Мученица

      Алиса не решалась подойти к сидящей на лужайке компании. Она нервно мяла плетёную ручку корзины, заставляя свои ноги двигаться по зову нервных окончаний. Колени подкашивались, а Алиса всё топталась на месте. Микаса лежала между Жаном и Армином и смотрела в небо, что-то рассказывая. А те увлечённо слушали и изредка бросали на неё взгляд, полный изумления. Армин жевал яблоко. Габи с Фалько пасовали друг другу волейбольный мяч. В общем, полная идиллия. Такой себе семейный пикник в центре парка. Алиса принесла пирожков с яблоками, апельсинов и бутылку хорошего вина, которое она слямзила из подвала, пока Ривай не видел. Чёрт, и о чём она только думала. Зажёвывая дрожащие губы, Алиса прошлась ладонью по затылку и почувствовала влагу.       - «Я мечтаю увидеть тебя истекающим кровью, - сквозь зубы процедила Алиса. – Я не знаю, кто ты такой и другие тоже, вряд ли смогут рассказать. Но я чувствую острую необходимость вскрыть тебе глотку этой самой пластиковой вилкой.       Женщина держала пластиковую вилку, у которой отсутствовало два зубца.       - А ты не смотри на вершки, взгляни на корешки… - Алиса с криком понеслась на Крюгера, замахиваясь заточкой.       Кровь забурлила в жилах и адреналин ударил в голову. Мутный, такой мутный фокус… невозможно сосредоточиться, чтоб попасть прямо в цель. Женщина промахнулась, цапнув Крюгера за край воротника. Одежда на его плече порвалась. Алиса услышала треск швов и влетела в стену, вскрикнув от досады. Она с трудом упиралась в неё руками, чтоб повернуться к Эрену лицом. Чем меня накачали? Меня сейчас вырвет. Женщина била себя по груди, пытаясь разбить скопившуюся там тошнотворную массу, что вот-вот брызнет из неё. Она удерживала перед собой заточку, наобум размахивая ей, выискивая впотьмах своего внезапно утраченного зрения Крюгера. Её пробила лихорадка, заставляя Алису скукожиться от холода. Крюгер мог слышать грохот её зубов. Она совершенно точно ощущала его присутствие, и чувство было такое, будто ты остался дома один, включил на кухне свет, - только на кухне, - и онемевшим затылком чувствуешь чужое присутствие у себя за спиной. Темнота отдаёт холодком, а если начнёшь в неё всматриваться, то она всегда откликнется.       Алиса пребывала вне себя от его молчания.       - Испытываешь моё терпение, да?! Смотри, я так могу хоть целую вечность! – женщина отступила от стены, но не отпуская её, удерживаясь лишь кончиками пальцев, словно, если она отступит полностью, то окончательно потеряет точку опоры, и сделала выпад, точно рапирой во время фехтования, но снова со свистом рассекла воздух. – Где ты? Где ты, блять?! Почему я тебя не вижу?! Что они… что они сделали с моим зрением?! Я слышу, как ты дышишь, сволочь. Я чувствую твой запах. Я помню твой запах с тех самых пор. Помнишь? Наша игра в гляделки. Я уверена, помнишь! Такое хрен забудешь. У меня до сих пор от тебя мурашки! Ну, где ты? Где ты, мразь? Покажись!       Женщину толкнули на стену, крепко сжимая запястье. Алиса вскрикнула от боли, выронив заточку и начала отбиваться ногами. Её попытки высвободиться тут же пресекли, подбив под колени. Алиса больно упала на твёрдый пол. Конечности стягивал кто-то очень рассерженный, заныло в косточках и в кистях за спиной. Безумие какое-то. Алиса ничего не видела. Перед глазами абсолютная темнота, а в желудке разразился ад. У неё не осталось сил сопротивляться, поэтому она решила сидеть и прислушиваться к каждому шороху, звуку, голосу. Сердце отбивало бачату где-то в горле. Настырно тикали настенные часы, словно капля воды раз в минуту долбила висок.       - Успокоилась? – прогремел недовольный мужской голос. – Ты где заточку-то достала?       - Если я сейчас плюну тебе в харю, то точно не промахнусь. У тебя воняет изо рта, отойди от меня, - фыркнула Алиса сварливым шепотком. – Где я? Почему меня так тошнит? Что было в том… чёртовом вине…       - Через несколько часов к тебе вернётся зрение, но ты меня не увидишь, так как будешь уже дома, - ответил голос. Его владелец вздохнул и с противным скрежетом подвинул стул. – Итак, рассказывай.       Женщина представила, как тот закинул ножку на ножку, суя ей в лицо свои не чищенные сапоги с мокрой соломой на подошве, и скрестил руки на груди, чтобы выглядеть по-деловому грозно, ну, как положено. Алиса хмыкнула.       - Мне уже называть тебя папочкой?       Кто-то, судя по дальности звука, стоял чуть дальше и, не удержавшись, хрюкнул.       - Так значит ты здесь не один, - холодно констатировала Алиса.       - Так значит ты не такая тупая, как предполагалось, - рявкнул голос поближе. – Не зря Зик с тобой дружил. Ну, если это можно назвать дружбой. Наверняка присунул тебе пару тройку раз и всё, да?       - Ах, как неловко получилось… прости, но я никогда не изучала язык низших животных. Можешь перевести?       - Ты дохуя болтаешь, не боишься, что я возьму и отрежу твой поганый язык?       Что-то холодное скользнуло по щеке, и Алиса дёрнула головой в сторону. Но избежать касаний лезвия не смогла. Оно настойчиво впилось ей в щеку, причиняя боль.       - А кто-то любитель особо опасных игр, я посмотрю, - хмыкнула Алиса, за что поплатилась пощёчиной.       - Рассказывай, что связывает тебя и Зика! – рявкнул мужчина. – Или мне тебя заставить?       - Эй, ты куда полез? Куда ты полез, блять?! Руки убери!       Шершавая ладонь скользнула по голому бедру, и Алиса задёргалась в панике, отодвигаясь. Но вот поясница уже прижималась к стене, поэтому бежать особо было некуда. Её грубо схватили за правую грудь. Несказанное унижение, испытав которое Алиса перестала сопротивляться.       - Вот так, молодец, - сладостным голосом произнёс мужчина и отпустил Алису.       Женщина поджала колени, прижавшись к ним лбом. Во рту ржавый привкус. Алису переполнял гнев. Она не чувствовала холода, но на её коже выступили крупные мурашки. Через несколько минут к Алисе пришло осознание, что перед этими незнакомыми мужчинами она сидела абсолютно голой.       - Что вам нужно от покойника? – прорычала женщина. – Оставьте деда в покое. Серьёзно.       - Мы бы с радостью, сладость, но он нам кое-что задолжал, - мужчина усмехнулся. Из его рта доносилась вонь. – Он сказал, что на материке есть человек, способный переписать историю так, что не подкопаешься.       Алиса почесалась подбородком о колено, затем зажмурилась, пытаясь пробудить предавшие её глаза, но зрение всё не возвращалось.       - Зачем это вам?       - Много вопросов задаёшь, женщина. Нам нужен этот человек. Так ты его знаешь? Должна знать, раз за господином Зиком таскалась.       - Сколько презрения в ваших словах. За такое вы у него по ебалу отхватили бы. Зик очень не любил, когда со мной разговаривали неуважительно.       - Кем ты ему приходишься, женщина?       - Слово «женщина» из твоих уст звучит как помои, ублюдок. Уважительнее надо к людям, и они к тебе потянутся, - настоятельно рекомендовала Алиса.       - А вы, женщины, не люди. С вами надо пожёстче, а то совсем от рук отбились. – Мужчина хлопнул себя по бедру. – Бесполезные кожаные мешки с костями. Дырка имеется, а вы и рады кого-нибудь туда впустить. Шлюхи и всё. Даже сейчас ты цела лишь потому, что я так захотел.       - А голая я тоже по твоей прихоти? Какой-то ты слишком обиженный жизнью человек. И мать недолюбила, и любимая женщина взаимностью не отвечает… а ты и рыбку съесть, и на хуй сесть, унижаешь всех, кроме себя. Обиженный и оскорблённый. Такое же ничтожество, как и тот, на кого ты работаешь.       Голова Алисы метнулась в сторону, лицо обожгло жаром, аж в голову отдало. Его руки, как беспощадный твёрдый хлыст. Во рту снова привкус крови, щека разбилась о зубы.       - Тебе лучше сказать, кто этот человек, а не то…       - А не то – что? Нет, ты не подумай, я не провоцирую… хотя, какая тебе разница, если в итоге окажусь виноватой именно я? Будь я болтливой или молчаливой, я всегда останусь виноватой, потому что женщина. Вы опоили меня, раздели, лишили свободы и требуете выдать человека, способного перевернуть привычный мир с ног на голову. Ради чего? Чтоб сделать Крюгера героем? – Алиса сплюнула жижу крови. Что-то холодное и кусачее прошлось по её голени. Жжётся. Чёрт возьми.       - Не скажешь, исполосую, - пригрозил мужчина. Он наклонился чуть ближе, взял Алису за затылок, впиваясь в него пальцами, и сжал за шею. – Сначала исполосую, затем примусь отрезать твои молочные железы, ягодицы и доберусь до самого порочного места.       - Ну, давай же, скажи, как оно называется! – женщина хихикнула. – Ну же! Как оно называется! Чего молчишь? Язык отвалится, если скажешь это слово? Слово «КЛИТОР»! О, а знаете, что? У меня именно сегодня как раз должны начаться месячные. Внизу живота потягивает, будто туда кто-то вонзил кинжал и ковыряется там, перекручивает его, копошится в кишках, а из вагины идёт кровь! Представляете?! Нож в животе, а кровь из вагины!       Алиса расхохоталась. Она не видела лиц тех, кто удерживал её в плену, и тем лучше. Она не будет видеть их в своих кошмарах потом. Останется только темнота, которую она видит сейчас, и будет убегать от преследователей. Изо всех сил, но всё ещё медленно. Слишком медленно, но изо всех сил. И просыпаться в ознобе на засаленных от пота подушках и простыне. И никто, никто не возьмёт её за руку, потому что тот, кто должен – уже ожидает своей очереди в ад, свято веря однажды увидеть там и свою Алису.       - Нет, Эрен не брат Зику. Кровная связь ничего не значит, поэтому и уважать его не за что. Что за идолопоклонничество? Крюгер сдох. Он не заслуживает ни рая, ни ада, а лишь пустоту, которую оставил после себя, - с презрением выразилась Алиса, за что отхватила дополнительную порцию пощёчин. – Что, свято верите в его божественное воскрешение? Что он снизойдёт к вам как мессия?       Женщина ухмыльнулась полным от крови ртом, оголяя красные зубы.       - И вода ваша станет не вином, а превратится в святое ссаньё.       Из лёгких выбился весь кислород. Их обжигало огнём, а сама Алиса лежала на полу, свернувшись в позу эмбриона. Женщина хватала ртом воздух, но каждый вдох был для неё неистово болезненным, и изо рта вырывался слабый хрип. Она не чувствовала боли, ведь вся она собралась в одном единственном, но уже давно выжженном месте – где-то в области сердца, смыкаясь вокруг пульсирующим, сжимающимся кольцом. Ох, Зик. Что ты натворил, глупая морда? О чём ты только думал? Святая наивность. У вас с Эреном не было общих целей, он упрямо шёл к своей, перешагивая трупы своих товарищей. Ты столькому меня научил…, например, что нельзя держать особо важные записи в ящиках стола, ведь командиры заставят отчитываться за каждый волосок на жопе, и поэтому я держу всё в голове. Только ты знаешь, как переполненная она может болеть по ночам. Именно поэтому у тебя была бессонница. У меня нет ни дневников, ни ежедневников, и, кажется, даже сердца. Я позволяю себя избивать вместо того, чтобы дать отпор. Почему я валяюсь на полу, словно ничтожный кожаный мешок? Коим он меня прозвал.       - «Ты не осознаёшь, насколько сильная, - сказал Зик. – Для тебя целый жмут верёвок – ничто. Но ты упорно не хочешь замечать этого и считаешь, что недостаточно хороша и недотягиваешь. Что должно такого произойти, чтобы ты в себя поверила?»       - Она тебя простит. Габи темпераментная, но и отходчивая. Поверь мне на слово, Алиса.       Райнер возник из-за спины, сцепляя руки за своей спиной.       - Пахнет весьма вкусно, - улыбнулся он.       Алиса смотрела на него незрячим взглядом. Вот она сейчас протянет руку и окажется, что он обычный фантом. Обыкновенный мираж. Однако её пальцы упёрлись в его твёрдое плечо и женщина, осознав всю придурковатость момента, похлопала Райнера по руке и достала из корзинки пирожок.       - Будешь?       Райнер не отказался. Он откусил от пирожка и стал задумчиво жевать, прислушиваясь к своим вкусовым рецепторам.       - Яблоки? Невероятно вкусно!       - Жан показал мне на базаре женщину, у которой он покупает яблоки, а потом я решила покопаться в старых рецептах. И вот… яблоки довольно кислые, но в выпечке самое оно. Я не любитель готовить и совсем не мастерица кулинарии, просто надо было чем-то занять мысли.       Браун молча доел пирожок и уже облизывал пальцы, как Алиса дала ему ещё один.       - Мне ужасно стыдно, Райнер. Я устала сердиться на себя, поэтому тесту досталось больше всего. Оно довольно воздушное, не находишь?       Мужчина с удовольствием жевал яблочный пирожок. Алиса успела заметить лёгкий румянец на его щеках. Женщине вдруг показалось, что Райнера никто никогда не хвалил и что сейчас он остро нуждается в поглаживании, даже в самом незначительном. Алиса приподнялась на цыпочках и погладила его по голове, еле сдерживая улыбку, шептала: хороший мальчик, хороший. Половина лица Брауна скрылась под навалившейся сверху тяжёлой тенью. Из его приоткрытого рта посыпался разжёванный пирожок, и Алиса поспешила удержать вываливающиеся куски, подставив ладони, а то и вовсе прижимая их к подбородку вдруг оцепенелого Брауна. Алиса всё суетилась, уговаривая Райнера прийти в себя и грозным тоном приказывая ему не переводить по чём зря продукты. Похвалить, потом отругать – вольный способ вогнать солдата, пережившего огонь, воду, войну и ментальный брейкдаун, в лёгкое недоумение.       - Вот же рот дырявый… - смутился Райнер, стряхивая крошки с подбородка. Алиса заметила нетронутые усы, на которых повисли последние затаившиеся крошки и всячески указывала жестом, дабы Браун обратил на это внимание, но тот всё не попадал в указанное место.       Женщине пришлось самостоятельно позаботиться об этих противных и назойливых крошках, она аккуратно смела их большим пальцем и не заметила, что Райнер, чуть наклонившись для её удобства, потянулся к её волосам, ибо заметил в них что-то странное, похожее на какой-то мусор. Одно неуклюжее движение и пуговица от рукава зацепилась за волосы Алисы.       - Как… неловко-то… - прошептала Алиса, помогая Райнеру справится с её волосами.       - Я сам, ты сделаешь только хуже… я просто… подумал, что в твоих волосах затесался мусор, а это… а это оказалась заколка… прости! Извини! Больно, да? – Браун всё никак не мог выпутаться из волос Алисы и подошёл ближе, чтобы присмотреться получше и не выдернуть из головы женщины целый клок волос.       Алиса носом упёрлась в грудь Райнера и старалась дышать настолько ровно, насколько могла. Близко. Слишком близко. Невыносимо близко. Но сердце уже пошло вскачь. Вдруг Алиса вспомнила, почему так сильно влюбилась в Райнера.       - «Говорила я тебе, чтобы уважительнее относился к женщинам, а ты не соглашался. Что-ж, сам виноват. – Алиса удерживала руку мужчины за его спиной, упираясь в неё коленом.       - Как ты… как ты смогла?! Ты же… ничего не видишь! Ты убила… убила его! – скулил мужчина, сидя на коленях и пытаясь выбраться из захвата Алисы. Но та заломила и другую руку, которой тот в истерике размахивал.       - Да, я убила его. Очень опрометчиво удерживать человека в комнате, где так много подручных материалов, что с лёгкостью могут стать настоящим оружием смерти. Он тоже сам виноват. Осталось придумать, что делать с тобой.       Алиса сильнее стянула руки мужчины у него за спиной.       - Ты сумасшедшая! Разорвала такие толстые верёвки одним махом! Ты чудовище!       - Да, дорогуша. Я – женщина.       - Ты убила Дика ножкой стула! – пискляво возмущался мужчина.       - Дику не стоило быть таким «диком» и нападать на крысу. Мне просто повезло, что в твоём стуле было так много гвоздей. Один, как видишь, попал прямо в очко и сделал его самым слабым звеном, с которым мы удачно распрощались.       - И что ты собираешься делать дальше, а?! Как отсюда выберешься?! Вокруг куча моих людей, у тебя ни шанса!       Алиса подхватила под свои подмышки руки мужчины, сделав ещё один крепкий захват, подразумевающий выкручивание руки из суставов, и уселась на его спину, положив ногу на ногу.       - Что-ж, в таком случае мне придётся подождать помощь.       - Ты не знаешь, кто этот человек… да? Отвечай, женщина!       Алиса потянула на себя его руки. Мужчина заскулил, но не кричал. Если он закричит и позовёт подмогу, то острый деревянный обломок от стула, который Алиса приказала мужчине зажать между ног, вопьётся ему в член, когда та хорошенько так надавит своим телом. Он и так пытался выбрать более-менее безопасное положение, обильно обливаясь семью потами.       - Почему же? Знаю. Это я.       - Не может быть! – прокряхтел мужчина.       - Удивлён? Ха! Об этом знает только Зик. У меня дар. Понимаешь?       - Ах ты дрянь! За нос нас водила!       - А-ты-какой-интересный! А что мне надо было делать? Выдать вам все военные тайны? Ты йобнутый?       - Ты ещё пожалеешь…       - Да что ты, - Алиса закатила глаза.       Помощь должна подойти с минуты на минуту. Она чувствовала это своим онемевшим от волнения затылком. Иначе она – труп. Темнота. В глазах по-прежнему темнота. Она проморгалась, пытаясь смахнуть её, но тщетно. Глаза предательски увлажнились. Кто-нибудь обязательно придёт ей на выручку. Если нет – она должна продержаться, пока не спадёт действие вещества, что ей ввели, и она не начнёт снова видеть. Всего лишь каких-то несколько часов.       - «Ты – больше, чем просто какой-то человек, - всегда говорил Зик перед тем, как сунуть в рот сигарету. Ему нравился чёрный чай без сахара. И сладостей он не любил. – Сомневаться – нормально, не нормально – не пытаться. Не нормально – сидеть, сложа руки. Как бы ты не пыталась заполнить пустоту сладостями, Лиса, я всегда буду видеть в тебе, прежде всего, потенциал.       Он поставил влажную чашку на утреннюю газету и затянулся. Алиса лениво помешивала кофе с молоком, не поднимая своего лица.       - Там написано, что я – монстр, Зик. Как такое может быть, если я никому в жизни не причинила вреда?       - Не верь ни единому написанному здесь слову. Они все сделали карьеру на скандальных заголовках и громких статьях, где ни капли правды.       - Кто-то узнал о моих способностях… мне страшно выходить на улицу, - Алиса отложила ложку и отпила из чашки. Безвкусное пойло. Девушка поморщилась, ощущая прилив раздражения. Негде найти хорошего кофе. – Надеюсь, люди здесь нормальные в отличии от бодяги, которую они продают людям за бешеные деньги. И это они называют кофе?!       Зик поставил локти на стол, сцепляя пальцы перед своим лицом.       - Наивно полагать, что в военном мире, где до сих пор существуют солдаты и боевая техника, может пригодиться лучший мемуарист всех эпох. Как там, историю пишут победители? А потом удивляются, почему писатели живут так… скромно. Одной идеей сыт не будешь, но они умудряются гнуть свою линию и держать конфронтацию против капиталистического общества. – Алиса провела ладонью по лицу, подпирая его кулаком. – Я боюсь бесполезной смерти. Боюсь не оставить после себя чего-нибудь, не внести лепту в развитие системы… ах, какая же хрупкая система, раз все так боятся её развалить! Нет, я не так выразилась, внести свою лепту в развитие человечества. Создать нечто, что всех объединит. Нам даны эмоции, но только две изо всего спектра мы умеем различать, всё остальное мы привыкли называть мешаниной. Испытываем мешанину, живём в полном хаосе и опасаемся анархии, что несут в себе перемены. Ох, Зик. Ты бы знал, какая мешанина в моей голове!       - Ты ещё не понимаешь, на что способна, Лиса. Не осознаёшь своего предназначения. Ничего. Это ничего, - Зик потянулся к Алисе. Помассировал ей плечо, погладил предплечье и привстал поцеловать её в макушку. – В мире, где существуют титаны, твои способности значительно выше возможностей противостоять им, чем у обыкновенного человека. Наш мир всегда будет опасным, однако в наших силах сделать его максимально безопасным для нас. Мы создаём место, в котором живём.       - Зик, ты держишь меня возле себя только потому, что я… как ты там выразился тогда… мм, «особенная»? Знаешь, если это всё, что нас связывает, то…       - Особенными были только члены королевской семьи, - со вздохом произнёс Йегер, складывая газету на край стола. – Всё, что во мне ценного – это голубая кровь, дарящая способности координатора среди насильно обращённых в титанов. Я ценен, потому что обладаю формой звероподобного, формой самого смертоносного оружия в мире. И со мной считаются, пока я жив.       - Не правда! – Алиса схватила Зика за руку, сильно её сжимая. – Это никогда не было правдой, хорошо? Я никогда не была с тобой только потому, что ты… ты… такой.       - Ну, вот. Ты сама дала ответ на свой вопрос, Лиса. – Зик улыбнулся. – Мы – похожи, такие же одинокие и зависимы от… шаткой системы. Поэтому я решил, что такие, как мы, должны держаться вместе, чтобы однажды её разрушить. Я тоже не хочу, чтобы кто-нибудь ещё погиб только из-за чужой военной прихоти. Мир на китах не построишь. Мир – это всегда люди.       - Мы создаём место, в котором живём, - повторила Алиса, сжимая эмалированную чашку с остывшим кофе. – Если после твоей смерти меня раскроют и захотят вытрясти всю информацию… как следует поступить?       - Ну, во-первых, держи интригу! Пусть эти сальные бестолочи помучаются в истомах полного неведения. Во-вторых, никто не знает, что это именно ты. Даже в статье не указано ни твоего имени, ничего абсолютно.       - Так это всего лишь дело времени, да?       Зик поглаживал руку Алисы большим пальцем, разрисовывая кожу причудливыми невидимыми узорами, и задумчиво молчал.       - Мне очень жаль, - наконец произнёс мужчина. – Тебе придётся справиться со всем в одиночку. Тем не менее, что бы там ни было, пообещай мне одно: ты никогда не будешь одинокой. Найди верных друзей. Влюбись, в конце концов! Что я тебе говорил, а? Не строй такую грозную моську только потому, что я в очередной раз тебя об этом прошу! Ох, Лиса… после моей смерти тебе станет необходим тот, кто поверит в тебя точно также, как я. Пожалуйста, пусть это будешь ты».       - А чем вы там вдвоём занимаетесь, а?       Райнер резко отдёрнул руку, и Алиса вскрикнула от боли.       - Ты вырвал! Ты вырвал мне волосы! Браун, да как ты мог?! – Алиса толкала Райнера в грудь, массируя голову. Из глаз брызнули слёзы. Женщина бросила гневный взгляд на Жана, который махал им с широкой ухмылкой.       В мгновения ока ухмылка сползла, сам он стал белее парного молока и подхватился на ноги, готовясь убегать.       - Извини! Извини, молю-умоляю!       Алиса всучила корзину с едой вспотевшему от волнения Райнеру и побежала за Жаном. Около часа они наматывали круги по парку, и вот Алиса наконец догнала Жана, схватив его за ворот рубашки и они упали на землю, оба потные и тяжело дышащие.       - Я извинения не принимаю! Будешь платить волосами! – Алиса вцепилась Жану в его маллет и началась отчаянная драка за господство над волосами Жана.       - А-а-а, помогите! Армин! Микаса! Кто-нибудь, чего смотрите?! Больно, женщина! – он укусил Алису, но та продолжала тянуть его за волосы на затылке.       Некоторое время спустя Алисе надоело удерживать Жана силой на земле, ползать с ним на коленках, позорясь у всех на виду, и она отпустила. Жан времени не терял, отполз подальше от взбалмошной и безумной женщины, лихорадочно проверяя, не выдрала ли она клок его драгоценных волос, что он так старательно отращивал целых четыре года! Ну, не учитывая тот юношеский пушок на лице. Архг, бешеная женщина!       - Поверить не могу, ты так долго продержалась! – Габи подбежала, и подала Алисе руку. Девушка выглядела приятно удивлённой. Жан, отряхиваясь и пошатываясь, поднялся на ноги самостоятельно. – А помнишь, как на десятой минуте ты уже умирала от отдышки? Ха, поверить не могу!       Габи набросилась на ошарашенную Алису с объятиями.       - Габи, я хочу извиниться… - недоумевая, Алиса обняла девушку. – Мне очень стыдно, слышишь?       - А-а-а, ты потрясающая! Тренировки не прошли даром! – Габи заливалась радостным хохотом.       - Что… происходит… - растерянная Алиса кряхтела от сдавливающих рёбра объятий своей подруги.       - Ну, я же говорил, - Райнер улыбался. – Кстати, тут остались пирожки. Они с яблоками, народ!       - С яблоками? Я тоже принёс яблоки! – Жан пришёл в себя, сидел на траве, обмахиваясь ладонью.       - Ох, какие пирожки! Очень вкусно! – Армин уплетал пирожок за обе щеки.       - Слушай, а это те яблоки, что с рынка, да? – поинтересовался Жан, жуя пирожок. – Не думал, что они могут быть настолько вкусными в выпечке!       - Ага, в отличии от кислятины, что ты нам принёс! – возмутился Фалько, приобнимая Габи за плечи.       - Ужасные яблоки, Жан! Реально ужас! – негодуя добавил Армин. – Кислятина неимоверная.       - Да я! Да вы! – Жан надулся, скрестив руки на груди. – Вот так и старайся для них! Фу!       - Зря вы гоните на яблоки, очень даже вкусные, - сказала Микаса. На её коленях лежало три наливных яблочка. – Особенно, если побить их о коленку. Что? Битые яблоки просто объедение.       Все скорчили такие скукоженные моськи, будто наелись лимонных конфет. Микаса оставалась единственной, кто был доволен положением вещей. Алиса краем глаза заметила, как тот прикрыл лицо рукой и отвернулся.       - Послезавтра уже забег, - сказала Алиса. – Габи, подготовь меня в последний раз. Пожалуйста.       Габи медленно разжёвывала кусок от пирожка, буравя женщину прищуренным взглядом. Сейчас откажется. Точно откажется.       - В последний? С ума сошла?       - Да-да! Согласна! Тебе больше не за чем меня тренировать после случившегося… забыли. Я сама как-нибудь… разберусь. Что? Не смотри на меня с таким упрёком! Я… я сильно напортачила. Признаю. Тем не менее, я не хочу отступать. Мне… нравится то, что я делаю. Наверное, впервые за всё время.       Сидевшая напротив Габи переметнулась через постеленный в центре образовавшегося круга плед и повалила Алису на землю, обнимая её.       - Ты мне нравишься! Нравишься! Забудь всё, что я тебе тогда наговорила!       - Ты что, плачешь?! – Алиса запаниковала. – Габи! Габи, перестань! Райнер, скажи ей, чтоб она перестала!       Райнер только смеялся, похлопывая Габи по спине.       - Я же говорил, - с усмешкой сказал Браун.       Ох, Брауны. Вы такие… отходчивые и непостоянные. Алиса обняла Габи, поглаживая её рыдающую по волосам, и не могла оторвать взгляда от Райнера. Только руку протяни. Коснись. А вдруг всё же мираж?       Алиса коснулась его рукава. Из глаз, будто посыпались искры, так лицо вспыхнуло, и загорелись глазницы, когда она почувствовала тёплое ответное касание. В кончиках пальцев закололо. Райнер лишь руку на траву опустил, Алиса накрыла её своей ладонью, и Браун впустил её пальцы между своих пальцев.       Неужели любить тебя действительно такая безнадёжная игра?       - «Твоя хватка значительно ослабла, сучка! – мужчина вырвался из Алисиного захвата.       Женщина на миг потеряла бдительность и оказалась, поваленной на лопатки. Действие вещества ещё не прошло, и Алиса запаниковала, когда почувствовала на плечах шершавые ладони, удерживающие её силой. Она упиралась коленями мужчине в живот, но он оказался на удивление куда сильнее.       - Вещество, которое мы тебе ввели, действительно теряет силу через несколько часов, но я не уточнил, что твоему телу понадобится как минимум двенадцать часов, чтобы нормально функционировать после. Такой себе похмельный отходняк. Нравится? – мужчина победно засмеялся. Алиса услышала, как зазвенела пряжка его ремня. Она совершенно точно могла различить этот звук.       «Мамочка, не надо! Зачем ты взяла отцовский ремень? Не надо, умоляю!»       Алиса сильно сжала бёдра, когда мужчина попытался из развести. Она изо всех оставшихся сил сцепила ляжки, толкая того коленями в грудь, и отчаянно сопротивлялась. Из незрячих глаз полились слёзы. Воспоминания, которые женщина отчаянно желала похоронить где-то в подкорке подсознания, вылетали один за другим, будто длинные ровные ленты искромсанных бумаг из шредера.       - Будешь и дальше сопротивляться, я тебя током шибану, дрянь, - шикнул мужчина и Алиса услышала рокот тока прямиком возле уха и дёрнула головой в противоположную от электрошокера сторону. – Знай своё место, женщина. Давай, разведи эти чёртовы жирные ляжки!       Почему, почему все истории про женщин заканчиваются одним и тем же? В конце их всегда насилуют. Почему не насилуют взрослых мужчин? А, наверное, потому, что no homo, bro. Держаться за свою призрачную маскулинность и не видят ничего дальше собственного носа. Или потому, что другие мужчины могут набить лицо так, что нарвавшийся жить не захочет. Но Алиса тоже избила мужчин, сумела постоять за себя… правда, какая теперь уже разница, если она всё равно оказалась там, где оказываются непослушные и непокорные мужчинам женщины?       Ещё немного и тело даст задний ход. Он получит желаемое. Алиса сделала глубокий вдох. Зик, я правда старалась. Старалась изо всех сил. Но я осталась одна. И единственное, что мне поможет… возможно, я ещё не знаю… это крик.       Оглушающе. С надрывом. До хрипоты. Во рту привкус крови. Потом Алиса кричала от боли в боку. Мужчина применил электрошокер. Последние силы, потраченные на самозащиту, иссякли. Перед глазами мутными пятнами расплывались локации и тёмный тучный мужской силуэт сверху.       - Ну, а теперь приступим, - с вожделением произнёс мужчина, срывая с себя ремень. Раздался взрыв. За ним последовал ещё один. В окно влетело трое. Алиса смогла распознать их всего лишь по свисту тросов. Громкий хлопок и мужчина всем телом навалился на Алису. Половина комнаты резко куда-то исчезла, стена напротив просто обвалилась и на её место появилась гигантская рука, открытой ладонью вверх, сотканной из красных мышц и прикрытой расколотой бронёй на каждой фаланге. Мощное запястье обнимал браслет из брони.       - Чёрт… если бы она не закричала... - кашлянул Жан. – Блять, у него из глаза ножка стула торчит!       - Жуткая девчонка, - хмыкнул Ривай. – Даже в таком состоянии смогла дать отпор.       Алиса неуклюжими движениями пыталась раздеть мёртвого насильника. Микаса помогла ей добыть одежду. Облокотившись на девушку, Алиса заплетающимися ногами поплелась, куда её вели, а именно к появившейся руке.       - Всё нормально? – неуверенно поинтересовалась Микаса, помогая женщине сесть в ладонь гиганта. – Потом поговорим, Алиса. Они за всё ответят.       Алиса помнила лицо, скрывающееся в броне и мышцах. Она лежала в гигантской ладони, без сил пошевелиться, и смотрела на мощный подбородок человекоподобного титана. Титан принимал все удары на себя, прикрывая Алису от выстрелов и взрывов. Женщину немного укачало, но она решила не сдаваться. Вдруг титан взглянул на Алису такими живыми жёлтыми глазами, что у неё перехватило дыхание.       - Ты больше, чем просто какой-то человек, Алиса Моран. Ты хорошо поработала, - глубоким тембром пророкотал бронированный. – А теперь отдохни. Нас ожидает долгий путь.       Он с лёгкостью смахнул здание, с которого стреляли чужие солдаты, словно отмахнулся от надоедливого насекомого, и перешёл на бег.