Ноль по Фаренгейту

      Раздражает ли вас огромное количество звонков и сообщений? Лично меня — да. Только я вернулся домой после прогулки с Антоном, так сразу же посыпались какие-то сообщения от родственников и по работе. Я был измотан и решил, что оставлю-ка я это все на утро, чтобы обдумывать какие-нибудь решения на свежую голову. Мало ли, зададут вопрос жизни и смерти, а я на отъебись «да» скажу и все, нет человека. И меня тоже. Не хочу иметь дел ещё и с этим.       Утром я проснулся на удивление рано. В десять часов. Родители спали, дома тишина, которую нарушают сильные порывы ветра с улицы. Ноги болели и я еле поднялся с кровати, идя на кухню. На завтрак кроме творога ничего особо не было, да и завтракать особо не мог, так что обойдусь чашкой крепкого кофе и каким-нибудь печеньем.       Про телефон я вспомнил тогда, когда вернулся в комнату уже умытый и одетый во что-то приличное, а не штаны пижамные. Я открыл Whats App, видя там сообщения от тёти, Павла Алексеевича и Врача Антона. Расставив приоритеты, я нажал на сообщение от врача, начиная слегка волноваться.       «Спасибо что погуляли с Антоном. Свежий воздух пошёл ему только на пользу. Сегодня мы взяли повторные анализы и нам нужно, чтобы вы подъехали к часу, чтобы обсудить дальнейший план лечения»       Что ж, утро началось с хороших новостей. Ответив врачу, что я приеду в положенное время, я вышел из диалога, открывая сообщение Павла Алексеевича. Тут я предполагал два исхода: либо интересуется как Антон, либо спрашивает, когда я вернусь. Павел Алексеевич, 20:46 Арсений Сергеевич, добрый вечер. Как дела у Антона? Я, 11:00 Все хорошо. Он идёт на поправку. Павел Алексеевич, 11:01 Доброе утро, Арсений Сергеевич. Хорошо. Вы можете сейчас разговаривать?       Ого, оперативненько. Я, 11:01 Да, конечно. На телефон сразу поступил звонок и я взял трубку, слыша бодрый и знакомый голос директора. — Ещё раз здравствуйте, — сказал директор, — в общем есть один разговор по поводу Антона. — Да, я вас слушаю, — я немного напрягся, перебирая в голове множество вариантов того, что же это за разговор. — Антон практически месяц не учился. Предметы, которые он не сдаёт мы ещё можем дотянуть, но вот математику, русский и обществознание — нет. Мы бы хотели попросить вас организовать для него некое дистанционное обучение, — директор говорил серьёзно, даже немного нервничая, потому что стучал чем-то по столу. — Можно попробовать, конечно, но… Как именно? — Я уже поговорил с его родителями и они привезут ему ноутбук и тетради. Математика и русский будут проходить через приложение, но вот обществознание… Учительница старая, будут сложности с онлайн обучением, поэтому мы бы хотели попросить вас позаниматься с парнем, — директор затих, ожидая моего ответа. — Я по сути не против. У Антона я бываю часто, так что, сорок минут на то, чтобы немного поговорить об экономике или что они там щас проходят, я могу. — Отлично! Спасибо Арсений Сергеевич, — радостно сказал директор, — программу вышлю вам на почту, как и расписание уроков. До свиданья, — Павел Алексеевич положил трубку и звонок отключился.       Что ж, неплохой повод проводить с Антоном больше времени. Вспомнив о сообщении от тети, я еще раз открыл приложения, заходя в наш с ней диалог. Ничего особо важного там не было. Она просто интересовалась как мои дела и как состояние родителей. Положительно ответив на все ее вопросы, я закрыл телефон, ретируясь с кухни в свою комнату к ноутбуку. Я быстро обратил внимание на настенные часы, замечая то, что уже почти одиннадцать и как минимум через полтора часа мне нужно будет идти в больницу. За стенами комнаты послышались шаги и скрип дверей. Встал скорее всего отец, потому что мама ходит более бесшумно.       Сообщение на почту от Павла Алексеевича пришло минут через 10. Я открыл его, читая небольшие указания к работе и открыл сам документ. «Внутренний рынок станы и банковская система» Тема огонь конечно подумал я, пролистывая документ. Я все это плюс минус помнил из школьного курса обществознания, но не сказать, что прекрасно во всем этом разбирался. Еще минут пятнадцать я читал программу с указаниями, сохраняя затем файл на ноутбук, замечая новое сообщение уже с прикрепленной фотографией. Это было расписание занятий. Каждый день было по два урока. Математика плюс какой-то дополнительный предмет. Хорошо, что парня не стали нагружать большим количеством занятий. Он еще не пришел в то состояние, при котором комфортно заниматься продолжительно время.       Пока я усердно разгребал документы на ноутбуке, формируя папку для Антона, дверь в комнату открылась и в нее вошла мама. — Доброе утро, — женщина подошла ко мне со спины, кладя руки на плечи, — давно встал? — Часа полтора назад, — я отвлекся от экрана ноутбука, разворачиваясь к маме. — Завтракать будешь? — поинтересовалась она. — Неа, — помотал я головой, — я скоро поеду. Заскочу в кофейню, там перекушу. — Опять весь в работе, — недовольно покачала она головой, — отдохнул бы хоть. А то сидишь в больнице весь день практически. — Мам, — обратился я, — это моя работа, и это во-первых, а во-вторых, я действительно чувствую ответственность перед Антоном. Он же один, в четырех стенах. Будь моя воля, я бы вообще не уходил оттуда. — Ты так заботишься о нем, — она пригладила рукой торчавшие вверх волосы, мило улыбаясь, — уверенна, он поправится, — женщина мило улыбнулась, сверкая такими же ярко-голубыми глазами, — работай, я не отвлекаю, — он вышла из комнаты, закрывая за собой дверь.       Я всегда знал, что мама меня поддержит и не будет вытягивать из меня информацию, если я не готов про что-то рассказывать. Я чувствовал ее любопытство к нашему с Антоном общению, потому что по другому быть и не могло. Ей хотелось знать немного больше, но честно, я бы тоже хотел знать и понимать больше, чем я понимаю сейчас. Я долго не могу найти ответов на многие вопросы, которые возникли за эти пару месяцев, что я общался с Антоном. Я почему-то чувствовал, что между нами есть некая недосказанность. Нет, я доверяю парню и то, что он рассказал тогда, это полная правда. В этом я не сомневался. Я просто думаю о том, что это не было единственным фактором, повлиявшим на его состояние. Здесь есть что-то ещё.       После не долгих раздумий я вновь погрузился в работу, окончательно отформировав все нужные мне документы. Я закрыл ноутбук, убирая его в чехол, в котором лежало что-то еще, чего я не заметил ранее. Я вынул предмет из сумки, понимая, что это дневник Антона, который я в спешке сюда запихал. До выхода было еще полчаса и я сел на кровать, оглаживая переплет книжки, не решаясь его открывать. Мне все еще было не комфортно и мне казалось, что я лезу во что-то личное, потому что так оно и было. Несмотря на то, что Антон разрешил мне его читать, мне страшно было себя переосилить, но я понимал, что если я не узнаю какие-то подробности сейчас, то возможно не узнаю никогда. Лучше сделать это сейчас и если что, поговорить с парнем, а не тянуть до последнего.       Я аккуратно открыл первые страницы, быстро пробегаясь глазами по тексту, вспоминая, где я остановился в тот раз. Следующая запись, которую он сделал, была оставлена тут через недели две после его дня рождения. Она была одна из тех, которая не несла в себе негатива или подавленности. Антон просто написал о том, что успешно написал пробник по русскому языку и что на улице хорошая погода. Все-таки в его жизни были радостные моменты, пускай это радость возникала и от таких мелочей. Я начал листать дальше, натыкаясь далее на короткие записи, например:       «Сегодня последний звонок. Немного волнуюсь, но ничего страшного. Главное, что бы и без того редкое хорошее настроение что-то испортило»       Я быстро проанализировал этот период в жизни парня. Если опираться на даты, то с апреля по август ничего плохого не происходило. Были панически атаки, о чем он сам здесь писал, плохое настроение, усталость, но при все при этом он не писал что-то такое, от чего кровь стыла в жилах. Но, как говорится, не долго длилось счастье. Я пролистал еще пару страниц, натыкаясь на записи сентября-октября того года. Ничем позитивным тут не пахло, наоборот, я сосредоточился, вчитываясь в каждое написанное слово.       «Я всегда знал, что школа как была, остается и будет местом пыток детей. Только если кого-то пытают морально, то меня еще и физически. Спасибо отец, что распорядился моей жизнью и спасибо Стасу, что за кругленькую сумму не дает моей жизни покоя. Если бы мне предложили работать в фирме отца, вилкой в глаз или в жопу раз, то я бы выбрал второе. Но что? Правильно! Меня не спрашивали, поэтому мой вариант оказался неправильным. Это бумага, она стерпит и выслушает все, так что не постесняюсь написать, что меня чуть не изнасиловали. Просто затащили в какой-то подвал школы и начали лапать, раздевать, бить… »       Это на столько ужасно, что сердце начало обливать кровью, в глазах появилась влага, а колени задрожали. Я боялся читать дальше, потому что чувствовал, что это не предел. Чем дальше, тем хуже. Я просто внимательно смотрел на желтоватые листы, края которых были потрепаны, а текст внизу расплылся от капель слез парня. Он писал и плакал. Я чувствовал его страх, его обреченность и унижение. Все это не правильно и ужасно, но я понимал, что дочитать нужно, поэтому опустил глаза на текст, продолжая читать.       «Я много выслушал про себя, пока чужие руки лапали мое тело. Мне было противно от всего: от прикосновений, от слов, от его дыхания мне в шею. Он остановился тогда, когда я начал дрожать и еще сильнее отбиваться, зарядив ему локтем по ребрам. Он отшвырнул меня в сторону, сказав, что он не закончил, и чтобы я убирался отсюда. Я выбежал, надевая порванную футболку, убегая к себе в комнату и запираясь в туалете на долгий час, пока в помещении никого нет.»       Дочитав эту страницу, я закрыл блокнот, отбрасывая его в сторону, утыкаясь лицом в свои руки. В горле встал ком, накатили слезы, которые я пытался сдержать, потому что мне выходить через несколько минут и я попросту не смогу привести себя в порядок. Я не хотел верить ни в одно слово, но хотел знать, кто посмел так поступить с ним. Это же такая травма дня него, учитывая его общее состояние. Я полагаю, что всю эту боль он заглушил чем-то, потому что делится ему с этим не с кем, к тому же рассказать про такое кому-то — это нужно быть очень смелым. Антон не слабый, от просто не умеет доверять, потому что его доверие подрывали не раз и не два. Я не хочу выводить его на такие разговоры, пока он в больнице и его состояние не стабильно. Я просто хочу дать ему почувствовать то, что о нем заботятся и что он кому-то нужен. Он нужен мне и именно я хочу, чтобы это парень обрел свое счастье.       До выхода оставалось пять минут и я забегал по комнате, одеваясь и собирая нужные мне вещи. Я взял ноутбук, тетрадь, некоторую канцелярию и вышел из комнаты, проходя в прихожую. На улице ноябрь и погода не самая теплая, так что я надел теплый пуховик и зимние ботинки. Не поскупился намотать на себя шарф и выйдя из квартиры, отправился в больницу по тому же на 10 раз выученному мной пути. Все на улице ходят хмурые, летят хлопья снега и дует ветер. Я отморозил себе руки и на пару домов от больницы зашел в кофейню. Там тепло и пахнет выпечкой. Я заказал кофе, овощной салат и чизкейки на вынос. Через 10 минут заказ был готов и я, слегка отогрев руки, направился в нужное мне место.       Внутри больницы сегодня тихо и малолюдно. Я подошел на стойку регистрации и спросил, могу ли я пройти к врачу Антона, на что мне дали положительный ответ и я проследовал за девушкой к кабинету врача. Она постучалась и я услышал мимолетное «входите» от мужчины. Я зашел, закрывая дверь и проходя к стулу у рабочего стола. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — оторвавшись от бумаг, сказал врач. — Здравствуйте, — поздоровался я, — как Антон? — Ах, да, сейчас, — он потянулся к стопке бумаг, вытягивая оттуда парочку листов, — состояние стабильно, есть улучшения, но все-таки организм быстро устает. Анализы неплохие, рентген головного мозга показывает, что все хорошо, нарушений нет. Думаю, через неделю, если анализы будут такими же и еще лучше, то мы его выпишем, — врач протянул мне все его анализы и я начал смотреть параметры, замечая, что состояние парня становится действительно лучше. — Я рад, что все хорошо. А скажите, родители Антона больше не приезжали? — спросил я у врача. — Приезжали примерно с час назад. привезли ему ноутбук, но я попросил его не включать его и не сидеть. Это может плохо повлиять на его состояние, — развел руками мужчина. — Дело в том, что директор школы перевел его на дистанционное обучение и в течение недели ему нужно будет присутствовать на онлайн уроках. Это сильно плохо будет для него?       Мужчина задумался, смотря то на меня, то на результаты анализов. С одной стороны, парню нужно учиться, но с другой, ему нужно выздоравливать и излишние занятия могут его переутомить. — Я думаю нам просто стоит сократить урок до 30 минут, вместо положенных сорока и сделать отдых между уроками в минут 15-20. Плюс это должно происходить под наблюдением, потому что любые изменения могут плохо повлиять на мозг, — врач расставил все точки над «i», дав свое согласие на проведение такого обучения. — Во время уроков с ним буду находиться я и один из них я также буду вести, — сказал я врачу, — я могу пройти к Антону? — Да, конечно.       Я встал со стула, попрощавшись с врачом, вышел из кабинета, оказываясь у палаты Антона буквально через минуту. Я постучался, но не услышав ответа, нажал на ручку двери, заходя внутрь. Антон сидел на кровати, на его ногах было накинуто одеяло, а на коленях стоял ноутбук. Он быстро перевел все внимание на меня, закрывая гаджет, откладывая его в сторону. — Здравствуйте, — произнес парень. — Привет, — я подошел к кровати, ставя пакет из кофейни на тумбу рядом, — по-моему врач сказал, что тебе не стоит проводить время за ноутбуком. — Я знаю… — виновато ответил парень, — мне скучно. Я ждал, пока вы придете и немного посидел в ноутбуке. Немного, честно. — Верю, верю, — успокоил я парня, — ты ж не обедал опять? — бросив взгляд на нетронутый обед, принесенный мед сестрой, я покачал головой, — ладно, позаботился я о тебе, — я достал из пакета салат и кофе, отдавая все это парню. — Вы меня каждый день будете ресторанной едой кормить? — спросил Антон, — это же дорого. Зачем? — За делом. Тут бы и я питаться не стал. И к тому же, это не ресторанная еда и не очень-то и дорогая, — я достал свой стакан с кофе, присаживаясь на стул рядом, — ешь, набирайся сил. Я только что был у врача, он сказал, что у тебя неплохие анализы, поэтому не усугубляй положение тем, что отказываешься от еды, иначе мы здесь останемся явно больше чем на неделю.       Антон глубоко вздохнул, осознав то, что побунтовать у него не выйдет и что его голодовка и правда плохо может на него повлиять. Он открыл коробку с салатом, беря из моих рук вилку, насаживая на нее пару листьев салата и помидорку. — Тебе уже сказали, что эту неделю ты будешь каждый день посещать дистанционные уроки? — я посмотрел на парня, что проглотил пережеванную еду, с удивлением посмотрев на меня, — Нет? То есть родители не сказали, зачем привезли ноутбук? — Они не заходили ко мне. Ноутбук передала медсестра, — с небольшой грустью в голосе ответил парень, — а как…? Врач разрешил? — Да, мы только что все обговорили. У тебя каждый день будет математика и один из двух предметов: русский или обществознание. Общество, кстати, я преподавать буду, — я отставил стакан с кофе в сторону, поднимая с пола ноутбук, включая его, — уроки будут длится по 30 минут под моим контролем, чтобы тебе не дай бог не стало плохо. Организм слаб и проводя уроки мы многим рискуем, но с учетом твоих хороших анализов врач разрешил уделять примерно 1.5 часа в день на такое обучение, — я открыл папку с расписанием, разворачивая ноутбук экраном к парню, — завтра в час у тебя математика и в час пятьдесят начнется русский. Я подойду к этому времени и помогу все настроить.       Антон внимательно всмотрелся к экран ноутбука, щуря глаза. На его лице нельзя было различить никаких эмоций, но он явно не был счастлив тому, что ему придется посещать уроки дистанционно. Он покивал головой, прожевывая очередную порцию салата и поднял глаза на меня, а затем отвел их куда-то в сторону. — Ладно, терять мне нечего, — вздохнул парень. — Эй, — я захлопнул ноутбук, складывая его обратно в чехол, — не расстраивайся. Все нормально будет. Давай сейчас не забивать этим голову? Просто посидим. У нас еще часа два есть, — я посмотрел на наручные часы, убеждаясь, что у нас действительно есть еще пару часов, — хочешь какой-нибудь фильм посмотрим, раз уж ноутбуки есть? — Можно, — ответил парень, добавив к ответу кивок, — а какой? — Любой, какой захочешь, — я открыл свой ноутбук, направляя стрелку на строку поиска. — Я особо не смотрю фильмы. Может вы выберете? — Хорошо, — я немного задумался, выдавая далее три названия, — можем посмотреть «Один дома» фильм хоть и новогодний, но кто сказал, что мы не можем смотреть его в ноябре? Еще можно глянуть «Аватар». Каждый год его пересматриваю. Есть еще «Чарли и шоколадная фабрика». — «Аватар» я смотрел, — Антон закинул последнюю помидорку в рот, продолжая говорить, — а вот про шоколадную фабрику не смотрел. — Вот и отлично. Будем смотреть его, — я ввел название в строку поиска, нажимая на первый же сайт. Видео начало грузится и я отдал ноутбук Антона, разворачивая его так, чтобы видно было обоим. Пока шла реклама, я забрал у Антона пластиковый контейнер, выбрасывая его и заменяя на контейнер с чизкейками и протянул стакан кофе, который слегка подостыл.       Фильм начался и я прибавил звук, принимая сидячее положение на стуле. Я подался вперед, ставя локти на колени и кладя голову на руки. Не сказать, что положение супер удобное, но выбора у меня особо не было. Антон с увлечением смотрел в экран ноутбука, стараясь не упустить не один кадр, но затем он повернул голову в мою сторону, начиная двигаться ближе к краю кровати. — Ложитесь, — он подтянул к себе одеяло, удерживая ноутбук. — Мне нормально, Антон, не стоит, — я немного умилился его поступку, но мне не хотелось мешать ему. — Вам же не удобно, а мне не сложно подвинуться. Кровать большая, — он поставил фильм на паузу, слегка смущаясь, стараясь не смотреть мне в глаза от этого самого смущения.       Я встал со стула, садясь на кровать, снимая обувь, чтобы не запачкать белые простыни. Антон накинул мне на ноги часть своего одеяла и поставил между нами ноутбук. Это был довольно добрый поступок с его стороны и я чувствовал всю ту искренность, с которой он это делал. Я до сих пор не понимаю, как такого парня можно вообще в чем-то винить или не любить. К нему у меня проявляются только искренние чувства, которыми очень хочется с ним поделиться.       Так мы пролежали весь фильм. Антон в какой-то момент склонил голову на мое плечо, мирно дыша, внимательно следя за просмотром фильма. Я видел некоторые его эмоции от пары моментов в фильме, один раз он даже высказал свое мнение, которое я поддержал и также добавил свое. Он редко когда может отстоять или высказать свою точку зрения, а если он это делает, то мало его кто может в этом поддержать. Он молчал, потому что попросту не чувствовал этой поддержки, не слышал нужные слова в тяжелые моменты, а лишь принимал на себя удары и терпел всю ту грязь, которой его поливали. Он впервые за долгое время спокоен и чувствует себя в некой безопасности и я готов сделать все, чтобы он не забывал это чувство.       На экране пошли титры и я потянулся к ноутбуку, чтобы выйти с сайта. Голова парня все еще лежала на моем плече и я повернул голову, наблюдая за мирно спящим Антоном. Утомился. Я пару раз тыкнул на сенсорную панельку, выключая его и закрывая, стараясь аккуратно встать с кровати, чтобы не разбудить парня. Тот немного дернулся, когда я поправлял его одеяло. Он открыл глаза, начиная быстро бегать зрачками по комнате. — Простите, я уснул, — парень постарался подняться на локти, но организм до сих пор был в сонном состоянии. — Нет, нет, Антош, все хорошо. Спи, не вставай, — я надавил на его плечо, укладывая обратно на подушку, — я приду вечером через пару часов, а ты поспи пока. Хорошо? — он прикрыл глаза, кивая мне в ответ головой. Мило причмокнув губами, парень сразу же провалился в сон. Его лицо было расслабленно, а на щеках был яркий румянец. Я наклонился, убирая со лба пряди волос, что лезли на глаза и поцеловал его в лоб, приглаживая волосы на макушке.       Антон был слишком милым, когда спал и я готов был смотреть на него вечность, но к сожалению часы приема заканчиваются через 10 минут и мне нужно идти домой, где меня ждут парочка документов со школы, которые мне выслал директор параллельно с темами по обществознанию и расписанием. Я быстро убрал лишний мусор, собрал все свои вещи и еще раз посмотрел на мирно спящего Антона, прежде чем выйти из палаты. В коридоре я встретил лечащего врача парня, что по-дружески мне улыбнулся, подходя ближе. — Все хорошо? — поинтересовался врач. — Да, все отлично. Он уснул сейчас, — пояснил я врачу. — Хорошо. Спасибо что посещаете парня, потому что кроме вас этого никто не делает. Родители приехали лишь для того, чтобы оплатить палату и его лечение. Сегодня даже заходить к нему не стали, — с какой-то грустью в голосе произнес мужчина, — складывается ощущение, что вы единственный, кто у него есть.       А ведь и правда. Он безразличен учителям в школе, его родителям на него откровенно пофиг, отец хочет лишь того, чтобы у Антона была доля его бизнеса и тогда он сможет получать больше. Одноклассники его не щадят. Одни лишь Дима с Сережей стараются его поддерживать, но и это не всегда выходит. Остаюсь только я. Он нашел во мне что-то такое, что заставило его мне доверится, что заставляет его меняться и выходить из этого мрака, коим окутана вся его жизнь. — Возможно так и есть, — на выдохе ответил я врачу, — я приду вечером. Мы можем точно также выйти на улицу? — Да, конечно. Получите на вахте пропуск и можете выйти с ним на свежий воздух, — одобрительно кивнул врач, в конце прощаясь со мной и уходя по делам.       На вахте я получил пропуск и закинул его в чехол от ноутбука, выходя из здания больницы. На улице приятно морозно, по сравнению с тем, что было утром. В животе урчало, не смотря на то, что я с час назад перекусил кофе и сытным чизкейком. Ходить одному в кафе и рестораны я не люблю, поэтому сразу направился домой, зная, что там ждет горячая домашняя еда и уют. Хочется, конечно, поделиться всем этим с Антоном, он к сожалению я могу предоставить ему максимум теплый кофе из кофейни и какую-нибудь сладость, коей парень уже до небес счастлив.       Оставшийся день проходит вполне спокойно. Я заполнил пару нужных документов, отправляя их директору. Мама приготовила вкусный суп и напекла пирожков, парочку которых я отгрузил с собой и отнес Антону. Мы вновь сидели в небольшом дворике больницы, о чем-то разговаривая. Он съел два пирожка и я уговаривал его съесть больше и не стесняться, но парень оправдал свое не желание тем, что если он резко начнет много есть, то ему станет хуже. Я не стал спорить, понимая, что Антон свой организм знает лучше и мне не стоит усугублять ситуацию. — Арсений Сергеевич, а можно спросить? — внезапно начал парень после небольшой минутной тишину. — Конечно можно, — ответил я, переводя все свое внимание на Антона. — А вы за все то время, как работаете психологом, встречали людей, таких же как я? — чуть ли не шепотом спросил парень, опуская глаза. — Эй, — начал я, поднимая его взгляд на себя, беря за подбородок, — таких — это каких? — Ну…психов? С такими же явными отклонениями, у которых случаются приступы, неоправданные истерики, атаки панические, — все же отводя взгляд, говорил парень. — Тош, послушай, — серьезно, но с большой теплотой в голосе начал я, — псих — это диагноз, который может поставить только врач и я тебе его не ставлю, потому что ты нормальный. Все твои «истерики» оправданы, потому что эта твоя защитная реакция. Я работал с многими детьми, которые были здоровы психически по документам, но их поступки говорили совсем об обратном, — я чувствовал некое напряжение Антона и найдя его руку, я взял ее в свои ладони, начиная отогревать замерзшие пальцы, — не говори про себя таких вещей, пожалуйста. Ты самый добрый человек, которого я когда либо встречал, — я поднял глаза на парня, видя как по его щеке стекает слеза, оставляя за собой блестящую дорожку, — не плач, зайка… Все нормально, — я отпустил руки парня, прижимая его к себе своими объятиями. — Спасибо вам, — парень уткнулся носом мне в шею и я чувствовал, как он жмурился, чтобы сдержать слезы, — вы так много делаете для меня. Я никогда еще не чувствовал столько поддержки. Мне сначала казалось, что вы все это делаете как и все — из-за выгоды, но вы другой. Вы правда заставляете меня меняться, принимать себя, верить в себя и возможно верить в какое-то будущее. — Твое будущее будет самым прекрасным, потому что я не дам ему сломаться на пол пути, — я сжал джинсовку на его спине, еле сдерживая эмоции, — ты знаешь, что можешь довериться мне и я всегда выслушаю. И никогда, слышишь, никогда не давай себе повода усомниться в себе. Ты справишься со всем, что может когда-либо переградить тебе дорогу, а я всегда буду рядом. — Но ведь я закончу школу и уйду из этого места, — парень отстранился, вытирая мокрую дорожку слез. — Но это не значит, что мы перестанем общаться и я перестану тебя поддерживать, — пояснил я парню, понимая, что потерять поддержу — это его главный страх, — у нас будет много поводов видеться с тобой. Не думай, пожалуйста, о том, что я тебя забуду и брошу. Я обещал этого не делать и не сделаю это не ради обещания, а ради тебя.       На лице парня проявилась легка улыбка и щеки вновь залились румянцем. Я вновь понял, что мой главный страх — потерять этого парня. Как бы это не случилось, но потерять этот лучик света в своей жизни будет для меня слишком больно. Я много думал о нем, о чувствах, которые Антон у меня вызывал и вызывает до сих пор, но я не уверен в том, что он сможет переосилить все свои страхи и забыть прошлое. Я не хочу привязываться к нему в этом плане, хотя, кажется, уже привязался, видя в нем пока единственный смысл продолжать жить и радоваться, видя то, как парень становится счастливее с каждым днем. Я дам ему время. В конце концов дам время себе, чтобы получше узнать обо всем том, что происходило ранее, чтобы в будущем постараться причинять ему меньше травм.