your heartbeat, across the grass

Позже Вэй Усянь так и не вспомнит, как именно он вернулся домой. Он смутно припоминает, как упал на сиденье в метро — необычно, что он смог найти место и сесть ранним вечером прямо в час пик, но, возможно, кто-то предположил, что он заболел, и сжалился над ним. Ноги действительно ощущались так, будто могут подкоситься в любой момент, и голова будто бы была набита ватой. Каким-то образом он добирается домой. Должно быть, в какой-то момент он принимает душ и переодевается, потому что на следующее утро просыпается в пижаме. Больше ничего особенно не меняется. Он лежит в постели целых два часа, позволяя собственному мозгу бездельничать, всматриваясь невидящим взглядом в потолок. Его телефон периодически гудел на тумбочке всю ночь, и теперь затих только потому, что, вероятно, разрядился аккумулятор. Когда Вэй Усянь встаёт с постели, уже далеко за полдень. Он нагревает лапшу быстрого приготовления, делает себе кофе, тупо сидит перед тёмным экраном телевизора. Должно быть, он задрёмывает на диване, потому что просыпается от неприятного ощущения, как тёплый кофе капает на штанину его пижамы. Морщась от отвращения, он наконец встаёт. Он был неподвижен так долго, что это требует некоторых усилий. Он идёт в спальню. Сумки, которые он брал с собой вчера, стоят на полу у стола такие же, какими он их оставил, когда вернулся. Расстёгивая большую, он залезает внутрь. Его рука вытаскивает то, что заставляет его почувствовать, будто его выворачивает наизнанку. Это всё ещё влажная от пота футболка Лань Ванцзи. Прежде чем он успевает остановиться, он наклоняется вперёд, вжимаясь носом в ткань, и делает глубокий вдох. Блядь. Впервые с тех пор, как Лань Ванцзи вчера вечером толкнул его к шкафчикам, воспоминания о прошлой ночи резко прояснились сквозь гудение статического напряжения, царившего здесь всю ночь и утро. Он думает о футболке на нём и как она соскользнула с плеч, потому что была слишком велика для него, о том, как его окружал запах сандала Лань Ванцзи, смешанный с нотками пота, который должен был быть отвратительным, но заставлял его соски подниматься даже от простого прикосновения к ткани. Когда внизу живота возникают первые волны возбуждения, он отрывает лицо. Боже, это так глупо. Они целовались. Жарко, яростно, отчаянно. Они не видели друг друга шесть лет, и сильные воспоминания о детской дружбе заставили принять это за вожделение. Тот тип вожделения, который лишает разума, дикий, безумный от отчаяния. От этого ему и хотелось вцепиться пальцами в спину Лань Ванцзи, выгибаться перед ним снова и снова, притягивать его всё ближе, ближе, ближе… Это было нормально. Это случилось. Вот и всё. *** После он сбрасывает залитую кофе пижаму и идёт в душ. Свежевымытый, промывший волосы шампунем, сменивший одежду, он подключает телефон к зарядке. Спустя несколько мгновений тот просыпается. Как только телефон включается, он гудит без остановки. Лёжа на столе, он вибрирует целую минуту, пока на экране появляется бесчисленное множество уведомлений. Лань Чжань: «Вэй Ин». Лань Чжань: «Вэй Ин, пожалуйста, ответь». (Пять пропущенных звонков от Лань Чжаня) Лань Чжань: «Давай поговорим, пожалуйста». (Четыре пропущенных звонка от Лань Чжаня) Лань Чжань: «Ты уже добрался домой?» Лань Чжань: «Вэй Ин, пожалуйста, перезвони мне, когда увидишь это». (Семь пропущенных звонков от Лань Чжаня) Лань Чжань: «Вэй Ин, пожалуйста». Вэй Усянь на мгновение зажмуривается, затем открывает их. Нащупывает пальцем, прокручивает беседу с Лань Ванцзи. Есть ещё сообщения от потенциальных клиентов. Пара фотосессий семейных праздников, запросы из журналов, приглашение продемонстрировать работы в независимой художественной галерее в районе Цзингань. Есть также сообщение от родителей трёхлетнего ребёнка, день рождения которого он фотографировал, где они спрашивают, получил ли он платёж, и снова благодарят его. Одно сообщение от Не Хуайсана, предложившего выпить чая и рассказать о том, как он побывал на командной тренировке Лань Ванцзи. Одно от Яньли, где она спрашивает, не забыл ли он выбросить оставшиеся ананасовые булочки, у которых подходил к концу срок годности, она нашла их в его холодильнике, когда последний раз приходила к нему. (Он забыл). Самое последнее от Вэнь Цин. «Привет, прости за это, но мне сегодня нужно заняться визой. Могу я привезти к тебе А-Юаня?» «Конечно», — бездумно отвечает Вэй Усянь. После он глубоко вздыхает. Он в порядке. Всё в порядке. Он садится за стол и открывает первое письмо от клиента. *** Он с головой погружается в работу, просматривая электронные письма и отвечая на каждое. Впервые в жизни ему приходится пользоваться приложением «Календарь». Требуется две трели дверного звонка, чтобы он отметил, что прибыли Вэнь Цин и А-Юань. — Он уже пообедал и поспал после обеда, — говорит Вэнь Цин, когда открывается дверь, и быстро оглядывает его, что, вероятно, и подсказывает ей, что он, к несчастью, вряд ли знает, сколько сейчас времени. — Я собрала его футбольный мяч и несколько игрушек, так что он будет в порядке. Ах, да, вчера он не смотрел телевизор, так что можешь дать ему на это полчаса или около того сегодня, если хочешь. Она целует А-Юаня в макушку, прежде чем он бежит вперёд, чтобы обнять ногу Вэй Усяня. Затем она снова смотрит на него с обеспокоенным лицом. — Эй, ты точно в порядке, или нет? — В порядке, — отвечает Вэй Усянь слишком быстро. Если Вэнь Цин продолжает сомневаться, она этого не показывает. — Пойдём-ка, мистер! — он машет Вэнь Цин, и закрывает за ними дверь. *** Вэй Усянь усаживает А-Юаня в гостиной со всеми игрушками и несколькими книжками-раскрасками и возвращается к работе. Он довольно хорошо настраивается на фоновый шум игры А-Юаня, когда входит в рабочий режим. Поэтому, когда шум внезапно меняется, он замечает это немедленно. Он выходит в гостиную и обнаруживает, что А-Юань теребит пульт. Телевизор включён. На экране Лань Ванцзи. Похоже на какое-то ток-шоу. На Лань Ванцзи вязаная косичками белая водолазка и очки, а волосы уложены мягкими локонами. Рука Вэй Усяня непроизвольно поднимается, чтобы сжать футболку у сердца. Укол тоски, которой он пытался всё объяснить, теперь поражает его так, будто это ощутимая физически неизбежная вещь. Он знает это чувство. Это старое чувство. Может, оно было у него с самого начала. Возможно, ничем не отличается от того, как он хотел, чтобы Лань Ванцзи просто оглянулся на него, когда он выкрикивал его имя с футбольных трибун в школе. Но после поцелуя прошлой ночью он больше не может объяснить это так, как пытался делать это годами. Он делает несколько слабых шагов вперёд и садится на диван. А-Юань смотрит на него, наполовину нервничая из-за того, что его поймали с поличным перед телевизором, наполовину любопытствуя из-за выражения лица гэгэ. Экран переходит к интервьюеру, и Вэй Усянь широко распахивает глаза, когда понимает, что знает его. Это Цзинь Гуанъяо, печально известный ведущий ток-шоу, знаменитый своей манерой ласково выманивать у знаменитостей информацию. Он также был другом детства Лань Сичэня, так что, возможно, это одолжение брату. — …фантастическое зрелище на благотворительном матче в воскресенье. Лань Ванцзи выглядит слегка раздражённым, как будто бы он предпочёл заняться чем угодно другим, а не сидеть здесь, разговаривая с Цзинь Гуанъяо, но он коротко кивает. — Спасибо. — Ваши товарищи по команде приехали сюда не слишком давно, вчера, не так ли? «За день до этого». — Прекрасно, а какие командные мероприятия вы запланировали? Чего мы должны с нетерпением ждать? — Просто несколько рекламных фотосессий для наших спонсоров из Китая. — Прекрасно, прекрасно, — облизнув губы, Цзинь Гуанъяо наклоняется вперёд. — Итак, когда команда вернётся в Италию? — Они улетают сегодня ночью. Цзинь Гуанъяо на экране осматривается, на его улыбающемся лице заметны ямочки. — О? А как насчёт Лань Ванцзи? Есть какие-то особые дела, которые задержали его здесь? Должно быть, что-то в лице Лань Ванцзи заставляет его понять, что это была плохая идея, потому что в следующий момент он говорит: — Узнаем это и многое другое после короткого перерыва! — и начинается реклама. Вэй Усянь смотрит на свои руки. Он думает о девятнадцатилетнем Лань Ванцзи, перепуганном, что его секреты раскроются. Он думает о Лань Ванцзи во время этого интервью, прямо сейчас нахмурившего брови, когда Цзинь Гуанъяо спрашивает его о вещах, которые не имеет права знать. Затем он вспоминает голоса, прозвучавшие вчера вечером, и то, что их владельцы едва не наткнулись на международную суперзвезду Лань Ванцзи, целующего юношу в раздевалке. Часть его думает, что, может, он знал. Может, он знал, чего хочет, когда пробирался через пустое поле к раздевалкам. Возможно, он вышел из кабинки в нижнем белье и надел футболку Лань Ванцзи потому, что хотел, чтобы тот увидел его таким. Хотел как всегда добиться его реакции. Может быть, просто возможно, он едва не саботировал всю карьеру Лань Ванцзи, потому что слишком сильно хотел его. Он сжимает кулаки на коленях, наклоняясь вперёд, когда его поражает реальность того, что чуть не произошло. Один крошечный сдвиг в том, как разворачиваются события, и Лань Ванцзи теперь может остаться без спонсорской помощи, своего клуба, всей карьеры. И он был бы виноват, его эгоизм, его дерьмовый, дерьмовейший выбор времени. — Гэгэ, телефон? Вэй Усянь разблокирует свой телефон и, не глядя, отдаёт его А-Юаню. Он никогда не говорил Вэнь Цин, но иногда даёт ему смартфон, чтобы недолго поиграть в игры. Если его спросят, он скажет, что это улучшает зрительно-моторную координацию. Проходит несколько секунд, и внезапно он замечает, что А-Юань подносит телефон к уху. — А-Юань? — спрашивает он. — Кому ты звонишь? А-Юань прикладывает палец к губам, чтобы заставить его замолчать, с очень серьёзным лицом. Вэй Усянь коротко смеётся, потянувшись за телефоном. — Тебе следовало сказать мне, что ты скучаешь по своей цзе-цзе, — говорит он. — Вэнь Цин занята, мы перезвоним ей попозже. Затем А-Юань робко, но решительно говорит в трубку: — Алло. Спустя долю секунды из телевизора раздаётся голос: — Алло. Вэй Усянь чувствует, что мир перевернулся вверх тормашками. В ужасе обернувшись, он видит, что реклама закончилась, лицо Лань Ванцзи вернулось, а внизу экрана появилась полоса. Там есть номер телефона, за которым следует: «Позвоните по этому номеру со своего мобильного, чтобы пообщаться с Лань Ванцзи в прямом эфире!» Вэй Усянь хочет, чтобы его похоронили живьём. Он как будто врос в диван, не в силах пошевелиться, среагировать или сказать хоть слово. Он наблюдает, как Цзинь Гуанъяо улыбается глупой улыбкой и светло говорит: — О, с нами совсем юный зритель! Как тебя зовут, малыш? — Я — А-Юань, — отвечает он, голос доносится до Вэй Усяня из телевизора и слышится прямо рядом с ним одновременно. — Мне четыре. — О, неужели? — говорит Цзинь Гуанъяо, и прямо в этот момент Лань Ванцзи резко выдыхает: — А-Юань? Цзинь Гуанъяо оборачивается и смотрит на Лань Ванцзи так быстро, что, должно быть, это похоже на удар хлыста. Его глаза сужаются, в них мерцает тревожный блеск, когда он внимательно изучает широко раскрытые глаза Лань Ванцзи, не веря в то, что видит. Немедленно в дело вступает Вэй Усянь. — А-Юань! — кричит он, бросаясь к нему, чтобы отобрать телефон. — А-Юань, нет! Но А-Юань решительный и вёрткий, он соскальзывает с дивана и выбегает из комнаты на своих коротеньких ножках. Вэй Усянь вскакивает, готовый преследовать его, когда Лань Ванцзи начинает говорить по телевизору. Замирая в погоне, он смотрит на экран. Его брови нахмурились в волнении. На один безумный миг Вэй Усянь хочет склониться через экран телевизора и провести пальцами по его лбу. — Что такое, А-Юань? — спрашивает Лань Ванцзи, а Цзинь Гуанъяо с большим интересом наблюдает за происходящим. — Гэгэ грустит, — говорит А-Юань обвиняюще. — Это из-за тебя он грустит, гэгэ не хочет говорить, но… Разморозившись, пытаясь забыть, как глаза Лань Ванцзи наполнились какими-то сильными, но нечитаемыми эмоциями при этих словах, Вэй Усянь прыгает к А-Юаню и забирает у него телефон. — Простите, — говорит он бездумно, оборачиваясь как раз вовремя, чтобы увидеть, как глаза Лань Ванцзи снова расширяются — с надеждой, Вэй Усянь не хочет думать, но понимает это… Затем Вэй Усянь сбрасывает звонок, и эта эмоция умирает вместе с ним в глазах Лань Ванцзи. *** А-Юань не перестает плакать, и Вэй Усянь готовит для него целую миску рисовой каши, открывает банку снежного печенья и расставляет все игрушки полукругом на столе, точно собирается провести какой-то ритуал. — Ты злишься? — спрашивает А-Юань, крупные слёзы текут по его пухлым щекам, и Вэй Усянь наклоняется к нему, заглядывая прямо в глаза, и с улыбкой говорит ему: — Нет. Когда звонок закончился, камера сразу же вернулась к лицу Цзинь Гуанъяо. Он выглядел смущённым, бегло взглянув в сторону, где сидел Лань Ванцзи, и объявил о перерыве на рекламу. Когда же тот закончился, он остался один на сцене, а кресло Лань Ванцзи опустело. — Что ж, это было забавное совпадение, похоже, один из младших родственников Лань Ванцзи так сильно скучал по нему, что захотел поговорить с ним в прямом эфире! Лань Ванцзи был вынужден покинуть нас, так что это всё, что у нас есть о нём на сегодняшний вечер, дамы и господа, но оставайтесь с нами! Наш следующий гость — один из самых популярных… Вэй Усянь выключает телевизор. Он не злится на А-Юаня, конечно, нет. Его грудь переполняется нежностью, когда А-Юань жуёт кашу, всё ещё немного шмыгая носом. Но ощущение тепла длится недолго. Вина, которая кружилась внутри него всё это время — за то, что Лань Ванцзи снова сделал его дураком, за то, что заставил волноваться маленького А-Юаня, — вскоре выходит на поверхность. Встряхнувшись, он переносит ноутбук на обеденный стол и приступает к работе, пока А-Юань ест. Он был таким продуктивным весь день, пока Лань Ванцзи не появился на экране телевизора и не испортил всё. Он очень решительно не думает о том, как погас свет в глазах Лань Ванцзи, когда он закончил звонок. *** Вэнь Цин звонит ему позже и спрашивает, может ли он привезти А-Юаня и поужинать с ними. Вэй Усянь не особенно хочет разговаривать, но приветствует возможность выйти на улицу и прочистить голову и потому соглашается. Он отвозит А-Юаня в дом Вэнь Цин, и они обедают вместе с Вэнь Нином. Вэй Усянь пытается участвовать, но это тяжело, потому он в основном возится с едой и слушает, как ссорятся из-за картошки Вэнь Нин и А-Юань. Брат и сестра должны заметить, насколько он необычно тихий, но они не любопытствуют, и за это Вэй Усянь им благодарен. Он прощается и возвращается домой на метро. На обратном пути он видит фанатов и фотографов, которые всё ещё ждут возле отеля Лань Ванцзи. Прошли дни, не так ли? Он поворачивает за угол, проходя мимо отеля на тёмную улицу. Ему внезапно вспоминается день, когда он тут столкнулся с Лань Ванцзи, пусть и не узнал его. В то время он многого не знал, например, как через несколько дней поцелует Лань Ванцзи и осознает, что, вероятно, немного влюблён в него с тех пор, как они были подростками. Как только он произносит это мысленно, у него тут же возникает желание удариться головой о ближайшее дерево. Луна сияет ярче, чем прошлой ночью, и по какой-то причине Вэй Усянь думает о hanguang-jun. Давненько он о нём ничего не слышал. Он подходит к своему жилому комплексу и поворачивает к воротам — только чтобы кто-то схватил его за руку и увлёк его в темноту переулка, отделяющего одно здание от другого. На этот раз Вэй Усянь не ошибается, длинные пальцы, легко сжимающие его запястье, запах сандалового дерева… он слишком хорошо это узнает. Это Лань Ванцзи. — Собираешься по-настоящему похитить меня на этот раз? — спрашивает он. — Нельзя просто дразнить всякий раз и не выполнить хоть однажды. Это вопрос репутации. Лань Ванцзи подкрадывается к нему. Слишком близко. Невыносимо близко. Он не отпускает руки. — Вэй Ин, — говорит он. — Я звонил тебе. — Я заметил, — отвечает Вэй Усянь. — Семьдесят три раза. — После телефон оказался выключен. Я… Я волновался. Вэй Усянь испытывает чувство вины. Он ни на секунду не задумался, что чувствует Лань Ванцзи. Но он не может удержаться, и его рот продолжает говорить. — Волновался о чём? — переспрашивает он, приподняв подбородок. Лань Ванцзи отпускает его руку. — Что я… возможно, напугал тебя. Может, был слишком напористым. Вэй Усянь смеётся над этим. — Ты? — говорит он. — Напугал меня? Лань Чжань, у тебя действительно хватит смелости войти в мою идеально упорядоченную мирную жизнь, заставить меня действовать так, как я никогда не поступил бы… Это ложь, конечно. Его жизнь никогда не была мирной, тем более упорядоченной. Но Лань Ванцзи чуть отходит назад, его пристальный взгляд слегка меняется. Он выглядит печальным. Ужасно, ужасающе печальным. Вэй Усянь терпеть этого не может. Это вызывает у него желание… Он хватает Лань Ванцзи за руку, прежде чем тот успевает сделать или сказать что-нибудь глупое, и тянет его к чёрному ходу. Едва ли восемь вечера, но достаточно тихо, так что он почти забыл, что они на открытом воздухе. Он снова ведёт себя как идиот. И всё благодаря Лань Ванцзи. — Почему ты ничего не сказал? — шипит он ему, когда затаскивает в лифт и нажимает кнопку своего этажа. — Я выкрикнул твоё имя снаружи! Кто угодно мог увидеть нас! Понимаешь, что я имею в виду? Ты заставляешь меня делать странные вещи, Лань Чжань, блядь. — Сожалею, — говорит Лань Чжань, отводя глаза. — Посмотри на меня, — сразу же требует Вэй Усянь. В тот момент, когда Лань Ванцзи отводит взгляд, ему нужно, чтобы он снова смотрел на него. Затем он печально улыбается. — А, знаешь, я всегда хотел, чтобы ты смотрел на меня. С самого первого раза, как тебя увидел. Ты всегда заставлял меня делать самые глупые вещи только для того, чтобы ты посмотрел на меня. Он понимает, что всё ещё держит Лань Ванцзи за руку, и отпускает его. Ванцзи смотрит вниз, на ладонь, выпавшую из его хватки. — Вэй Ин… — выдыхает Лань Ванцзи. Его голос звучит мягко и устало. Двери открываются на его этаже, и Вэй Усянь снова берёт его за руку и быстро тянет в сторону своей квартиры. Оказавшись внутри, он включает свет и закрывает дверь за ними прежде, чем снова обернуться к Лань Ванцзи. — Я избегал тебя, — шепчет он. — Все эти годы. Я отправил тебя в чёрный список всех моих соцсетей. Отменил подписку на каждый спортивный канал, который смотрел. Я не мог играть в FIFA, потому что не мог видеть твоё имя. Лань Ванцзи на мгновение выглядит потрясённым, затем его лицо опять принимает то ужасное унылое и покорное выражение. Но Вэй Усянь не может перестать говорить, даже если знает, что виноват в том, каким ужасным взглядом смотрит Ванцзи. — Потом ты приезжаешь сюда после всех этих лет и заставляешь меня почувствовать себя ёбаным шестнадцатилеткой, как будто бы ты никогда не исчезал, и, Лань Чжань, ты… почему сейчас? — Я этого не планировал, — тихо говорит Лань Ванцзи, глядя на Вэй Усяня наконец. Его взгляд такой напряжённый, что Вэй Усянь почти не может его выносить. — Я всего лишь эгоистично подумал, что могу увидеть тебя, и чувства не помешают. Я виноват, что действую в соответствии с ними. Эгоистично. Чувства. У Вэй Усяня кружится голова. Он наклоняется вперёд, вкручивая пальцы в мягкий свитер Лань Ванцзи. — Как давно… — вырывается у него, — Лань Чжань… как долго? Лань Чжань вздыхает. Очень долго он смотрит куда-то за плечо Вэй Усяня. Далеко-далеко. — Годы, — отвечает он. Вэй Усянь зажмуривается. — Шесть лет назад, — бормочет он, вцепившись пальцами в свитер Лань Ванцзи. — После выпускного. За день до того, как ты улетел в Европу. Когда мы сидели днём на берегу озера… Ты… Ты, блядь, спрашивал меня, не хочу ли я отправиться в Европу с тобой, ничего не объясняя… — Это было слишком сложно, — отвечает Лань Ванцзи. — Думать, что ты на другом континенте. Я вёл себя по-детски. Эгоистично. Но, конечно, у тебя здесь было всё. Я вспомнил об этом и ушёл. Вэй Ин, если б я только мог вернуться в прошлое… Вэй Усянь никогда не услышит, что бы он сделал, если бы вернулся в прошлое, потому что делает шаг вперёд, удерживая Лань Ванцзи за свитер, чтобы прижаться своими губами к его. — Ты ёбаный идиот, — шепчет он в губы Лань Ванцзи, снова оттолкнув его на несколько сантиметров. — Хотел бы вернуться во времени для чего? Чтобы снова ничего не сказать о своих настоящих чувствах? Заставить меня прожить все эти годы, приложить снова все эти усилия, которых всё ещё недостаточно, чтобы я, блядь, смог уйти от тебя? — Вэй Ин, ты не должен, — говорит Лань Ванцзи. Похоже, ему стоит сверхчеловеческих усилий произнести эти слова. — Знаю, что моя жизнь сопряжена со сложностями, я не могу просить тебя… Вэй Усянь так же не слышит, о чём он не может просить его, потому что он делает шаг навстречу, встаёт на цыпочки, хватает Лань Ванцзи за подбородок, чтобы снова его поцеловать. — Лань Чжань, ах, Лань Чжань, — он откидывается назад ровно настолько, чтобы суметь произнести это. Закрыв глаза, он чувствует, как Лань Ванцзи выдыхает у его губ. — Кто сказал тебе, что ты можешь просто решать за меня, чего я хочу? Долгое время Лань Ванцзи не двигается совсем. Затем его руки поднимаются, чтобы поймать лицо Вэй Усяня так, словно это самая драгоценная вещь, которую он когда-либо держал, и он наклоняет голову, чтобы их губы встретились снова. Поцелуй мягкий и неуверенный, Лань Ванцзи скользит рукой на его шею, чтобы коснуться волос, он не торопится, как будто только хочет узнать форму его губ и то, как они подходят друг другу (идеально). Вэй Усяня никогда не целовали так. Это заставляет его чувствовать себя обожаемым. Это пугающе. Прикосновение пальцев Лань Ванцзи к его затылку заставляет ноги слабеть, а при мысли о том, в скольких ещё местах Лань Ванцзи может заставить его обнаружить свою чувствительность, сердце бьётся в груди сильнее. Он отстраняется от поцелуя, чтобы предложить Лань Ванцзи: — Не хочешь сесть? Он берёт Лань Ванцзи за руку и ведёт в гостиную. Они садятся на диван бок о бок и одновременно тянутся друг к другу, их ладони сталкиваются. Посмеиваясь, Вэй Усянь забирается коленями на диван и перемещается на колени Лань Ванцзи. Оседлав его, он наклоняется, чтобы снова его поцеловать. На этот раз всё иначе, всего лишь секунда задержки, когда они не попадают в объятия друг друга, и поцелуй полон отчаяния. Губы приоткрываются, чтобы углубить поцелуй, они наклоняют головы, чтобы оказаться ближе друг к другу. Лань Ванцзи касается основания спины Вэй Усяня, и оказывается, что и там он очень чувствителен. Может быть, он просто чувствителен к Лань Ванцзи в целом, думает он, пока туман возбуждения окутывает его мозг, и его телу суждено загораться огнём всюду, где Ванцзи когда-либо касается его. Затем Лань Ванцзи опускает широкие ладони на его поясницу, и любой след связной мысли немедленно стирается из головы. Он выгибает спину, желая ощутить больше рук Лань Ванцзи. Повсюду и больше. Нетерпеливо вылизывает губы Лань Ванцзи. Быстро, по-кошачьи. Лань Ванцзи напрягается под ним. Интересно. Он обвивает руками шею Лань Ванцзи, прижимаясь к его рту, возбуждение распускается внизу живота. Бёдра Лань Ванцзи движутся под ним, и это посылает дрожь удовольствия по его спине, когда он задаётся вопросом, насколько крепкими должны быть его мускулы, насколько сильными. Он не может сдержать серию смущающих стонов, когда думает о том, каково было бы, если бы он был с ним грубым. Когда до него доходит, что он уже сделал, он тут же отодвигается с широко раскрытыми глазами и подносит руку ко рту. Лань Ванцзи хмурится на него. — Ах, Лань Чжань, твои руки действительно должны быть настолько большими?.. — он неловко смеётся, но на полуслове его останавливает то, как Лань Ванцзи легко переворачивает их, падая на диван, и Вэй Усянь оказывается лежащим на нём сверху. Вэй Усянь смотрит вниз на Лань Ванцзи, смущённо возбуждённый тем, как легко он с ним обращается. Лань Ванцзи опускает руку ему на спину и продвигается вверх, чтобы уложить её на его затылок. Он удерживает его на месте, чтобы целовать долго, глубоко и грязно в течение нескольких минут, и Вэй Усянь думает, что способен потерять сознание только от того, как рука Лань Ванцзи обвивает его шею, сжимая легко, но крепко. Они лениво целуются в течение нескольких долгих минут, Вэй Усянь в полной мере использует своё положение, чтобы проводить ладонями вверх и вниз по твёрдой груди Лань Ванцзи. Руки Лань Ванцзи обвиваются вокруг его талии, и Вэй Усянь переживает ещё один момент позорного самопознания, когда понимает, что совершенно разрушен тем фактом, что ладони Лань Ванцзи достаточно велики, чтобы почти полностью сомкнуться вокруг него. Он выгибается под руками Лань Ванцзи, чуть раскачивается и в процессе чувствует всю его длину против своей. Ему почти невыносимо жарко, и он садится на лодыжки, чтобы снять рубашку. Закончив, он обнаруживает, что Лань Ванцзи оглядывает его с головы до ног так, будто голоден. Он наклоняется, но его останавливает рука на бедре. Когда он вопросительно поднимает глаза, Лань Ванцзи засовывает пальцы в узкое пространство между поясом джинсов и поясницей и тянет. — Отлично, отлично, — соглашается Вэй Усянь, снова садясь. Сняв джинсы, он говорит — с большим усилием, потому что Лань Ванцзи гладит его обнажённые бёдра: — Эй, я не собираюсь оставаться единственным обнажённым человеком в комнате! Снимай, — добавляет он, стягивая с Лань Ванцзи свитер. Лань Ванцзи садится, стягивает свитер и сбрасывает его в быстро растущую кучу одежды на полу. Их лбы сталкиваются. Вэй Усянь смеётся, и когда он смотрит на Лань Ванцзи, у того на губах появляется одна из его редких, мягких и крошечных улыбок. Он наклоняется вперёд и целует Вэй Усяня в лоб. — Вэй Ин, — говорит он, больше ничего не добавляя, будто бы просто хотел произнести его имя. Смешно, как что-то настолько простое смогло заставить сердце Вэй Усяня трепетать. — Перестань так смотреть на меня, — говорит он раздражённо. Лань Ванцзи всё ещё смотрит на него с мягким выражением лица. — Как будто я пушистый кролик или что-то вроде него. Я собираюсь отсосать тебе! Едва слова застывают в горле, как Лань Ванцзи протягивает руку, чтобы схватить его за затылок и снова поцеловать. Твёрдо, влажно, невероятно горячо. Вэй Усянь подаётся назад, уверенный, что выглядит разбитым с опухшими губами и растрёпанными волосами, его грудь поднимается и опускается, будто он только что бежал марафон. — Как скажешь, — говорит он с ухмылкой и скользит вниз по телу Лань Ванцзи. *** Некоторое время они лежат на диване, Вэй Усянь будто лишился костей в руках Лань Ванцзи после того, как ласкал его до разрядки. Он чувствует себя липким и горячим, но грудь Лань Ванцзи достаточно широкая и твёрдая, чтобы на ней можно было удобно лежать. Он думает, что мог бы очень к этому привыкнуть. Уже в полусне он замечает, что его осторожно подняли в воздух. Лань Ванцзи несёт его на руках к спальне, как на свадьбе. — Я разбудил тебя, — извиняющимся тоном говорит Лань Ванцзи, когда понимает, что глаза Вэй Усяня открыты. — Спальня там, — сонно бормочет он, прижимаясь лицом к обнажённой груди Лань Ванцзи. Он забывает на самом деле указать дорогу. В какой-то момент посреди ночи он просыпается и обнаруживает, что сухой и чистый. Рядом с ним спит Лань Ванцзи. Вэй Усянь смотрит на него с любовью: он похож на египетскую мумию, лежащую на спине, скрестив руки на груди. Черты его лица мягкие и расслабленные. Из трёхсот пятидесяти миллионов людей во всём мире, которые говорят о Лань Ванцзи, он единственный, кто видит его таким.