Найденыш по имени...

Дела шли почти отлично.       С утра Чайльд, который выспался в первый раз за последние несколько дней, встал абсолютно бодрым и радостным. Ну как встал… Почти встал, и только потом вспомнил, что у него, как бы это потактичнее выразиться… На ближайшее время постельный лежим-и-не-встаем, как сказала сердобольная Екатерина.       Катя пораженно охнула, когда Чайльд, случайно уронивший одолженный ему костыль, с матерком ввалился в двери банка. За ним тут же влетел взвинченный по самое ого-го дракончик, по единственному взгляду на которого можно было понять, что «попробуйте только тронуть, я злой, бешеный и откушу палец по самый локоть». Последней скромно зашла охранница Надя, коротко ойкнув, поставила костыль к стене и бросилась поднимать своё непосредственное начальство. Катя пришла ей на помощь, и уже объединенными силами девушкам наконец удалось затащить брыкающегося и вопящего– мол, девочки, я сам, не надо утруждаться– Предвестника на второй этаж, да усадить его на диван поудобнее.       Что касается дракончика, так он вообще растерянно мельтешил перед глазами, не понимая, за что ему схватиться и как помочь. Наконец в голове у зверушки что-то щелкнуло, и мини-ископаемое быстро умчалось куда-то прочь. Ненадолго, конечно– вернулось с целой охапкой конфет, которые оно, вероятно, могло набрать на стойке регистрации, и аккуратно, чтобы сладости не рассыпались, подпихнуло кучку поближе к Тарталье. Сам дракончик улегся на столе рядом, уронив морду в лапки, и замер.       На расспросы Кати Чайльд, жевавший притащенную ему вкусняшку, отвечал нечетко и уклончиво. В самом деле, если обычному человеку поверить, что схема « шел- упал- очнулся- гипс» действительно рабочая, ещё можно, то Предвестнику Фатуи… Мягко говоря, попахивало очень наглым враньем.       Екатерина не поверила.       Но когда на тебя смотрят самыми честными на свете, глубокими синими глазами, устоять почти невозможно. И она, только повздыхав, коротко повторила то же самое, что ещё недавно говорил Байчжу– с постели не вставать, дать ноге отдыхать, и всему этому срок– как минимум, неделя.       И вот теперь Чайльд с утречка, проснувшись-потянувшись да наскоро приодевшись, попытался как можно быстрее свалить из комнаты– костыль стоял близко к кровати. Забрать его труда не составило.       Все-таки те, кто очень вежливо намекали на очень болючее и постоянно мешающееся шило в одном чувствительном месте, были правы– Чайльд абсолютно наплевательски относился к повреждениям собственного тела. Не болит так, что хочется застрелиться– уже хорошо, значит встал и пошел. «К звездам и безднам» — как говорила Катерина со стойки регистрации Искателей Приключений. «Или просто в Бездну, через колено да об стенку, и желательно плутать по пути года три-четыре» — мрачно добавлял про себя Тарталья. Но стоило только ему бодро проковылять к двери, как раздался тихий, но довольно внятный и сердитый рык.       Его источник сидел на столе, рядом с кипой неподписанных документов, сложив лапки и грозно, насколько это позволял размер, пялясь на Тарталью. Чайльд заговорщицки подмигнул ему, открывая дверь: — Давай так: ты меня не видел, я тебя не видел. По рукам?       Кажется, такие варварские условия договора зверушку не очень-то устроили, поэтому не успел предвестник сделать даже шаг вперед, как его уже больно ударили хвостом по руке и захлопнули дверь перед самым его носом.       Мало того, дракончик умудрился покуситься на костыль, слетев с ручки вниз и точным ударом когтистой лапки выбив опору, оставив Тарталью балансировать на одной ноге. После маневра с тростью, ископаемое, нахохлившись, вновь уселось на дверную ручку, не давая за неё схватиться.       Много времени на раздумье Чайльду не давалось– мышцы сломанной ноги начинали затекать, что было чревато последующей потерей равновесия, а сменить положение на более удобное мешало отсутствие костыля. Единственным вариантом оставалось развернуться и допрыгать до ближайшего кресла, которое, слава Архонтам, стояло в паре шагов от него. Как, собственно, Чайльд и сделал– черт с ним, выйдет чуть попозже, главное, не наделает шума падением, от которого вполне может прибежать Катя и устроить ему очередную головомойку.       Вообще Екатерина была одним из добрейшей души людей, которых знал Чайльд. По долгу службы она строга и немногословна, но когда рабочий день заканчивался, девушка становилась всеобщей старшей сестрицей, как её любовно прозвали сотрудники. Каждого выслушает, по головке погладит, мудрый совет даст да еще и чаем с медом и блинами напоит. Будто каждый в Банке, независимо от возраста, был её собственным ментальным ребёнком, за которого она была готова буквально на все и даже больше. Тарталья иногда действительно сомневался, что она старше его самого всего на три года.       Да вот только, несмотря на все вышеперечисленное, приголубить ласково по щам она тоже могла. Достаточно вспомнить хотя бы тот момент, когда один из клиентов банка попытался угрожать ей невесть как пронесенным мечом… Охрана до него дойти не успела, по крайней мере, пока он был в сознании– Екатерина, не поведя бровью на клинок, приставленный к горлу, быстро и показательно разделала нападающего под орех.       Но и со своими, порой, девушка тоже не церемонилась– разносы она устраивала профессионально и по делу.       И что-то Предвестнику не очень хотелось попадать под любящую женскую руку.       Он, не менее нахмуренный, теперь сидел, развалившись в удобном кресле и снова играл в заведомо проигрышные гляделки с дракончиком. Казалось, тот полностью осознавал свое превосходство в этом, а потому намеренно раз за разом выводил Тарталью на продолжительный зрительный контакт.       Проиграв в который раз и наигранно обиженно скрестив руки, Чайльд недовольно пробурчал: — Ну все, сел я, сел. Больше никуда не собираюсь, ты доволен?       Создание фыркнуло и слетело с ручки, не забыв, впрочем, подобрать костыль и подтащить его к столу, на который дракончик, собственно, и приземлился. Ну мало ли, на всякий случай, если Тарталья вновь вздумает удрать.       Само же ископаемое снова зарылось в бумаги по уши, что-то там сосредоточенно вычитывая и сортируя на две кучки– то, что в принципе можно было скинуть на подчиненных, и то, что требовало внимания или хотя бы подписи Предвестника. Тарталья уже подметил странную закономерность– работа с бумагами у зверушки теперь получалась выше всяких похвал, и уж тем более лучше, чем у него самого. Мало того, что дракончик вроде бы понимал смысл написанного, так еще и с каждым днем он управлялся со своими лапками все лучше и лучше, даже коготки уже практически не были для него проблемой. Если изначально он мог споткнуться даже о собственный хвост, то сейчас ископаемому ничего не мешало спокойно, без чужой помощи, переворачивать тонкие страницы в книгах, или таскать довольно тяжёлые предметы. Да и падений стало на порядок меньше.       Все это намекало на то, что со всем этим дракончик имел дело и ранее. Наиболее вероятно, что его предыдущие хозяева, у которых зверюшку нагло стырили похитители сокровищ, работали либо в сфере бизнеса, либо что-то в этом роде– иначе поразительные умственные способности дракончика не объяснить. А раз у ископаемого может быть гипотетический владелец, значило ли это, что дракончика все это время мог кто-то искать, переживать, что случилось, бояться, что со зверушкой могло приключиться все, что угодно?..       При мыслях об этом в груди у Чайльда неприятно кольнуло. Он не был тем конченым ублюдком, каким его любили выставлять. А вот уже он, в свою очередь, не любил нарушать обещания. Потому старался их попросту не давать. Но, раз уж он во время первой встречи с мини экземпляром умудрился наговорить лишнего и пообещал при первом же удобном случае вернуть домой, то волей-неволей придется расхлебывать.       Хотя расставаться с ископаемым не хотелось, Чайльд держал в голове, что, возможно, зверушка сама тоскует по дому, хочет снова оказаться в знакомой атмосфере, там, где её считали частью семьи… Что оказывала помощь Тарталье только из-за необходимости и вообще, потому что не было другого выхода…       От последней мысли отчего-то стало совсем нехорошо.       Что ж, прежде чем делать выводы, для начала стоило хотя бы спросить, что об этом думает сам зверек.       Дождавшись момента, пока стопок на столе останется ровно две, и дракончик снова прилетит, уютно примостившись у него на плече, Чайльд очень тихо спросил: — Так… У тебя ведь уже были хозяева, да? Ты так хорошо понимаешь людей, что иначе быть не может, так ведь?..       Дракончик попросту проигнорировал вопрос, удобно устроившись и задумавшись о чем-то своём. Тарталья, выждав ещё пару секунд, хрипло продолжил: — Знаешь, если ты действительно хочешь туда, домой, то я… Я отведу тебя, ты только скажи. Я плохо знаю Ли Юэ, но если ты очень привязался к своим хозяевам, тебе достаточно только махнуть лапой, и…       Что дальше «и», Чайльд договорить не успел: только что абсолютно спокойный дракончик внезапно вскинулся, зарычал и, лихо извернувшись, куснул его за ухо. Не сильно, конечно, но довольно ощутимо. Застать Тарталью врасплох ему точно удалось. — Эй, ты чего!       Зверёк, не переставая рычать, тяпнул его лапой по носу и обиженно отвернулся.

Вот уж действительно, махнул лапой. — Ты не хочешь обратно?       Ответом послужил только неоднозначный хмык. Подободренный этим Чайльд преувеличенно оптимистично продолжил сыпать вопросами: — Ты ведь знаешь, что тебя будут искать? Уверен, что не вернешься?       Дракончик фыркнул, не прекращая, впрочем, дуться. — Ты… Ты останешься со мной, да? Так ведь?       Это могло прозвучать… Немного жалко. На последнем вопросе по неизвестной причине напряжённые голосовые связки едва не сдали, и голос предательски дрогнул. Дракончик тут же, отбросив всю показную обиду, обернулся и напряженно уставился на Чайльда. По его глазам-пуговкам было сложно определить, что же там такое происходило в голове, но по выражению морды лица было заметно, что ископаемое на что-то отчаянно пыталось решиться.       Чайльд молча ждал результата.       Наконец, зверёк отмер, поднявшись и приблизившись к лицу Предвестника… Ласково потерся о его щеку своей мордочкой.       Вот теперь замер уже сам Тарталья.       Такого, на его памяти, мини-экземпляр ещё не вытворял. Да, мог сделать внезапный боньк, или подставиться под погладить, но со своей стороны никаких явных признаков привязанности он не высказывал. И теперь вот так…       Не то, чтобы он не знал, как это расценивать. Просто от осознания того, что зверек не собирается уходить, почему-то стало действительно намного легче, будто гора с плеч свалилась. Тарталья, на этот раз едва слышным шепотом, задал последний вопрос: — Я могу принять этот ответ за «да»?       Дракончик согласно кивнул.