Ноль по Фаренгейту

— Так, Антон, давай еще раз, — всматриваясь в ноутбук перед собой, сказал я Антону, — в чем отличие учетной ставки от нормы резервирования? — В… — парень вновь замялся, — вот если повысить учетную ставку, то повысится процент кредита, а если мы повысится норма резервирования, то понизится количество этих…ссуд, — вспомнив последнее слово, Антон затих, готовясь услышать меня. — Ладно, молодец, — потрепал я парня по волосам, помогая убрать тетрадки с кровати, — на сегодня свободен.       Парень улыбнулся, выходя из своего ноутбука на рабочий стол и выключая его. Так мы занимались уже практически неделю. Теперь, кстати, время посещения было не ограниченно. Ну как, с 9 утра до 10 вечера я мог к нему приходить, но сейчас в этом был только один смысл — разговоры, чтобы он не скучал. Сегодня у него взяли анализы и если все будет хорошо, то его выпишут. Сказали, правда, с немаленьким количеством препаратов, но ничего страшного. Таблетки глотать — это не под капельницами лежать. Эмоциональное состояние Антона мне все больше нравилось, и я думаю, что на него хорошо повлияла спокойная обстановка в больнице. Его никто не тревожил, общался он только со мной и пару раз с Димой и Сережей через ноутбук. Один раз звонил Павел Алексеевич и узнав то, что я нахожусь рядом с Антоном, попросил передать трубку. Разговор там был короткий, но я почему-то был спокоен в том плане, что Паша зла ему точно желать не будет, что не скажешь про Стаса… — Проголодался? — наблюдая за тем, как стрелка подходит к двум часам, спросил я у Антона. — Немного, — свесив ноги с кровати и смотря куда-то в пол, Антон вновь засмущался. — Давай сюда еду закажем? Я полагаю в столовой ничего нормального, — я достал телефон, открывая приложение с доставкой, — что хочешь? — Опять вы меня кормите, — не принимая телефон из мои рук, Антон поднял взгляд, — разоритесь так на мне. — Не разорюсь, выбирай, — я протянул телефон ближе к нему и он пару раз провел пальцем про экрану, — возьми полностью, не удобно так, — я положил ему телефон в руки, на что он чуть его не уронил, — Антон, Антон, — я усмехнулся, садясь на кровать рядом с ним. — Поэтому брать и не хотел, — опуская взгляд в гаджет, парень начал внимательно изучать предложенные блюда, — ну, может вот это? — открывая на весь экран сайт какого-то ресторана, Антон пролистал фотографии какой-то итальянской пасты. — Окей, — я быстро закинул блюдо в корзину, выходя в другое меню, — посмотри напитки, — я открыл отдел фирменных напитков, давая ему шанс выбрать все, что пожелает, — как хочешь, можешь коктейли, можешь горячие напитки. — Ну, — открывая вкладку с милкшейками, начал Антон, — а что будет вкуснее: с попкорном или печеньем? — поворачиваясь в мою сторону, спросил парень. — Я бы с попкорном взял, — поняв принцип, он кинул напиток в корзину, отдавая телефон обратно, — больше ничего не будешь? — парень отрицательно покачал головой, заползая на кровать с ногами.       Я зашел во вкладку одного не малоизвестного ресторана, выбирая себе сырный суп пюре с брускеттой и тыквенный латте. Доставка будет через пол часа и я, включив звук на телефоне, убрал его в карман, поворачиваясь к Антону, что лежа на кровати залип в потолок. — А помните вы говорили, что после выписки мы можем погулять? — нарушив тишину, спросил Антон. — Помню, — отозвался я, — а ты не хочешь? — Хочу, — он повернул голову в сторону окна, всматриваясь в пятиэтажки за ним, — я просто так давно не был в городе. Все детство за городом провел в нашем доме, — парень потянулся к ноутбуку, зачем-то его вновь включая, — хотите покажу мою собаку? — Хочу, — я подвинулся ближе к парню. На душе стало как-то теплее от того, что Антон готов делиться со мной какой-то частью жизни. Пускай это обычное «а давайте я вам собачку покажу», но это уже что-то. Если вспоминать наши первые разговоры с ним, то сейчас между нами есть вполне хорошее общение. — Это Лорд, — открывая фотку большого красивого лабрадора с золотисто-белой шерстью, Антон развернул ко мне ноутбук, — в детстве только с ним время и проводил. Он умный, — пролистнув дальше, на экране появилась его детская фотография рядом собакой. Такой смешной, щечки большие, румянец. Я посмотрел на него сейчас и на него тогда и понял, что единственное, что не поменялось за этот десяток лет — это глаза. Они по прежнему такие же большие и ярко-зеленые, — а у вас была собака? — Кот, — отвлекшись от рассматривания его фотографии, сказал я, — если все завтра будет хорошо, то мы погуляем с тобой по городу и я тебя познакомлю с Персиком. — Персик? — переспросил парень. — Да, его зовут Персик. Он рыжий британец, — я достал телефон, открывая первое попавшееся его фото в галерее, — мама купила его лет шесть назад. До этого был попугайчик. Лет 10 с нами прожил, потом умер. Так ревел. Ужас, — вспоминая, как я тогда пришел домой и увидел птичку лежащей в клетке, раскинув крылья, сердце дрогнуло. Это было мое первое животное и я тогда был маленький. От силы лет 13 было. Но пережить смерть животного для ребенка нужно, чтобы он понял, что ничего не вечно и даже животное не может радовать тебя всю жизнь. — Лорд уже старый. Я бы хотел его сейчас обнять, — он немного погрустнел, пролистывая фотки собаки дальше. — А можешь обнять меня, — сказал я Антону, пытаясь прервать эту грустную паузу. — А вы не против? — Я никогда еще не отказывал в обнимашках, — раскинув руки, я немного подался вперед, прижимая парня к себе, — все хорошо? — спросил я куда-то в плечо парня. — Впервые чувствую себя хорошо за долгое время, — он положил голову на мое плечо, утыкаясь носом в шею. Его дыхание было спокойным и ровным, руки не дрожали и не были холодными. Ему сейчас…действительно хорошо. И мне так не хочется нарушать это спокойствие тем, что вскоре нам придется вернуться в школу.       Доставка пришла через пару минут и я забрал пакет у курьера. Выгрузив все на тумбу и отдав Антону его еду и приборы, мы начали есть. Парень сказал, что очень давно так сытно не ел. Да и вообще, давно не ел. Но я его понимаю. В стрессовых ситуациях не всегда хочется есть, к тому же его желудок попросту не примет столько еды, сколько ему положено при его росте и возрасте. Дак еще это же больница. Тут в общем нормальной еды быть не может. — Ты доел? — вставая с места и складывая контейнер в пакет, спросил я у Антона. — Да, спасибо, — он отдал мне свой пустой контейнер и пустой стакан из-под коктейля, ложась обратно на подушку. — Ты не устал? — посмотрел я на парня, который накинул на себя одеяло и немного мутным взглядом смотрел на меня. — Немного, — от зевнул, натягивая одеяло выше. — Тогда поспи, хорошо? Я приду завтра, потому что вечером мне нужно уехать на другой конец города. Но я приду утром, тебя выпишут и можем гулять с тобой столько, сколько захотим, — я завязал пакет с мусором, отбрасывая его в сторону, подходя к кровати, — не скучай. — До завтра, — сонным голос сказал Антон, прежде чем я вышел и он провалился в глубокий сон.       За дверью меня ждала никак не дорога до дома. Собрался я только выходить из больницы, как меня отловил врач и затащил к себе в кабинет, начиная что-то втирать мне про документы и бумаги, которые нужно подписать для выписки. Я взял немаленькую такую пачку бумаг, начиная пролистывать их, читая наименования каждого документа. Справка с диагнозом, чек оплаты палаты Антона, какие-то договора. Ничего, конечно, не было понятно, но я бумаги я подписал, надеясь на то, что это вроде как больница и никаких уловок, написанных мелким шрифтом тут нет.       Провозились мы так минут сорок. Врач рассказал мне о дальнейшем плане лечения, сказал про то, что завтра до часу дня палата должна быть свободна и то, что родители ему кое-что оставили. Он подкатился на стуле к сейфу, вводя пароль и вытаскивая оттуда черный пакет. Что ему могли оставить родители, при условии, что они навестили его один раз и даже не звонили, я не знал. Взяв сам пакет в руки, я посмотрел на врача, на что он пожал плечами. Значит, не сказали что там. Но судя по размеру пакета и его весу там что-то большое и не факт что дешевое.       С врачом я попрощался, обещав забрать завтра парня из больницы и довести его до школы в целости и сохранности. В руках я нес черный пакет, ноутбук и на спине был рюкзак. Узнать содержимое было, конечно, интересно, но я решил сделать это дома. Мало ли и правда там что-то ценное.        На улице стало намного холоднее, шел снег, дул ветер. Я уткнулся носом в шарф, идя оставшийся путь до дома именно так. Руки окоченели, ноги были мокрые и также замерзли. Я дубовыми руками с еле сгибающимися пальцами нашел ключи в кармане и открыл ими дверь, кое как их вставив в замочную скважину. Дома было тепло, пахло вкусное едой. Я скинул вещи на пол, снял с себя пальто и поставил сохнуть уличные ботинки. Из-за угла кухни вышла мама, вытирая руки об фартук и облокачиваясь на косяк. — Привет, мам, — я выпрямился, закидывая рюкзак обратно на плечо. — Привет, — она пригладила руками фартук, продолжая стоять в дверях, — ушел ведь, даже не позавтракал, — сказала женщина. — Я пообедал, все хорошо, — успокоил я обеспокоившуюся за меня маму. — Когда ты уезжаешь? — прерывая недолгую паузу, она выпрямилась, проходя за мной в комнату. — Послезавтра, — скидывая вещи на кровать, я оглянулся, осмотрев комнату на наличие еще одного места в ней, — завтра выпишут Антона. Мы будем с ним гулять, переночуем тут и уедем, — я повернулся к маме, всматриваясь в ее лицо. — Антон придет? Твой ученик? — суетливо начала расспрашивать женщина, — дак надо приготовить что-нибудь, прибраться. — Мам, мам, не суетись, — я попытался угомонить ее порыв к приготовлению обеда и дома к гостям, но вовремя понял, что это бесполезно. — Как это? — удивилась мать, — у нас гости, а в холодильнике всего лишь суп и хлеб. Что он любит? — Я не…не знаю, — я правда не знаю, что любит Антон. Знаю только про сладкое и про то, что ему понравилась итальянская паста. Не более. — В смысле не знаешь? Ну, что он ест, не ест. Хоть что предлагай, все сделаю. — Ладно, — выдохнул я, смирившись с упертостью мамы, — он сладкое любит, еще пасту, ну, макароны, если по-русски. Чай зеленый, какао. — Прям ребенок, ладно, сделаю, — она мило улыбнулась, выходя из комнаты. — Ребенок, — я тихо пробубнил себе под нос, разворачиваясь к вещам на кровати.       Я убрал ноутбук на стол, рюкзак скинул на пол, а сам сел на кровать перед большим черным пакетом. Он был запечатан сверху и я не мог разглядеть его содержимое. У меня были сомнения на счет того, можно ли мне его открывать, но если врач мне его отдал, значит можно. Я взял со стола ножницы, отрезая верхушку пакета. Сверху лежал конверт, который я прощупал, прежде чем открыть. Скорее всего там была карта и что-то еще. Это я убрал в сторону, продолжая дальше рассматривать содержимое. Я вытянул еще один пакет с надписью известного бренда. Внутри лежали темно-синие брюки в клетку, а в отдельной коробочке цепь к этим самым брюкам. Скорее всего, они привезли парню нормальные теплые вещи, потому что дальше я вытянул черную кофту, шапку и упакованную в вакуум куртку. Все это я аккуратно сложил в другой пакет, ставя его у входа в комнату, чтобы завтра отвезти вещи Антону и забрать его с больницы.

***

— Здравствуйте, — я вошел в кабинет врача в начале 12, чтобы забрать некоторые документы и лично под его контролем забрать Антона, выслушав все его указания. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — он отвлекся от заполнения каких-то бумаг, отставляя ручку в сторону, — сейчас пойдем, — мужчина открыл ящик, вытягивая оттуда папку листов и вставая из-за стола, вышел вместе со мной из кабинета.       Мы быстро прошли к палате, дверь которой была приоткрыта. Я сначала заглянул в небольшую щель, убеждаясь в том, что Антон не спит и рядом с ним никого нет. Он сидел на кровати, втыкая куда-то в одну точку, постоянно покручивая кольцо на указательном пальце. Врач прошел вперед меня, полностью открывая дверь палаты, давая знать о том, что мы пришли. — Антон, — обратился он к мальчику, что немного дрогнул от такой резкости, — что ж, поздравляю тебя с выпиской. Арсений Сергеевич тебя забирает, но прежде чем вы покинете эти стены, небольшой инструктаж, — он открыл картонную папку с документами, начиная перечислять ограничения, — это освобождение от урока физкультуры до конца года. Дело в том, что после сотрясения мозг будет восстанавливаться долго, к тому же у парня маленькая масса тела для его роста и возраста, поэтому ему может стать плохо и проступить признаки анемии, — он отдал мне справку, продолжая зачитывать, — это список препаратов, это рекомендации к режиму дня. Больше сна, больше воды, если заболит голова, то пьете вот эти таблетки и час отдыха. Они очень сильные. — А умственные нагрузки? — держа в руках листы, уточнил я у врача. — Ограничений на учебу нет. Может быть повышенная утомляемость и в этом случае лучше не насиловать свой организм и пойти отдохнуть, — он захлопнул папку, оглядывая нас с Антоном, — можете собираться. Как только уйдете, подойдите на вахту и распишитесь, — врач вышел из кабинета, закрывая дверь и оставляя нас наедине с парнем. — Ну что, — обратился я к Антону, — поздравляю, — я протянул руку, на что он ее пожал, — держи, тут твои вещи и какой-то конверт. — Откуда вещи? Вы в школу ездили? — начал спрашивать Антон. — Нет, родители твои передали, — пояснил я ему и тот немного помрачнел, — все хорошо? — Да…да, все хорошо, — он взял вещи, уходя в туалет переодеваться. Дверь хлопнула, а я оглядел комнату на наличие его вещей. На стуле висела старая одежда, на подоконнике стоял ноутбук, а на тумбе лежало пару украшений парня. Я аккуратно сложил вещи со стула, убирая их к себе в рюкзак.       Антон вышел из туалета полностью одетый. Волосы были немного взъерошены, одна штанина была чуть выше другой. Он подошел к тумбе, надевая на свои тонкие пальцы тяжелые украшения и вешая цепь на шею. — Ты готов? — спросил я у Антона, забирая с подоконника его ноутбук. — Вроде да, — ответил парень, оглянув последний раз палату. — Хорошо, тогда пошли, — я подхватил лежащий на полу рюкзак и пропуская Антона вперед, вышел за ним из палаты. — Может я понесу? — указывая на ноутбук, сказал Антон, — все-таки моя вещь. Что вы тащить ее будете? — Мне не сложно, — мы быстро подошли к стойке регистрации и я расписался в парочке бумаг. Я поправил рюкзак на спине, заходя в лифт, нажимая кнопку первого этажа. Антон стоял за мной и так как лифт был зеркальный, я увидел небольшое беспокойство в его глазах. Они быстро бегали по маленькому помещению, а руки постоянно перекручивали кольца, — тебе страшно? — решил спросить я у Антона. — Не люблю лифты… Они…да, они страшные, — чуть ли не с дрожью в голосе ответил Антон. — Все нормально, — я шагнул немного назад, заводя руку за спину парня, обхватывая его за плечо и выводя из лифта, — сейчас выйдем на улицу и идем сразу к желтой машине. Доедем до дома на такси. — Почему на такси? Вы же близко живете? — он округлил глаза, немного замедляя шаг. — По факту, мы должны ехать в школу, но едем мы домой и в школе окажемся только завтра к обеду. Поэтому, чтобы не вызывать в случае чего лишних подозрений, уедем на такси, — я открыл тяжелые двери больницы, пропуская Антона вперед. Я увидел наше такси и направив парня к машине, спустился по лестнице.       Внутри машины тепло. Мы сели на заднее сиденье и я назвал адрес. Такси вырулило со двора больницы и выехало на центральную дорогу, по которой мы проехали не больше десяти минут, заворачивая затем во дворы моего района. Таксист долго плутал между домами, пока я не начал указывать ему правильное направление и он наконец-то подъехал к моему подъезду. Проезд был оплачен заранее, поэтому, взяв только свои вещи, мы вышли из машины. Я повел Антона к своему подъезду, заранее его предупредив о том, что снова придется съездить в лифте, на что он немного дернулся. — Все хорошо, пошли, — я сплел наши руки, заводя его в подъехавший лифт, — нам на седьмой, ехать будем недолго, — двери закрылись и лифт дернулся. Небольшой перепад давления и заложенные уши. На экранчике сверху появилась цифра 7, но двери не открывались. Этот прикол я знаю, но вот парень не на шутку перепугался, сильно сжав мою руку, — Тош, все нормально, сейчас откроется, — двери дернулись и медленно начали открываться, затупив на середине и немного заев. — Можно мы больше не не будем ездить на лифте? — с небольшой дрожью в голосе спросил Антон, выходя за мной из лифта. — Давай сделаем так, — я подвел его к своей двери, останавливаясь перед ней, — спускаться мы будем пешком, потому что это легче, а подниматься придется на лифте. Но обещаю, мы сделаем это один раз и все, — Антон вяло кивнул, а я развернулся и начал открывать дверь       Железная дверь распахнулась и мы вошли в коридор. Там было прибрано, обувь была не в разнобой, массивные куртки были убраны в шкаф, освобождая тем самым крючки на стенке. Я показывал Антону куда можно повесить вещи и убрать обувь, и в этот момент из кухни вышла мама. — Здравствуйте, мальчики, — поздоровалась женщина. — Привет, мам, — я быстро повесил куртку, забирая вещи парня, — это Антон, я тебе рассказывал. — Очень приятно, — она начала протягивать ему руку, но я словил ее взгляд, помотав головой и всем видом показав то, что не стоит так делать. У парня стресс, резкая смена обстановки, какие-то новые люди. Он привык к маленькому окружению людей и холодному одиночеству, поэтому не смотря на всю доброжелательность моей мамы, ему было не комфортно, — обедать будете? — Думаю, — я повернулся к Антону, улавливая отрицательные покачивания головой, — пока нет. Мы пойдем гулять и зайдем в кафе, а вечером будем ужинать дома, — я ответил на поставленный вопрос, открывая двери в комнату, заводя туда Антона.       Внутри, мягко говоря, был небольшой беспорядок. Вчера я успел убрать только половину комнаты, потому что мне 10 раз позвонил Павел Алексеевич, прося заполнить какие-то документы, Стас звонил, начиная затирать что-то про надобность ксерокопий справок Антона, хотя я привезу им оригиналы и они спокойно могут сделать столько копий, сколько они захотят. — Оставляй тут вещи, — я показал на угол перед кроватью, — что-то может нужно? — Нет, ничего, — Антон положил вещи в дальний угол, на которой я показал, разворачиваясь ко мне. — Пошли? — А куда мы пойдем? — выходя за мной из комнаты в коридор, спросил Антон. — Есть пожелания? — я подал ему его куртку, забирая с вешалки свою. — Не особо. Я плохо знаю город, а уж тем более места, куда можно сходить, — он застегнул куртку, вставая у железной двери. — Отойди немного, — я подвинул парня, чтобы открыть нам дверь, — сейчас пешком, — проходя к лестнице мимо лифта, сказал я. Тот кивнул, спускаясь вместе со мной по лестнице. Я долго размышлял на счет его боязни лифтов. Во-первых, он жил в частном доме, а обычно в таких домах лифты не предусмотрены, потому что там максимум этажа три. Во-вторых, у него, скорее всего, есть клаустрофобия и страх попросту застрять в лифте.       Мы вышли с ним на улицу. Середина ноября, холодно и идет небольшой снег. Антон немного поежился от мороза, пряча руки в карманы куртки и утыкаясь носом в шарф. Выглядел он довольно мило, как маленький ребенок, которого хочется взять за ручку и повести куда-нибудь гулять. Сейчас мы двинулись в каком-то абсолютно рандомном направлении, обсуждали город, жизнь в нем. Антон сказал, что городская жизнь не для него. Слишком много суеты и людей в общем, поэтому мы старались обходить крупные компании молодежи и места, где кто-то курит. — Арсений Сергеевич, — обратился ко мне Антон, поворачивая укутанную в шарф голову на меня, — мы можем зайти куда-нибудь погреться? — Да, конечно, — я примерно прикинул местность в которой мы находимся и вспомнил, что буквально в паре домов от нас есть кафе-библиотека. Я был там один раз и честно сказать, там прям круто, а еще очень вкусный кофе. Я указал Антону направление движения и мы пошли, — а мы можем кое о чем договориться? — спросил я парня, поставив его этим вопросом в тупик. — Ну… а о чем именно? — Антон внимательно смотрел на меня, придумывая в голове множество вариантов того, что я могу предложить. — Мы находимся не в официальной обстановке и к тому же у нас не такая огромная разница в возрасте. Называй меня вне стен школы просто Арсений. Или Арс, как тебе удобно, — выговорил я парню, на что тот все также продолжал смотреть на меня, а потом опустил взгляд куда-то вниз. — Мне в общем как-то не удобно будет называть вас…тебя, по имени, — ответил на мое предложение парень, — я все-таки знаю вас больше как учителя и психолога. — Тогда предлагаю узнать меня еще и как человека, — мы почти подошли к кафешке, останавливаясь на перекрестке, — ты мне не просто ученик или ребенок с какой-то травмой, которому понадобилась помощь. Ты мне друг. — Друг? — смутился Антон. Ему редко говорили такие слова. Он чаще слышал про себя «шизанутый» или «психованный одноклассник», а то, что он может стать кому-то другом он мог только мечтать. Ему хватало Сережи и Димы, но в его жизни появился Арсений, и вот тут он и сам не понимал кто он ему. Просто психолог? Нет. Арсений ему слишком много помог. Знакомый? Тоже не-то. Обычно, знакомый — это человек, с которым ты где-то пересекался и в случае чего ты можешь к нему обратиться. Друг? Да, скорее всего да. Попов добрый, всегда выслушает, поможет, подбодрить. Антон давно не чувствовал такого тепла. Он вообще давно ничего не чувствовал. — Если я для тебя не являюсь другом, то ничего страшного, — загорелся зеленый свет и мы пошли по пешеходнику. — Просто я…мне так редко говорили, что я кому-то могу быть другом. Обычно общались со мной только из-за денег. Точнее, из-за денег отца, — Антон нервно улыбнулся, взмахивая голову куда-то вверх, — вы мне тоже друг. — «Ты» — поправил его Арсений, — с друзьями общаются на «ты», — я похлопал парня по плечу, открывая тяжелую дверь в кафешку.       Внутри тепло. Пахнет свежей выпечкой, горячим кофе и книгами. Народу мало, за барной стойкой стоит бариста, начищая кофемашину до блеска и сметая со стола крошки. Я прошел вглубь, подходя к стойке, чтобы лучше разглядеть ассортимент напитков. Капучино, Латте, Какао и другие сладкие напитки. Из выпечки были круассаны и какой-то ягодный торт. Я быстро прикинул то, что возьму и заказал Латте и шоколадный круассан, поворачиваясь к Антону. — Что будешь? — Тоже круассан и какао, но… — хотел было я отвернуться, но возникло какое-то «но», — можно я все оплачу? — я посмотрел на Антона, обдумывая вышесказанное, — в том конверте была банковская кара и счет. Я проверил баланс, там всего достаточно. К тому же ты и так очень много мне всего покупал. Мне не удобно. — Я…Ты уверен? — переспросил я парня, держа в руках свою карту, готовясь ей уже все оплатить. Он кивнул и я убрал карточку обратно в карман, давая Антону самому заплатить за заказ. — Можете пройти за столик, я все принесу, — сказал бариста, начиная заправлять кофемашину.       Мы прошли к дальнему угловому столику, где никого не было. Освещение было тусклым, тихо играла музыка. Люди ходили мимо стеллажей с книгами, рассматривая их обложки и содержание. Я снял куртку, вешая ту на стул и садясь за него. Антон сел на диван напротив, вжимаясь в угол и склоняя голову на высокую мягкую спинку. Он обнял себя руками, спуская рукава на кисти. — Холодно? — спросил я, на что Антон сказал тихое «да». Я встал со стула, забирая с дивана его куртку, — наклонись немного вперед, — Антон наклонился и я накрыл его плечи курткой, сводя ее немного спереди, — сейчас кофе принесут — отогреешься, — он поправил куртку в плечах, а я ушел обратно на стул.       Минут через пять пришел бариста, ставя перед нами два больших стакана, принося затем две крафтовые упаковки с круассанами. Антон сразу же обхватил горячий стакан руками, поднося его к губам. Он сделал глоток, закрывая глаза. На губах осталось капля напитка и он слизал ее. Я тоже подтянул к себе свой стакан, отпивая немного кофе, беря затем круассан, откусывая от него кусочек. — Ты любишь книги? — поинтересовался я, раз уж мы оказались в таком месте. — Да, — ответил Антон, — фантастику, а еще Стивен Кинга. — Ого, — немого удивился я, — у него непростые произведения. Мрачные, страшные. — Я знаю. Я читал «Кладбище домашних животных». Интересно написано и честно, становилось довольно жутко. А ведь это всего лишь книга, — я давно заметил то, что если с ним начать говорить на понятную ему тему, то он неплохо размышляет. Я уверен, что в нем очень много скрытых талантов, о котором даже он сам не знает, — правда, я с недавнего времени перестал его читать. — Почему? — Кошмары, — парень тяжело вздохнул, — они мне сняться почти каждую ночь. Чтобы не нагружать себя еще и такими книгами, я перешел на классику. Но и тут меня ждет сюрприз. Все герои, сюжеты, происшествия перемешиваются во что-то странное и также превращаются в ночной кошмар, — его голос дрогнул. Я понимал парня, я знал причину всего этого. Оно лечится и даже у меня был период в жизни, когда мне снились кошмары. — Это не хорошо, — я почесал затылок, отмечая у себя еще один новый пунктик про Антона. Избиения, фобии, кошмары. Много чего еще скрывается в его подсознании, проявляя себя не в лучшей форме, — тебе не сложно будет рассказать мне про это? — Про кошмары? — переспросил Антон. — Да. Но если тебя тяжело или здесь не та обстановка, то мы можем поговорить потом. — Я могу сейчас. Это не тот случай, когда я бы хотел молчать. Я правда устал от них, — выдал парень, — это началось года два назад. Сначала просто какие-то короткие сюжеты, заканчивавшиеся резкими обрывами и страшными моментами. Потом один и тот же сон мог сняться мне неделями. Пару раз было даже то, что меня как бы душили во сне, но удушье я чувствовал на себе в реале. Текли слезы, сбивалось дыхание, — Антон бегал глазами по столу, нервно сжимая в руках стакан, — в больнице такое было один раз, но пока мне давали сильные обезболивающие и успокоительные, мне ничего не снилось.       Я старался уловить каждое слово, выстраивая в голове цепочку событий. На фоне стресса, постоянных унижений и избиений у него начинались панические атаки, срывы, которые переросли в ночные кошмары. У него очень расшатанная психика, но ее можно попробовать восстановить посредством моего с ним общения, но это будет довольно сложно сделать с учетом того, что нам придется вернуться в школу и буллинга со стороны сверстников ему не избежать. Еще и Стас будет давить на всю эту ситуацию. — Кошмары — это результат психических травм, — начал я вслух анализировать ситуацию, — мозг постоянно находится в стрессе и все воспоминания попросту смешиваются. Если это происходит в обычной форме, то это нормально. То есть, если ты днем видел гусеницу, а потом почитал книгу про фей, то можно не удивляться, что тебе снится гусеница с крылышками как у феечек, — на лице Антона появилась улыбка от моего примера. Она ему идет, — не нормально — это когда эта гусеница будет размером с тебя и будет пытаться сожрать, имея при этом 10 рядов острых зубов. Кошмары — это твои страхи. — Звучит жутковато, — замялся парень. — Не хотел тебя напугать, прости, — я почувствовал некую вину перед Антоном, что начал анализировать все это в слух, не подготовив его к этому, — может посмотрим книги? — Давай, — Антон быстро согласился, оставляя на плечах куртку и забирая стакан недопитого какао.       Мы вышли в зал с книгами, читая названия стеллажей. Мы прошли отдел детских книг, выходя к стеллажам с русской и зарубежной классикой. Антон вытащил книгу Островского, рассматривая обложку, ставя ее обратно, говоря, что «Грозу» он прочитал года так два назад. И так он сказал еще пару раз, когда мы стояли в этом отделе. Видимо, с учетом того, что он мало с кем общался, он занимал свободное время чтением разных книг. Если бы я знал, то привез бы ему парочку в больницу. У меня дома книг целый шкаф. — Тут есть фантастика, — я выглянул из-за стеллажа довольно резко, от чего Антон захлопнул книгу, округлив о испуга глаза, — ой, — я немного усмехнулся с лица Антона, подзывая его к себе.       Парень начал внимательно изучать ассортимент. Фантастика привлекательна не только своим сюжетом, но еще и обложкой. Она очень яркая. Антон вытащил пару книг, рассматривая картинки, оценивая их размер и содержание. Я также взял какую-то книгу, просто смотря на яркую обложку. — Тут же есть касса? — спросил Антон. — Да, вон она, — я указал на большой стол, за которым стояла продавщица, — ты будешь что-то брать? — Хочу вот эту, — он показал мне книгу с яркой обложкой по размеру чуть больше формата А5. — Окей, пошли? — спросил я Антона. — Вы… Ты, — Антон опять запнулся, краснея из-за нелепости, — ничего брать не будешь? — Нет. У меня дома много непрочитанных книг, — мы пошли в сторону кассы.       Из-за того, что внутри было мало посетителей, Антон быстро оплатил книгу. Ему выдали фирменный пакет этого заведения и какую-то открытку в качестве подарка. Мой стакан кофе был пуст я выкинул его при выходя из здания, а Антон, сделав еще пару глотков, выбросил его через пару метров. На этот раз мы отправились в центральный парк. На улице вечерело и это место находилось как раз не далеко от моего дома. Там есть скамейки, небольшой лесок, фонтан без воды, потому что его осушили еще в сентябре и выход к небольшой речке. Я любил там проводить время летом за чтением книг, иногда звал друзей или мы ходили туда с родителями, когда я был совсем маленьким. Оно много для меня значит. Это место моего спокойствия. Тут редко бывает шумно, потому что до проезжей части далековато, да и сама атмосфера попросту не позволяет как либо нарушать спокойствие этого места.       Снегопад закончился и листья, что опали на землю, покрылись белым и довольно высоким слоем снега. Антон шел рядом, распинывая мусор перед ногами, вновь засунув руки в карманы. Нос его был красный от холода, шапка съехала на бок, а одна сторона шарфа была намного длиннее другой. Я предложил сесть напротив фонтана на дальнюю скамейку, которая находилась под большой березой. Даже в такую погоду это место потрясающее, тихое, с красивым видом на закат сквозь голые деревья. Мы отряхнули скамейку от снега, стянув куртку немного вниз, чтобы не намочить штаны и ничего себе не отморозить. Напротив нас сидела милая девушка с коляской, рядышком сидели две бабульки, обсуждая сплетни своего двора, внутри парка ходили люди с собаками, а около фонтана бегали маленькие дети. — Мне это место кажется знакомым, — оглядывая местность, сказал Антон, — но я не могу понять почему. — Возможно ты тут был? — предположил я, — подумай. Может ты когда-то был в городе и как-то тут оказался? — Я…Я точно не помню, — Антон задумался, — возможно, когда я был очень маленьким, мы были здесь с мамой. Но скорее всего это бред. — Почему же? — Мама всегда была, скажем так, пофигисткой, — пояснил парень, — если бы не деньги отца, то она сделала бы аборт, а если бы родилась девочка, то сдала бы в детдом. Отец узнал, что у него будет наследник и поэтому мама согласилась рожать. Он, видимо, думал, что сможет воспитать меня, хотя мозгов хватило лишь на то, чтобы отправить меня в школу-интернат. И то, лишь потому, что ему об этом месте рассказал его друг, у которого там учился сын.       Я смотрел на Антона в тот момент, когда он рассказывал все это. Он, черт возьми, красивый, умный, а обращаются с ним так, как будто он отброс общества. Сердце разрывалось на части, сильно билось. Я не знаю, что я чувствую, я не знаю, что я хочу, но знаю лишь то, что Антон мне не просто друг или ученик, он нечто большее. Сколько бы я не смотрел на него, я всегда залипал на его большие глаза, которые редко были такими яркими, но всегда были очень добрыми. Я смотрел на его вьющиеся русые волосы, что отдавали золотым оттенком на ярком свету. Он сущий Ангел со внутренними демонами, которых мне хотелось изучить. — Вообще, это место довольно важно для меня. Здесь возникало много мыслей. Я просто мог прийти, сесть на скамейку и что-то обдумать. Сюда может прийти каждый, но не каждого я могу сюда привести и как-то разделить эту атмосферу, — Антон был грустный, смотрел куда-то в каменную плитку дорожек, выводя ногой какие-то рисунки, — здесь можно погрустить, как-то выплеснуть эмоции. Я часто так делал, приходя сюда. Уходил к реке, садился на поваленное дерево и просто иногда давал волю эмоциям. Становилось легче. — Я тоже плачу, когда мне тяжело, — вздохнул парень, — а сейчас…уже как две недели все так спокойно. Я боюсь возвращаться.       Я развернулся к Антону, расставляя руки в стороны, призывая его обняться. Тот уже не стеснялся, не робел от таких действий. Он старался отвечать взаимностью. — Всегда, когда тебе будет плохо, всегда, когда просто захочешь поговорить, ты можешь прийти ко мне, — я прижался к шуршащей куртке Антона, скрещивая руки у того на спине, — даже если я занят, для тебя я всегда буду свободен. — Разве у вас нет других людей, которые тоже хотят с вам пообщаться и провести время? — спросил Антон. — Друзья есть и я общаюсь с ними. За эти две недели я пару раз встретился с лучшим другом. Все хорошо, — я отстранился, поправляя перекошенную шапку Антона, — я свободен. Пока из очень важных мне людей у меня есть только родители и ты. — Я почему-то думал, что у таких людей как ты, обязательно есть девушка или уже жена, полноценная семья, — Антон выдохнул холодный пар из рта, кладя одно колено на скамью и полностью разворачиваясь ко мне, — вроде так взрослые люди живут. — Это стереотипы. Сердцу не прикажешь. Нет такого, что ты должен завести семью до определенного возраста. Все приходит со временем и опытом, — пояснил я Антону, — но факт того, что все проходят через такие вещи, как: детсадовская любовь, дерганье девочек за косички, первые отношения, влюбленность — остается фактом. — Возможно, это покажется странным, но у меня ничего этого не было, — Антон поправил браслеты на руках, вытаскивая их из-под рукавов куртки, — никто никогда ко мне не подходил, не начинал какое-то общение, девочки в особенности. Не думаю, что я смогу когда-то создать семью. Я буду плохим парнем или отцом, если уж на то пойдет. — Эй, — я подвинулся ближе, аккуратно касаясь рук Антона, — вспомни мои слова про то, что у тебя будет крутое будущее. В жизни не обязательно делать все по канону, создавать семьи, жить долго и счастливо, зная, что в старости тебе принесут стакан воды. Многие живут одни, посвещая свою жизнь карьере, другие же опираются на институт семьи и брака. — А вы бы что выбрали? — поднимая взгляд, спросил Антон. — Я бы просто выбрал долгую и счастливую жизнь с человеком, с которым мне комфортно. Будь это друг или жена, — пояснил я Антону. — Но друг может предать. — Также, как и жена подать на развод, — Антон плавал во всей этой теме, опираясь на стереотипы общества. Навязанное мнение — самое плохое мнение. Каждый должен иметь свою голову на плечах и должен сам осознать, чего хочет от жизни, — в мире есть множество вариаций отношений и развития института семьи. Кто-то следует классике, кто-то предпочитает семью без детей, а кто-то предпочитает связать свою жизнь с человеком своего пола, — глаза Антон заметно округлились, услышав последнюю фразу, — у любви нет пола, у любви нет времени и возраста. Это такая вещь, которая может прийти очень внезапно, принося прекрасные ощущения. Да, нередко она губит человека, но тут нет ее вины. Виноват здесь только сам человек.       Парень долго молчал, о чем-то думал, а я грел его холодные руки. На улице уже стемнело, поднялся ветер, многие люди уже разошлись по домам, а фонари, которые я не замечал днем из-за деревьев, зажглись. Один из них горел прямо над нами, освещая нашу скамейку. Не было напряжения, а было лишь спокойствие и умиротворение. Я не тянул из Антона какого ответа, или не спрашивал, почему он никогда не любил или не влюблялся. Уж тем более не задавал вопросы про ориентацию, потому что не все люди спокойно могут принять этот факт. — Это необычно, — прервал тишину Антон, — необычно для меня. Все настолько серьезно? — Что именно серьезно? — То, что я ничего в этом не понимаю, что могу что-то испытывать, но не понимать к кому и почему, — пояснил Антон. — Нет, все нормально. Все еще впереди. Если ты что-то чувствуешь, то обдумай все это, если ничего не чувствуешь, то стремись это сделать. Не обязательно любить. Можно всего лишь испытывать симпатию и быть уверенным в человеке, — я встал со скамейки, встряхивая затекшие ноги, — давай домой?       Антон просто кивнул и тоже встал, идя за мной в сторону дома. Мы прошли вглубь парка, сворачивая на узкую тропинку. Здесь была небольшая арка, которая вела сразу к пешеходному переходу и жилым домам. Мы прошли к моему дому немного с другой стороны, проходя пару подъездов. Я достал ключи, прислоняя их к домофону и открывая двери. Антон прошел вперед и я, подхватив того за локти, нажал на кнопку вызова лифта, двери которого открылись сразу же.       В квартире не только тепло, но еще и вновь пахнет выпечкой. Мама гремела на кухне, отец в зале что-то ремонтировал, а на фоне шла какая-то программа по телевизору. Я отправил Антона мыть руки, а сам аккуратно повесил вещи, заходя за ним в ванну. Мама позвала нас на кухню и Антон, застеснявшись, шел за мной и сел рядышком. — Как погуляли? — накладывая спагетти в тарелку и поливая их соусом, спросила мама. — Хорошо, — я ответил, принимая порцию и ставя ее перед Антоном, — в парке были, по городу походили. — Молодцы, — она поставила перед нами тарелку с картофельным пирогом, давая каждому по салфетке, — кушайте, отогревайтесь, а то замерзли поди? — Немного, — последнее, что я ответил маме, прежде чем начать есть.       Мама вышла с кухни и мы остались вдвоем. Антон взял вилку, зацепляя ей спагетти, но они вываливались. Я улыбнулся и накрыв его руку своей, начал прокручивать вилку, наматывая на нее спагетти. — Вообще, это делается еще и с ложкой, но мы не в ресторане, — сказал я, потянувшись за пирогом, — согрелся? — Немного. — Тогда ешь, отогревайся и пойдем в комнату, — я пододвинул свою тарелку наматывая спагетти на вилку и закусывая все это пирогом.       Съев горячий ужин, попив чай с пирогом и перекинувшись парой фраз, я убрал пустые тарелки в раковину, предлагая Антону самому пройти в комнату и подождать меня там. Парень замялся, но все-таки вышел с кухни, проходя по коридору в мою комнату, пересекаясь с мамой, которая в этот момент зашла на кухню. — Ты иди, — она подошла ко мне со спины, кладя руки на спину, — я домою. Не думаю, что хорошая идея оставлять его одного. Стесняется.       Я вытер руки, оставляя часть посуды маме. Дверь в мою комнату была прикрыта, а в зале открыта на распашку, где папа все еще возился с собиранием то ли шкафа, то ли полки, слушая параллельно телевизор. Я прошел мимо, заходя в комнату. Антон сидел на кровати, а на его ногах уютно устроился кот. Парень гладил его, чесал за ушком, умилялся. — Ты ему понравился, — я прошел к рабочему столу у кровати, садясь на стул. — Он хороший, — Персик замурчал, прикрывая глаза, — ласковый. — Очень, — я подвинулся ближе, также начиная гладить кота, — он обычно не любит гостей, шипит на них, шугается. Тебя принял, наверное, скучать потом будет, — я усмехнулся, поднимая взгляд на Антона, также улавливая его теплую и такую нужную сейчас улыбку, — мама сказала, что когда я уехал, то Персик все время сидел тут, мяукал. Ждал. — Лорд тоже ждал меня, лаял на чужих. Даже на отца, а на меня нет, — сказал парень, — мне кажется, что единственные отношения, в которых все хорошо, это отношения с животными. Они многое понимают, но точно ничего никому не расскажут. Лягут под бочок и будут успокаивать тебя своим теплом. — Как и бумага? — я немного отодвинулся, открывая ящик и доставая оттуда дневник Антона, — я не многое там прочитал, но помню, что бумага стерпит все.       Антон принял книжечку, долго смотря на нее, гладя второй рукой кота. — Я не смог прочитать дальше, — прервал я тишину, — это, наверное, слишком личное. — Личное, — вздохнул Антон, — но я тебе доверяю. Мне тяжело рассказывать все словами. От воспоминаний становится тяжело, поэтому я попросил прочитать все тут, — он протянул дневник обратно, — ты можешь прочитать и потом спросить. Я не думаю, что смогу воспроизвести все события в точности. Записи сделаны сразу после событий, поэтому там ты узнаешь намного больше, чем я тебе бы рассказал.        Я сверлил взглядом эту злосчастную книжку. Я не могу лезть во что-то личное, не могу пересилить себя и наконец-то прочитать о всех событиях, что ранее происходили в жизни Антона. Это тяжело, тяжело эмоционально как мне, так и ему. — Давай так, — я достал из-под стола рюкзак, открывая его, — завтра мы приедем в школу и я даю тебя слово, что прочитаю все от корки до корки, — скинув туда дневник, я его застегнул, кладя обратно, — и если тебе будет не сложно, то приди ко мне вечером. Но не в кабинет. — А куда? — спросил Антон, поднимая удивленный взгляд, переставая гладить кота. — Есть одно местечко…