Мученица

      - ЗИК, НЕТ!       Алиса резко вскочила и упала на колени, хватаясь за голову. Она закружилась, а в глазах потемнело. Опять. Девушка забилась в панике.       - Я ничего не вижу! Ничего не вижу! – скулила она, раздирая веки.       - Алиса… Алиса, успокойся! – чья-то рука сомкнулась на Алисином локте крепкой хваткой.       Но девушка вырвалась.       - Зрение… зрение возвращается! – Алиса поднялась с колен, едва удерживаясь в вертикальном положении в пространстве, и наощупь искала опору. – Чёрт возьми, как больно… мои глаза просто… горят…       - Микаса, усади её или она убьёт себя! – обеспокоенно кричал Жан. – Стоп, она сказала: «Зик»?!       Алиса наткнулась на дерево, больно ударившись о него плечом. Ещё чуть, и она бы высадила плечо из сустава. Зажимая руками рот, Алиса сорвалась на бег и скрылась в лесу. Не разбирая дороги, она остановилась у первого попавшегося куста и хорошенько проблевалась.       Как же мне, блять, плохо. Этот запах, запах Эрена Крюгера до сих пор стоит в носу. Мне кажется, что он везде. Как этот эффект называют… ну, когда определённое воспоминание навевает соответствующий ему запах? Ай, в пизду.       Алиса почувствовала во рту ошмётки еды и сплюнула. Вся потная и обессиленная, она добрела до ближайшего дерева, притулилась к нему спиной и сползла на землю. Пахнуло хвоей и влагой. Она нащупала мох. Где-то рядом есть река.       Какое совпадение, Зик, похоже это наше место. Я чувствую болотный запах. Он смешан с запахом твоих выедающих глаза сигарет.       Девушку одолевала жажда. Расстегнув на груди пиджак, она обмахнулась ладонями и встала с твёрдым намерением найти эту чёртову реку, окунуться в неё с головой и некоторое время в ней покиснуть. Авось запах Крюгера как-то смоется. И прополоскать во рту. Обязательно прополоскать весь кислый рот.       - Алиса, ты можешь потеряться здесь! Пошли обратно! – запыхавшаяся Микаса выглядела уставшей. Облачённая в чёрное, обхваченная ремнями, к которым прикреплялся привод с пустыми рукоятями. На одном бедре висели пистолеты и на другом – контейнер со сменными лезвиями. Чудо-женщина, не иначе.       - Нет, я должна найти реку. Она тут близко. Я знаю эту местность, - Алиса, опираясь на дерево, поднялась с земли и принюхалась.       - Я не пущу тебя одну, - категорически возразила Аккерман. – Это опасная затея!       - Ну, так пошли со мной? – ухмыльнулась Моран. – Пошли-пошли, Микаса. Тебя, наверное, достали эти сидящие оболтусы.       Микаса обречённо вздохнула.       - Они все очень волнуются за тебя, - объяснила она, подойдя к Алисе. – Облокотись, вот так. Так, где река?       Алису указала на сторону, и они выдвинулись в путь по заросшей травой тропе, петляющей между деревьями куда-то в самую глубь.       - Мы искали тебя три месяца. Когда тебя похитила соседняя страна с целью перетянуть канат на себя, тем самым объявляя себя едиными правителями, мы забеспокоились.       - Конечно забеспокоились. Такое опасное оружие и в руках вражеской страны! – Алиса отпустила Микасу. Перед ними раскинулась небольшая мерцающая река. Её течение оглаживало камни и уносило мелкий мусор, падающий с деревьев, куда-то дальше. – Вот это место, Микаса.       Девушка вдохнула полной грудью. Уголком глаза она заметила в траве древний окурок. И её снова вырвало. Микаса заботливо поглаживала её по спине с волнением на лице.       Вытерев рот, Алиса снова сплюнула, затем с разбега бросилась в реку, ныряя. Микаса запаниковала, когда Алиса длительное время не выныривала обратно и готовилась броситься ей на помощь, как вдруг макушка её головы показалась на горизонте и вода Алисе стала по талию.       - Ты звала Зика Йегера, - Микаса не собиралась пасти задних. – Тебя лихорадило, и ты то и дело, что звала Зика Йегера.       Алиса плеснула водой в лицо, взбила прилипшие к затылку волосы, прополоскала во рту ещё раз, и вышла из воды. Большая по размеру одежда облепила всё тело, сковывая движения, но Алиса игнорировала дискомфорт. Она подошла к Микасе, положила руку ей на плечо и тоскливо улыбнулась.       - Он погиб ради спасения этого ебучего мира и заслуживает, чтобы его имени не забывали. – Алиса чуть сжала плечо Аккерман, выражая разбушевавшееся раздражение. – Мы здесь бывали. Это наше с ним место. Видишь окурок? Это окурок Зика Йегера, единственный его памятник в этом ебучем мире. Я расскажу вам, почему вы проделали весь этот путь, чтобы спасти меня. Вы не пожалеете.       Алиса пошла первой.       - Но никто из нас не жалеет, что пошёл тебе на выручку, - сказала Микаса Алисе вслед.       Моран лишь махнула рукой, чтобы та поторопилась. У Алисы не было намерения скрывать правду или передумывать рассказывать её всю. Так ли иначе, она должна сдержать данное Зику обещание – не быть одинокой в очередные грядущие нелёгкие времена для человечества.       Зик замахнулся и бросил мяч. Он со свистом влетел в перчатку, Алиса почувствовала отдачу в плечо и дёрнулась назад. Какой сильный бросок, подумала девушка, становясь в позу питчера и бросила мяч Зику обратно. Алиса была действительно хороша в подачах, но только на правую руку. Что, конечно, естественно для правшей, однако Зик оказался амбидекстр и каждая его умелая подача с обеих рук выбивала плечо Алисы из сустава. Уже вечерело, но Йегер настаивал на продолжении бросков. Он так и не объяснил, зачем они тренируют подачу, только корректировал позу Алисы, когда та подавала мяч. Он предложил побросать мяч в терапевтических целях, именно после того, как ему сделали выговор за провал задания на Парадизе. Он вернулся ни с чем, чем разгневал военное управление. Алиса регулярно подслушивала переговоры, потому что ей не позволялось в них участвовать. Все с подозрением относились к её внезапному появлению в стране и не испытывали к ней особого доверия.       - А тебе не кажется, что они приказали притащить твоего братишку только ради того, чтобы его убить? – Алиса поймала мяч и принялась разминать онемевшее плечо перед тем, как бросить ответочку. – Мне не нравится, когда тебя недооценивают и ни во что не ставят.       - Как будто я позволил бы им это сделать, - фыркнул запыхавшийся Йегер, делая пробные замахи. Видимо и его плечо отекло за всё время тренировки. – Кто ещё кого ни во что не ставит – это большой вопрос. Они видят во мне только возможность господствовать самим. И на то, что произойдёт со мной, им глубоко насрать.       - Ну, не скажи! Ты – звероподобный, умеешь управлять толпой и поэтому бесценный! – Алиса вытирала капли пота с подбородка. – Где они найдут такого же великолепного воина?       - В стране ещё много детей, желающих оправдать надежды своих родителей, - сказал Зик, бросив мяч. Алиса пошатнулась, ибо его траектория сбилась и мяч летел не на неё, а куда-то в сторону. Девушка упала на колено, но всё же сумела поймать фирменный кручёный. – Жаль, что я не сумел оправдать надежды своих. Детство – это дурость, которой невозможно управлять, если нет того, кто бы мог дать тебе хорошую оплеуху. Мне не повезло и, в конце концов, оплеуху дал себе я. Но уже после того, как… всё началось.       Зик вытер вспотевший лоб и поправил голубую кепку с золотой надписью: «ОБЕЗЬЯНИЙ БОГ». Пик вышила однажды в качестве шутки, но Зик слишком буквально воспринял её и теперь гордится.       - Только вот времени для того, чтобы воспитать их – у этих ублюдков нет. – Зик подставил перчатку прямо под подбородок, ожидая подачи. – Если я выйду из-под контроля, то потеряю рычаги давления. Мне не удалось вызволить брата, но я уверен, что он придёт сам. И тогда… хоп! Молодец! – Зик поймал мяч и выпрямился. – Тогда мы осуществим нашу мечту.       - Не будь наивным, Зик. Вы не знаете друг друга, у вас не может быть общей цели. Подумай, если он узнает (если ещё не узнал), что кроме титанов ещё есть люди, абсолютно спокойно живущие без стен, он будет очень разочарован. Ты гарантируешь, что ему не сбредёт в голову уничтожить весь мир вместо того, чтобы прекратить происходящее мракобесие? Поразмысли хорошенько, Зик, что вас связывает, кроме кровного родства.       - Скажешь, кровная связь ничего не значит? – хмыкнув, Зик подбросил мяч и тут же поймал его.       - Уничтожить одну расу и что же после, дать жизнь ебучим шовинистам? Уничтожить весь мир, чтобы возродить его в качестве мессии? Или умереть, переложив ответственность за последствия на тех, кого ты однажды очень любил? Если ты страдаешь синдромом бога, то ты знаешь, нам с тобой не по пути. – Алиса нахмурилась. Рука в перчатке сильно вспотела, и девушка решила снять перчатку. – Я не знаю твоего брата, но уже сильно злюсь. Мне кажется, всё это до добра не доведёт. А ты, когда дело касается семьи, совсем голову теряешь, Зик. Вы воспитывались в разной среде, вас окружали разные люди. Похвально, что ты хочешь искупить вину перед отцом, воздав младшему брату, но подумай раз триста перед тем, как что-то решать.       Зик задумчиво крутил мяч в своей перчатке, неотрывно глядя на Алису.       - Иногда ты бываешь просто беспощадной, Лиса, бьёшь прямо в сердце. Мне нравится твоя независимость! – Зик с улыбкой замахнулся и бросил мяч, застав Алису врасплох. Чтобы поймать последний на сегодня кручёный, она упала на бок, чем обеспечила себе болезненную синюшную гематому на целых три недели. – Эй, ты в порядке? Ничего себе не сломала?       Алиса подняла вверх большой палец. Однако ей показалось, что что-то треснуло и девушка подумала, что надо бы обратиться в травматологию. Зик помог Алисе подняться, заботливо оттряхнул и рукавом размазал пыль по её вспотевшему лицу.       - Ты права, порой я бываю глупым. Даже удивительно, как мне с моими-то мозгами это удаётся! Однако я всё равно чувствую, что нечто грядёт. И нам следует приготовиться. К любому исходу. Верно? – Зик положил свою большую лапу Алисе на голову и тут же взъерошил ей волосы. – Ух, как электризуются!       - И всё же я хочу, чтобы с тобой считались, - дулась Алиса.       Зик игриво ткнул пальцем в её надутую щеку, чтобы выпустить воздух.       - Со мной считаются.       - Пока что, - подчеркнула девушка.       - А-ты-какая-упрямая! Волнуешься, мышь?       - Всегда, - покачала головой Алиса. – И прекращай так меня называть!       - Не могу, - Зик пожал плечами. – Ты – мышь. И всё тут.       - Обезьяна!       - Не обезьяна, а обезьяний король! Видишь? – он показал на кепку. – КО-РО-ЛЬ!       - Король дебилов!       Зик зашёлся хохотом. Приобнял девушку и смеялся ей прямо в ухо. Алиса толкала его в грудь, дабы тот отцепился и не орал так сильно, ведь барабанные перепонки не железные, но Зик упрямо не выпускал девушку из объятий, потираясь колючей бородой о её висок.       - Пошли, устроим пикник на природе? – предложил он. – Сегодня последний тёплый день, судя по прогнозу. Я знаю отличное место. Туда я прихожу довольно часто, и я решил, что пора и тебе его показать.       - А не слишком ли интимно, дед?       - ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ! – демонстративно возмутился Зик. – Как ты смеешь! Обвинять меня в домогательстве! Мне даже поцелуй с тобой не понравился!       - Ага, то есть мне можно называть тебя дедом, дед??       Зик испытующе смотрел на Алису, поджав губы.       - Мне тоже поцелуй с тобой ну, как-то не зашёл! Так можно, да??       - Вылазка через час, - пискнул Йегер, всё ещё обиженный. – Помоешься и пойдём. А то воняет от тебя.       - Слышь, морда! От тебя тоже не лаской пахнет!       - Это мои королевские животные флюиды! Ты не понимаешь! – фыркнул Зик, притопнув ножкой.       - Ага, а я тогда поющая в лесу диснеевская принцесса!       - Скорее, злая королева с отравленным яблоком! – Зик щёлкнул Алису по носу. Какое опрометчивое решение. Девушка собиралась пнуть его под коленку, но тот резко отцепился от неё и убежал. – Что? Накормить меня им хочешь, да?! Не выйдет!       Алиса погналась за ним через всё тренировочное поле. Казалось бы, взрослые люди, но нет, у кое-кого в жопе до сих пор разгуливает детство. Несостоявшееся детство. Поэтому, простительно.       Ты всегда презирал слабых людей, которые сидели, сложа руки. Всегда флегматичный, не выказывающий своего пренебрежения, казался хладнокровным, а на самом деле ты еле сдерживался, чтобы не учинить кровавое избиение. Потому что ты умел различать драку и избиение. Самый благородный человек, которого мне посчастливилось знать.       Алиса лежала на траве и смотрела в небо. Огромный, летающий там орёл, сделал круг и взмыл выше, скрываясь за острыми верхушками елей. Девушку так очаровал звук его тяжёлых крыльев, что она попыталась удержать его в мыслях ещё некоторое время. Раздающиеся эхом хлопки перистых крыльев слились с поднявшимся ветром, создавая впечатление настоящего полёта, и Алиса почувствовала невесомость, а затем вздрогнула от холода. У реки всегда прохладно к вечеру. Как бы ей хотелось также пересечь верхушки высоких елей, черкая по ним крыльями и сбивая наземь шишки. Подальше, где про неё никто не знает.       Улетай, правильно. Тебе это под силу, так что лети. А моё время обязательно придёт, и я тоже смогу свободно парить.       Алиса села, обхватив колени, и наблюдала за растекающейся рябью на воде. Ей на плечи упало что-то тяжёлое и тёплое. Зик уселся рядом, протягивая девушке эмалированную кружку. Чай пахнул мелиссой. Она обхватила его ладонями и отхлебнула. Растекающееся тепло приятно приласкало тело, и Алиса вмиг почувствовала себя завершённой.       Знаешь, Зик, ты ненавидел стольких людей, жил с этим и постоянно удивлялся, как ещё не сорвался.       Девушка посмотрела на Зика. Он выглядел задумчивым. В круглых стёклах его очков отражался жар заката. Она подвинулась ближе, обняла мужчину под руку и легла ему на плечо.       Не представляешь, как я боялась стать одной из них: ни жить спокойно не могут, ни умереть. Я была практически уверенна, что ты меня возненавидишь, Зик. Прекратишь наши отношения (а между нами были только одни отношения). Поэтому я делала всё, чтобы ты мной гордился.       - Ты – не монстр, Лиса, - сказал Зик, прижимаясь к девушке бородатой щекой. – Тебя никто не знает так, как я.       - Я так долго скрываюсь, что моё будущее – это тусклое акварельное пятно в стакане с водой. Ну, вот знаешь, когда кисточку опускаешь, но не взбалтываешь, чтобы вымыть её, а наблюдаешь, как мутные разводы медленно расползаются в ёмкости витиеватыми разводами.       - Это если пастельная краска, - подметил Йегер. – Есть семь цветов радуги, но оттенков – куда больше. Ещё больше, чем ты можешь себе вообразить. И если представить, что твоё будущее – это мутная акварельная вода, то только потому, что перед тем, как разукрасить рисунок, художник делает пробу на отдельном куске бумаги и начинает он всегда с чёрного.       Алиса отмолчалась, потираясь щекой о плечо Зика. Мелисса успокаивала и тем морила в сон.       - Какую же мы хуйню несём, Зик. Тебе не кажется?       - Несём, потому что можем поднять! – расхохотался мужчина. – Когда мы наедине, то всегда являемся самими собой и любая хуйня кажется очень даже занятной философской хренью.       - Кабы мне хотелось провести с тобой всю жизнь. Размазывать эти херовы краски, как хочется, не трогая чёрную. Она только портит воду. После неё кисти всегда грязные.       Мы не любили друг друга, но всегда нуждались в обществе друг друга. Наша схожесть объединяла нас. В противном случае я не была бы настолько тебе интересной. Ты бы не смог вынести наше различие, а я бы тянулась к тебе, потому что ты – особенный. Всеми холёный солдат, обладающий уникальным титаном. Член королевской семьи и прочее, прочее, прочее.       В траве запрыгали кузнечики, а откуда-то из леса доносилось стрекотание цикад. Алиса выронила кружку, и сгребла Зика за затылок. Прижавшись к его колючей щеке лбом, заплакала. Она разрыдалась как последняя сволочь, с беспощадной силой сжимая его загривок.       - Я знаю, Лиса. Я знаю, - вздохнул Зик, закуривая. – Никогда не будь одинокой. Живи на полную катушку. На зло этим старым военным уёбкам. Ты достойна этого, как никто другой. Не дай твоим способностям убить тебя. У тебя большой потенциал, мышь.       - Не… называй меня… мышью… обезьянья морда… - сквозь слёзы смеялась Алиса. А что, собственно, ей оставалось делать?       Горячие губы Зика коснулись её лба. Девушка испытала резкое облегчение, будто кто-то взял и выдернул из её тела всю боль. Однако она не догадывалась, что поцелуй только глубже протолкнул её. Алиса шмыгнула носом, укутывая Зика в плед, и снова легла на его плечо.       - И обязательно найди того, кто будет также смиренно терпеть онемение в плече, - хмыкнул Зик.       - Почему ты не позволяешь мне продлить твою жизнь? Я бы могла... Мы бы могли…       - Нет, не могли бы. Это невозможно, - категорично возразил Зик. Его плечо резко стало холодным и Алиса отпрянула. – История должна идти своим чередом, Алиса. Ты не должна вмешиваться.       Девушка таращилась на Зика во все глаза. Ещё никогда прежде она не видела его таким негодующим и раздражённым.       - Ты только что назвал меня полным именем?       Зик повернулся.       - Похоже, да. Мне так жаль, мышь. Извини меня.       Алиса покачала головой.       - И ты – меня. Я знала, как ты относишься к моим способностям, но всё равно задела тебя.       - Если ты думаешь, что я с тобой из-за корыстных целей, то ошибаешься. – «Я хочу дать тебе второй шанс», Алиса потёрлась щекой о своё плечо, закусывая её изнутри. – Я прожил недостойную жизнь, ибо она мне никогда не принадлежала. Но я хочу достойно её завершить, понимаешь?       Девушка перебирала волоски в его бороде. Как металлические ёршики, ей-богу. Спутанные, неухоженные, колючие. Она чесала Зику подбородок, когда глаза снова налились влагой.       - Зик – дурак.       - Лиса – мышь.       Ничто не предвещало сильной бури в такой тёплый и солнечный, и от этого совсем непривычный, день. Нечто разразилось громом среди ясного неба. В детстве наблюдаешь за серыми дождевыми тучами и при каждом блике молний, разрывающих небо на несколько кусков, пытаешься высмотреть в нём то, что тебя пугает больше всего.       Происки атмосферы. Издёвка судьбы, не правда ли, Зик?       Алиса теряла самообладание. Кончики пальцев покалывало от холода. Даже Зик заметил, как похолодели её руки, он сжал докучающие его бороде пальцы в своей ладони и тут же опешил, когда девушка рывком выбралась из неё.       - КАК ТЫ МОЖЕШЬ ОТКАЗЫВАТЬСЯ ОТ ВТОРОГО ШАНСА, КОГДА ОН ТАКОЙ РЕАЛЬНЫЙ?! – вскрикнула она, вскочив на ноги и швырнув Зик плед в лицо. – Многие шифтеры действительно мирятся с уготованной им участью или притворяются на благо родины?! Титаны достаются тем, кто зрелищнее всех захочет пожертвовать собственной жизнью ради чужой цели?!       Настоящая трясина: Алиса дрожала от озноба, который вызвал внезапно объявший её гнев. Её словно закинуло во включённую бетономешалку. Тошнота и боль, ломающая кости. Зик смотрел на девушку с широко распахнутыми от удивления глазами. Однако его осунувшееся ошарашенное лицо пришло в безразличную норму, Зик умело подавил в себе желание сорваться тоже. Он нервно сглотнул. Казалось бы, условный рефлекс, когда пересыхает во рту или что-то в этом роде. Отъехавшая челюсть заболела, а горячий пепел сигареты прожёг кожу на тыльной стороне ладони. Солнце давно скользнуло за горизонт, а в небе уже просматривались первые звёзды.       - Ты когда-нибудь загадывала желание, - хриплым голосом спросил Йегер, – на умирающую звезду?       Алиса, покачал головой, отвернулась. Не зная, куда податься, сначала потопталась на месте, положив руки на бёдра, затем спрятала голову в плечи и помассировала переносицу. Влага коснулась её большого и указательного пальцев. Алисе хотелось колотить его до тех пор, пока он не начнёт кашлять кровью. Ей хотелось впиться Зику в шею зубами, с мясом вырывая из неё сонную артерию. Хотелось разорвать этого мужика на куски, только бы он прекратил вести себя так, будто ничего не происходит. Будто её чувства не заслуживают понимания.       Алиса подняла глаза в небо. Большой орёл уже наверняка где-то далеко. В перьях гуляет полёт и лапы не ищут, куда приземлиться.       - Я так хочу дать тебе второй шанс, - гнусаво произнесла девушка, - но ты не позволяешь себе его получить. За что ты так себя наказываешь, Зик?       - Ты когда-нибудь загадывала желание, - повторил мужчина, – на умирающую звезду?       Как заезженная пластинка, ей-богу. Алиса не могла посмотреть Зику в лицо. Ещё несколько дней назад она была готова его отпустить, ведь… так и должно быть, правда?       - Если я не буду сопротивляться, то кто будет? Почему у всего должен быть именно такой исход? Но ты же всё решил, конечно! Ты столько лет мне вдалбливал в голову, что твоё решение не обсуждается, что я и представить не могла, что могу его обсудить. Опровергнуть. Запретить. Изменить. Оспорить. Ты обнимал меня, говоря, что тебе тоже страшно. И делал так, чтобы я и подумать не могла, что могу всё предотвратить. Теперь я поняла. Теперь я всё поняла!       Алиса повернулась.       - Тебе нравится играть с чувствами других, потому что, на самом деле, своих не имеешь!       Глаза Зика закрыл блик, отдаваемый в стёкла его очков огромной взошедшей луной. Он потрусил пачку с сигаретами и зубами достал одну. Открыл крышку серебряной зажигалки, крутанул колёсико и невзатяг подымил. Он настойчиво молчал, ведь трижды он никогда не спрашивал. Требовательное паузное оцепенение, электризующее воздух вокруг Алисы, сжималось плотным кольцом вокруг неё. Она нервно сминала влажные ладони, прикусывая губы, потому что знала, что, так ли иначе, Зик – хозяин возникшего конфликта. Безупречное самообладание. Неудивительно, что именно ему досталась роль лидера.       - В твоих глазах их осталось немного, Зик, - сдержанно ответила Алиса, наконец. – Каждый день, когда гаснет одна, я загадываю желание.       - Какое? – спокойно спросил Зик.       - Чтобы это всё закончилось, - сказала девушка. – Чтобы никто больше не страдал, подобно мне. Подобно тебе.       Теперь глаза Йегера было видно. Они улыбались. Этот сукин сын скалился! Переиграл, паскуда. Алиса выпустила, застрявший в глотке, сдавленный, и полный отчаяния, писк.       - На данный момент ты – лучший кандидат, чтобы со всем покончить, - подчеркнул Зик, пуская дымчатые кольца.       Зажав сигарету зубами, он зажёг керосиновую лампу и поставил в ногах. Он подозвал к себе неприступную на тот момент Алису. Когда она всё же неохотно подошла, похлопал рядом по траве. Опять накурено. А если смешать табачный запах и болотный, доносящийся от реки, то пахнуло вообще, как у чёрта в жопе.       - Пока не горячая, погрейся, - он приложил ладони Алисы к мерцающей лампе и укрыл девушку пледом. – Какой цвет получится, если смешать синий с красным?       - Фиолетовый, - Алиса спиной чувствовала исходящее тепло от тела Зика и смотрела на его руки, поверх своих. Лампа начала стремительно нагреваться, и мужчина поменялся с       Алисой местами, теперь её ладони обогревали его холодные.       - А что получится, если смешать твоё интеллект, способности и бронированного?       - Конец прародителям, - кивнула Алиса, шмыгнув носом. Кожа на лице немного пересохла из-за слёз и натянулась на щеках. Ткни в них пальцем, и лицо треснет. А за ним и тело, и душа. Останется одно нечаянно выпавшее, чудом уцелевшее сердце. И то, прямиком Зику в его мёртвые руки. – Это значит конец войне, внутренним распрям и сражениям за господство. Звучит, как утопия.       - Раньше никто понятия не имел, что помимо титанов существуют и такие, как ты. В твоих руках сделать утопию былью.       - В моих руках ты и всё тобой описанное я не смогу реализовать без тебя, Зик. Я хочу дать тебе второй шанс.       - А я хочу, чтобы твой мир не ограничивался одним мной. Иначе ты не сможешь двигаться дальше.       Зик отодвинул накалившуюся лампу и взял руки Алисы в свои ладони. Так теплее.       - Они проводили над тобой эксперименты, выкачивали твою спинную жидкость ради создания армии неразумных титанов, чтобы захватить как можно больше территорий, требовали всё больше подчинения, желая контролировать твою кровь. И ты позволил им превратить тебя в ведомого. Они никого не воспринимают как людей. Просто сырьё. Безвольное мясо. Зик, это невыносимо…       - Вот почему я не хочу такой участи для тебя. Придёт время, и ты сможешь дать отпор, да такой, что все запомнят. Однажды придёт день, когда ты покончишь с этим безумием. Именно так.       Алиса почувствовала новую волну озноба. Коснувшись лба, она обнаружила его холодным и потным. Дискомфорт объял её и швырнул в тёмную вращающуюся воронку из лезвий. Кончики её пальцев черкнули по светлым волосам Зика, а безмолвные губы то и дело, что лихорадочно замазывали форму его имени.       - Всё началось, когда я узнала, что у меня только одна попытка. Это означает, что свою способность я могу использовать единожды. Я хотела подарить второй шанс кое-кому, но он не позволил мне этого сделать. По понятным причинам. Враждующая страна собиралась переписать историю, с моей помощью воскресив Крюгера. Моя способность заключается в том, что если написать моей кровью имя определённого человека, описать определённое место, время и дату его рождения, то после своей смерти он переродиться. Я хотела подарить такой шанс Зику Йегеру. Пожертвовав своей жизнью, ошарашитесь вы? Да, определённо. Он был несомненно дорогим для меня человеком. Что скажете? Как вам такая правда?       В напряжённую паузу ворвался треск разведённого костра, на котором кипела каша в чугунном котелке. Ривай, сложив руки на груди, прятался в отбрасываемой Алисой тени. Блестящий от пота Жан, облокотившись на колени, тупо смотрел в землю. Микаса, удерживая на коленях кружку с чаем, чуть не опрокинула его на себя. Мужчина, которого звали Райнер, сидел отдельно с каменным лицом. Обстановка, мягко говоря, оказалась напряжённой. Оно и не странно, не каждый день узнаёшь, что помимо силы титаном существует ещё одна подобная им, сравнима с силой бога.       - А ещё, если моей кровью переписать какой-нибудь период истории, то миром будут править проигравшие. Ну, а кто же ещё пишет историю, как не победители? В этом случае я буду жить, но ежедневно количество моей жизни будет сокращаться, ибо каждому умершему человеку, на тот период, после воскрешения отводится по определённому количеству минут моей жизни. Люди, которым положено было умереть в старой истории – всё равно умрут, но после того, как переживут несколько минут своей второй жизни. Однако новая история уже не изменится. Обратного эффекта не существует. В конечном итоге я умру и те люди, души которых достали из того света – тоже. Чудовищная способность. – Алиса хлебнула остывшего чаю. Травяной, пахнущий зверобоем. Для желудка, как выразился Жан. – Ну, чего скисли? Сильно загрузила, да? Мне показалось нечестным, что вы пришли меня спасать, но понятия не имели, почему. Ну, чё с ебалом, вроде все живы.       - Сколько на тебя смотрел, а всё понять не мог, чего же ты меня так бесишь. А потом вспомнил, что ты кое-кого мне напоминаешь, - плюнул Ривай буквально Алисе между глаз контрольным.       - Фу, как некультурно подсматривать за людьми. Сталкерствуете на досуге, капрал? Ну, чего ты, чего. Уверена, многим ты тоже не нравишься.       Ривай показался на свету и Алису заметила его больно даже для чужого глаза сведённые брови. Он долго смотрел на девушку исподлобья, поглощаемый некими вьетнамскими флешбеками с неким бородатым человеком, так же демонстративно спокойно восседающим когда-то, напротив.       - Парниша со смешным маллетом, ты чего так воодушевился сразу? Перебираешь в уме имена? Решаешь, кого больше любишь? Кого хочешь видеть рядом с собой? – Алиса покрутила в руках кружку, испытывая забористую горечь. Жан смотрел на неё также, как и те, желающие заполучить её способность. Использовать, как инструмент, которым можно прокачать своё дьявольское тщеславие. Еда, которой можно закормить под завязку разбушевавшеюся всепоглощающую алчность. – Скажи мне, Жан Кирштайн. Лицо какого человека тебе бы хотелось видеть на соседней подушке больше всего?       Жан удивлённо выпучил глаза, выгнув бровь.       - А? Чего? Каша уже приготовилась, а я чертовски голоден! Вот и радуюсь! А ты! – он с упрёком указал на Алису пальцем. – Не неси херни. Мою историю я никому не позволю изменить. Даже под дулом пистолета. А теперь я хочу жрать. С вашего позволения, дамочка.       Он бросил крышку котелка на землю, потому что та обожгла его пальцы, и получил за это пинком по ноге от Ривая, который ещё недавно натирал всю посуду до скрипучего блеска.       - У Зика не было выбора с самого рождения. В него посадили это… чудище, способное разрушить весь мир и управляли им, как марионеткой, изображая из себя умелых кукловодов. Но никто из командующих и выше не представлял, какой план Зик Йегер, надежда человечества и его погибель, вынашивал все эти годы. – Алиса подставила кружку под чайничек и Микаса плеснула в неё разогретого чаю. – А что до моих способностей… то если я попробую свою кровь на вкус, во мне просыпаются дополнительная выносливость и сила. Хотите, покажу?       Жан подул на ложку с кашей, неотрывно глядя на Алису, и занёс её в рот. Прожевал перловку, но проглотить её оказалось довольно трудно. Он стучал кулаком по груди, пытаясь протолкнуть кашу сквозь сжатую от волнения глотку. Ривай подал ему кружку с чаем, и Жан высушил её всю. Запыхавшийся весь, он упёрся одной рукой в колено и приводил дыхание в норму. Желудок отказывался принимать до недавнего времени желаемую пищу. Эта дамочка сейчас попробует собственную кровь! Уму непостижимо! А все сидят, буквально заглядывают ей в рот, спокойно на всё реагируют!       - Чистое самоубийство… - пробормотал Жан. – Ты рассказываешь нам такое, от чего волосы на загривке становятся дыбом. Не боишься утечки информации? Безумие! Не могу поверить, что этот мир всё ещё настолько… опасный и чудовищный. Ничем не отличается от… прошлого.       Начав речь с осторожными запинками, он виновато посматривал на безучастную Микасу, и чувствовал всё сразу. Что именно, только ему одному было известно.       - А я слабоумная и отважная! Не видно, что ли?! – Алиса с улыбкой подошла к высокому и крепкому дубу, затаптывая упавшие жёлуди поглубже в землю. – К тому же, после вашего путешествия возникнет много вопросов. Ещё больше, когда они увидят меня. Знаете, я была там. Я видела, как испуганная толпа затаптывала насмерть детей. Я видела торчащие из обвалов окровавленные человеческие конечности. Это мне повезло не стать погребённой под обвалами. В носу до сих пор стоит запах пороха и его. И знаете, что делала соседняя страна во время кровавой диверсии?       Алиса полоснула по ладони кухонным ножом, который стащила прямиком у Микасы из-под носа и слизала кровь.       - Похищала меня.       Девушка коснулась дерева, пальцами впиваясь в ребристую кору. Одно резкое движение с отведённого назад плеча и Алиса дёрнула кулаком по стволу дуба. Донёсся воющий рокот трещащих слоёв, точно громовые раскаты… буквально как в тот вечер, правда, Зик? Алиса закрылась от падающих крупным градом желудей. Бум-бум. Ших-ших. Весь лес пришёл в замешательство, поднимая везде немыслимый, оглушающий гул. Ветер разъярённо хлестал листья, рвал их в клочья, яростно обрывал суки и сосновые шишки, поднимал весь сухой мусор в воздух и только, когда ядро дерева с лязгом хлопнуло, всё стихло. Крепкий и могущественный в своём величии дуб с шелестом повалился назад, вырываясь из земли с крючковатыми длинными корнями, доходящими прямо до разведённого костра. Осталась только витающая густая пыль.       Это же ты хотел мне показать на тренировочном поле, Зик? Мы всегда к этому шли. Я то и дело, следовала твоим правилам, вне зависимости от моего желания. Учитель, воспитывающий ученика игровыми методами. Опытная нянька, не правда ли?       - Но в тот вечер мне повезло. Многие из похитителей пали от рук так называемого разведкорпуса. Зик мне достаточно рассказывал о положении дел на Парадизе. Также упомянул о своём младшем братишке… однако не уточнил, что он – самое настоящее исчадие ада. Пока наша страна приходила в себя после случившегося, соседняя готовила новый план по захвату меня. – Алиса оттряхнула руку. Оторвав кусок от длинного пиджака, который она сняла с того богомерзкого мужчины, и обмотала ладонь. Кровь быстро её пропитала.       Нахмуренная Микаса поискала заранее приготовленную для похода аптечку.       - Дай сюда руку, - сказала она с оттенком раздражения. Не дожидаясь реакции Алисы, взяла инициативу в свои руки и избавилась от нестерильной тряпки, бросив её в огонь. – В следующий раз, когда захочешь себя порезать… - Аккерман щёлкнула Алису по лбу. Девушка вскрикнула от довольно болезненных ощущений, чёрт возьми. - … вспомни эту боль и подумай, хочешь ли ты пережить её снова, только уже в стократ сильнее?       Микаса залила рану перекисью водорода, протёрла её чистой марлей, ушной палочкой осторожно нанесла зелёнку вдоль глубокого пореза наискось и даже не подула!       - Жжётся, Микаса! – со слезами билась в истерике Алиса, впиваясь пальцами в свои глазницы. Массаж переносицы никак не избавил её от агонии, а вот рука занемела от боли и не сгибалась. Но, то есть сгибалась, но лучше бы не сгибалась. – Это боль в кубе, беспощадная Аккерман!       - А ты что, думала обойдёшься без последствий?! – Микаса повязала милый бантик на бинтах. Затем девушка вздохнула. Кажется, все удивились такому её поведению, ведь не каждый день увидишь взвинченную Микасу Аккерман. Или это так на неё повлияло убийство возлюбленного?       Личностный рост и всё такое. Вот прикол. Алису повесила нос, задумавшись. Интересно, а если бы верхушка приказала ей убить Зика? Которого Алиса никогда не любила. Как бы она себя при этом чувствовала? Наверное, паршиво. Испытывать материнские чувства к тому, кто уничтожил большую половину человечества – это слепая покорность. Стоит задуматься, а чем же тогда отличается романтическая привязанность от материнской? Кровь наглухо залипает глаза: бушующая в венах или пущенная от пореза лезвием (хорошо, когда не по тем самым венам, ибо порой их хочется просто выдрать с мясом зубами), на запах она всегда одинаковая, но почему так по-разному воздействует на людей?       Размышление о крови абстрагировали её от зудящей боли в глубоко порезанной ладони. Солдатик-коротышка, с протезами вместо двух пальцев на правой руке и с мертвым, а теперь ещё и весьма недоверчивым взглядом единственного уцелевшего глаза. Боль через презрение. Жан доедал перловку и полез в котелок за добавкой. Такое ощущение, что его не заботила рассказанная Алисой правда. Он ощущал себя в безопасности больше, чем кто-либо из присутствующих. Микаса молчаливо складывала аптечку, а мужчина по имени Райнер всё ещё прятался в тени, накрыв ноги одеялом.       - Бронированный, значит. Ты довольно худой для шифтера бронированного титана, - заметила Алиса, что прозвучало не очень-то и тактично. Ривай подкидывал дрова в костёр, чтоб тот не погас, а Микаса принялась заваривать свежий чай. – Нет, не подумай, не одна кожа, да кости. На тебе просто лица нет. Тёмные круги шире твоих глазниц и лицо такое осунувшееся, да измученное. Поешь тоже, мистер Райнер Браун. Тебя ведь так зовут?       Райнер сидел, сложив руки на груди, и всё молчал.       - Эй… - с обидой обратилась к нему Моран.       Она присмотрелась и увидела лёгкие клубки дыма вокруг него. Тёмные такие, в тени хрен заметишь, но Алиса смогла.       - Значит, ноги и кусок плеча, - констатировала девушка, потупив взгляд в миску с перловкой, перемешанную с тушёнкой.       - Ему нужно время, чтобы восстановиться, - объяснил Ривай. – Так что не трогай его. Алиса сунула ложку с кашей в рот. После целебного чая Микасы, желудок чувствовал себя хорошо и можно было немного поесть. Она бросила взгляд на поваленный дуб и мягкую землю, которую он вспорол своими мощными покорёженным корнями. Если шифтер может восстановиться за несколько часов после нанесённых ему увечий, то Алиса умрёт, как обычный человек. Какая ирония, обладать такой способностью и всё равно умереть, как некто незначимый и незаметный.       - Ты упомянула, что чувствовала его запах… что это значит? – неловко поинтересовался Жан.       - Вещество, что мне вкололи, вызвало мощные галлюцинации. В мыслях всплыло одно очень сильное воспоминание и наложилось на реальность. Мне показалось, что передо мной Крюгер и я предприняла попытки всячески ему противостоять, зная, что он учинит в будущем. Или что уже учинил… в общем, скрытая ненависть разбушевалась во мне, когда я почувствовала запах его присутствия. Не знаю, может быть все люди, преданные ему, так воняют… что-то в этом мистическое есть, правда? В итоге она завалил даже своих союзников. А может они знали, на что шли? Такой себе революционный акт самоубийства во имя Эрена Крюгера – реинкарнации иисуса, будды и самого гитлера! – Алиса расхохоталась, запрокинув голову назад. - Как там ещё, оракула и медиума для бестелесных существ из мира песочного человека Имир* Мастер долбоебизма, кровавого месива и обладатель самой дурной спинномозговой жидкости**. Поклонение Эрену заставило их хлебнуть не просто горечи, а чистейшего цианистого калия. И вот мы здесь. Хорошо, что вы здесь. Без вас мне было бы… совсем невмоготу.       Алиса плюхнулась лицом в не израненную ладонь и дала волю слезам. После столь длинного дня… дней? – напряжение сошло, будто его рукой смели, и девушка почувствовала долгожданное облегчение. Его не было с тех самых пор, как погиб Зик.       Возможно, те статьи рассказывали обо мне правду. Именно ту, которую ты так упорно игнорировал. А что, если я ожесточусь? Ну, мне надоест быть пешкой в чужих руках. Сейчас мне кажется, что всё под контролем, но кто отдал приказ меня спасти? Не доблестная ли страна, которой ты так верно служил, Зик? Поговаривают, ожесточаясь, люди теряют свой человеческий облик, но что, если таким образом они, наоборот, показывают истинное лицо? Кто рассказал, каким должен быть настоящий человек? Никто не знает, какова их настоящая сущность до первой критической ситуации. А доселе все пытаются быть лучше, чем есть на самом деле.       - «На то мы и люди, чтобы сдерживать своих внутренних демонов и не идти на поводу у своего прошлого, - сказал Зик, отрывая прилипшую к газете чашку с кофе. На ней остался коричневый мятый след в форме полумесяца. Совсем не похожа на ту луну, которую они всегда созерцали, приходя на берег реки, подальше от чужих глаз. – Но иногда цветок – это просто цветок. Понимаешь?       Алиса взяла из пачки сигарету, но не спешила совать её в рот. Она задумчиво теребила её между пальцев, сдерживаясь, чтобы не порвать. Какая-то тяга к разрушению у неё присутствовала. Один голос настойчиво трубил: давай, сделай это! Сначала сигарета, а затем и весь угнетаемый тебя мир. Второй голос предостерегал: не делай этого! Сначала рассыпавшийся табак, а потом невинная плоть и кости. Девушка всё же попросила Зика подкурить.       - Иногда ублюдок – это выбор, - сказала Алиса.       Лучше уж пепелище осядет на моих лёгких, чем на земле, которая и так окроплена чужой кровью, подумала девушка и сделала глубокую затяжку. Грядёт урожайный год, посмотрим, какие семена взойдут, а какие дойдут до ядра Земли и уснут, ожидая своего часа.       - Всегда помни, что у обладающего силой всегда есть выбор и если он решит скосить…       - Будь твоя воля, ты бы скосил всю правительственную чету, но ты здесь, мы пьём жуткий кофе и в очередной раз ищем оправдания самим себе, - постужено заявила Алиса. Ей её голос показался раздражённым, но она испытывала, скорее, безысходность, нежели злость.       Зик подпёр лицо кулаком и указал на Алису пальцем:       - Именно так, мышь.       - Почему мышь? Почему не утёнок? Котик? Золотце, в конце концов?!       А зачем разводить зоопарк, если весь мир – это переездной цирк уродов.       Йегер ничего не ответил, лишь загадочно улыбнулся и потрепал Алису по волосам. Его ладонь была такой тёплой… в конце концов, не удивительно, ведь тогда Зик был живой.       А сейчас он то самое кофейное пятно в форме полумесяца, не только на жёлтых газетных страницах, а и в моём истлевшем сердце».