Ноль по Фаренгейту

      Прошла еще одна неделя учебы и честно признаюсь, что она была сложной…даже очень. Как же я сейчас понимаю учителей предметников, который стоят по 6-7 часов и вдалбливают эту информацию в совершенно пустые головы детей. Они ведь совершенно не слушают, а просто делают заинтересованный вид. Если другие учителя просто опускали это ситуацию, отговариваясь тем, что «кому надо, тот поймет», я же не мог так, видя, с какими лицами сидят дети на уроках, как бы «внимательно слушая».       Каждый день я вел примерно по 3-4 урока и все 6 параллелей классов разделили между мной и еще одним учителем. Я учил 9,10 и 11 классы, прорабатывая с ними блог социологии, рассуждая об обществе и его составляющем, о человеке, его индивидуальностях и особенностях. Ловил небольшой интерес со стороны некоторых детей, они о чем-то спрашивали, я объяснял.       Легче всего было с 10 классами, которые особо не парились, были спокойными, расслабленными. У них уроки я готов был вести хоть по два раза в день. Девятые классы тоже ничего были, просто волновались много. Уж слишком сильно им мозги этими экзамена запудрили. Одиннадцатые классы — это вообще, тема отдельная. На самом уроке-то, тихо, но вот сказать, что меня слушают, я не могу. Девочки в телефонах залипают, пацаны некоторые ржут над чем-то. Сережа с Димой активно дискутируют между собой после каждого моего слова сказанного по теме. Антон же был единственным, кто сидел тихо, не выкрикивал, не доставал телефон, иногда смотрел на меня или на доску, изредка переключаясь на тетрадь, выводя в ней аккуратные буквы. Я в это время был полностью за него спокоен, редко спрашивал, а если и захотелось как-то проверить его знания, то прежде чем спросить, смотрел на него, тихо произнося имя. Если он смотрел на меня ровно, то я спокойно мог ждать ответа, если глаза бегали о он начинал прокручивать кольца на руках, я переводил вопрос на другого человека. За эти две недели я его изучил, но лишь поверхностно.       Сегодня суббота, учебный день, но благо сокращенный и кроме одного урока у 11 класса, у меня дел сегодня нет. Ну, еще встреча с Антоном по нашему расписанию и по сути, я свободен.       На улице неплохая погода для середины сентября: солнце, легкие перьевые облака, слабый теплый ветер и падающие багрово-желтые листья деревьев. Я проснулся с хорошим настроением, выспавшийся, сразу шлефанул свое радостное состояние чашкой кофе и ушел в душ, чтобы окончательно проснуться.       На часах было 10:25 утра, я особо никуда не торопился, зная, что мне на урок к 12. Я, выйдя из душа в одном махровом халате, сел за стол, еще раз перечитывая то, о чем сегодня собираюсь рассказать детям. Темя интересная, правильно подать я ее безусловно смогу, только вот смысла-то в этом не было, все равно 3 человека слушают. Но ладно, хоть ради них постараюсь.       Знаете, это место затягивало меня своей эстетичностью и красотой, так что всегда хотелось выглядеть соответствующе, поэтому я достал из шкафа широкие бежевые брюки, слегка зауженные к низу и со стрелками и надел белую рубашку. Пиджак решил не брать, потому что в кабинетах жарко, но вот пальто все-таки накинул, потому что решил пойти в здание школы по улице, а не по коридорам нашего блока, которые ведут прям туда. Я люблю осень и освежить голову перед уроком было хорошей идеей.       Я вышел из корпуса и в нос ударила осеняя прохлада, обжигая своим холодом кожу. Листья деревьев шелестели от потоков ветра и падали на землю. Я шел медленно, пытаясь наслаждаться этим моментом, но взглянув на часы, понял, что до урока десять минут, а мне еще на этаж подниматься, так что ускорил шаг, за минуту оказавшись уже в здании школы.       Я скинул пальто, перекладывая его через руку и направился к лестнице. Встречая некоторых учителей и детей, приветствуя их кивком. Я зашел в кабинет, заметив, что весь класс сидит по кучкам в разных углах, что-то бурно обсуждает. За второй партой первого ряда сидели Сережа и Дима, над чем-то хихикая, а перед ними на первой парте, лежа на руках, расположился Антон, как обычно зарываясь в своем большой худи. Я прошел между первым и вторым рядом, все ближе подходя к Антону и в итоге садясь на стул рядом, положил руку на плечо. — Антон, — я тихо потормошил того, — Антон, все хорошо?       Шастун дернулся, смотря на меня сонным взглядом и поправляя волосы, кивнул. — Да, Арсений Сергеевич, все в порядке, — он кашлянул, сам того не желая и посмотрел на меня. — Не-а, Антош, не все, — я посмотрел на него, заметив покрасневший нос, который он потер, — ты заболел? — Ну, так, немного, но все хорошо, я себя нормально чувствую, — он начал как-то суетливо меня успокаивать и я сделал вид, что поверил. — Урок этот сможешь отсидеть? — настороженно спросил я, улавливая отчетливы кивок, — станет хуже, подними руку, хорошо? — Хорошо.       Услышав положительный ответ, я прошел к своему рабочему столу, раскладывая нужные вещи для урока. Звонок сразу же прозвенел и дети встали, приветствуя учителя, я сказал «присаживайтесь» и начал урок.       Все как обычно: тишина, но никто-не слушает, кроме Сережи, который пару раз что-то у меня спросил. Я постоянно смотрел на Антона, потому что его состояние мне не нравилось. Он был слабее обычного, хлюпал носом, кашлял, в общем, заболел, но чем, пока вопрос. Он иногда склонял голову на парту. Но я ничего не говорил, просто продолжая вести урок, надеясь, что если ему будет действительно плохо, он поднимет руку и скажет об этом.       За 10 минут до конца урока я хотел устроить небольшой опрос по пройденной теме, выйдя из-за стола к доске, но когда я встал, заметил как дрожит Антон, стараясь сдерживаться. Я сделал пару шагов, подходя к нему, и также садясь рядом. — Тебе плохо? — спросил я, прислоняя руку к его лбу, — так ты ж горячий весь, блин, Антон. — Все нормально, — сиплым голосом ответил юноша, складывая руки на колени. — Нет, — четко сказал я, вставая со стула, — значит так, класс, я могу положиться на вашу разумность, что я отпускаю вас сейчас с урока, а вы максимально тихо идете по комнатам? — услышав положительный ответ, я вновь сел к Антону, беря его холодные руки в свои. — Не стоило, Арсений Сергеевич, — он хлюпнул носом, смотря в пол. — Стоило, ради твоего же блага, — я еще раз потрогал его лоб, удостоверяясь в том, что температура 100% есть и не маленькая, — пойдем к медикам, они дадут жаропонижающее и осмотрят тебя. — Нет, не надо к медикам, — с испугом посмотрел Антон. — Почему? — Просто не надо. Само пройдет. — Нет, не пройдет, — я отпустил его руки, вставая со стула, — пойдем ко мне, у меня есть нурофен. — Куда? — Ко мне, вставай давай.       Не задавая лишних вопросов, Антон собрал вещи в рюкзак и вышел из-за парты, стоя на месте, ожидая, пока соберусь я. Мы вышли из кабинета, спускаясь на первый этаж, стараясь не пересечься с учителями, прошли по этажу, к учительскому корпусу. Я завел Антона, говоря, куда идти.       Мы оказались у моей комнаты и я дернул за ручку. Она была закрыта, а значит Сережи еще не было, что хорошо. Я достал ключи из кармана и открыл дверь, беря под руку Антона и заводя его во внутрь. Я уложил его на свою кровать, разрешая закутаться в одеяло, предлагая еще и плед взять, но он отказывается, превращаясь в белую дрожащую гусеницу. Я открыл один из ящиков, доставая коробку со всеми лекарствами, что у меня были. Я отрыл коробку нурофена и протянул ее Антону со стаканом воды. — Выпей и ляг отдохни. Можешь остаться тут, пока не станет лучше.       Антон кивнул, закидывая таблетку в рот и запивая ее водой. — Может расскажешь, почему так судорожно отказываешься от медицинской помощи? — Лежал один раз в инфекционке нашей с ОРВИ, а параллельно подхватил и ротовирус. Мне хватило, — сказал Антон, закрывая глаза и ложась головой на подушку. — А мне говорили, что у вас неплохой медик работает, — Антон пожал плечами и отвел от меня взгляд, — давай его хотя бы позовем и он тебя осмотрит? — Не надо, пожалуйста, — будто проскулил Антон. — Просто позовем, даю слово, что тебя не заберут, а просто осмотрят, — я положил руку на одеяло, чувствуя, как дрожит его тело. Я ловил неуверенный, но одобряющий взгляд и достал из кармана телефон, ища номер местного медицинского сотрудника.       Через пару гудков мне ответила женщина, спрашивая, кто я. Я быстренько объяснил, что я педагог-психолог и сейчас требуется помощь одному из учеников. Мы договорились, что она будет через 10 минут и я положил трубку, смотря на Антона, у которого закрываются глаза. — Потерпи чуть чуть, зайка, — я убрал со лба мешающие и мокрые от пота волосы и посмотрел на него, — сейчас медик придет, осмотрит и будешь спать.       Конечно, я и сам не понял, почему так мило начал разговаривать, но я видел, как Антон становится спокойнее, отогреваясь под одеялом и переставая дрожать.       Через пару минут в дверь постучались и я открыл ее, запуская в комнату женщину не самых молодых лет в белом халате. Она зашла в комнату и поставила на стол свой чемоданчик и разными атрибутами. — Что случилось? — она задавала вопрос, надевая на руки перчатки. — Кашель, температура, заболел в общем, — ответил я, продолжая наблюдать за действиями женщины. — Вставай, — в приказном порядке она сказала Антону, что еле поднялся, выползая из-под одеяла, вновь начиная дрожать, — подними кофту, — она достала фонендоскоп, вставляя его в уши, — повернись спиной, — Антон послушно стянул с себя кофту и развернулся спиной к женщине.       Я наблюдал за все этой картиной, сначала всегда смотря на женщину-медика, а потом перевел взгляд на Антона. Я вновь увидел эти выпирающие ребра, худые руки, бледную кожу и …. синяки? Что? Откуда? Еще и шрамы… Ужас. Что с ним творилось? Я рассматривал все его тело, замечая, как поднимается его грудная клетка и как тяжело он дышит, стараясь не кашлять.       Врач осмотрела его горло, померила температуру и вынесла вердикт, что у него Ангина, не в самой острой форме, но все же она. — Так, ну что, в инфекционку я и не предлагаю, зная, что это за персонаж, — снимая перчатки, сказала женщина, — выдам вам лекарства сейчас и документ, где распишитесь, что берете его под свою ответственность. — Хорошо, — я не стал перечить, принимая на себя участь лечить Антона.       Женщина выдала пачку таблеток от горла, сироп от кашля и жаропонижающие. Я быстро расписался на бумажке, в которой написано, что если что, я ответственный и все вопросы потом ко мне и проводил медика, возвращаясь к Антону. — Спасибо, — хриплым голос сказал парень. — Да не за что, — я поправил на нем одеяло и встал с кровати, — поспи.       Антон закрыл глаза, засыпая на моей кровати, но я и не против, на стуле посижу, а может и у Сережи на кровати. Кстати о нем, надо бы его предупредить о том, что в нашей комнате сейчас Антон и что-бы тот не волновался.       Я вновь вынул телефон из кармана, улавливая легкие звуки сопения Антона и начал набирать сообщение. Арсений Сергеевич, 13:07 Сереж, тут такое дело. У Антона температура подскочила и он на отрез отказался идти к медикам, так что он сейчас спит у меня на кровати. Ты, если что не пугайся, если увидишь там не меня. Лазарев, 13:08 Хорошо Вам принести обед?       Мда, в любезности и доброжелательности Сережи я и не сомневался, так что положительно ответил на сообщение и перевел взгляд на Антона. Он закрыл одеялом голову, высовывая нос, поджал ноги, закутался руками в одеяло и мирно сопел. Он и правда зайка. Милый, с пухлыми надутыми и расслабленными губами, спокойный. Я слегка нагнулся к нему, поправляя волосы на лбу. Какой же он все-таки ребенок. Маленький и беззащитный.

***

— Арс, — окликнули меня со спины, пока я шел к кулеру. — Да, — я обернулся, увидев перед собой Сережу и рюкзаком и уличной одежде, — ты куда-то собрался? — Да, я домой на ночь еду, спросить хотел, может привезти чего из города?       Я немного задумался, перебирая в мыслях, что мне нужно, но все, что приходило в голову, это только вещи, которые нужны были Антону. — Сможешь купить небольшую банку малинового варенья и пачку какао? — Да, — ответил Сережа, смотря на меня с неким удивлением, — а если не секрет, то зачем? — Шпалу эту лечить буду, — с насмешкой ответил я, наливая в стакан теплую воду.       Мы пожали друг другу руки и разошлись. Он ушел в сторону выхода, а я в комнату. Зайдя в нее я увидел, что Антон уже не спит, а предпринимает попытки принять сидячее положение. Я прошел в глубь комнаты, ставя стакан на стол и садясь на выдвинутый стул, прям перед Антоном. — Как ты? — спросил я, осматривая его слегка помятое лицо. — Лучше, — ответил он, осматриваясь по сторонам. — Значит смотри, сейчас поешь, — я поставил перед ним контейнер с горячим супом, — потом выпьешь эту таблетку, — я положил ее на на стол, смотря на бегающие глаза юноши, — и не вставай, хорошо? — Хорошо, — шмыгнув носом ответил Антона, — спасибо, — также тихо и сиплым голосом сказал младший, беря в руки контейнер с супом.       Я мило улыбнулся и перевел внимание на вибрирующий телефон, что лежал на столе. Звонил Павел Алексеевич. Честно, стало страшновато, но трубку надо было взять. Я нажал на значок принятия вызова и поднес телефон к уху. — Але, — сказал я, вставая со стула, уходя в сторону шкафа. — Арсений Сергеевич, почему вы не оповестили, что Антон заболел? — А… я собирался, просто забегался слегка, — мда, врать я конечно «отлично» умею. — Где он? В инфекционке? — голос стал беспокойным. — У меня в комнате, — я уже готов был, что мне влетит, честно. — Что с ним? — Температура, кашель, горло болит, вызвали медика, сказала, что ангина, отдала таблетки и ушла. — То есть его осматривали? — еще раз переспросил директор. — Ну, да, я не врач, сам диагноз не поставлю. А что такого? — Нет, нет, ничего. Я так понимаю, вы щас ответственный за него? — Да. — Вот и хорошо, держите меня в курсе, если что.       Директор повесил трубку, а я бросил вопросительный взгляд на Антона, спрашивая у себя в голове «Что, сука, им сделало инфекционное отделение школы?».       Я сел обратно на стул перед Антоном, что съел половину порции, просто возя ложкой по контейнеру. Я понимал, что больше в него не лезло, но настаивать на том, чтобы он доел, я не стал, а взял в руки коробку с таблетками и вынул оттуда одну штуку. Протягивая ее на ладони вместе со стаканом воды. — Может все-таки поведуешь мне, почему все кипишуют на счет инфекционки? Не нравится мне это все, — пристально смотря на Антона, спросил я. — Ну, там…ни че серьезного в общем, — он закинул в рот таблетку и запил водой. — Я же вижу, что врешь, — я понизил голос, убирая из него мягкий тембр, — это явно что-то серьезное, потому что даже директор звонил, а если сейчас еще и Стас прибежит, хотя… нет, ему скорее пофиг будет. — Почему? — ненавязчиво спросил Антон. — Это ты мне ответь, что такое у вас ты происходит, — я резко выдохнул, облокачиваясь спиной на стул и закрывая глаза, переводя тему.       Я уловил такой же тяжелый выдох со стороны Антона и посмотрел на него, видя, как он метается между «снова соврать» и «все рассказать», но, выбирает путь «между двух зол, выбери что-то среднее». — Тут творятся ужасные вещи и мое нежелание лежать в инфекционном напрямую с этим связано, — Антон сказал это, смотря в одну точку, слегка содрогаясь, — я не готов сейчас рассказать все то, что тут творилось.       Я сел на край стул, подвигаясь ближе к юноше, замечая, как тот теребит браслеты на своих руках. Волновался. Опять дрожал. Он склонил голову, стараясь не смотреть на меня, но мне нужно было установить с ним зрительный контакт, чтобы понимать, что тот не врет мне.       Я аккуратно взял его за руку, чувствуя как тот слегка дрогнул от неожиданности. Я начал ее аккуратно поглаживать, пересчитывая пальцем костяшки и рассматривая кольца. Он не выхватывал руку, тихо сидел и смотрел, чувствовал меня и мою доброжелательность к нему. — На сколько все ужасно? — просил я, отрывая внимание от рук парня. — На все 11 по шкале от 1 до 10, — тихо сказал Антон, все также не глядя на меня, — нет, может тут кому-то и классно, но лично для меня тут все не очень хорошо. Мне тяжело… — выдохнул он, — страшно, — еще больше задрожал, жмуря глаза. — Тош, — я наклонился к нему, — упокойся, прошу… — я развел его руки, чтобы своими обвить его талию, прижимаясь к теплому дрожащему телу, — все будет хорошо. Я с тобой, — я чувствовал, как в его груди не ровно бьется сердце и дыхание становится очень тяжелым, не позволяющим нормально вдохнуть воздух. Он не плакал, держался, старался сделать так, чтобы я меньше волновался, но поддержка ему была нужна. Экстренно и незамедлительно. — Не уходите… пожалуйста, — он крепко обнял меня за плечи, мотая голой из стороны в сторону, — я из последних сил держусь, я… — Антон, — я немного отстранился, поднимая его голову за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза, — я никуда не уйду, никогда тебя не брошу. Я разберусь во всем, что тут происходит и помогу, — я говорил это максимально искренне, потому что и правда хотел узнать, кто эта сука, что держит Антона в страхе и сделал его таким. — Спасибо, — тихое, очень тихое, но такое доверительное и доброе, что на душе стало теплее.       После этого небольшого разговора, я проверил его температуру, спросил про самочувствие. Все было не плохо, по крайне мере, лучше, чем пару часов назад. Я попросил его не вставать с кровати без надобности, потому что обмороков еще не хватало.       Я предупредил Антона, что мне нужно уйти не на долго в здание школы, чтобы разобраться с парочкой документов. Чтобы ему было не скучно, я разрешил взять ноутбук, чтобы какой-нибудь фильм посмотреть, пока меня нет. Попросил не открывать папки на рабочем столе и ушел, закрывая комнату на ключ, дабы не ушел, а то ищи его потом по всей школе.       Вообще, я был сейчас более менее спокоен. Знал, что он без спросу не полезет, ничего не возьмет, что сейчас, он покоен и до него никто не докопается, так что я со спокойной душой направился к своему кабинету.

***

      В кабинете я провозился чуть больше 1,5 часа, потому что на меня свалили два недельных отчета, статистику успеваемости за неделю на те три класса, у которых я общество вел, ну мне еще надо было кое что в медицинской карте Антона заполнить.       На дворе уже седьмой час вечера, на улице никого нет, в школе тихо. Я знал, что в кабинетах могут сидеть некоторые учителя, Павел Алексеевич 100% у себя в кабинете что-то обсуждает со Стасом или Ляйсан, я же быстро прибрался на столе, положил на центр стопку важных бумаг, чтобы отдать их завтра. Я погасил свет и вышел из кабинета, закрывая его на ключ и спускаясь на 1 этаж, чтобы вернуться обратно в комнату.       Я почему-то думал, что найду Антона сидящем в наушниках и телефоне, но зайдя в комнату, обнаружил его спящим закутанным в одеяло и плед. На столе был открыт ноутбук и там что-то шло. Я подошёл к нему, положив руку на лоб, почувствовав, что у того вновь подскочила температура. Повернув ноутбук, я увидел, что он смотрел какой-то детектив, до конца которого оставалось ещё мину 20. Видимо его клонило в сон и он не успел остановить его, да так и заснул.       Я свернул вкладку и выключил ноутбук, оставляя его в сторону. Антон все также сладко сопел, даже не шелохнулся от того, что я чем-то случайно прогремел. Ну и пусть. Ему надо набирать сил и выздоравливать.       Я достал из шкафа «домашние» вещи и пошёл в душ, чтобы переодеться, но только было взял за ручку туалетной двери, как во входную постучали. Я, держа вещи в одной руке, второй открыл входную дверь. Передо мной стоял Стас, убрав руки в карманы и пристально смотрел на меня. Честно, после прошлого нашего разговора я его вообще видеть не хотел, но чисто из вежливости впустил в комнату, ожидая, что он скажет сейчас. — Слушаю, — сказал я тихо, чтобы не разбудить Антона, скрещивая руки на груди. — Где Шастун? — закрывая за собой дверь, спросил Стас, — я только что у него был, там только Матвиенко с Позовым уроки сидят делаю, а этот где тусуется? — Вон он, спит. А что? — указывая на свою кровать, все также тихо произнёс я. — А что он делает у тебя? Это не по правилам вообще-то, — он нагло прошёл внутрь комнаты, направляясь к моей кровати. — Он вообще-то болеет. Паша тебе не сообщил? — Нет, но он не должен находиться у тебя. У него есть своя комната, — он начала немного повышать голос. — Во-первых, я ответственный за него, пока он не выздоровеет, а во-вторых, у него скачет температура и оставлять его одного не собираюсь. Сережа с Димой ему явно ни чем не помогут. И давайте говорить тише, он спит. — Арсений, Арсений, — покачал он головой, — вспомни мои слова. Понимаю, помочь пытаешься, но бессмысленно же, — он похлопал меня по плечу и направился в сторону двери, выходя из комнаты.       Я стоял по середине комнаты, вновь чувствуя себя опустошенным от его слов. Я сел на выставленный стул, откидывая вещи в сторону и закрывая руками лицо. Как же это подло с его стороны, пытаться забрать у Антона помощь и в чем-то переубедить меня. Зачем он это делает? Ему это как-то выгодно? Тогда как?       О боже….