Найденыш по имени...

      Идти на поправку оказалось веселее, чем Чайльд мог ожидать. Екатерина, сильно обеспокоенная состоянием Тартальи, договорилась с их штатным врачом, что тот поставит предвестника на обе ноги в кратчайшие сроки.       Да и сам молодой мужчина прекрасно понимал, что долго засиживаться на одном месте ему не след – присвоенная должность налоговика манила и звала несколькими особо сочными кредитами, обещающими быть очень интересными. Клиенты попались жирные, с отвратительно подозрительной кредитной историей, так что Чайльду точно было, чем заняться.       На ту неделю, которую ему выделили на восстановление, он немного переквалифицировался, и теперь заполнял по образцу какие-то бланки и квитанции. Много мозгов для такой работы не требовалось, но и скучать тоже не приходилось– бумаги заканчивались на удивление быстро, в основном, из-за дракончика. Тот помогал с сортировкой, как только мог– заявления, работу с которыми можно было бы свалить на подчиненных Тартальи, он бессовестно утаскивал куда-то к клеркам, тем самым облегчая «раненому и болезному» жизнь.       Если бы не дракончик и его чудесный талант к работе с документами, предвестник утонул в бумагах в первый же день. Все остальное время Чайльд был предоставлен сам себе. А потому со спокойной душой, развалившись в кресле и покачивая сломанной ногой, читал припасенные им на «когда-нибудь потом» книги. В том числе, и про драконов.       Это вообще было отдельным развлечением.       Дождавшись, пока зверушка снова приземлится в кучку документов, приступив к тщательному анализу написанного и переносу бумаг из стопки в стопку, Чайльд бегло просматривал страницы книги в поисках очередной нелепицы– если первые прочтенные им книги ещё были адекватны, и печатались под строгой редакцией какой-то археологини из Сумеру, то остальные, ну… Оставляли желать лучшего. Раз в три минуты стабильно раздавалось веселое: — Ой, гляди-ка, что здесь написали…       Дракончик в ответ забавно дергался, но носу из работы не казал, с ещё большим рвением перекладывая и сортируя документы. Вот только Тарталья уже знал как выбить его из колеи– достаточно было спросить что-то странное, неожиданное, типа: — А ты знал, что половой акт у драконов в древние времена длился что-то около трёх дней? Хочешь посмотреть? Тут есть картинки. А ты так можешь?       Выражение морды лица дракончика в такие моменты было бесценно.       Надо сказать, Чайльд не врал– картинки действительно были. Причем– довольно подробные, как и описание, на которое был выделен целый подпараграф. Это могло бы быть отвратительно, если бы несомненное произведение искусства не было бы выполнено в потрясающей технике «палка-палка-огуречик». Видимо, тому, кто написал сей шедевр мировой литературы, было самую малость не до иллюстраций.       Но ничего. Бреда в этой книженции и без рисунков хватало с головой.       Чайльд успел дочитать до подробного разбора буквально по частям великого дракона древности с труднопроизносимым именем, как вдруг его осенило. Точно. Имя его ископаемого компаньона, которое он все намеревался спросить, но по тем или иным причинам все еще не узнал. Даже учитывая то, что зверек ему попался не шибко разговорчивый, умение читать у него было, причем развитое очень неплохо, да и явно хорошо прокачанное. А раз читать умеет, значит и писать должен. Хорошо-не хорошо, это уже вопрос, но в самой гипотезе предвестник был уверен на все сто процентов. Как раз момент попался удачный– утащив очередную разобранную пачку документов вниз, вернувшийся дракончик устало прилег на его плечо, что-то недовольно проворчав. Но стоило только Чайльду нарушить тишину, как усталость точно рукой сняло. – Хм. Я все забываю у тебя спросить одну вещь…       Зверушка мгновенно подобралась, коготками сильнее сжав воротник рубахи. Взгляд ярких бусинок-глаз тут же потяжелел в ожидании очередной тупой подколки. Чайльд же, совершенно не замечая странного поведения, продолжил: – Как тебя зовут?       Дракончик, напряженно вслушивавшийся в тишину, предшествующую вопросу, вдруг хмыкнул и завозился. Он что-то неразборчиво прощелкал, после чего торопливо слетел на поверхность стола и, окунув коготок в чернильницу, начал что-то упрямо выводить на листочке. Только теперь Тарталья отметил, что дракончик точно был взволнован или встревожен его вопросом: хвост не слушал своего обладателя в полной мере, предпочитая стабильно раз в несколько секунд произвольно дергаться из стороны в сторону. Наконец ископаемое судорожно выдохнуло и, закончив письмо, быстро подтащило его Предвестнику.       Чайльду было достаточно одного только взгляда, чтобы понять, что не понимает он ровным счетом ничего. Не то, чтобы текст был написан отвратительно– нет, на листе ровно и четко можно было видеть аккуратные, почти каллиграфически выполненные строки. Но злую шутку сыграло то, что язык, на котором все было изложенно, Тарталье был абсолютно незнаком.       С грустной улыбкой он отложил лист: — Прости, мое понимание старинных иероглифов, если это, конечно, они, на уровне табуретки… Ты понимаешь.       Дракончик страдальчески вздохнул. Ради успокоения души и совести предвестник покрутил лист по-разному, в надежде, что что-то поменяется, но успехов не было. — Эх… И я все равно не могу ничего разобрать…       Не успело ископаемое пригорюниться, как Чайльд с вновь возникшей улыбкой объявил: — Но, на самом деле, это даже хорошо! Теперь мы можем выбрать тебе имя самостоятельно, что скажешь?       Дракончик застыл на мгновение, после повернувшись к Тарталье и медленно смерив того оценивающим взглядом глазок-пуговок. Только после тщательных размышлений зверек неуверенно кивнул просиявшему мужчине, машинально положившему писанину во внутренний карман пиджака. Вот тут пришла очередь Тартальи крепко задумался. Все потенциальные имена тут же вылетели из головы, будто их и не было.       Пушок, Снежок, Шарик… Все не то! Нужно что-то ассоциативное, то, что вязалось бы с обликом дракончика. Хм… С обликом… На языке вертелось только: — Будешь Крокодилом? А что, такой длинный и чешуйчатый. Нет, ну вылитый Крокодил!       Ископаемое остолбенело. Оно явно ожидало от молодого человека всего, но только не этого. По его мордочке было видно, что в голове происходил процесс переосмысления его предыдущей жизни, и того страшного, что он сделал за все эти годы, чтобы в итоге попасть сюда.       Впрочем, на достигнутом Тарталья останавливаться не собирался. Подкинув дракончику монетку, он оживленно продолжил: — Или Гена! Это даже лучше. Гена, на, Гена, держи, а…       Зверек, глубоко вздохнув, посмотрел на него глазами глубоко уставшего и вконец задолбавшегося существа. Но монетку съел. И добавки попросил, ткнувшись на удивление холодным носом Тарталье в щеку.       Это выглядело так забавно, что предвестника пробило на улыбку. Поведение зверушки, изначально едва ли не шугающейся от любого звука, со временем кардинально изменилось. Теперь, в присутствии других людей, она вела себя чинно и мирно, позволяя себе такие вольности как засыпание на плече, почесывания мягкого животика или покатушки на чужой макушке, только когда они с Тартальей оставались вдвоем. Но даже тогда его величественная, такая забавная и гротескная для настолько маленького существа, манера держаться не прекращала удивлять и настораживать.       Улыбка дрогнула. Все же… Было между дракончиком и тем человеком что-то общее. Настолько общее, что становилось не по себе. Какие-то абсолютно идентичные моменты в повадках, почти один на двоих взгляд– теплый, и одновременно безразличный, изучающий. Радовало одно– сейчас тот человек далеко отсюда.       Списывать такие моменты на паранойю Чайльду уже надоедало. Может быть, такое поведение просто распространено среди драконов, и ему не о чем волноваться? А может быть и нет. Архонты его знают.       Чайльд не был Архонтом, поэтому и не знал.       Проверить, пусть даже напрасно, в любом случае стоило. Хотя бы для того, чтобы утихомирить вновь разыгрывающуюся паранойю. Дракончик, не подозревавший о тяжёлых думах, обуревающих Тарталью, уже съехал по рукаву, развалившись на коленке предвестника кверху лапками, и настойчиво требовал своей порции почесушек. Молодой мужчина помотал головой. Нет, не может же оказаться вот это невинное существо старым и закаленным интриганом. В это время «интриган», напоминая о себе, смешно фыркнул и чихнул. Если дракончик и не был экс- Богом, то заядлым манипулятором уж точно. Чайльд лишь вздохнул, почесывая ему пузико: — Ты такой маленький и забавный… А еще глаза красивые. Почти как у одного моего знакомого. Но ты явно лучше, чем он. Ты-то, в отличие от него, меня не кинешь.       Дракончик заинтересованно поднял голову. Подобная тактика «хочешь что-то узнать– начни издалека» не являлась излюбленной, но, тем не менее, самой действенной техникой, которую мог выбрать Тарталья. Зверушка, похоже, тоже на неё клюнула.       Чайльд, почесывая янтарные чешуйки, тоскливо пояснил: — Тот ещё он засранец, вот он кто. Поматросил и бросил… Что ни говори, а обидно. И ведь забавно– я, к нему, от чистого сердца, а он… Ну а что я мог поделать? Ну да, ну понравился он мне… Бывают в жизни огорченья, и моя жизнь– не исключение, ха-ха.       Вышло даже почти искренне. Чайльд практически нигде не соврал, исключая момент с чистым сердцем. После такой исповеди даже самого пуленепробиваемого «пробило» бы на хоть какие, но эмоции. Если бы перед ним был Чжун Ли, он бы тут же понял, о ком шла речь– Чайльд не ставил под вопрос интеллект бывшего божества. Нет, таким четким и расчетливым складом ума было можно восхищаться, и Тарталья даже сейчас, когда имя экс-Архонта вызывало лишь неприятное, ноющее чувство в груди, все еще восторгался им. Такая восхитительная стратегия… Да, подло, да, некрасиво по отношению к нему, черт возьми, самому, но от этого не менее гениально.       Желание уехать из этого места, и больше никогда не возвращаться, лишь бы только не увидеть того человека, поутихло, уступив место желанию подраться. Крепко так. Он хотел, он желал, он жаждал знать, на что же способен тот, кого долгие столетия величали Богом Войны.       Чайльд ждал любого признака, любого намека, любого проблеска понимания или осознания в глазах собеседника. Но, вопреки всем ожиданиям, дракончик перевернулся на живот и тупо зыркнул на предвестника, словно не понимая, чем он тут может помочь. Чайльд же, не вынеся мук паранойи, в лоб спросил: — Чжун Ли… Может, назвать тебя в его честь? Что думаешь?       Дракончик косо посмотрел на него но никак не отреагировал, лишь только ещё больше напрягся. Чайльд же, откровенно шутя и ходя по тонкой грани, проверял свои последние подозрения. Чжун Ли был слишком умен, чтобы никак не отреагировать на столь прямое заявление. К тому же– он все ещё прайм-адепт, его сил явно достаточно, чтобы защитить самого себя; и уж тем более, он не попался бы так тупо к похитителям сокровищ. А еще не стал бы мириться с обществом Чайльда. Тарталья прекрасно помнил, как бывший Гео Архонт моментально исчез из его круга общения, стоило только афере раскрыться. Он бы не стал спасать предвестника, как сделал это дракончик несколько дней назад. Он не пошел бы с ним изначально, не купился бы на обещания холить и лелеять, сбежал бы при первом подходящем случае, если бы его забрали с собой насильно. Ведь Чжун Ли по-настоящему никогда не доверял ему. Множество факторов буквально кричало ему, что дракончик и Чжун Ли– совершенно, абсолютно разные личности? И откуда у него вообще взялись эти подозрения?.. — Нет, ты просто подумай. Шикарно же! «Чжун Ли, не ешь столько много моры», «Выплюнь это, Чжун Ли». Ах, как же замечательно звучит.       Звучало действительно интересно, довольно неоднозначно. Но никакой иной реакции, кроме недоумевающего взгляда, принадлежащего окончательно потерявшему связь между всем, что он тут наговорил, существу.       С чистым сердцем Чайльд предпринял ещё одну– последнюю на сей раз попытку провокации, бодро хмыкнув: — Эх, красота… Хорошо, что он меня сейчас не слышит.       Это прозвучало даже излишне наигранно. И дракончик, видимо, понял, что над ним просто издеваются. Он уткнулся мордочкой в серую ткань брюк и грустно цокнул, пытаясь хоть как-то усовестить раненого. Что, кстати, у него получилось– Тарталья тут же ощутил укол только что проснувшихся остатков совести и счел нужным объясниться: — Эй, да не переживай ты так, я же шучу, ну… Не будешь ты Чжун Ли. Я тебе имя уже придумал, просто немного посмеялся, и все… Незачем так расстраиваться. А ты будешь… Будешь, э…       Последние рабочие мозговые клетки в голове начали экстренный анализ информации. Критерий длины и внешности уже брали, не пойдет. Чисто рандомное имя тоже. Возраст не известен, с ним не поиграешься. А вот тип питания… Хм. Он вроде бы хищник, но мяса не требует. Наоборот, сидит себе, никому не мешает, монеточки трескает. Монеты… А что, это идея. Питается золотом? Питается. Вот и ладушки. — Будешь Золотцем.– решительно обрубил предвестник.– А что, найденыш по имени Золотце… Звучит неплохо, скажи?       Зверёк, не колеблясь, закивал. Быть Золотцем уж всяко лучше, чем Крокодилом. И Архонты его вообще знают, что может прийти в светлую голову Тартальи в следующий раз, если он не согласится на это.