Найденыш по имени...

            Геовишапы– штука тонкая. Хотя, вернее было бы сказать толстая– обладающие высокой защитой и неплохим резистом к физическому урону, они были почти неубиваемы для обычных воинов.       Но счастливым обладателям глаза бога делалась замечательная скидка– используй элементальное умение и получи реакцию, наносящую тонны урона, в подарок– непобедимые гео ящеры переставали быть такими уж непобедимыми. Правда, даже настолько хорошая акция нервно покуривала в сторонке, когда вишапов внезапно оказывалось не один и не два, а целых… Четыре? Пять? Сколько их здесь вообще было?       Чайльд и не думал, что во время лёгкой прогулки за городом он случайно наткнется на целое гнездовье этих тварей.       Он не планировал вообще ничего подобного, просто пришёл немного развеяться и размяться– за утро разгромил пару лагерей хиличурлов. Как раз у последних он и наткнулся на презабавную штуку– каплеобразный коричнево-желтый с каменными трещинами предмет, очень похожий на яйцо. Лежала эта штука в кадке из-под слайма, так что на нее даже не сразу обратили внимание. Чайльд никогда до этого момента не видел такой крупной и странной кладки, а потому счел нужным рассмотреть ее поближе. И пока он с любопытством разглядывал странный предмет, земля под его ногами внезапно разверзлась, причем — без всяких предпосылок и в буквальном смысле. Свободный полёт в дыру предвестник воспринял спокойно, даже почти философски– не в первый раз, что уж там. Коли Бездна не убила, авось и эта яма не убьет.       Но в этот раз традиционное снежнянское «авось» сменилось гораздо менее цензурным, но более емким и эмоционально насыщенным «blyat'». Тарталье крупно не повезло — положение для падения он выбрал подходящее, но предположить, что налетит на кусок камня чем-то кроме основного тела с жизненно важными органами, он не успел.       Поэтому в момент удара его малая берцовая кость на левой ноге громко хрустнула и больше не подавала признаков жизни, распоров кожу. Конечности он ломал и раньше, это не так уж и страшно, просто сейчас было до жути обидно, что его не уберегли даже тренированные рефлексы. Ну, извините, а что они могли бы поделать против гравитации, высоты и каменного пола? Вот только мало того, что Тарталья повредил голень, так еще и возникла другая проблема– шум от падения привлек внимание небольших детских особей, следом за которыми притопали и взрослые. Агрессивно настроенные взрослые.       Что ж, сказать, что Чайльду дешево обошлась эта заварушка, значит соврать, причем особенно сильно и отвратительно. Так паршиво он давно себя не чувствовал — разве что года так три-четыре назад, когда он еще не был Предвестником, его приставили к одному особо опасному объекту и… В общем, в тот раз Тарталье пришивали руку, даже шрам где-то на плече остался. Геовишапы были намного более мирными, если сравнивать с тем объектом. По шкале опасности, что-то вроде маленьких ящерок рядом с драконом, размером с пятиэтажный дом.       Но это не значит, что они не заставили Чайльда попотеть как следует. С поврежденной конечностью ему пришлось контролировать свои движения гораздо больше, и рассчитывать только на силу и скорость ударов– пока состояние болевого шока, позволяющее хоть как-то передвигаться, не прошло.       Последнего геовишапа он успешно разделал уже в положении полусидя. Сломанная нога опухла и отзывалась нестерпимой болью на малейшее движение.       О том, чтобы встать и выбираться отсюда, не шло и речи. В пещере было темно, как в могиле. До верха не допрыгнуть, тем более с поврежденной ногой– в пору Небесного Кита вызывать, хоть потолок пробьет. А еще помимо основного грота, куда по случайности провалился Чайльд, подземелье делилось на множество маленьких тоннелей, уходящих неизвестно куда. Это могло бы поставить в тупик, если бы Чайльд не подметил пару тусклых бликов света в одном из проходов еще во время драки, и теперь, едва ковыляя и держась за стеночку, устремился в ту сторону.       Каменный свод оказался низким, стены узкими и неудобными– Чайльд едва протиснулся через них, прежде чем упасть на покрытый мхом пол. Как оказалось, то был не совсем выход на поверхность. Очередная пещерка, уже не такая сухая и душная, как предыдущая, но, по причине повышенной влажности, поросшая целыми зарослями светящихся грибов. По своему собственному опыту Чайльд знал, что такие грибочки есть лучше не стоит, если, конечно, не хочешь откинуться под иллюзорную музыку того мальчишки-барда из Мондштадта и шипение танцующих хиличурлов с Драконьего Хребта.       Приняв положение сидя на более-менее незаросшем куске скалы, Предвестник принялся лихорадочно раздумывать. Он ранен. О его местоположении одним Архонтам известно. Его найдут в лучшем случае через сутки, и то местные, которые случайно услышат хриплые вопли из-под земли, если не испугаются и не убегут, конечно. Такой вариант отметался сразу же.       Нет, конечно, можно было бы послать за помощью одного конкретного зверька, но вот проблема… Дракончика он оставил в городе под предлогом «Ну я быстро смотаюсь, прям туда, обратно, и назад, честно!», хотя тот явно был против. Зверушка быстро освоилась со своей ролью компаньона и теперь сопровождала Чайльда почти везде, куда бы он ни пошел. Отчасти, он был благодарен мини-ископаемому за то, что не давало ему скучать и составляло хоть какую-то компанию, но, с другой стороны, подобный ненавязчивый контроль немного его настораживал. И вот сейчас дракончика очень сильно не хватало. Тот, скорее всего, знал бы, куда можно податься. Вот и смотался. Быстро. Это удручало.       Чайльд в раздумьях потянулся к ноге и, стянув с неё сапог, попытался вправить выпирающий осколок кости обратно, чтобы хоть как-то, но можно было идти. Игнорировать боль было сложно, малая берцовая ожидаемо на место не становилась, а растревоженная рана закровоточила с новой силой. Очень не вовремя в голову пришла мысль– перелом не вывих, его просто так не вправить, да и вообще изначально не стоило ничего трогать, чтобы не усугубить ситуацию. Теперь он окончательно истечет кровью, если чего-то срочно не придумает.       Внезапно, из дальнего угла пещеры послышался тихий шорох. Чайльд насторожился– не хватало ему попасться на одну и ту же уловку второй раз подряд: некоторое время назад на него таким образом наткнулся дитеныш геовишапа.       Не успел он подняться с камня, как из светящихся зарослей с шуршанием выкатилось маленькое чешуйчатое нечто, сердито посверкивая золотистыми глазками.       Предвестник подумал, что с грибочками он все-таки перебрал, но галлюцинация не пропала даже когда он с силой потер глаза. Наоборот, иллюзия громко чихнула и возмущенно уставилась на него, будто бы высказывая все своё недовольство взглядом а’ля «чего расселся, вставай, давай-давай, погнали».       Чайльд слабо улыбнулся и тихо хмыкнул. Громче не получилось– без обычной наигранной жизнерадостности голос звучал хрипло и надломленно: — Малыш, что ты здесь делаешь? Я же сказал, что скоро вернусь… Или у тебя еда закончилась? — это было бы удивительно. Дракончик, едва появившись в банке, стал едва ли не всеобщим любимцем, и подкинуть ему монетку-другую считалось делом чести. Служащих даже не расстраивало то, что в руки он даётся одному только Чайльду, напротив– если зверек, пусть даже с опаской и неохотой, взял у тебя денежку, то считалось, что тебе сегодня крупно повезет. Только чай ему подливать сотрудники не осмеливались, правда, обычно этого не требовалось– чашки хватало на долгое время. Но что, кроме как отсутствие еды, могло сподвигнуть околофлегматичное ископаемое на поиски прокормителя по всей гавани Ли Юэ и округу? Тарталья сомневался в том, что знал ответ.       Зверушка только удивленно повернула мордочку набок, но больше никак не отреагировала. По уже случайно протоптанной от грибов тропинке дракончик быстро-быстро зашуршал по направлению к Чайльду, и остановился в нескольких шагах от него, непонимающе принюхиваясь.       «Наверное, почуял запах крови. » — подумалось Тарталье. Действительно, эмоция на мордочке дракончика быстро сменилась на гнев вперемешку с отвращением, и он, ощерившись, тихо, но вполне внятно что-то прорычал. После чего зверушка стремительно развернулась и помчалась по дорожке к гроту, куда Предвестник изначально упал.       Несколько минут оттуда ничего не было слышно, а после раздался такой тихий-тихий скрежет– будто где-то далеко несли что-то тяжелое.       Так и оказалось. Спустя несколько секунд в тусклом свете блеснули золотые глазки-пуговки– дракончик тащил по полу явно недавно отломленную ветку длиннее его самого раза в четыре, если не больше. Маленькие острые коготки мигом очистили палку от всех выступающих сучьев, а клыки ловко перекусили толстую ветку едва ли не ровно напополам.       Дракончик сморщился и закашлялся– палка на вкус явно отличалась от любимых им монеток, но, тем не менее, запала в его действиях не поубавилось. Забравшись по здоровой ноге, зверушка легко, почти робко дернула на себя шарф. Чайльд, поняв, на что ему пытаются намекнуть, принялся разматывать узел, наблюдая, как зверек, снова спрыгнув на землю, медленно подобрался непосредственно к ране и осторожно её обнюхал. Тарталья, продолжавший распутывать обычно легко обмотанный вокруг шеи аксессуар, отметил, что в штанину зверек вцепился всеми четырьмя лапками, да так, что не отодрать.       Внезапно, на повреждённую поверхность капнуло что-то жгуче-горячее. Чайльд аж вздрогнул от резкого прикосновения к ране. — Эй! Что ты там делаешь! — он случайно вскрикнул и тут же осекся. Зверек плакал.       Именно что плакал, хотя рыдал в три ручья под ситуацию подошло бы многим лучше. Зверушка не издавала ни единого звука, но было заметно даже в полутьме пещерки, как из ярких, словно расплавленное золото, глазок, льются крупные, светящиеся янтарные капли. Тарталья обомлел.       На его глазах этот самый дракончик несколько раз больно падал с верхних полок, с размаху влетал в стекло, прищемливал хвост дверью и даже однажды умудрился попасть под дубинку хиличурла. Но еще ни разу он не то, что не заплакал– слезинки не проронил. Чайльд до этой минуты даже не подозревал, что такое возможно.        Он неловко протянул дрожащую ладонь, аккуратно погладив дракончика по голове, и предпринял попытку успокоить зверька: — Ну-ну, пожалуйста, не плачь! Ну чего ты, ну… Ты из-за меня так расстроился? Мне совсем не больно, правда. Это так, всего лишь царапина, не переживай так…       Дракончик смешно всхлипнул, но плакать и ронять на рану горючие в прямом смысле слезы не прекратил. Буквально на глазах произходило нечто странное: кровь, крупными струями стекавшая по уже не впитывающей штанине, быстро спеклась, образовав темную бордовую корочку. Не прошло и полминуты, как кровотечение полностью остановилось.       Только полностью убедившись в этом, дракончик соизволил наконец отпустить измочаленную штанину и соскочить на пол. Ископаемое насупилось и, тихо взрыкнув, потерло мордочку лапкой, отряхивая с уголков глаз остатки слез, милостиво позволяя Чайльду перевязать шарфом открытое место, чтобы не повредить его снова.       Идею использовать притащенные и предложенные ему палки в качестве шины Предвестник оценил по десятибалльной шкале как «гениальную». Зверёк даже порывался помочь с перевязкой, но Тарталья небеспричинно сомневался, что у дракончика это едва ли получится лучше, чем у него самого.       Когда с обработкой, если так можно выразиться, боевого ранения было покончено, Чайльда осенило, что ископаемое, должно быть, голодно. Ещё бы– преодолеть такое расстояние от города на своих четырех, пусть даже местами и с перелетами– серьезное дело.       С собой на подобные прогулки крупные деньги он практически не носил. Вернее, как– крупные… Много мелочи морой. А вот про более крупный номинал, на случай чего, никто не говорил. Действительно, мало ли…       Но жизнь с дракончиком под боком уже внесла свои коррективы, и теперь, стоило ему только как следует порыскать во внутреннем кармане пиджака, он тут же наткнулся на пару мелких монет, которые тут же были предложены дракончику и съедены с не меньшим аппетитом, чем обычно.        Почесывая чешуйчатую спинку, Тарталья, будто рассуждая вслух, тихо произнес: — Как же ты меня нашел…       Дракончик тут же оторвался от недоеденной монетки и напрягся. Пару секунд он сидел недвижно, после чего он быстро слетел с камня, что-то неразборчиво щелкнул, и умчался в сторону большого грота.        Тарталья мотнул головой, опомнившись, и крикнул вслед: — Э… Подожди! Ты куда? Хочешь, чтобы я посидел здесь ещё?       В ответ донесся только неразборчивый вяк, после чего все снова утонуло в тишине. В этот раз, надолго. Пока ископаемого не было, Чайльд внезапно вспомнил одну интересную вещь. В одной из прочтенных им книг было написано, что слезы и кровь драконов, ещё не успевшие кристаллизоваться, имеют превосходные регенерирующие свойства. Получается, его компаньон тоже знал об этом… Может ли статься, что дракончик действительно обладает абсолютно трезвым и холодным разумом, и это вовсе не навеяно паранойей Чайльда?       В этот раз тишину нарушила уже не ветка, а целый камнепад и невнятные вопли следом.       В пещерку с грибами, абсолютно запыхавшийся, но довольный, влетел взъерошенный дракончик и с разбегу вскочил прямо на плечо сидящего на камне Предвестника.       Тарталья не успел ничему удивиться, как в проходе, едва протискиваясь и что-то тихо бубня, показалась чья-то знакомая белобрысая макушка.       Чайльд устало улыбнулся, заслышав громкий надоедливый писк.       Дракончик явно был умнее, чем пытался казаться.       И привести помощь он догадался без всяких просьб.       Остаток дня прошёл как в тумане– болевой шок ушел, уступая место ощущению, имеющему единственный цензурный синоним «очень-очень больно». Но не менее содержательно: Итэр, с тихим вздохом закативший глаза на улыбку Предвестника и неловкие объяснения, мол, так и так, помог добраться до уже знакомого доктора Байчжу практически никем не замеченным и в рекордные сроки.       Паймон, обычно не стеснявшаяся в выражениях, всю дорогу как-то угрюмо молчала, будто бы съежившись под немигающим взглядом дракончика, недвижно устроившегося на плече у Путешественника и зорко наблюдающего за происходящим. Веселая парочка смоталась тут же, стоило только Тарталье поблагодарить их за помощь. На предложенные в качестве своеобразного вознаграждения деньги Живая Консерва смотрела долго и косо, пока Путешественник не покачал головой и знаками не объяснил, что, конечно, мора есть мора, но он-то сделал это не ради награды. И, пока Паймон недовольно бухтела, тот, помахав рукой и сославшись на количество дел, быстро свинтил из аптеки, оставив Чайльда на попечении все еще бдящего дракончика. Байчжу закономерно поудивлялся сумасшедшей, по его словам, регенерации, пристально попялился на зверушку, как-то поколдовал над ногой, настоятельно порекомендовал побольше покоя, наложил гипс и даже выделил трость, за что Тарталья был безмерно благодарен.       И лишь к ночи вернувшись в свой кабинет, Чайльд отметил, что тарелочка с монетками для дракончика полна, а уже остывший чай в чашке так и остался нетронут.