yesterday

первое, что дин увидел в комнате каса — коробка, стоявшая посреди письменного стола. она выглядела так, словно кастиэль закрыл её всего пару минут назад, а затем вышел за книгой в библиотеку или побродить по окрестностям бункера. дин вздохнул, пытаясь набраться смелости. он знал, что это будет тяжело, поэтому тянул время. сэм упорно молчал, а значит, содержимое коробки не сулило ничего хорошего. во сне, когда дин видела каса, настоящего каса, тот выглядел печальным, и задерживал взгляды на дине дольше обычного, словно знал, что они больше не увидятся. может, он действительно знал. уже тогда планировал или понимал, что это неизбежно. стул отодвигался со скрипом, дин слегка скривился от этого звука, а затем тяжело приземлился на него. коробка оказалась прямо перед лицом. дин теперь мог разглядеть совсем небольшой слой пыли. неужели, он образовался всего лишь за сутки отсутствия каса? или того не было дольше? поверхность коробки была шероховатая и холодная. дин аккуратно стряхнул пальцами пылинки, хотя в этом не было никакого смысла, они были практически не видны и никак не мешали, и снял крышку. внутри лежали ангельский клинок, сильно потрёпанная тетрадь, из которой торчали сотни каких-то листиков. некоторые были цветными, но в основном белые листы в клетку. на обложке было озеро с пристанью и туманом на том берегу, который окутал деревья так, что их едва можно было разглядеть. дин бережно взял тетрадь в руки. неужели, то озеро так много значило для каса? где он вообще умудрился найти тетрадь с ним? этот сон, столько лет назад. дин сам временами забывал о том, что он вообще был, но кастиэль, кажется, запомнил это озеро. тогда ангела мучали сомнения, он собирался пойти против небес, он собирался помочь дину. внутри тетради дин обнаружил переписанные аккуратным почерком каса стихи и какие-то непонятные закорючки между строк. дину потребовалось несколько секунд чтобы вспомнить — это были аккорды. аккорды к песням. на полях кас рисовал схемы того, какие струны нужно удерживать для того или иного аккорда. дин засмотрелся на эти наброски и увидел, возле каждой буквы было нарисовано всего четыре струны вместо шести гитарных. может, это была не гитара? дин переместил взгляд на слова, и сразу же узнал первую песню. the beatles. очевидно было, что касу понравится их музыка. они же были хиппи, и кас тоже был... в том альтернативном две тысячи четырнадцатом. на первой странице была yesterday, на второй here comes the sun, дин пролистал дальше и увидел сотни раз обведённую разными цветами строчку «i need you», после чего резко захлопнул тетрадь, уставившись на спокойную воду нарисованного озера. чтож, с the beatles дин угадал, а что насчёт боба дилана? все эти жалкие попытки пошутить и отвлечь себя от реального осознания того, что происходило, абсолютно не работали. он отложил её на дальний край стола, обещая себе однажды найти силы, чтобы вернуться к ней, и заглянул в коробку. на самом деле дне лежала бежевая ткань. едва прикоснувшись, дин понял, что это был плащ каса. рядом с тем местом, где прежде была тетрадь, находился маленький mp3 плеер с небольшим экраном дисплея. взяв его в руки, дин обнаружил, что на нём имелся диктофон. спустя пару минут отчаянных нажатий на кнопки, дин смог включить записанное. — здравствуй, дин, — винчестер замер и поскорее поставил на паузу, услышав тихий, но родной голос. кас записывал ему что-то? на диктофон? он нажал на кнопку перемотки назад и включил плеер вновь: — здравствуй, дин. я сегодня случайно позвонил тебе. это было чем-то странным, я не мог вспомнить, когда начал набирать твой номер, а потом уже на середине первого гудка понял, что я сделал. не знаю, сохранится ли то голосовое сообщение, когда ты очнёшься. надеюсь, что да. ведь это значит, что это произойдёт уже скоро, — кас умолк на пару секунд, но дин отчётливо слышал его дыхание. — в общем, дин, как оказалось, я нуждаюсь в том, чтобы поговорить с тобой или сделать вид, что говорю. поэтому, наверное, я записываю. я нашёл это устройство, и мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, как оно работает. мне пришлось просить сэма о помощи. кажется чему даже было нужно отвлечься от поисков... они идут не очень результативно, сказать честно, но мы продолжаем. внезапная тишина оказалась такой громкой, что дин судорожно вздохнул воздух, чтобы прервать её. кас записывал ему что-то! на диктофон! пролистав вниз, дин насчитал как минимум ещё семь записей от каса. винчестер смотрел на плеер со смесью удивления и грусти. как касу вообще пришло в голову сделать что-то такое? хотя, это казалось таким неважным, дин просто был рад вновь услышать этот голос. он улыбнулся, не понимая, что вызвало такой приступ счастья. но это был кас, это был голос каса. словно какая-то искра надежды загорелась внутри. дин пролистал вверх, ко второй записи, спотыкаясь на кнопках, нажимая соседние несколько раз, и включил её. — здравствуй, дин, — тихий вздох, от которого дин нахмурился. — это снова я. это кас. ты, наверное, узнал по голосу. сегодня я видел, как девушка в парке играла на каком-то музыкальном инструменте. он был похож на гитару, только меньше. иногда меня пугает моя неосведомлённость в тех вещах, что касаются человечества. сэм несколько раз упоминал, что ты пытался когда-то играть на гитаре. если честно, я никогда не понимал музыку, пока был ангелом, но вчера мне пришла в голову мысль о том, что я мог бы попробовать играть музыку, чтобы понимать её. я не знаю, зачем я говорю об этом. сэм в порядке, мы каждый день изучаем записи просвещенных, но там нет ничего о том, как снять проклятье, вызванное снятием самого первого в мире. прости, дин. это сложно, требует времени. «похожим на гитару, толь­ко меньше». дин понятия не имел, что это было, но очевидно, кас узнал, отрыл где-то, так ещё и начал использовать — взгляд скользнул по тетради — весьма продуктивно. дин затаил дыхание, вслушиваясь в звуки голова каса. а потом в голову ударило осознание, что это последний чёртов раз. если кас был мёртв, а дин не хотел даже думать об этом, поэтому сказал себе твёрдое нет, но, если всё же так случилось, больше голоса каса нигде не было. — здравствуй, дин. это опять я. ты находишься в таком состоянии уже третий месяц, я подумал, что ты захочешь знать. сэм в порядке. ну, понимаешь, это «ваше» в порядке. в общем, порядка никакого нет, как ты мог понять. вчера у него было хорошее настроение, потому что мы, кажется, что-то нашли. какое-то заклинание, которое поможет как-то проникнуть в твой сон. сэм сейчас договаривается с ровеной. знаю, что ты скажешь, дин. ей нельзя верить. мы и не верим, я не знаю, что сэм ей предложит. мы делаем всё, что можем, дин, но этого не хватает. быть может, если всё получится, мы сможем поговорить. прости, что так долго, дин, — кас вздохнул, а потом тишина, которая длилась несколько секунд. — будь осторожен. — я осторожен, кас, — еле слышно произнёс дин, чувствуя жгучее, сжимающее ощущение в груди, там где должно было быть сердце. — я всегда был осторожен. — здравствуй, дин. я умею играть на этой маленькой гитаре уже целых три песни, эта информация показалась мне важной. сэм отправляет меня спать в перерывах между поиском информации, говорит, что иначе мы пропустим что-то важное. но дин, мне же не нужен сон, и я ищу себе занятие не связанное со всеми проклятиями и прочим. я никогда раньше не пробовал играть на инструменте, но это успокаивает и помогает привести мысли в порядок. тебя нет три с половиной месяца. с прошлого раза прошло уже две недели, а сэм с ровеной всё ещё работают над заклинанием. иногда мне кажется, что они никогда не закончат. никогда-никогда, дин я словно застрял в одном дне. числа сменяются, но каждый день происходит одно и то же. мы терпим поражение, — по голосу слышно что-то, но... дин замер, не веря своим ушам. кас был пьян! и дин закусил губы, стараясь заглушить внезапно вспыхнувшие стыд и тоску где-то в грудной клетке. — я бы сыграл тебе, но сэм говорит, ты не любишь the beatles. а я думал они тебе нравятся, поэтому с них и начал. это вроде рок, если верить статье в интернете. сэм сказал мне не верить статьям в интернете, — его монолог прервал звук разбивающегося стекла, дин услышал какую-то возню, звук шагов, отдалённый голос сэмми, но не разобрал слов. а потом кас испуганно и виновато пробормотал: — прости, прости, сэм. дин уставился в стену перед собой, не решаясь включить следующую запись. сэм наверняка сказал касу, что ему не за что извиняться. и осколки с пола убрал тоже сэм. и это год рядом с сэмом был кас, а рядом с касом сэм. а дин был под воздействием сраного проклятья. а теперь каса не было, а сэм по большей части задумчиво молчал, сколько бы дин не пытался вывести его на разговор. — здравствуй, дин. я знаю, что сказал тебе, что ты можешь выбраться сам. но шанс мал. очень мал, дин. если бы я не должен был верить в тебя, я бы сказал, что он равен нулю. если у тебя не получится за эту неделю, то я должен буду... должен буду испробовать свой способ. мне очень жаль, дин. я бы хотел, чтобы у тебя получилось. я бы хотел, чтобы всё было, как раньше, и если я... если я не останусь здесь, — кас словно нарочно избегал слова «умру». — то «как раньше» не будет. но если выбирать между твоей жизнью и моей, я выберу твою, дин. это «прости, дин» в конце каждого сообщения было пыткой. он чувствовал всё нарастающее отчаяние, нажимая на пуск следующей записи. — здравствуй, дин. на этот раз на фоне раздался ещё один, голос, и дин улыбнулся, услышав его. — это дин? — поинтересовался сэм. — записываешь ему новое сообщение? эй, дин, козёл, давай пошевеливайся, у нас тут очередной апокалипсис скоро будет на подходе. дин невольно усмехнулся этим словам и покачал головой. по крайней мере, сэмми не ходил, как приведение по бункеру с отчаянием на лице и глазами на мокром месте. ну, или, может, ходил, но в определённые моменты сохранял удивительно позитивный настрой. раздался звук удаляющихся шагов и закрывающейся двери. — я не планировал делать из этого что-то, что ты действительно можешь послушать, но сейчас я кое-что понял, может, я скажу об этом позже. сэм и ровена продолжают искать другие способы, но пока результатов нет. сегодня утром я молился небесам, но они молчат. не знаю, не хотят ангелы помогать или не могут. возможно, все их силы направлены на попытки сохранить небеса. я чувствую, дин, как они постепенно угасают. ангелов осталось очень мало. мы с сэмом пробовали вызывать кроули, но от него, как всегда, никакой ясности. прости, дин. — тебе не нужно было извиняться, кас. ни разу не нужно было. ты не виноват. ни в чём. — здравствуй, дин. это снова кас. прошло четыре месяца, дин. сэм явно уже не надеется, хоть и скрывает это, и, ну, это же сэм, понимаешь. он будет искать до последнего. он не хочет признавать, что остался лишь один способ, — голос каса звучал отчаянно и едва слышно. дину почему-то казалось, что это было записано глубокой ночью. — я понял, для чего я всё это записываю. я же просто не смогу с тобой попрощаться. знаю, у тебя есть это правило, смысл которого я совсем не понимаю, о том, что никаких речей, не уверен относится ли оно и к этой ситуации тоже. дин, мне жаль, что всё так вышло. я хотел бы сказать... попросить вас с сэмом не искать способ меня вернуть. потому что моя жизнь того не стоит. я слишком хорошо вас знаю. вы найдёте что-то безумное... и в итоге кто-то из вас пострадает... ты пострадаешь. или сэм. дин, знаешь, мне очень не хватает твоего голоса и всех этих шуток, которые я не понимаю. сэм так не шутит, поэтому как-то непривычно. дин... я хотел сказать, что... я... ты и сэм... вы стали мне семьёй, именно поэтому я должен сделать всё ради семьи. кроме вас у меня ничего нет. прости меня дин, хорошо? пожалуйста, скажи, что прощаешь, когда услышишь это. я совершил... столько ошибок... кроули, левиафаны... прости меня, дин. я надеюсь, ты и правда сможешь простить меня. потому что я... я должен попрощаться. я бы очень хотел, чтобы мне не пришлось, потому что я не умею прощаться. кажется, я понял, в чём был смысл того твоего правила. прости, дин. дин остановил свой взгляд на следующей строчке. последняя. следующая запись была последней, но он никак не мог набраться смелости и включить её. кас бормотал слова извинений с таким отчаянием, что дин, кажется, уже не мог это слушать. — я прощаю тебя, кас. господи, конечно, я тебя прощаю. ты не должен... не должен был так об этом беспокоиться. эти ошибки... кас, все совершают ошибки, понимаешь? это свойственно людям, кас. дин внезапно осёкся. к этому моменту он уже понял, что бесполезно отрицать случившееся с кастиэлем. он был мёртв. и мёртв был из-за дина. сэм, наверное, прослушал все эти записи, может, даже не раз. и, наверное, сэму было даже тяжелее. он провёл с касом его последние дни. он не смог его остановить, и чувствовал вину. сэм даже не знал о том, что кас собирался что-то сделать. а первое, что сделал дин — накричал на него. это совершенно точно было ошибка, одной из сотни, тысячи, из бесконечной череды, которые он был не в силах исправить. дин пообещал себе, что обязательно напомнит сэму, что в случившемся нет его вины. только чуть позже. — здравствуй, дин. сегодня я видел фильм, в котором прощались с помощью песни. это было радостно, и очень грустно. не понимаю, как два совершенно противоположных чувства могут соседствовать. дин, ты знаешь, у меня плохо с пониманием человеческих чувств. не знаю, насколько это будет уместно, но чуть позже я наткнулся у себя в тетради... в тетради с аккордами, я... переписал аккорды к песням в отдельную тетрадь... — дин почувствовал, что он должен остановиться. ему захотелось схватить каса за плечи и прокричать ему в лицо, что его жизнь так же важна, как и жизнь дина. что он должен жить, чёрт его дери. — я нашёл там подходящую песню. может быть... я мог бы сыграть её тебе. из динамика доносилась тихая возня, а потом полились неуверенные звуки музыки. дин не знал этой песни, но схватил тетрадь каса, ожидая, пока тот начнёт петь, чтобы найти слова. дин пообещал себе выучить эти слова, сам не понимая, зачем, но знал, что они должны отпечататься в его памяти. — если бы у меня были крылья, как у голубя Ноя, я бы полетел по реке к тому единственному, кого люблю. прощай, мой друг, прощай, — дин мог бы сказать, что пел кастиэль просто ангельски, и усмехнулся этому каламбуру в своей голове. — я помню ночь под моросящим дождём, я почувствовал в своём сердце ноющую боль. прощай, мой друг, прощай. дин судорожно листал тетрадь, но всё, что он нашёл это обедённая строчка с болезненно отдающимися в груди «I need you». — это не будет длится долго, и в один из дней ты назовёшь моё имя, и я уйду. прощай, милый, прощай. дин, наконец, нашёл среди страниц эту песню и уставился на слова. во всех строфах кроме последней кас заменял слово «милый» словами «мой друг». лист был помятый, и на нём сияли несколько пятен. такие следы обычно оставались от слёз. дин невольно провёл пальцем со сжавшейся бумаге. интересно, кас плакал, когда записывал это, или раньше, намного раньше? — я просто хочу добавить. встреча с вами... встреча с тобой была лучшим событием за всю мою долгую жизнь. ты показал мне, что значит свобода воли. и... спасибо. прощай, дин. за теми словами следовала тишина, записи заканчивались. дин сжал губы. тишина затягивалась, а кас всё ещё, или уже, был мёртв. поддавшись порыву, дин схватил диктофон и размахнулся, чтобы бросить его в стену. чтобы всё это оказалось лишь глупым сном, чтобы не было доказательств того, что всё это действительно случилось. но остановился и положил диктофон на стол. так не должно быть. это можно было считать последней памятью о касе, и как бы дин не хотел, чтобы этого никогда не случалось, ничего уже не изменится. и он должен сохранить это. быть может, кас вернётся. он возвращался каждый раз. и всё должно было закончится не так. как угодно, но не так. что дин последнее сказал касу? чёрт возьми, он даже не помнил. они не прощались. почему смерть никогда не даёт попрощаться? но самым ужасным было то, что кас был их другом. их единственным, последним живым другом. и теперь они с сэмом остались одни. снова. «не связывайся с винчестерами, — дин встал со стула и опёрся ладонями на стол. — никогда, чёрт возьми, не связывайся с винчестерами». все, кто становился им дорог, были обречены. может, это было проклятье, а, может, дело было в них? не стоило так сближаться с касом. он заразился от дина и сэма уверенностью, что должен всех спасти. особенно, если это твоя семья. — блять! — дин со всей силы пнул стол, так что тот упал и проехал по полу к двери. — ты сукин сын! я бы справился сам, понимаешь?! мне просто было нужно чуть больше времени! почему ты мне его не дал? почему ты решил, что я важнее тебя? и теперь ты просишь не пытаться тебя вернуть? знаешь, что? — дин остановился, пытаясь отдышаться. — иди ты нахер, кас! он ухватился за стул, чувствуя, что силы почти все израсходованы. совсем забыл, что ему не стоило так напрягаться. слабость вернулась, и дин кое-как дошёл до кровати, а потом лёг, тяжело дыша. злость постепенно отпускала. сил злиться просто не осталось и тогда дин закрыл глаза и вслушался. было тихо: ни шагов, ни тиканья часов, только бешеный стук постепенно замедляющегося сердца дина. — иди нахер, кас, — невнятно повторил он. — я буду искать способ, мне плевать. я вытрясу из ангелов всё, что мне потребуется, я достану кроули из-под земли. и мне плевать, что со мной будет, если это поможет вернуть тебя, — дин усмехнулся. — если я умру, и ты окажешься моём месте, то мы так и будем постоянно умирать друг за друга, пока это не надоест смерти, или самому богу, — дин тихо рассмеялся. он мысленно начал молиться касу, надеясь, что это всё окажется очередным сном.