Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт Кэйя провел Дилюка в лабораторию, где они хранили тела, когда в этом была необходимость. Дилюк не был знаком с этим местом. Когда он покинул орден, эта комната была обыкновенным подвальным складом, а все тела сразу передавались под ответственность собора. Джинн и Кэйя заработали себе несколько врагов, стараясь изменить этот порядок, и результаты оказались налицо. Статистика Мондштадта по нераскрытым убийствам еще никогда не была такой низкой. Вообще никогда. Даже самые старые и набожные служители церкви почти перестали жаловаться. На самом деле Кэйя… не мог не испытывать гордость всякий раз, как входил сюда, несмотря на мрачное предназначение комнаты. Конечно, холодная комната под землей для хранения трупов не то, чем обычно гордятся, но она представляла собой нечто большее. Она была тем, чего они с Джинн добились. Вдвоем они революционировали весь процесс расследования, и этот процесс оказался вполне рабочим. Они взяли знания из биоалхимии и детективных агентств Фонтейна, воспользовались стратегиями охотников и звероловов, интегрировали новые технологии и холодную жесткую логику, чтобы превратить все это в оружие против тех, кто угрожал невинным жителям города. — Кэйя… Мне жаль. Твоего друга, — сказал Дилюк, как только они достигли дверей комнаты для хранения тел. Кэйя искоса поглядел на него. — Какого друга? — Парня, который был убит. Полидевк. Я не знал, что вы были близки. — Оу, — Кэйя сдержался, чтобы не вздрогнуть. — Мы не друзья. Дилюк моргнул. — Но ты сказал… — То, что нужно было услышать его родителям, — сказал Кэйя. Дилюку действительно не стоило удивляться. Он прекрасно знал, что все, что делает Кэйя – лжет. Кэйя выждал мгновение, чтобы понять, будет ли его брат сердиться, но, к счастью, этого не произошло. Затем он продолжил: — После того, как мы поймали Курца, Варка начал поручать мне и Джинн все больше и больше расследований убийств. Мы научились взаимодействовать с семьями жертв. Как бы жестоко это ни звучало, но они важный источник информации. Дела идут значительно легче, когда они на нашей стороне. Я никогда не был близок с Полидевком, это просто удача, что я знал о нем кое-что. — Мне кажется, это больше, чем просто удача, — сказал Дилюк. — Что ты имеешь в виду? — спросил Кэйя, придержав дверь для брата и проведя его внутрь лаборатории. — Ты знал не только о Полидевке, но и о Касторе. Никто из рыцарей не мог различить их, а ты нашел ответ за секунду. Ты знал об их хобби, какой из них получил глаз бога, и что он записался на пробы в орден… чего ты не мог случайно узнать, потому что это случилось, пока ты был на больничном. — У меня хорошие информаторы, — снисходительно сказал Кэйя. — Как только происходит что-то важное, они дают мне знать. Получение кем-то глаза бога считается важным, кстати говоря. В прошлом мне приходилось сталкиваться с проблемами, из-за которых я не мог получить доступ к собранной орденом информации из-за разрешений, бюрократии и тому подобного. Так что я начал собирать информацию самостоятельно. — Это не объясняет, почему ты с ходу знал, какой из близнецов хотел быть гончаром, а какой – рыцарем. Кэйя некоторое время смотрел на своего брата, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Он не был уверен, к чему вел Дилюк. Он пытался начать спор? За последние несколько месяцев их отношения пошли на поправку. И после всего дерьма, через которое они прошли на прошлой неделе, Кэйя считал, что между ними все снова было хорошо, но… что ж, он понял, что иногда из-за их характеров кто-то может сорваться, а иногда они просто неправильно понимают друг друга. Нелегко вновь быть братьями. Они уже не были теми, кем были раньше, и не всегда знали, о чем думал другой. Но они старались. Поэтому… он не думал, что Дилюк пытался начать спор, но… — Прости. Не понимаю, что ты пытаешься сказать, — признал Кэйя. — Я– просто, что ты… Ты, кажется, неплох в этом. Даже если ты говоришь, что это преувеличение, что ты был близок с Полидевком, ты знал больше об обоих близнецах, чем кто-либо еще. Поэтому… я не верю тебе. То есть я не верю, что ты… что тебе все равно на то, что случилось с ним. — Конечно, мне не все равно, что случилось с ним. — Прости, прозвучало не так. Я имею в виду, что я думаю, что ты беспокоился о нем. Об обоих. Потому что ты заботишься о людях, — довольно сбивчиво сказал Дилюк. — Я никогда не видел этого раньше, когда… когда мы были оба рыцарями, но недавно я заметил, что ты знаешь всех, а все знают тебя. Поэтому я думаю, что это задело тебя сильнее, чем ты показываешь. Что парень, с которым ты был в хороших отношениях, погиб. Кэйя помолчал, чтобы обдумать его слова, а затем слегка кивнул. — Мы не были близки, это правда. Но я знал его, — он направился вглубь лаборатории, обходя охлажденную мраморную плиту, на которой лежал Полидевк, и под которой находилась металлическая коробка размером с гроб, заполненная венчиками туманных цветков. — Два года назад он решил, что хочет быть мной. Он следил за мной около трех месяцев. Смастерил себе самодельную глазную повязку и начал носить с собой палку, словно меч. Сразу после его дня рождения, как родители подарили ему тренировочный меч и настоящую кожаную повязку, он решил, что вместо этого хочет быть Стэнли. Пустая трата прекрасной повязки, — сказал Кэйя. — Кастор же был тенью своего брата. Они выглядели одинаково, но в действительности вели себя совершенно по-разному. Он был тихим, но часто несдержанным со своим братом. Уверен, он теперь сожалеет об этом… Их родители заставляли их все делать вместе, а Полидевк, будучи более сильным характером, был склонен к лидерству. Кастор предпочитал копать глину на берегу озера и делать горшки для костра в яме, которую он вырыл за домом. Они много ссорились. — Представляю, что об этом он тоже теперь сожалеет, — мрачно сказал Дилюк. — Естественно… но, Дилюк? — Да? — Не пойми меня неправильно, но… старайся помнить, что они те, кто они есть. — Что? — Дилюк выглядел сбитым с толку. — Иногда, — сказал Кэйя, надеясь, что это не разозлит его брата, — легко видеть других людей в жертвах и их семьях. Это усложняет… ну, просто все усложняет. Поэтому старайся так не делать. Они те, кто они есть, а не зеркало чьей-либо другой жизни и обстоятельств. «Это не мы, — о чем говорил Кэйя. — Мы оба живы. Какой бы плохой ни была ситуация, как бы мы ни были близки к тому, чтобы потерять друг друга, этого не произошло. С нами все хорошо». Дилюк обменялся взглядами с Кэйей и коротко кивнул. С этим Кэйя повернулся к телу. Он приступил к осмотру жертвы, жалея, что у него не было возможности сделать это на месте преступления, где та была обнаружена. Улики и подсказки легко могли быть потеряны при транспортировке или из-за других причин неправильного обращения. Когда Вэл заскочила к Кэйе, она упомянула, что сестра Синтия из церкви накрыла тело саваном, что почти наверняка привнесло ложные улики на тело жертвы, учитывая, как мало они заботились о стерильности саванов. В свое время он пытался провести переговоры с Розарией, чтобы изменить их политику, но церковь была упряма. Рано или поздно он займется тем, что зайдет к этому вопросу с другого конца, но это проблема другого дня. — Здесь удивительно хороший свет, — заметил Дилюк. — Да. Сахароза приготовила его для нас. Ей удалось наполнить кристаллические ядра растертыми в порошок люминесцентными шипами и пыльцой огненных цветков. Дает почти такой же свет, как и естественный дневной. Но она пошла еще дальше и попробовала вариант с пыльцой туманных цветков, — Кэйя достал из ящика одно из упомянутых ядер с туманным цветком, а затем надавил на рычаг, механизм которого закрыл створками свет ядра огненных цветков над их головой. — Сначала она думала, что они хуже, но во время экспериментов мы обнаружили, что свет туманного цветка позволяет увидеть то, что мы никогда не думали, что можем увидеть. Например, синяки под кожей жертвы. Однажды Сахароза в одиночку раскрыла убийство, когда мужчина, у которого было очень необычное кольцо, задушил свою жену. Он подержал над жертвой свет туманного цветка, но на этот раз ничего примечательного не обнаружил. Не то что бы он этого не ожидал, но мало ли. Кэйя научился быть скрупулезным и все проверять. Он вновь вернул свет огненных цветков наверху, а затем достал бумагу и кусок древесного угля из шкафа. — А это что? — спросил Дилюк. Кэйя поместил листок бумаги на планшет и повернулся, чтобы показать его Дилюку. Большую часть страницы занимал нарисованный человеческий силуэт. — Сюда мы заносим все раны, насколько это возможно. Возможно, это звучит жутко, но мы также измеряем их размеры и записываем, а затем проверяем раны внутри на наличие… ну, чего угодно. Грязи, ниток, кусочки краски. Ранее все это помогало нам найти убийц, а длина и форма самих порезов могут помочь определить, чем они были нанесены. — А их местоположение на теле? — спросил Дилюк. — Это помогло когда-нибудь? Кэйя замер. — Кэйя? — Ага, — сказал Кэйя и качнул головой. — Было одно дело в Ли Юэ. Варка одолжил нас с Джинн Цисин. — Все было плохо? — заключил Дилюк из реакции Кэйи. — Ага. Убийца Созвездий. Ты слышал– ты не слышал, — сказал Кэйя, заметив пустое выражение на лице Дилюка. — Сейчас не лучшее время, чтобы вникать в детали, поэтому просто оставим это на «все было плохо». — …Мне жаль. — Не стоит. Не твоя вина, что какой-то сумасшедший ублюдок решил убивать детей и оставлять созвездие своей следующей намеченной жертвы у той, которую он только что убил, как будто играл в какую-то больную игру. — Я к тому, что мне жаль, что тебе пришлось пройти через это. Кэйя пожал плечами. — Кто-то должен был. Джинн и я лучшие в этом, поэтому не удивительно, что этим кто-то оказались мы… и Варка оплачивал мои счета в баре в течение трех месяцев после того, как прочел наш отчет. Так что, думаю, в конце концов это закончилось для меня неплохо. Он пытался привнести в ситуацию немного легкомыслия, хотя знал, что это не совсем уместно, и всегда существовал шанс, что Дилюк или кто-либо еще могли воспринять это негативно. Но если он не делал бы этого, то он был почти уверен, что темная сторона этой работы когда-нибудь съест его заживо. Это было одной из причин, почему Дилюк сейчас был здесь, и почему он присматривался ко всем новобранцам и лично просил Ноэлль и Альбедо о помощи в расследованиях убийц последние полгода или около того. Для справки, Кэйя не планировал в ближайшее время прекращать работу. Помимо того, что он лучше всех выслеживал убийц и чувствовал себя ответственным использовать свои навыки, чтобы обезопасить Мондштадт и их союзников, если последние попросят о помощи… Кэйе на самом деле нравилось заниматься этим. Особенно если он охотился за серийным убийцей. Когда он шел по чьему-то следу, он испытывал наслаждение, которого никогда раньше в жизни не чувствовал, занимаясь чем-то другим, и это опьяняло его даже лучше, чем самое изысканное вино. Также какой-то частью ему нравилось доверие людей Мондштадта, которое он заработал своими способностями, и похвала с признанием, которые они ему оказывали. Когда-то он был презираемым чужеземцем, а теперь благодаря его успехам, он стал желанным. Он даже наслаждался тем нелепым прозвищем, которым его нарекли. Наверное это делало его ужасным человеком, который временами начинал скучать и замечал за собой, что ждал, когда всплывет следующий серийный убийца, и надеялся, что ожидание не займет слишком много времени. В некотором смысле это было похоже почти на зависимость, но не ту, которую он мог удовлетворить по своему желанию, верно? Тем не менее, несмотря на все это, Кэйя знал, что он не вечен. Он пережил изрядную долю столкновений со смертью в своей жизни, черт возьми, даже за последние четыре года. Он выбрал опасную жизнь, и он понимал это. Даже если он не встретит преждевременный конец, все равно существовало много вещей, которые могли пойти не так и отвернуть его от работы. Неправильно нанесенный удар мечом в глаз мог оставить его слепым, или травма головы или яд могли притупить его разум и лишить его своей остроты, позволяющей ему заниматься тем, чем он занимался… и конечно, всегда существовала постоянная угроза, что его отец когда-нибудь вернется, и жизнь, которую он здесь построил, рухнет. Что случится, то случится, но Кэйя хотел быть уверенным, что он оставит кого-нибудь, кто бы смог делать то, что он делал для Мондштадта, вместо него. В идеале, он бы хотел кого-нибудь, с кем бы он мог работать какое-то время и улучшить основы, которые он построил. Однако Дилюк не был на вершине его списка кандидатов. Их отношения были слишком нестабильны, и пока они работают вместе или даже просто общаются – они будут спорить. Кэйя беспокоился, что однажды у них произойдет спор, после которого они не оправятся. Более того, Дилюку чего-то не хватало. Честно говоря, всем, о чьей помощи он думал, чего-то не хватало. Эмбер была почти идеальной с ее проницательным взглядом и прекрасным вниманием к деталям, но ей не хватало способности видеть худшее в людях, а это очень важно для этой работы. Альбедо мог быть одним из самых умных людей, кого знал Кэйя, но ему не хватало способности думать как другие люди и понимать, что ими движет, и как они будут реагировать дальше. С Сахарозой то же самое, и она была слишком застенчивой с другими людьми, что мешало ей добыть нужную от них информацию. На текущий момент Ноэлль была лучшим кандидатом, но она была немного как Эмбер – всегда видела людей в их лучшем свете – и ее привычка отвлекаться на неотносящиеся к расследованию задания вызывала кое-какие сомнения. Когда-то, четыре года назад, Кэйя бы посадил Дилюка в одну лодку с Эмбер. Он был таким счастливым, милым и наивным парнем, всегда веселым, всегда думающим о людях самым лучшим образом. Сейчас он был больше похож на Альбедо. Он знал, насколько ужасными могли быть люди друг с другом, но не понимал, что ими двигало. Вероятно, его можно было научить, но Кэйя не знал, как тот отнесется к тому, что из всех людей именно Кэйя будет учить его этому. К тому же, в каком-то смысле Кэйя считал, что он сделал уже достаточно, чтобы разрушить иллюзии своего брата касательно того, какими ужасными могут быть люди. — Джинн рассказала мне, знаешь, — сказал Дилюк. — Рассказала что? — осторожно спросил Кэйя. — Чего ты не рассказал. Что нераскрытые преступления Мондштадта резко сократились на самом деле из-за тебя. — О, хорошо, — изобразил облегчение Кэйя. — На секунду подумал, что она рассказала тебе об инциденте в «Кошкином хвосте» с лисой и фейерверками. И знаешь что? Забудь. — Я серьезно, Кэйя, — сказал Дилюк. Кэйя сдержал желание пожать плечами. — Ладно. Итак, ты знаешь. Это что-нибудь меняет? — Я бы хотел услышать это от тебя. — Ну, Джинн мой начальник, а также друг. Я не собираюсь красть у нее славу. Это никому не принесет пользы, — сказал Кэйя. — Едва ли это воровство, если слава твоя, — сказал Дилюк. — И мне кажется, что все и так уже знают, кто настоящий детектив в вашем партнерстве. — Ага… Полагаю, у нас бы не вышло держать это в секрете так долго, — признал Кэйя. — Но что касается чести и славы, то лучше, чтобы их приняла она. Для нее это действительно имеет вес. — О чем ты? — спросил Дилюк. Кэйя мгновение смотрел на Дилюка, пытаясь прочесть его, чтобы понять, намеренно ли тот тормозил или действительно не знал. — Так будет лучше для того, кто может быть повышен в должности. Получить честь и славу. Даже если это только на бумаге, вот о чем я, — наконец сказал он. Дилюк нахмурился. — Так почему не ты? Знаю, я жаловался на твою лень и неэффективность, но я признаю, что я был не прав. — Я не могу получить повышение. По крайней мере, не выше, — сказал ему Кэйя. — Получившие гражданство иностранцы могут подняться только до звания капитана. Дальше – нет. Думаю, меня в конечном итоге назначат капитаном городской стражи, так как это лучше всего подходит моим навыкам. Капитан кавалерии и капитан стен – это капитаны начального уровня. Менее важные ступени. Капитан городской стражи было гораздо более престижной должностью. Это лучшее, на что мог надеяться Кэйя… и честно говоря, он думал, что это подойдет ему лучше, чем любая из вышестоящих должностей. Хотя иногда было действительно неприятно осознавать, что он не мог продвинуться дальше, и именно по этой причине его продвижение по службе до сих пор откладывалось – чтобы он не достиг вершины своей карьеры слишком рано. Но что есть, то есть. — Это не справедливо, — гнев возмущения в голосе Дилюка был не ожидаем, но немного приятен. — Правила существуют не без причины, — напомнил ему Кэйя. — И мы оба знаем причину. Кэйя и был причиной. Мондштадт не мог позволить себе иметь иностранных шпионов на верхушке военной элиты. Это могло обернуться катастрофой. Но Дилюк до сих пор выглядел недовольным. — Кроме того, — сказал Кэйя, — это не худшая вещь на свете. Мне нравится моя работа. Мне подходит охота на кровожадных ублюдков, и я неплохо с этим справляюсь, если говорить за себя. Хотя он мог бы обойтись меньшим количеством мертвых детей. Меньше мертвых людей в целом. Конечно, единственный способ добиться этого, это поймать убийцу. — И нам нужно найти одного прямо сейчас, — сказал Кэйя. — Так что давай вместе пройдемся по уликам и посмотрим, что мы сможем выяснить. Дилюк не стал возражать. И кажется, его нисколько не оттолкнуло, когда Кэйя приступил к своей работе, параллельно объясняя ее. Дилюк даже попросил бумагу, чтобы делать заметки, и задавал другие умные вопросы. Например: — И ты, и Джинн заметили, что раны неправильной формы по сравнению с работой оригинального Слепого Пророка. Что раны, которые он наносил, были закругленными. Какое оружие он использовал? Какое-то копье? Или шило? — Дендро глаз бога. Дилюк моргнул. — Но я думал, что он ненавидел избранных. — Так и было. В частности тех, кто попадал в орден только благодаря престижности глаза бога, — сказал ему Кэйя. — Когда мы с Джинн поймали его, орден конфисковал его глаз бога. Он хранится под замкóм. Так что если бы он не был мертв, могла существовать вероятность, что это он, но только использовал нож вместо глаза бога. Однако он точно мертв. Так что, это никак не может быть он. — Я знаю, что ты делаешь. Ты пытаешься перенаправить разговор, — сказал Дилюк. — Скажи мне, Кэйя. Кэйя вопросительно наклонил голову. — Сказать тебе что? — Он нацелился на тебя, верно? — Ох. Нет, — сказал Кэйя и натянуто улыбнулся своему брату. — Я бы хотел, чтобы это было так просто, но нет. В конце мы с ним столкнулись, но только потому что я искал его. А не наоборот. — Но ты был рыцарем с новым глазом бога. — Но я получил свой глаз бога уже после того, как стал рыцарем. Это различие казалось очень важным для него, — вспоминал Кэйя. — Может, он бы в конце концов пришел за мной, но веришь или нет, я не думаю, что он планировал. — Почему? — Звучит безумно, но я думаю, что он уважал меня, — сказал Кэйя. — Или по крайней мере ту версию меня, что он придумал в своей голове. Конечно, я могу ошибаться. — Не думаю, что ты ошибаешься. Кэйя пожал плечами. — В любом случае, ты можешь спать спокойно. Курц не пытался меня выследить. Хотя я старался. — Что? — Не смотри на меня так. Ты бы сделал то же самое, если бы был на моем месте. — Но я лучше сражался и дольше владел своим глазом бога. — Что бы отметало тебя как приманку, — напомнил ему Кэйя. — В то время я только получил свой глаз бога, а еще внезапно был не способен даже– ах… — Что? Что еще ты не говоришь мне? — потребовал Дилюк. — Ничего. Я только сейчас осознал, в какое глупое положение я поставил Джинн и Варку, — быстро сказал Кэйя. — Но позволь мне заверить тебя, они не принимали участия в неудачных планах, где меня использовали в качестве приманки. Наоборот, они однозначно отвергли мое предложение. — Но ты все равно сделал это? — Да, но я не был безрассудным, у меня была подстраховка. Не смотри на меня так, Дилюк, ты бы сделал то же самое, — сказал Кэйя. — В любом случае, это не имеет значения, потому что это не сработало. Как я уже и сказал, он никогда не преследовал меня. Я не входил в его список. Дилюк одарил его тяжелым взглядом. — Так. Идем дальше… Кэйя продолжил просматривать другие улики и указывал Дилюку на важные вещи. Повязка на глазах, насколько он мог различить, была окрашена в заоблачный красный цвет. Она не была прошита потайной строчкой, как те, что делал Курц. На самом деле, она совсем не была прошита, а просто разрезана и уже начинала изнашиваться по краям. Под ногтями жертвы ничего примечательного не нашлось. Кэйя научился проверять там с самого начала. Это действительно ускоряло процесс, когда они знали, что искали кого-то с кровавыми царапинами, но, к сожалению, Полидевку не удалось вонзить ногти в своего убийцу. Его карманы были пусты, что могло означать, что его ограбили до или после убийства, или это могло означать, что он был убит дома. Что маловероятно, поскольку к настоящему времени Медларки наверняка вернулись домой, и раз никто так и не пришел за Кэйей, это значило, что они скорее всего не нашли никакой крови их сына, забрызгавшей стены и пол. (Кто-то бы пришел и нашел Кэйю для этого. Он знал своих товарищей-рыцарей достаточно хорошо, чтобы понимать, что они связались бы с ним за спиной Джинн, если посчитали это необходимым. Все они слишком сильно хотели поимки этого подражателя Слепого Пророка, чтобы решиться проигнорировать ненужные правила). Существовали десятки мелких деталей, которые могли быть важны, а могли быть и неважны. Кэйя просмотрел их все или те, которые он заметил. Имел ли значение обрывок шнурка на ботинке жертвы? Какая грязь застряла в подошве? Было так много мелочей, которые могли ничего не значить, а могли значить все. Кэйя записывал их все, потому что никогда не знаешь, какая деталь раскроет дело. Когда они закончили, наступил уже полдень. Дилюк потащил его на обед в «Хорошего охотника», несмотря на протесты Кэйи о том, что у него была еда дома. Столько много еды. Люди все не переставали присылать ему еду домой, и это уже становилось проблемой. — Я не думал, что уже так поздно, — ворчал Дилюк. — Иначе бы притащил тебя сюда раньше. Мы поедим здесь, потому что в своем доме ты найдешь, чем заняться, и не съешь и половину обеда. Ты ведь даже не завтракал? Кэйя решил быть тактичным и не комментировать то, насколько он был впечатлен тем, что у Дилюка был аппетит после того, как он провел почти все утро с трупом. Они пообедали преимущественно в тишине, затем Дилюк потащил Кэйю в его дом, чтобы отдохнуть… и честно, Кэйе нужен был отдых. Он думал, что через день или два отравитель снов с концами уйдет из его организма, и он вернется к нормальной жизни. По большей части он был в нормальном состоянии за исключением… ну, у него все еще не было аппетита. Если бы Дилюк, Люмин и Паймон не следили бы постоянно за ним, он бы не вспомнил о еде вплоть до начала головокружений. Однако сейчас ему стоило уделять этому больше внимания. Ему нужно было поймать убийцу. Он не мог продолжать теряться в своей голове, как и раньше. Может, если он сосредоточится на чем-то столь важном, это действительно поможет. Он мало что мог поделать с приступами усталости, с которыми он вынужденно просто смирился и… надеялся, что они уйдут? Они появлялись все реже, а по длительности стали все меньше. Восстановление после отравителя снов было подобно выздоровлению от болезни. Оглядываясь назад, он полагал, что это было глупо считать, что ему внезапно станет лучше в одно мгновение. — Я просмотрю все свои записи и, может, сделаю еще несколько за… два часа? Затем вернемся обратно? Кэйя не знал, почему он спрашивал разрешения у Дилюка. Его брат не был его сторожем, и он мог идти куда захочет и когда захочет, черт побери. — Три часа, — сказал Дилюк. — Тебе стоит немного вздремнуть. Кэйя вздохнул. — Ладно. Подожди. О, нет, — он замер, пока проверял свои предосторожности, с помощью которых он отслеживал, что никто не врывался в его дом, пока его не было. — Что случилось? — Мне нужно… думаю, я оставлю сообщение Фишль. Должно быть, она сегодня не в Монде, раз она не пришла увидеться со мной на счет этого, но… черт, я не хочу, чтобы она услышала об этом от какого-то случайного человека по пути сюда. — …Ты упоминал, что Слепой Пророк чуть не убил ее? — сказал Дилюк после небольшой паузы. — Да, — Кэйя избегал смотреть на своего брата; тому не нужно было знать все о том бое, и как плохо он прошел. — Пусть это и подражатель, я все же не хочу, чтобы она узнала об этом от случайного прохожего на улице. Ей нужно услышать это от меня. Да. Я подожду ее на мосту. — Кэйя– — Она заслуживает услышать это от кого-то, кто работает над этим делом. Я не хочу, чтобы она испугалась из-за этого, Дилюк, — сказал Кэйя. — Но ей стоит быть настороже. Мы не знаем, кто этот новый убийца, и какие цели он преследует. Он мог просто пытаться сбить нас со своего следа, подделав это под одно из убийств Курца, а мог пытаться продолжить его дело. Если он так и поступает, тогда он может добраться до Фишль, так как она была той, на кого покусился Курц, но не смог убить. Или… черт возьми, где сегодня Люмин? — Около Каменных Врат, полагаю. Она сказала, что вернется завтра, поэтому я останусь сегодня здесь. Хотя у нее нет глаза бога– — И сколько людей действительно верит в это или знает? — вернул довод Кэйя. — Закрывая глаза на факт, что мне все еще не нужна нянька, я буду чувствовать себя лучше, если ее тоже предупредят об этом подражателе. — Если я пошлю одного из своих людей к Каменным Вратам, чтобы найти ее, а сам буду ждать Фишль на мосту, ты поклянешься мне, что отдохнешь? — спросил Дилюк. — Нет. Фишль будет чувствовать себя лучше, если услышит это от меня, — категорично сказал Кэйя. — Она мой друг, Дилюк. Я хочу быть рядом с ней в этот момент. Дилюк вздохнул. — Я уже отказался от расспроса семьи и друзей жертвы, а также от изучения любых зацепок, которые они могли нам дать. По крайней мере на данный момент. Кэйя не сомневался, что Джинн скоро свяжется с ним, чтобы сообщить ему о людях, которые были упомянуты ей и Лизе и тем, кто ходил поговорить с друзьями Полидевка, хотя, зная Джинн, она вероятно сделала это сама. Она наверняка захочет, чтобы Кэйя был с ней, когда придет время поговорить с теми из них, которые могли затаить обиду на Полидевка или желать причинить ему зло. — Я пытаюсь не ссориться с тобой, но на этот счет я не собираюсь отступать, — добавил Кэйя. — Ладно, — наконец сказал Дилюк. — Но пока мы ждем ее, тебе надо будет сидеть, не стоять. А также надеть нормальное пальто. Сегодня прохладнее. — Ладно, — согласился Кэйя, хотя холодные температуры ничего для него не значили, пока он не был болен, отравлен или на Драконьем Хребте. — Я присоединюсь к тебе, как отправлю сообщение Люмин и Паймон. — Спасибо. За отправку сообщения. Не за то, что преследуешь меня, как невротичный сталкер. На это Дилюк рассмеялся и покачал головой. Кэйя собрал свои записки и записи, что он принес из штаб-квартиры, и которые были сделаны другими людьми на месте преступления. Затем он схватил свое пальто и вышел вместе с Дилюком. Они разошлись практически сразу, хотя и ненадолго… и это… было странно. Снова работать с Дилюком. Добровольно. Случай с отравителем снов был скорее необходимостью. Это другое. Кэйя пока не был уверен, но… что ж, он думал, что так лучше, даже если Дилюк постоянно пытался войти в режим мамочки-наседки. Текущая ситуация полностью отличалась от прошлого раза, когда он имел дело с убийцей, который пользовался той же подписью, хотя тогда он тоже не был полностью один…

_______________________

Четыре года назад… Первый день Кэйи на работе прошел успешно. После собрания о серийном убийце, которого кто-то начал звать Слепым Пророком (и это было глупейшим из прозвищ, которое когда-либо слышал Кэйя), он проследовал за Джинн на ее встречу с капитаном Хансоном. Вдвоем они работали вместе над новым графиком патрулирования, чтобы увеличить охват города рыцарями. Джинн покинула стены без охраны, но поскольку сейчас было мирное время, это едва ли было проблемой. Была причина, по которой капитан стен был одной из двух ступеней в капитанских рангах. Другой – капитан кавалерии… и эта должность на текущий момент была свободна. Варка дал им разрешение взять любого понравившегося рыцаря из их отряда и использовать его, как они посчитают угодным в сложившейся ситуации. Кэйя, который был еще недавно одним из них, мог помочь им здесь. — Нимфа, — сразу сказал он. — Она самая лучшая. Ей не понравится патрулирование города, но она сделает это. Более того, она сможет выстоять, если дело дойдет до неприятностей. Так же и Грета, Майкл и Андрос. Остальные тоже хорошие бойцы. Дилюк видел это и лично обучал их, но Нимфа, Грета, Майкл и Андрос скорее всего заметят, если что-то пойдет не так во время патрулирования. — Можешь написать список остальных в ордене, которых ты бы выбрал? — спросил Хансон. — Да, сэр, — сказал Кэйя, а затем попытался… и его рука не хотела помогать ему в этом. В ночь, когда умер Крепус, он признался Дилюку в том, кем он был на самом деле: шпионом Кхаэнрии, оставленным в Мондштадте в детстве, чтобы интегрироваться и в конечном итоге передавать информацию, если Кхаэнрия и Мондштадт пойдут друг на друга войной. Дилюк плохо воспринял это. И они начали сражение. Затем Дилюк призвал на свой меч обжигающее пламя, и когда они схлестнулись, металл клинков направил жар прямо в руки Кэйи. Он знавал боль хуже этой только однажды, но он не мог по-настоящему думать о ней без мигреней. Если он никогда не знал боль, сравнимой с той далекой болью, то это вскоре случилось – пламя было настолько горячим, что руки Кэйи сплавились с рукоятью меча. Прошло несколько часов, прежде чем он смог добраться до целителя. Он дважды терял сознание на обочине дороги по пути в Мондштадт. В то время он не знал, что его ждало в будущем, хотя догадывался, что это будет военный трибунал и изгнание. Он знал, что если он хотел выжить, то ему было нужно, чтобы его руки исцелились как можно быстрее, и что чем дольше он оттягивал, тем менее эффективной была бы магия исцеления. Когда все было сказано и сделано, а целители церкви сделали все, что могли, для нового избранного архонтами, у него остались неизлечимые шрамы, отсутствующий ноготь на доминирующей руке и неизвестное количество поврежденных нервов. Исцеливший его священник сказал ему, что потребуется время, прежде чем можно будет оценить полный ущерб от этой раны. Его шрамы не походили на настоящую кожу, а в сочетании с болью и слабостью, нельзя было какое-то время понять, каким будет его новое, так сказать, нормальное состояние. Поэтому, когда Кэйя впервые после инцидента попытался писать пером, он обнаружил, что у него не получалось. Его пальцы не слушались его, перо неуклюже сжималось в его хватке, а боль вспыхивала в руках, заставляя его шипеть. Он со стыдом отвернулся от двух капитанов. — Мы займемся этим, когда закончим с вами здесь, если вы не против, капитан Хансон, — сказала Джинн, забирая перо у Кэйи. — Он может продиктовать мне свой список, и я позабочусь о составлении заявлений на их временные переводы. — Идет, — согласился Хансон. — Так мы сможем лучше обдумать, кто подойдет нам лучше. После окончания встречи Джинн потащила его в свой родовой дом на обед, так как он находился ближе к штабу, чем какой-либо ресторан. Вне сомнений у нее был собственный обед, упакованный и готовый к употреблению в ее кабинете, но она знала Кэйю достаточно хорошо, чтобы понимать, что тот пропустит прием пищи, если она не будет следить за ним. Точно так же они могли пойти в столовую ордена, но есть с его руками на глазах у других людей было унизительно для Кэйи. Еда, которую можно было есть руками – все, на что он был теперь способен, поэтому Джинн приготовила им бутерброды. Пока они ели, она составила под его диктовку список. После этого Джинн освободила его на несколько часов. — Мне нужно заняться некоторыми заданиями, но, к сожалению, у меня нет времени, чтобы перевести их сегодня. Если ты встретишься со мной сегодня около четырех, я проведу тебе экскурсию по стенам и познакомлю с другими рыцарями под моим командованием. Кэйя почти наверняка знал их, по крайней мере, в лицо, и он был уверен, что осмотр стен не был особо интересным занятием, но он все равно кивнул, поднимаясь из-за стола, потому что Джинн теперь была его боссом. Затем, не имея ничего, чем бы он мог заняться в течение следующих часов, а идти ему было некуда, он решил направиться в библиотеку. Это было хорошим местом, чтобы немного посидеть и позволить времени незаметно пролететь. Однако перед входом в библиотеку его остановил неуверенный голос. — Сэр Кэйя? Кэйя повернулся и оказался лицом к лицу с Эми, или Фишль, как она предпочитала звать себя в эти дни, а также с ее фамильяром Озом. — Добрый день, Принцесса, — поприветствовал он, используя выбранный ею титул, и которым он звал ее уже некоторое время. — Озвальд фон Храфнавайнс. Рад встрече. Юная девочка, которую он встретил в этой самой библиотеке несколько лет назад, определенно выросла, но ей все еще нравилась игра с воображением. Кэйя знал, что за это ее дразнили сверстники, но честно? Да пошли они. В мире слишком много тьмы, чтобы отказываться от счастья. Даже если это счастье исходило от рассказов или игр, это не делало его менее реальным. Кэйя по-настоящему восхищался Фишль, которая нашла свое счастье в притворстве… а после сделала его реальностью. — Доброго дня и вам, сэр рыцарь, — сказала Фишль, а затем поколебалась на мгновение и склонила голову. — У меня еще не было возможности выразить вам свои соболезнования. В этом моя глубокая ошибка. Пожалуйста, простите меня и знайте, что мое сердце болит за вашу печаль. Кэйя почувствовал, как ком встал поперек его горла. Было не так много людей, кто выразил ему соболезнования в связи со смертью его приемного отца. Во многом потому что в течение последнего месяца он изо всех сил старался избегать людей. Он не был уверен, был ли он официально отречен от семьи Рагнвиндров, но слухи о ссоре между ним и Дилюком, безусловно, разошлись, во многом благодаря тому, что Дилюк сделал с его руками. Какую бы защиту или привилегии ни давала ему когда-то принадлежность к семье Рагнвиндр, к настоящему времени они все, вероятно, были отозваны… включая сочувствие большинства людей о его тяжелой утрате. Вот почему он ждал месяц, прежде чем вернуться в город. Месяц казался достаточно длительным сроком, чтобы он мог притвориться, что те, кто не выражал ему соболезнования, просто двигались дальше, а не игнорировали его потерю намеренно. — Не за что извиняться, Принцесса, — сказал он, и его голос немного надломился, но Фишль и Оз были достаточно вежливы, чтобы проигнорировать это. — Твоя доброта меня утешает. — Я еще не так долго существую в этом мире, — сказал Оз более неуверенно, чем когда-либо слышал его Кэйя. — Так что я не испытывал потерь и не могу притвориться, что понимаю вашу боль… но если есть что-то, что мы можем для вас сделать, чтобы вам стало легче, только попросите. — Спасибо, — это все, что Кэйя мог доверить сказать себе в данный момент. Фишль подошла ближе и, немного засомневавшись, все-таки осторожно развела свои руки в стороны и, когда Кэйя так и не остановил ее, быстро обняла его. Кэйя и Фишль не то что бы были близки. Обычно они раза два в месяц проводили беседы, которые вращались исключительно вокруг книг, хотя однажды у них был разговор о глазных повязках. Он всегда считал ее скорее знакомой, чем другом. В основном потому, что у него было всего два друга, Джинн и Дилюк… а теперь у него была только Джинн. Однако у Фишль тоже было не так много друзей. Возможно, осознал Кэйя, она все это время считала его своим другом, невзирая на то, что они были близки. Теперь она определенно вела себя с ним как друг. Теперь, когда ему нужен был таковой больше всего… — Сегодня холодный день, — сказала Фишль. — Не желаете пойти со мной на чашку чая? Кэйя уже хотел было отказать ей, но уязвимость во взгляде Фишль остановила его. Она вероятно нечасто приглашала людей куда-либо, из-за того, что у нее было не так много друзей. К тому же она не привыкла ходить в другие места, кроме библиотеки и рынка. Сколько храбрости ей потребовалось, чтобы набраться смелости и пригласить его на чай? И она это делала ради Кэйи, а не ради себя. Кэйя предложил ей руку, как будто приглашал леди на танец. — Это честь для меня сопровождать тебя во время чаепития, Принцесса. Пятнадцать минут спустя они оказались в маленькой чайной лавке, в которой Кэйя еще никогда не был, под названием «Сахарная пчела», и где Фишль с Озом не сильно изящно попытались накормить его медовой выпечкой. Кэйя чуть не подавился чаем, когда сделал свой первый глоток. Умудрившись не захлебнуться, он все-таки сумел не сделать из этого слишком большой сцены и быстро поставил чашку обратно. Его язык щипало, как будто он ошпарился, хотя чай не был таким горячим… — Мы слышали, что недавно вы были благословлены морозным камнем с сумеречного неба, — сказала Фишль. — Возможно, вы впервые пьете чай с тех пор, как приобрели его? — Ох. Да, ты права, — сказал Кэйя. Он слышал, что некоторые вещи часто меняются, когда люди становятся избранными. Владельцы крио, как правило, больше не чувствуют холода, если только он не становится экстремальным, и что, как мог засвидетельствовать Кэйя, было правдой. Кроме того, они, кажется, теряют способность переносить горячие напитки, кроме случаев когда, как он слышал, владельцы крио глаза бога больны. — Прошу прощения за мои манеры, — извинился Кэйя. — Уверяю вас, прощение не требуется, но, может быть, вам понравится еще один медовый десерт? Кэйя согласился только, чтобы сделать ее счастливой. Как всегда, разговор перешел к книгам, потому что это их объединяло. В целом, это был приятный послеполуденный день, хотя разговор неизбежно принял более мрачный оборот в свете недавних событий. Кэйя догадывался, что Фишль и Оз хотели его спросить кое о чем, но все не решались. Возможно потому, что они не хотели, чтобы это выглядело так, словно они привели его сюда просто ради того, чтобы получить от него информацию, или они боялись того, что он мог им рассказать. Так называемый Слепой Пророк был сейчас у всех на уме, когда слухи о его темных делах распространились по городу. Итак, когда Фишль наконец набралась храбрости поднять эту тему, Кэйя не обиделся. — Я узнал о нем только сегодня, — честно ответил Кэйя, — поэтому я не знаю о нем много. Только то, что он убил несколько избранных, которые не так давно получили свой глаз бога. Я не знаю, как долго нужно владеть им, чтобы он перестал рассматривать человека, как цель, или какие у него мотивы. Честно, я даже не знаю, позволено ли мне говорить это тебе, даже если бы я знал. Много информации хранится под грифом секретности. Фишль кивнула, но ее глаз напрягся, и в нем был страх. Это… последнее, что хотел бы видеть Кэйя. Теперь, когда он думал в этом ключе… ее родители часто бывали в отъезде. Она жила одна? Это… нехорошо, особенно сейчас. — Сейчас орден увеличивает свои патрули внутри города, — сказал ей Кэйя. — И я уверен, что мы принимаем все необходимые меры предосторожности в районах, где живут новые избранные. Я лично позабочусь о том, чтобы вблизи твоего дома было больше рыцарей. — Примите мою благодарность, сэр рыцарь, — сказала Фишль, и ее взгляд стал немного спокойнее, теряя испуганный блеск. — Мы крайне признательны вашей доброте, — согласился Оз. — Никто и никогда не должен чувствовать себя в опасности. Не в собственном доме. Вспышка боли прожгла голову Кэйи, так как его разум невольно обратился к воспоминаниям о другом времени, другом доме, столь далеком… Кэйя заставил свои мысли вернуться в настоящее, где они и должны были быть. Потому что теперь его дом Мондштадт, не Кхаэнрия, и теперь он был достаточно взрослым и, он надеялся, достаточно сильным, чтобы положить конец людям, что угрожали другим. С поврежденными руками это могло оказаться сложнее, но ему не впервой приходилось заново учиться сражаться, и теперь у него был глаз бога. Кэйю слегка подташнивало от количества съеденной медовой выпечки после того, как он допил свой чай (после того, как тот наконец достаточно остыл, чтобы не было ощущения, будто он пил кислоту). Он вернулся с Фишль обратно в штаб ордена, где они столкнулись друг с другом, чтобы та могла пойти в библиотеку, как и намеревалась. Перед тем, как они расстались, он открыто предложил ей сопроводить ее домой, если она сочтет это необходимым. Даже если он будет при исполнении служебных обязанностей, он знал, что сможет договориться с Джинн. Он знал Джинн. Она тоже не была из тех, кто позволит детям чувствовать себя в опасности. Он придержал дверь в библиотеку для Фишль, затем тоже собрался войти, так как у него еще было время до встречи с Джинн, но знакомый голос остановил его. — Сэр Кэйя? Можно тебя на пару слов, если удобно. Кэйя развернулся и увидел капитана Хансона, стоящего позади него. — Конечно, сэр, — сказал он быстро и коротко, но искренне махнул на прощание Фишль и Озу. — Что я могу для вас сделать? Хансон оглядел вестибюль ордена – пустой, исключая их и сэра Вуда, стоящего у входных дверей. Но похоже, что на вкус Хансона это было недостаточно безлюдно, потому что он направился к лестнице. — Поговорим в моем кабинете, если у тебя нет возражений. У меня есть предложение, которое я хочу поручить тебе.