, продолжая месить в тарелке плов. – Вам же лучше видно, что сейчас твориться за моей спиной. Так, что?       - Габи на тебя безумно гневается, у бедняги Фалько нет выбора, поэтому поддерживает свою суженную, покорно склонив головушку свою. Ну, а Кольт… ах, Алиса, ты ведь знаешь Кольта! – лениво протянул Жан, подпирая кулаком лицо. – Куда Габи, туда и он. Они как близнецы, водой не разольёшь.       - Видимо, мало пиздюлей от меня получал… - вскинула бровью Алиса.       - Или за те пиздюли тебе сейчас и мстит! – допустил Жан с ухмылкой. – Ты, видимо, забыла те мои слова в больнице. Или решила проигнорировать их. Всё, что я сейчас вижу – жалкое подобие той Алисы, которую я любил.       Ривай ударил кулаком по столу и вскочил на ноги.       - Я наелся, - буркнул он и ушёл.       Микаса проводила его печальным взглядом. Жан раздражённо цокнул языком и закатил глаза. Армин спрятал нос в чашке с чаем.       - Отлично, - брякнула Алиса. – А чего он ожидал? Что я начну его бояться?       - Ты сдала позиции, Алиса. Так Райнера ты не завоюешь. Либо сейчас ты просишь у Габи прощение, либо лишаешься единственного шанса навсегда всё изменить, - произнёс Армин со звонкой сталью в голосе.       Алиса аж подняла на него расширенные от удивления глаза. Спрашивать, откуда им всё это известно – бессмысленно. Габи рассказала Микасе, а Микаса, не без угрызения совести, не могла не поделиться с остальными.       - Знаешь, Алиса, у нас с Эреном была вся жизнь, но то, что случилось в итоге, - подхватила товарища Микаса, - здорово перевернуло наше мировоззрение. Он выбрал путь одиночества и, всё равно, потащил нас за собой. Мы упустили всё отведённое нам время и истратили его на войну с тенью. Сейчас происходит тоже самое – ты воюешь со своей. Однако ты забываешь, что имеешь реальный шанс не повторять ошибок прошлого.       Микаса выглядела спокойной, но её голос, которым та пыталась говорить в одном тембре, подскакивал как учащённый пульс на кардиомониторе. Вот, ещё немного, и он пронзительно запищит, по-комариному осведомляя об остановке сердца.       - Только в твоих силах прекратить подобное безумие, - Армин коснулся продырявленного Риваем рукава Алисы.       - Сколько тебе осталось, Армин?       - Четыре года. Мне осталось четыре года. А Энни осталось жить также, как и Райнеру, ведь они вместе получали своих титанов.       - Что ты чувствуешь, когда понимаешь, что совсем скоро потеряешь её?       - Что мне осталось всего каких-то четыре года, - с притворной улыбкой ответил Армин.       - Я сомневаюсь, что смогу осилить такую ношу, - призналась Алиса. – Не смогу принять воспоминания Райнера о тех днях, которые он провёл с вами за стенами. Там остался некто очень ему дорогой, верно?       Все красноречиво переглянулись. Жан отвернулся первый. Микаса виновато жалась к Армину, который, в свою очередь, выглядел, словно хлебнувший прокисшего молока.       - Тем не менее, желание всё это закончить – сильнее. Всего каких-то тринадцать лет, верно? Если, конечно, это можно буде закончить быстрее, то…       - Эй, Моран! Так жаждешь закончить всё скорее?! Так вот, Гена, на!       Алиса вскочила на ноги и дёрнулась левым плечом назад, как при отдаче, поймав летящую в неё ворсистую швабру за рукоять.       - Чтоб поскорее здесь всё закончила, тебе ясно?! – Ривай выглядел расстроенным. Он держал пустое эмалированное ведро. На краю висела аккуратно сложенная жёлтая тряпка. – Учти, я проверю здесь каждый закоулок и если найду в нём хоть немного грязи, будешь дежурить ещё целый месяц!       По столовой пронёсся оглушающий раскатистый хохот. Алиса снова влипла, ведь сей одноглазый пират… капрал с бионическими протезами вместо двух пальцев на правой руке имел необыкновенный талант находить полезное занятие на случай одолеваемой хандры.       - Уборка вправит тебе мозг, салага, - деловито сказал Ривай, вздёрнув подбородок.       - Но тут же поле непаханое! Вот они все сейчас встанут, специально намусорят и что, мне это всё прикажешь убирать?!       Женщина краем уха поймала гаденький смешок двух молодых кадетов и грозно шикнула на них.       - Именно, солдат! Ты всё это уберёшь, - мрачно произнёс Ривай. – Заодно у тебя будет куча времени, чтобы подумать над своим поведением. И не доведи бог кто-нибудь из вас…       Ривай с прищуром единственного глаза окатил присутствующих ледяным взглядом.       - Броситься ей помогать. Забью до смерти.       - Здесь же работы на целую ночь! – заламывая руки, скулила Алиса, бесполезно надеясь на пощаду. – Не хочу, не буду!       Йобвашужмать. Каждый раз одно и тоже. Кого-то Алиса ему точно напоминала. Одного обезьяньего короля, который давным-давно, на свой страх и риск, задумал удрать от него в лесу. Ривай, значит, ему комфортабельный отель, и огонёк разжег, чтоб эта сволочь шерстяная не замёрзла, а тот ещё и недовольным остался, всё тихонечко почитывал свои дьявольские книжечки, да мерзко посёрбывал чаечек из эмалированной кружечки, весь из себя такой породистый аристократ, ещё и мизинчик оттопырил. А на деле же – противная бабуинья жопа и всё. Покачивал он, сидя на таком же кривом, как и его лицо, и трухлявом, как и он весь, пне, собственно, как и он сам, значит, недовольно своей ножкой. Доводящий до сумасшествия скрип его коленного сустава звучит в ушах капрала до сих пор.       Ривай с прискорбием осознал, что этот скрип принадлежал его нервно подёргивающемуся колену. Блять, то ли старость уже в анус дует, то ли тик, когда в голове внезапно возникает эта барсучья довольная рожа с его сортирными шутками-прибаутками.       «А шо ты на меня так смотришь страшно, Леви, я же обосрусь, а учитывая то, как ты блюдёшь чистоту, тебе и убираться».       Ривай заскрипел зубами и нахмурился. Раздражённо постучал носком ботинка об пол. Притопнул ногой. Помассировал переносицу. Поставил ведро, размял спину. И стремительно бросился к женщине. Схватил её за воротник формы, заставляя Алису наклониться, и прошипел:       - Тогда забудь о своей мечте и сдохни.       Женщину обдало неприятным холодком, и она машинально кивнула, лишь бы тот быстрее убрал от неё своё грозное и одновременно смешное выражение. Рассмейся она капралу в лицо, одним нарядом вне очереди не обошлась бы. Ривай до сих пор не может ей простить тот факт, что они с Зиком были закадычными друзьями. Казалось бы, ну было, оно же и прошло… а оказывается капрала сильно сосёт под ложечкой наполовину состоявшаяся месть. Ну, а как же капрал признается Алисе, что это он завалил Зика? Зная эту женщину, удара под дых не миновать. Сейчас-то она стала посильнее, чем раньше. И всё благодаря мелкой. Эти дети… невероятно быстро растут. Поединка не миновать.       Ривай с терпеливой деликатностью отпустил женщину, вернулся к ведру с жёлтой тряпкой и скрылся в винном погребе.       - Эй, вы чё уставились? Кто бросил банановую кожуру? Поднял, живо! – рявкнула Алиса, указывая на мусор. – Здесь нет прислуги! В темпе вальса убрали свои столы, кто поел! И если я увижу, что кто-то намерено разводит грязь – будет убираться вместо со мной!       Женщина грозно стукнула рукоятью швабры по полу для силы эффекта и все, как один, начали убирать свои столы без лишних разговоров. То-то же, никто не хотел получить пиздюлей от мелкого и драчливого капрала. И не доведи бог произнести такое вслух.       Так что ты в нём видишь, Алиса?       Алиса закончила чистить зеркало, сложила грязные ватные палочки в кучку на столе, и, нежно поглаживая золотую рамку зеркала, выискивала в своём отражении ответ. Кого ты видел там, Зик? Видел ли ты меня, когда смотрел в упор?       Они даже в шутку держались за руки. Покупали у уличных мороженщиков ванильное мороженое и гуляли до первых сумерек. Могли часами выносить молчаливое присутствие друг друга и ни разу не пожаловаться на неловкость. Неизвестная связь, пронизывающая их души, оставалась нерушимой и сейчас. Алиса всё ещё ощущала эти прочно натянутые нити, связующие её живую с мертвецом. Она его не любила, и он её не любил, но им было хорошо вместе. И отчего же – тоже неясно. Просто как данность, что такое вообще возможно. И теперь, когда Зик оставил Алису наедине со всем миром, она испытывала любовь. Ответственность. Подкатившее к горлу, словно тошнотворный плотный ком, судьбоносное решение. Алиса взвалила на свои плечи слишком много, но и сдаваться не спешила. Хотя всё выглядело именно так.       Ей так хотелось спросить у Зика совета, но…       Алиса поднимала и переворачивала помытые стулья на предварительно протёртые столы, чтобы хорошенько почистить пол. Неважно чем, хоть зубной щёткой, она испытывала катастрофическую потребность отвлечься от пасмурных мыслей. Швабра, прислонившаяся к стенке, одиноко стояла в стороне, терпеливо ожидая своего выхода. Алисе удалось отыскать широкую щётку для ковров, порошок и синие резиновые перчатки для уборки. Тишина била по барабанным перепонкам и женщина решила напеть одну из тех дурацких песенок, что однажды напевал Зик, когда мыл посуду.

Вечером тёплым брожу один, «Ты не сможешь вернуть её!», - шепчет Мне нежно дождь. Знаю, что встречу тебя с другим, Лучше это была б не ты, но рядом С ним ты идёшь. Я ж тебя так любил, так любил, - Думал, что ты ждала меня, что же Ты сделала. А он тебя целует, говорит, что любит И ночами обнимает, к сердцу прижимает. А я мучаюсь от боли со своей любовь, Фотографии в альбоме о тебе Напомнят. О тебе напомнят!

      Спустя несколько минут душераздирающих завываний, невразумительных охов и вздохов, Алиса почувствовала пристальный взгляд в спину.       - Вы решили посетить мой полуночный концерт, капрал? Очень польщена. Что же, как видите, подыхать я не собираюсь и вам придётся очень постараться, чтоб меня умертвить. – Женщина настойчивыми движениями щёткой взад-вперёд оттирала всохший в пол след разлитого сладкого кофе и ещё какой-то безумно упрямой жидкости, которая не хотела расставаться с половыми досками.       - Ох, как неловко получилось. Извините, солдат Моран, что перебил ваше по-великолепному ужасное сольное выступление своим неловким присутствием.       - Скорее, нежелательным, - с ухмылкой поправила капрала Алиса. – Неужели помогать мне пришли? В таком случае вам придётся избить себя до смерти.       - Я пришёл проверить работу, не обольщайся. Уже далеко за полночь, а ты и половины не сделала, - негодуя выразился Ривай.       Он подтянулся и уселся на барную стойку, скрестив руки на груди. Алиса хмыкнула и отвернулась, продолжая усердно чистить пол.       - Что вы хотите услышать от меня?       - Ну, самоуничижение, самобичевание, ненависть к себе, желание умереть и всё остальное в духе самых настоящих ничтожных слабаков, - выразительно изъяснился капрал.       - Не дождётесь, - хмыкнула женщина. – Я слишком занята, чтоб заниматься подобной хренью. У вас не получится меня спровоцировать.       Алиса вытерла потный лоб и окунула щётку в ведро с мыльной водой, пахнущей океанской свежестью. Ну, по крайней мере так гласила надпись на коробке с порошком.       - Почему ты оказалась в таком положении, Моран? - А в каком я положении?       - В положении идиотки, - безжалостно ужалил Ривай.       - Ну, что есть, того не отнять, - женщина пожала плечами. – Сегодня я идиотка, а завтра – победительница. Кто знает.       - Ты действительно хочешь заполучить бронированного или претворяешься?       - Капрал, а почему я здесь и сейчас, по-вашему? – Алиса бросила беглый взгляд через плечо. – Мне стыдно за своё поведение. Прежде всего, перед Габи, которая так старалась меня поднатаскать, а в итоге я взяла её и подвела. Мне грустно от того, что я ей больше не нравлюсь.       - Ты вообще мало кому нравишься, Моран.       - Да пофиг, - хмыкнула Алиса. – Я никого толком не знаю, чтобы биться головой о стену, мол, я не оправдываю чьих-то ожиданий. Мне бы оправдать собственные. К тому же, у меня есть прошлое, за которое меня не стоит любить. Только вот… я его не помню.       - Тогда как ты можешь быть уверенной?       - Я не уверенна. Просто, иногда меня не за что любить. А если вы все узнали про мои планы и… желания, - Алиса повернулась лицом к Риваю, - то и осуждать начнёте. Ну, например, если меня не за что любить, то почему Райнер Браун должен? М? Вот и я не знаю. Более того, я понятия не имею, как так произошло, что я хочу именно его признания. Эх, были славные времена, когда мне любое признание до жопы было… золотые времена с Зиком Йегером, братом тупой анархии, искусственного хаоса и полного помутнения рассудка. Ну, Эрена Крюгера. Психопат, каких миру не посчастливилось повидать. Можешь гнобить теперь меня за это, капрал, но Зик был лучшим человеком в моей жизни. Возможно, не будь его судьба столь омрачена потерями и гибелью, мы бы обязательно поженились. Тот ещё тандем получился бы! Знаете, когда без секса, без детей и всё такое. Не поймут же, засмеют, а меня и говном польют. А как же иначе в нашем обществе, чуть что, так женщина либо фригидная, либо непригодная. Тьфу, короче.       - Удивительно, как в твоей маленькой голове помещается столько глубоких мыслей одновременно. Не болит? – Ривай усмехнулся.       - И ты туда же, Леви? Ну тебя. – Алиса плеснула из ведра на пол, взялась за швабру и принялась натирать пол. – Кто угодно, только не Браун. Понимаешь?       - Так разлюби и возьми титана Энни. Вот тебе и выход, мышь.       - Ну, ты посмотри, простой, как дверь! Фу, мышью обзываешь. Если я тебя коротышкой назову, тебе приятно будет? О, нет, не так! НАПОЛЕОН. Как насчёт помериться амбициями? – Алиса расхохоталась во весь голос, за что получила от Ривая мокрой тряпкой по голове. – Ну-ну! Ты не понимаешь, это другое! Блин, волосы теперь будут вонять… ладно, помою позже. Всё уже давно решено. Сейчас я не в лучшей форме, но завтра, обещаю, я вернусь. Это всё, что ты хотел услышать?       Ривай спрыгнул с барной стойки.       - Однажды Зик убил лучшего командора 104 отряда разведкорпуса. Убил лучшего человека, которого я знал. И ещё целую дюжину наших товарищей, выкосив отряд до нескольких человек. Микасы, Жана, Эрена, меня и Армина, который выжил благодаря его предсмертному желанию. Оглядываясь назад, я постоянно злюсь. Эрвин Смит всегда опасался, что у него не будет больше мечты, когда он исполнит главную – докопается до правды о гигантах. – Ривай взглянул на свой протез. – Он всю жизнь прожил в полной изоляции, в тесной коробке, в этих треклятых стенах, совсем не зная о том новом удивительном мире за их пределами. С новыми технологиями и дарами этого мира у него бы появилась мечта. И не одна. Я думаю о том, что Эрвин Смит умер зря, так и не узнав, что такое настоящий прогресс. Ему ничего не пришлось бы менять, только пользоваться и прожить долгую жизнь. Тем не менее, это случилось, он мёртв. Как и мёртв его убийца. В последний момент я почувствовал сожаления и впервые назвал своего лютейшего врага по имени. И я с трудом, но могу понять твои чувства к Зику. Я устал терять людей и порой желаю уйти следом. Но ты… ты даже не смей о таком помышлять, - Ривай уколол бионическим указательным пальцем Алисе под ребром. – Ты должна сделать всё, чтобы не чувствовать сожаления. И помочь этому сопляку обрести настоящее счастье. А когда придёт твоё время, отправиться следом. Но только чтоб без глупостей, блять. Поняла?       - У-у, капрал матерится! Как неприлично!       Ривай только больнее тыкал Алису под ребро, и та, не вытерпев, зашипела, отмахивая его руку.       - Обещаю, капрал. Крюгер – последний, кого ты потерял.       - Не сдавайся, Моран и, вполне возможно, ты действительно станешь победительницей.       Они пожали руки, придя к консенсусу.       - О, кстати, ты и Зик? Ха, будь уверена, я бы сорвал вашу свадьбу просто ради того, чтобы увидеть это обезьянье лицо, полное разочарования.       - Поверь мне, Зик бы сорвал с себя одежду в ответ на твои цирковые выпады, коротышка, и наша свадьба в любом случае состоялась бы!       - Не отвлекайся, Моран! – рассердился Ривай. – Давай-давай, живей! Скорое уже рассвет, а ты ещё не убралась!       - Ну, знаешь, то ещё удовольствие видеть Зика голым – это чистейшая правда! Мне тоже не понравилось! А однажды я нечаянно ворвалась к нему в душ с приступом сильнейшей диареи… а что делать, если толчок только в ванной!       Ривай истошно простонал, и закатил глаза, удаляясь в винной погреб. Да, здесь без выпивки не обойтись. Через минуты три вернулся с бутылкой очень крутой выпивки. Ну, и короче… дальше – сплошная темнота.       Алиса поставила зеркало на стол и ещё некоторое время смотрелась в него.       Я не знаю, кого там вижу, Зик. Но я знаю, кого хочу в нём увидеть. И пусть мой путь длиннее, чем путь Райнера, я не хочу умереть зря, переполненной сожалениями.       И всё, что надо было сделать – это валяться в ногах Габи, целовать землю, по которой она ходит и прочее, прочее, прочее, слёзно умоляя её о помощи. Умолять так отчаянно, пока её священная рука снизойдёт на плечо Алисы, а уста не прижмутся к её уху, чтоб ласково и доходчиво послать Алису ко всем ебеням.