Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт Когда Дилюк добрался до главных врат Мондштадта, Кэйи там не было. Прежде чем он успел мысленно выругаться и задуматься, отправил ли его сюда Кэйя, чтобы убрать его со своей дороги и делать все, что ему захочется, к нему обратился Лоуренс и жестом указал на дальний конец моста. — Если вы ищите капитана Кэйю, он не так давно направился туда. Сказал передать вам на случай, если вы будете о нем спрашивать, что он разговаривает с Линн. Дилюк благодарно кивнул и быстро пересек мост. Тимми наградил его ледяным взглядом, когда он, проходя, распугал его голубей. Дилюк проигнорировал его, у него и в мыслях не было делать с его голубями что-то более ужасное, чем просто спугнуть. Кэйя был там, где он и сказал. Сидел напротив костра Линн и держал в руках яблоко, которое она, должно быть, всучила ему. — Я подумал, что ты будешь счастлив, если я подожду здесь в тепле, — сказал он Дилюку, когда тот приблизился, — и что ты сочтешь местную компанию приятнее. — Ты не ошибся. Он не возражал против общества Линн. Ее не пугал статус Дилюка в отличие от большинства женщин Мондштадта, и похоже она оказалась его союзником в кампании по откармливанию Кэйи. Мало кто мог заставить Кэйю съесть целую свиную отбивную в качестве перекуса после обеда, но Линн каким-то образом это удалось, сыграв на манерах и чувстве вины Кэйи. «Она невкусная? Прости, если она отвратительна, ты не обязан ее есть…» В остальном она по большей части сохраняла молчание, позволяя братьям просматривать записи, которые Кэйя принес с собой, хотя вскоре она ушла, чтобы найти ингредиенты. Дилюк перечитывал отчеты, составленные другими рыцарями – сэром Рэймондом, сэром Хоффманом и сэром Девином. Он был раздражен, осознав, что их записи были детальнее, чем его, и содержали в себе вещи, которые он не заметил. Например, светлый волосок на одежде жертвы, который был слишком длинным и волнистым, чтобы принадлежать убитому, а также несколько полос красновато-коричневой пыли, которые походили на отпечаток подошвы и могли быть оставлены как жертвой, так и кем-то другим. Рыцарям довелось побывать на местах преступлений гораздо больше раз, чем ему, и Кэйя вероятно научил их, что искать… но он по-прежнему не любил, когда его обходили рыцари. Никакие рыцари. Его взгляд упал на записи, которые делал Кэйя, и он заметил, что тот не был доволен тем, что прочел в заметках товарищей. Длинный светлый волос, где? Не найден. Возможно, зацепился за саван и потерялся? Напомнить всем, держать церковь в стороне от мест преступлений. Предполагаемый отпечаток подошвы не может принадлежать жертве. Был убит не там. Мало крови на месте преступления. Почему думают, что он принадлежит жертве? Схоже с тем, что обнаружили на обуви жертвы? Образцы, где? Кто собрал? Нужен Альбедо/Сахароза для анализа. — Как много убийств ты раскрыл? — спросил Дилюк, когда Кэйя, перестав писать, разминал руку. Дилюк заметил, что он тоже пользовался ручкой из Фонтейна, идентичной той, которую Джинн одолжила ему сегодня утром. Интересно, что она есть у них обоих… — Ух… много? — сказал Кэйя. — Я потерял счет где-то на нашем втором году. Тогда у нас было больше всего дел. Варка отправлял меня и Джинн почти на все расследования, думаю, чтобы Джинн заработала достаточно престижа, и он бы смог повысить ее до действующего великого магистра, пока сам бы он отсутствовал. Он планировал свою экспедицию еще тогда. — Понятно. Дилюк пытался не нахмуриться. Он не одобрял решения, что его брату не приписывали заслуг за его работу. Даже если эти заслуги получала Джинн, которую он любил и уважал. Пусть он и понимал необходимость повышения ее репутации и уважения для ее продвижения по службе, но он не мог не испытывать недовольства от того, что это делалось за счет Кэйи. Хоть Кэйя, как он заявлял, не был против, но это не меняло факта, что все те достижения принадлежали ему. Более того, это ставило Джинн в сложное и шаткое положение. Дилюк заметил этот мучительный конфликт в ее глазах, когда она призналась ему, что за столь высокое количество раскрытых дел был ответственен исключительно Кэйя. Он готов был поспорить на «Долю ангелов», что ее по-настоящему пугала мысль, что когда-нибудь от нее будут ждать найти какого-нибудь ужасного убийцу, а она не сможет этого сделать. Удваивая свою ставку, Дилюк был уверен, что Кэйя искренне старался научить ее вести дело, но у него было предчувствие, что не всеми навыками Кэйи мог овладеть каждый. — Ближе к середине второго года он начал отправлять нас в другие страны, которым требовалась помощь с серийными убийцами. В этом не было ничего плохого, поскольку примерно в то время количество убийств в Мондштадте резко сократилось и оставалось довольно низким. Думаю, люди гораздо менее охотно совершают преступления, зная, что это не сойдет им с рук. Пойди разберись в их мыслях. Дилюк фыркнул от смеха, что в свою очередь вызвало искреннюю, неироничную улыбку у Кэйи. Затем что-то зацепило его взгляд, он поднялся с земли и помахал рукой в небо. Дилюк проследил вверх за его взглядом и увидел очень большого темно-фиолетового ворона высоко над головой. — Оз, — сказал Кэйя и, как будто чувствуя необходимость объяснений, добавил: — Фишль может видеть его глазами. Минуту спустя на дороге, ведущей из Спрингвейла, показалась так называемая принцесса Осуждения, шагая немного быстрее, чем обычный путешественник. Наверное, из уважения к Кэйе. Когда она подошла ближе, Кэйя и Дилюк спустились, чтобы встретить ее и Оза, который присоединился к ней и теперь летел рядом. — Добрый странствующий рыцарь, — сказала Фишль с улыбкой на лице, останавливаясь напротив них. — Я воистину рада вновь видеть тебя здоровым. — Добрый день, капитан Кэйя, — в свою очередь поздоровался Оз, — и господин Дилюк. Всегда приятно вас видеть. — Принцесса. Оз, — сказал Кэйя с вежливым поклоном. — У меня есть кое-какие новости. — Очень хорошо, — сказала Фишль. — Ваша принцесса предоставит вам аудиенцию. Сопроводите меня до «Сахарной пчелы», и я– — Боюсь, что это не совсем хорошие новости, — прервал ее Кэйя. — Я хотел, чтобы ты услышала их от меня, вместо того, чтобы узнала о них из обрывков информации, смешанных с правдой и слухами. Выражение лица Фишль изменилось, когда она увидела, что Кэйя был очень серьезен. Она переглянулась со своим фамильяром и вновь посмотрела на Кэйю с характерным для нее пафосом. — Говори, добрый странствующий рыцарь. — Этим утром был убит Полидевк Медларк. Виновник пока не пойман. Мы все еще изучаем улики и пытаемся обозначить подозреваемых. Способ, которым он был убит, или скорее способ, которым его оставили на месте преступления после убийства – это все, о чем сегодня говорят в Мондштадте… потому что человек, который убил его, имитировал методы Курца. Взгляд испуганного шока пересек лицо Фишль. — Слепой Пророк? — Это не он, — быстро уверил ее Кэйя. — Ходит ряд глупых слухов, что это каким-то образом он, но Курц мертв. Я обещаю тебе. Я сам подтвердил это. Так что это кто-то другой. — Это не он? — Фишль больше не говорила своим грациозным высоким языком; неожиданно она зазвучала да и выглядела как напуганная девочка-подросток. — Ты обещаешь, что это не он, сэр Кэйя? — Я клянусь, — серьезно сказал Кэйя. — Он… он сказал перед казнью, что он вернется с того света, чтобы завершить свою работу. Что если– — Это невозможно. — Но ведь существуют средства для воскрешения. Я видела такое и знаю, что ты тоже должен был видеть! Что если– — Его череп раздробили, Фишль, — сказал ей Кэйя. — Он был смят у одного из висков. Любой способ возвращения из мертвых или реанимации, чтобы вернуть хотя бы подобие жизни, требует целостности мозга. — Но что если это был не он? Что если ты ошибаешься? Его лицо наверняка было неузнаваемо, это мог быть– — Фишль, — сказал Кэйя, — это был он. Я клянусь тебе. Там не было ошибки. — Он прав, моя Госпожа, — подал голос Оз. — Помните, как вы велели мне пролететь над толпой и разыскать его, чтобы он не сбежал живым? Как я уже говорил, я видел, как он упал. Кэйя моргнул и взглянул на Оза, и Дилюк догадался, что слова Оза были новостью для него. — Ох. Точно. Я забыла об этом, — сказала Фишль. Она все еще выглядела очень юной и напуганной. Дилюк увидел, как она обняла себя, как будто ей было холодно, и сработали его укоренившиеся манеры. Он начал снимать пиджак, чтобы одолжить его ей, но Кэйя опередил его. — Мне жаль, что тебе пришлось услышать эти новости, — сказал Кэйя, накидывая пальто на ее плечи. — И мне жаль, что у меня нет для тебя дополнительной информации. Все, что я могу сказать, помимо того, что мы делаем все возможное, чтобы найти этого нового убийцу, это то, что это не Курц. К сожалению, мы еще недостаточно знаем о нем, чтобы понять его следующие действия. — Если он копирует Слепого Пророка… то он не должен прийти за мной, верно? — спросила Фишль. — Я уже четыре года владею глазом бога. — Хотел бы я сказать, что тебе ничего не угрожает, — мрачно сказал Кэйя. — Но этот подражатель может намереваться продолжить работу Курца не только с новыми жертвами, но и с той, которую ему не удалось убить. Так что будь настороже… прости. Мне… мне действительно больше нечего добавить, кроме того, что я сделаю все, что в моих силах, для поимки этого ублюдка, чтобы ты вновь чувствовала себя в безопасности. — Я знаю, — сказала Фишль, плотнее укутываясь в пальто Кэйи. — Ты всегда ловишь убийц. — Возможно, имеет смысл на время взять работу заграницей. Особенно если твоих родителей сейчас нет в Мондштадте. Если ты планируешь остаться, но не хочешь быть одна, моя гостевая комната уже была убрана после инцидента с отравителем снов– — Тебе тоже нужно быть осторожным, — прервала его Фишль. — Ты был тем, кто остановил Слепого Пророка. Если кто-то хочет отомстить за него, то ты тоже становишься мишенью. Хотя не все понимают, что на самом деле его выследил и поймал именно ты, а человек, которая сейчас является действующим великим магистром, появилась как раз вовремя, чтобы загрести себе заслуги за нашу победу. Взгляд Кэйи очень быстро устремился к Дилюку, затем обратно к Фишль. — Ну, она действительно сильно выручила меня, так что думаю, мы можем закрыть на это глаза, не так ли? В этой истории было нечто большее, чем рассказали ему Кэйя и Джинн. Дилюк видел, что Кэйя скрывал что-то даже сейчас. Когда они вернутся домой к Кэйе, он заставит того сесть и рассказать ему все от начала до конца. Или, если он этого не сделает, то вероятно Дилюк станет именно тем, кто сопроводит эту так называемую принцессу на чай и посмотрит, сможет ли он разузнать от нее всю историю. Кажется, она вряд ли станет намерено упускать детали, как с самого начала это делали Кэйя и Джинн. Мгновение Фишль выглядела возмущенной. Затем ее открытый глаз перешел с Кэйи на Дилюка, и потрясение проскочило на ее лице. С этим она выпрямилась, приосанилась, а уверенность вернулась к ее манерам и голосу. — Как пожелаешь, мой добрый странствующий рыцарь. Однако знай, что если тебе когда-нибудь захочется занять должность, которая принесет тебе заслуженную похвалу, то для тебя всегда найдется место рядом со мной, — сказала она на своем высоком языке, а затем по причинам, которые Дилюк не мог понять, она театрально взмахнула рукой, принимая, судя по всему, свою фирменную позу. Кэйя выразил ей благодарность вместе с вежливым отказом от ее предложения. И после они оба сопроводили Фишль до ее дома в центре города. Дилюк вероятно был одним из самых узнаваемых людей Мондштадта. Его часто приветствовали пожеланиями хорошего дня или останавливали прохожие с желанием поболтать, пока он шел по улицам Мондштадта, невзирая на то, куда он держал свой путь. Однако сегодня жители Мондштадта смотрели только на Кэйю. Ну, возможно и на Фишль тоже. Они видели этих двоих и, казалось, становились более спокойными. Кэйю приветствовали почти все, мимо кого они проходили, а еще с полдюжины других останавливали его и задавали вопросы. Кэйя искусно заставлял их идти вместе с ними, давая быстрые ответы и не останавливаясь дольше секунды, и часто извинялся за то, что не мог обсудить текущее расследование. Дилюк видел нечто подобное неделю назад на судебном слушание, которое закончилось чем-то вроде цирка. Ильза Вандер, которая была другом детства Дилюка до того, как Кэйя начал жить с ними, раскрыла свою истинную натуру расистки, раскидываясь оскорблениями в адрес Кэйи и черня его перед всем залом суда. Жители Мондштадта этого совсем не одобрили. Толпа возмущенно шептала, а те, кто был ближе к происходящему, говорили Ильзе заткнуться. Люмин и вовсе решила обойтись без слов и использовала свою Ладонь Вихря, сбив Ильзу с ног. В отличие от Дилюка, любовь к которому исходила из его фамилии и статуса винного магната Мондштадта, Кэйю любили за его действия. Дилюк видел это по их лицам – все становились менее измученными и напряженными после простого приветствия или короткого слова Кэйи. Его вид заставлял чувствовать их в безопасности. Как только они добрались до ее дома, Фишль пригласила их внутрь, и Кэйя согласился, но не на чай с десертом, которые она предложила. Вместо этого он попросил ее провести им экскурсию по дому, во время которой он показывал, какие меры предосторожности стоило предпринять, чтобы никто не смог проникнуть внутрь и остаться незамеченным. Фишль и Оз внимательно слушали его и быстро приступили к его урокам. Перед тем как уйти, Кэйя напомнил им еще раз, что если они захотят, он будет рад их видеть в своем доме. После они, наконец, вернулись в дом Кэйи. К тому времени уже начало темнеть, и, к удивлению Дилюка, когда они вошли внутрь, в прихожей, что одновременно служила кабинетом Кэйи, их ждала Джинн. У нее, должно быть, был ключ, осознал Дилюк и мысленно вздохнул на свою глупость. Конечно, у нее был ключ. Все это время они работали с Кэйей вместе. Вероятно, она была первой, кому он в принципе отдал ключ от своего дома. — Я уже проверила твои предосторожности, — сказала им Джинн, поднимаясь, чтобы поприветствовать их. — С ними все в порядке. — Хорошо, — сказал Кэйя, вешая свое пальто. — Как прошло сегодняшнее расследование? Семья жертвы сказала что-нибудь? — Нет, — ответила Джинн, покачав головой. — Они не смогли вспомнить никого, кто бы затаил на него обиду. Или кого-нибудь еще, кто по каким-то причинам мог бы нацелиться на него. Кроме Слепого Пророка, он мог. — Это не Курц, он мертв. — Я знаю, — сказала Джинн. — К несчастью, не все в это верят. Я взяла с собой Рэймонда, и мы опросили соседей. Никто не видел и не слышал ничего подозрительного ни вчера вечером, ни сегодня утром, ни за последнюю неделю. Никого, кто бы крался в подозрительных местах, никаких горячих споров, ничего. Мне очень жаль, Кэйя. Я изо всех сил старалась найти что-нибудь, хоть что-то. Но я пришла с пустыми руками. — Иногда такое случается, — сказал Кэйя. Он устало опустился на один из стульев за столом. Сегодня он был более активен, чем до отравления и, кажется, усталость настигла его, но Дилюк замечал это только потому, что он знал Кэйю. Он также знал, что Кэйя полностью игнорировал истощение и был готов броситься вперед, если сочтет необходимым. Дилюк почти радовался, что Джинн не нашла для них ничего нового. Это хотя бы должно было удержать Кэйю от беготни до упаду. — Где была его семья этим утром? — Спрингвейл, — сказала ему Джинн. — Кастор учится там на гончара и скоро переедет к своему новому учителю. Или по крайней мере он собирался так поступить. Не знаю, захочет ли он теперь, или отложит переезд. Я просто не могу представить, как бы я жила, если бы потеряла близкого… Дилюк тоже не мог. — Не проецируй, Джинн, — сказал Кэйя. — Это только затуманит твои выводы. — Верно. Прости, — выдохнула Джинн. — Что они сказали насчет отсутствия Полидевка прошлой ночью? — Что? Они ничего не говорили о том, что его не было прошлой ночью, — сказала Джинн. — Почему ты думаешь, что его не было дома? Кэйя недоверчиво посмотрел на нее. — Когда я его увидел, он был мертв как минимум десять часов, Джинн. — Ох. Я этого не поняла. Прости меня, Кэйя… — Нам нужно вернуться назад и расспросить семью еще раз. Возможно, они сами не знали. Возможно, он сбежал… хотя я сомневаюсь, что он мог сделать это без ведома своего брата, — размышлял вслух Кэйя. — Вероятно они живут в одной комнате. Даже если его брат тихо ускользнул, что Кастор не проснулся, я готов поспорить, что он все равно имеет представление о том, куда мог пойти его брат. — И он не подумал упомянуть об этом после убийства своего брата? — спросил Дилюк. Кэйя пожал плечами. — В этом нет ничего необычного. Братья и сестры так же часто как готовы начать в любой момент спорить с другим, так и привыкли хранить секреты друг друга, что их раскрытие почти немыслимо. Даже если случится что-то ужасное. Может, в особенности, если случится что-то ужасное. Дилюк открыл было рот, чтобы ответить на это, но потом закрыл его. Потому что слова Кэйи звучали правдиво. — Я спрошу завтра, — сказала Джинн. — Нет, я спрошу, — сказал Кэйя ей или им обоим. — Возвращайся завтра на работу в обычном режиме. — Кэйя– — Я не спрашиваю разрешения. Задержки в получении и сборе всей информации недопустимы. Не говори мне, что это не так. Более того, слишком многое делается неправильно. Не только допрос, но и улики, — Кэйя передал Джинн через стол свои записи. — Даже если бы это было обычное убийство, подобное положение дел неприемлемо. А поскольку этот ублюдок подражает Курцу, мы не можем позволить себе ничего, кроме идеального исполнения. Джинн вздохнула. — Ты прав, — признала она и кинула виноватый взгляд на Дилюка, прежде чем вновь вернуть его к Кэйе. — Прости. Я надеялась, что могла бы справиться с большинством сама и не беспокоить тебя, но… прости меня. Я никогда не смогу вести дело так же, как ты. — Тебе не стоит извиняться за то, что ты не я, — сказал Кэйя, и сам вздохнув. — Лучше, когда ты это ты. — Для справки, — сказал Дилюк, — я этим недоволен. — Принято к сведению, — раздраженным тоном ответил Кэйя. — Но, — продолжил Дилюк, сердито глядя на него, — я понимаю необходимость… и продолжу следовать за тобой, чтобы убедиться, что ты не переработаешь, так как ты до сих пор восстанавливаешься. Если бы он считал, что смог бы уговорить Кэйю не возвращаться к работе, он бы так и поступил. Однако он видел, что это не так. Он знал их. Кэйя не собирался сдвинуться ни на дюйм в этом вопросе, а наивысшим приоритетом Джинн всегда был Мондштадт. Она позволит носиться ему до упада, чтобы защитить жителей, если посчитает, что другого пути нет, и сейчас она определенно так и думала. Дилюк понимал, что расследование этого убийства оказалось сложнее, чем он мог себе представить. Однако Кэйя был его братом. Он не хотел жертвовать его здоровьем. Итак, если он не мог помешать ему работать над этим делом, то он хотя бы мог поддержать Кэйю, убедившись, что тот не упадет от работы, что он ел нормально и что если дело дойдет до обнажения мечей с убийцей, то Кэйе не придется делать это одному. — Я одобряю твое участие, — сказала Джинн — Хотя полагаю, что ты не хочешь взять себе титул почетного– Дилюк одарил ее таким холодным взглядом, что это даже бы пристыдило крио Кэйи. — Так и думала, — сказала Джинн. К удивлению Дилюка, Кэйя слегка хихикнул. Дилюк ожидал от него протестов. Что ж, иногда приятно ошибаться. — Я хочу еще кое-что, — сказал Дилюк. — Я хочу услышать о том, что случилось, когда вы впервые выследили Слепого Пророка. — Единственный раз, когда мы выследили Курца. Потому что он действительно умер после этого, — поправил Кэйя. — Это не он, и если ты собираешься работать со мной, ты не можешь вести себя так, будто думаешь иначе, особенно перед другими людьми. — Ладно, но я хочу полную историю. Что случилось? — потребовал Дилюк. — Я знаю, что вы намеренно опускаете детали. И я догадываюсь, что вы делаете это, потому что знаете, что мне они не понравятся. Он понял, что он был прав, когда Джинн посмотрела на Кэйю, вероятно планируя обменяться с ним виноватыми взглядами. Однако Кэйя не посмотрел на Джинн, а только ухмыльнулся Дилюку в своей раздражающей манере. — Ты ведь понимаешь, что если бы мы хотели опустить каждую деталь, которая тебе не понравится, нам бы пришлось опустить историю полностью, да? — спросил он. — Начиная с того, что ты это ты, а расследование проводилось орденом и– — Ты знаешь, о чем я, Кэйя. Я хочу полную историю. Сейчас. Тебе известно, что я могу узнать все из других источников, но я бы предпочел услышать ее от тебя. — Ладно, — сказал Кэйя, — если тебе этого хочется… но это не та история, которую я желаю рассказывать без выпивки– — Я не позволю тебе пить на пустой желудок. — Мой желудок вовсе не пустой, Линн буквально запихала в мое горло свиную отбивную меньше, чем два часа назад. — Сейчас все равно время ужина. Ты можешь рассказать мне, пока мы едим. — Ну, я точно не смогу рассказать тебе об этом и одновременно есть, верно? — А пить и рассказывать ты одновременно можешь? — Это другое. — Нет, не другое, ты увиливаешь, и ты знаешь это. — Я не увиливаю в том, что просто не хочу, чтобы ты видел, как я разговариваю с пережеванным куском еды во рту, как невоспитанный кретин, — сказал Кэйя. — И именно ты решил, что хочешь увидеть это, пока мы едим. — А ты решил, что без выпивки не справишься, — тут Дилюк нахмурился. — Неужели ты хочешь сказать, что все действительно так плохо? — Нет, это просто традиция. Я никогда не вспоминаю наши погони за серийными убийцами без выпивки. — В общем, я пошла обратно в штаб ордена, — сказала Джинн. — Не хочу навязываться на ваш ужин, а ты более чем способен рассказать всю историю. На самом деле ты вероятно расскажешь ее точнее, если меня здесь не будет, и тебе не придется щадить мои чувства. Дилюк нахмурился и собрался пригласить ее остаться, пусть он и был не у себя дома, но Кэйя заговорил первым. — Только не заказывай свою пиццу со всеми добавками. Ты пожалеешь об этом. Сбитый с толку Дилюк посмотрел на своего брата, затем на Джинн. Лицо Джинн покраснело. — Как ты…? — Мы прямо за «Кошкиным хвостом». Время ужина. Ты почти никогда не бываешь в этом районе в этот час, когда они подают пиццу, а это твоя любимая пицца, о которой ты сейчас задумалась, потому что это наша традиция, — он посмотрел на Дилюка и объяснил: — Пицца и вино. Это наш победоносный ужин, когда мы ловим убийцу. Однако мы еще не поймали ублюдка, так что ты почувствуешь вину за преждевременное празднование, Джинн, и она испортит для тебя наслаждение, если ты возьмешь наш обычный заказ со всеми добавками. Так что лучше закажи пиццу другого вида. — Наверное ты прав. Так и поступлю. Спасибо тебе. — Мы добавим все начинки, как только все это закончится, — пообещал Кэйя. Джинн замолчала на некоторое время. — Спасибо тебе, Кэйя. Это была не просто ее благодарность за обещание пиццы или совет о начинке, догадался Дилюк. Он был уверен, Кэйя тоже это знал. Их отношения, кажется, снова были спокойными и пришли в норму. Дилюк был рад. До этой недели он ни разу не видел, чтобы Джинн и Кэйя ссорились. Напряжение между ними было, мягко говоря, неприятным. И учитывая, что их спор возник из-за методов Кэйи по обеспечению безопасности Дилюка, когда кто-то попытался затравить его до потери рассудка, Дилюк едва мог остаться в стороне или пытаться выступить посредником. Его место в споре было твердо на стороне Кэйи. Хорошо, что они теперь, кажется, миновали свое несогласие. Он действительно скучал по этому – работать со своим братом и со своим другом детства. Делать что-то вместе, что-то стоящее. Он очень надеялся, что получит приглашение отведать с ними победоносную пиццу, когда все закончится. Они проводили Джинн. Затем Дилюк подогрел к ужину остатки еды из комода. Кэйя налил им обоим вишневый сидр и добавил что-то в свой стакан. Они принесли тарелки в гостиную, и Дилюк зажег огонь, чтобы дом начал прогреваться на ночь. Затем они поужинали, и это прошло очень неформально и отличалось от любого другого приема пищи на винокурне «Рассвет», где слуги Дилюка каждый раз настаивали на сервировке стола, кроме тех случаев, когда они позволяли ему отобедать в его кабинете. Это было приятно. Неформальная обстановка подходила такому месту, как дом Кэйи, и здесь было комфортно. Они сидели на противоположных концах кушетки, но расстояние между ними не казалось таким уж большим, как еще неделю назад, когда они сидели на той же самой кушетке. Как только они закончили ужин, Дилюк взял их тарелки и отнес их на кухню. Кэйя последовал за ним и обновил оба их бокала, добавив в свой в очередной раз спиртное… но он не стал брать в гостиную целую бутылку, чего бы он там ни добавлял, поэтому Дилюк не считал, что эта история будет слишком ужасной. Дилюк снова сел. Кэйя же остался стоять, как он часто делал, когда ему было не по себе. — Итак, ты хочешь услышать о моем бое с Курцем? Или о процессе его выслеживания? Или…? — Полную историю, — сказал Дилюк. — С начала, пожалуйста. — Хорошо, но в качестве предупреждения, в первой части рассказа между моментами, когда произошло что-то действительно важное, есть несколько недельных перерывов, — сказал ему Кэйя. — На тот момент мы с Джинн официально не участвовали в расследовании, — он тихо, но искренне посмеялся. — Мы как бы взяли дело на себя. Эроху это не понравилось. Дилюк напрягся. — Эрох. — Да. Он был ведущим инспектором по делу. Что ж, хотя бы сейчас Дилюк знал, что Кэйя и Джинн прятали от него. Или, по крайней мере, одну из тех вещей, которые они скрывали. Его ненависть к Эроху была общеизвестна, поэтому он понимал, почему они пытались избежать рассказа целой истории и не поднимать те части, в которые Эрох был тесно вплетен, рассказ без участия которого выглядел бы неубедительным. Хотя он был уверен, что это была не единственная причина, которую они пытались держать в секрете. Он полагал, что узнает наверняка, когда Кэйя расскажет ему все целиком. Пока он был полностью сосредоточен на брате, он был совершенно уверен, что Кэйя не сможет скрыть от него какие-либо детали, которые он бы не хотел раскрывать Дилюку. — Кстати говоря, он не был ответственен за преступления Курца, если ты подумал об этом, — сказал Кэйя. — Уверен, он не имел понятия о личности так называемого Слепого Пророка. Он только помогал ему, тормозя всеми силами расследование и обвиняя в этом рыцарей нижних рангов. Я полагаю, что его план состоял в том, чтобы все выглядело так, будто это очередная проблема, с которой Мондштадт был не в состоянии справиться, и чтобы у нас было больше причин обратиться за помощью к Фатуи. — Ублюдок, — прорычал Дилюк. — Да. Учитывая, как быстро я смог поймать Курца, стоило мне только взглянуть на одно из мест преступлений, думаю, справедливо было бы сказать, что орден мог бы поймать его на несколько недель раньше, если бы Эрох не вмешивался. — Ты действительно так думаешь? — захотелось узнать Дилюку. — Или ты скромничаешь, чтобы спасти лицо ордена? Прежде чем дать ответ Кэйя поколебался на мгновение. Это сказало Дилюку все, что он хотел знать. — Я по-другому подхожу к делу, и мои методы более эффективны. Это вполне правда. Но я не настолько высокомерен, чтобы думать, что они никогда бы его не поймали без меня. Дилюк посчитал, что им вероятно бы потребовалось еще несколько недель, чтобы поймать Слепого Пророка без помощи Кэйи и если бы Эрох не саботировал расследование. Без Кэйи и со вмешательством Эроха орден скорее не смог бы поймать Слепого Пророка еще несколько месяцев, если бы вообще смог. — Так… я полагаю, для меня началом был день, когда Джинн и я впервые услышали о существовании нового серийного убийцы. Это произошло в тот же день, когда об этом узнали почти все остальные. Они долго держали это в секрете. На самом деле я впечатлен, что им удавалось скрывать это так долго. Четверо новых избранных были убиты, о чем не так просто умолчать, учитывая элемент ереси и пятнадцатиминутную славу, которую приносит дарование глаза бога. Ох, к тому времени было только трое– Неожиданно разбилось стекло, и сердце Дилюка подпрыгнуло к горлу. Он двигался на инстинктах, прежде чем полностью осознал произошедшее, а все потому что всего неделю назад ему снился подобный кошмар, и в этом сне в горло Кэйи вонзилась стрела, и прежде чем ему удалось проснуться, весь дом охватило пламя. Он прижал Кэйю к полу, моля Барбатоса, чтобы его брат не пострадал, и перекатил их обоих за кушетку, укрываясь за ней. Вот тогда его разум начал догонять происходящее, и он понял, что вероятно слишком остро отреагировал, пусть и считал, что лучше перестраховаться, чем сожалеть после. Это почти определенно не было стрелой, что пробила окно. Может быть, камень, брошенный каким-то непослушным ребенком, или Дилюк случайно сбил свой бокал сидра с края стола и не осознал этого? Ему придется купить Кэйе новый, но в этом не было ничего страшного. Вся посуда Кэйи все равно была из разных наборов, его брату пригодился бы полноценный сервиз, а они сами смогут посмеяться над этим, как только сердце Дилюка перестанет так быстро биться, и он убедится, что никто не пытался убить его брата. Пока он осматривал своего брата на предмет наличия крови или ранений, Кэйя в ошеломленном замешательстве смотрел на Дилюка. — Дилюк, что– Послышался глухой удар, а за ним безошибочный звук вибрирующего на месте древка стрелы, попавшего в неподвижную цель. Кэйя тоже узнал этот звук, его глаз расширился от удивления, а затем он начал ругаться и настойчиво хлопать Дилюка по руке, призывая брата слезть с него и позволить выбраться. — Держись ниже! — приказал Дилюк, как только он выполнил негласную просьбу брата. Кэйя поднялся и призвал крио, отправляя заряд льда в разбитое окно, запечатывая его и тем самым защищая их от любых будущих снарядов. Умно. Тем более что когда Дилюку приснился подобный инцидент, за первой стрелой последовал коктейль Молотова. — Дилюк! Расплавь лед! Быстро! — приказал Кэйя. — Что? Но ты только что запечатал его– — Если ублюдок все еще смотрит, то в темноте реакция ослепит его! Очень хорошая идея. Если они ослепят его, он не сможет стрелять, по крайней мере без особой точности. Дилюк воспользовался своим глазом бога и послал пламя в крио своего брата. Лед мгновенно зашипел и растаял. Затем Дилюк бросился вперед и выпрыгнул через разбитое, теперь открытое окно, опережая Кэйю, у которого был точно такой же план. Но только через свой труп Дилюк бы позволил пустить его вперед, когда тот еще восстанавливался после отравления, а кто-то, будь он проклят, пытался пристрелить его. Кувыркнувшись на земле при приземлении, он продолжил бег, пока сам сканировал территорию вокруг в поисках признаков стрелка. Его внимание привлекло движение на ближайшей крыше. Дилюк вовремя заметил его, чтобы увидеть, как призрачная фигура спрыгнула с указанной крыши и, раскрыв свой планер, понеслась к городской стене. Черт возьми. Теперь этого ублюдка будет сложнее поймать, но, во имя Барбатоса, Дилюк определенно собирался попробовать. На полной скорости он помчался к городской стене, и ему удалось пробежать около дюжины футов по ней, прежде чем сила тяжести победила его, и ему пришлось схватиться за камни руками и начать карабканье. Точнее, прыжки. При этом он внимательно следил за стеной на случай, если стрелок попытался бы сбить его. Или в случае, если патрулирующий рыцарь решил бы побеспокоить его вместо того, чтобы остановить бегающего с луком подозрительно выглядящего ублюдка, и воспользовался бы своим планером внутри города, что было в их стиле. К счастью, никто не появился, но когда он добрался до вершины стены, он понял, что, к сожалению, никого не было видно. Он пробежал вдоль стены к ближайшей сторожевой башне и быстро взобрался по ней, чтобы осмотреться с более высокой точки обзора, но все также никого не увидел. Стрелок скрылся. С этим он начал искать Кэйю. Он ожидал, что его брат будет прямо за ним, но Кэйи нигде не было видно. Дилюк запрыгнул с башни на крышу, расширяя область поисков, а заодно приглядываясь к стрелку, не особо возлагая надежды на поимку последнего. Ему не выпало возможности узнать, кто напал на них, он даже не смог бы узнать его по одежде, доведись ему увидеть его вновь. Стрелок мог запросто вернуться на землю и сразу стать простым жителем Мондштадта, гуляющим по вечернему городу. После нескольких минут поисков Кэйи, он услышал знакомый свист. Тот, который он и Кэйя всегда использовали в свое время, чтобы привлечь внимание друг друга. Он немедленно отправился на звук и вернулся на землю, где его ждал брат. — Куда ты ушел? — спросил Дилюк, опять осматривая его на предмет ранений; Кэйя выглядел запыхавшимся, но невредимым. — Я помчался к центру города. Как только я увидел, что он стоит на стене и насколько сильно ты опередил меня, я понял, что не смогу вовремя добраться до вершины стены, чтобы сделать хоть что-то полезное. Поэтому я попытался опередить его и посмотреть, смогу ли я перехватить его, когда он спрыгнет, — Кэйя вздохнул. — К сожалению, я был недостаточно быстр. Это было хорошим решением, но даже при полных силах было бы трудно пробежать достаточно быстро, чтобы этот план сработал. Кэйя мог бы справиться в своем обычном состоянии, но он все еще был в процессе выздоровления. — Думаю, мне нужно достать стрелу и сообщить об этом Джинн, — сказал Кэйя. — Она наверное заставит меня переночевать сегодня в штаб-квартире. Если хочешь вернуться на винокурню и поспать в собственной постели– — Как будто я собираюсь так поступить, прямо после того, как кто-то попытался убить тебя. Ты думаешь, это был Слепой Пророк? — Я знаю наверняка, что это не Слепой Пророк, потому что Курц мертв, и я говорил тебе это много раз. — Я про нового, — нетерпеливо сказал Дилюк. — Не зови его так, прошу. Что касается ответственного за это… вероятно. Не то чтобы у меня мало врагов, но прошло много времени с тех пор, как кто-то из них пытался убить меня в моем доме. Выбор времени делает более вероятной связь с убийством Полидевка Медларка. Дилюк внутренне вздрогнул от напоминания, что пока он отсутствовал, немало людей пыталось убить его брата. …Он был вполне уверен, что Курц тоже пытался убить его, несмотря на заявления Кэйи. Что ж, он и так считал, что Кэйя и Джинн скрестили с ним мечи, начиная с того, что они были теми, кто поймал его, и едва ли речь шла про тренировочные мечи. Но сегодняшнее взаимодействие Кэйи с Фишль заставило Дилюка задуматься, что это было еще не все. И даже больше, чем просто сражение Кэйи с ним в одиночку, прежде чем Джинн появилась к концу боя. Хотя Фишль там тоже была… но в то время она была еще ребенком. Дилюк просто не понимал. Он чувствовал, что был какой-то факт, который он упускал и который бы расставил все по своим местам, если бы ему удалось его выяснить. Но он не мог понять, что это было, а Кэйе снова удалось избежать рассказа всей истории.

_______________________

Четыре года назад… Джинн всеми силами старалась держать свое разочарование под контролем, пока она патрулировала вечерние улицы вместе с Кэйей. Прошло больше месяца, как общество и бóльшая часть ордена узнали о существовании Слепого Пророка и его преступлениях, и как еще двое новых избранных были убиты. Мондштадт был напуган, и приближалась критическая точка напряжения. Люди теряли веру в рыцарей Фавония в поддержании их безопасности. Расследование не сдвинулось с мертвой точки, по крайней мере из того, что было известно Джинн. Последнее, что ей сейчас было нужно, это дополнительные поводы для переживаний, даже если это личное, но… Она пришла встретиться с Варкой. И там он сказал ей, что капитан Хансон сделал запрос на постоянный перевод Кэйи из отряда стражи стен в городскую стражу. — Ты знала об этом? — спросил ее Варка, когда он показал ей написанный Хансоном запрос, и кажется, он пытался сделать это настолько официально, насколько возможно. — Нет, сэр, — сказала ему Джинн. — Кэйя ничего не упоминал об этом. Она заметила, что Хансон, судя по всему, заинтересовался в Кэйе. Не сложно понять почему. Кэйя демонстрировал способности к работе в гражданском подразделении ордена, особенно когда дело доходило до расследования. Широта его действий была сильно ограничена, учитывая его ранг и способ проведения расследования, но тем не менее его предложения были хорошими. Хансон сделал все возможное, чтобы Эрох реализовал их. Более того, она видела, как Хансон сотни раз говорил о Кэйе после работы. Сначала она была рада, потому что у Кэйи было не так много людей, к которым он мог обратиться, а капитан Хансон был хорошим человеком и другом. Поэтому узнать, что он пытался переманить Кэйю из-под ее командования, было похоже на пощечину… хотя она знала, что Кэйя заслуживал бóльшего, чем быть простым патрульным на стене. По правде говоря, отряд стражи стены предназначен для ступени в дальнейшей карьере или запасного выхода. Здесь новобранцы впервые приступали к служению в ордене. Сюда возвращались старые рыцари, прежде чем уйти в отставку. Но несмотря на это… Кэйя был ее другом, и Джинн не желала отказываться от него. — Я отклоню запрос, — сказал ей Варка. — Однако это может обернуться совсем иначе в следующий раз, если он этого захочет. Прости, но я должен спросить, у вас с Кэйей все в порядке? — Насколько мне известно, сэр, — сказала Джинн. — Мы не спорили, и его руки заживают. Теперь он снова может писать, пусть и неуклюже. Бальзам от шрамов помогает медленно, но верно. Теперь он может сомкнуть руку вокруг рукояти меча, но когда мы попытались устроить спарринг, у него не вышло. Думаю, мышцам нужно восстановить свои силы. — Тому, что осталось от этих мышц, — со вздохом сказал Варка. — Дилюк серьезно потрепал его. О чем думал этот засранец? — Не могу сказать, сэр. — Никто из мальчишек не говорил об их бое? — Не более того, что это имело место, сэр. Кэйя не стал ничего говорить об этом, кроме того, что это была его вина. А Дилюка больше не было рядом, чтобы спросить. Варка вздохнул. — Если Кэйя придет ко мне и попросит меня о переводе, мне будет сложно найти причину сказать нет. — Не вижу причин, почему вы должны ему отказывать, — сказала Джинн, пусть она и не желала видеть, как Кэйя уйдет. — Очевидно потому что я хочу, чтобы он был твоим напарником, — сказал ей Варка. — Напарником, сэр? Варка выглядел разочарованным. — Вы двое хорошо работаете вместе, я серьезно… ну, это еще не все. У меня есть планы… Однако сейчас не время говорить о них, но скоро. Просто… попытайся удержать парня на своей стороне. Или заставь его снова набрать вес. Желательно оба варианта, но если будет выбор… думаю, лучше удержать на своей стороне. Если понадобится, я смогу сам принудительно откормить его. — Не думаю, что сэру Кэйе это понравится, сэр. Варка рассмеялся и помахал рукой, разворачиваясь, чтобы пойти в другой коридор, нежели тот, в который нужно было Джинн. — Сэр? — позвала его Джинн. — Еще одна вещь. — Хм? Джинн подошла к нему ближе и понизила голос, хотя в поле зрения никого больше не было. — Сэр Кэйя попросил об усилении патрулирования на следующие три ночи, и я согласилась. Он заметил закономерность в убийствах Слепого Пророка. Примерно каждые две недели. Последнее убийство также произошло в трехдневном окне, как он и предсказывал. — Интересно. Особенно, если сработает. Ну, патрулируйте, как сочтете нужным, — сказал ей Варка. Джинн уже осуществила все приготовления перед этим разговором. Не было бы времени реорганизовать весь график патрулирования и сообщить об этом всем участникам. Однако Варке не нужно было этого знать. Как и то, что это была идея Кэйи – держать его и Эроха в стороне. В конце концов это было решением Джинн и Хансона, и они сделали то, что посчитали лучшим. Теперь Кэйя шел рядом с ней по закоулкам и переулкам нижнего города. Они были в своей униформе, но по совету Кэйи большинство рыцарей, патрулирующих город сегодня вечером, нет. Они не хотели, чтобы присутствие ордена на улицах в следующие несколько ночей бросалось бы в глаза и спугнуло бы их цель. Они также сместили акцент с потенциально подозрительных личностей на тех, кто вел телегу или повозку. Тоже по предложению Кэйи. Когда он объяснял свои рассуждения, Джинн не знала, почему сама не подумала об этом, хотя это было очевидно. Слепой Пророк не убивал своих жертв в тех местах, где их находили, и вряд ли он ходил с их трупом на руках, чтобы доставить их в нужное место. — Ты, кажется, чем-то обеспокоена, — отметил Кэйя на их втором часу патрулирования, когда они остановились на перерыв в полузаброшенном переулке. — Все хорошо? — Ох. Да, — сказала ему Джинн, а затем осознала, что это ее изгложет, если она не спросит… — На самом деле у меня к тебе вопрос. Кэйя в ожидании посмотрел на нее. — Ты просил капитана Хансона перевести тебя в городскую стражу? — Нет… зачем? Он запросил это? — спросил Кэйя. — Да. — Оу, — Кэйя выглядел слегка удивленным. — Я не знал. — Магистр Варка отклонил эту просьбу, — сказала ему Джинн. Кэйя слегка кивнул, и Джинн ненавидела себя за то, что не могла понять, о чем он думал. Дилюк бы знал… но тогда ни для кого бы не было секретом, что Кэйя захотел бы остаться под командованием Дилюка. — Ты расстроен? — спросила Джинн. Кэйя пожал плечами. — Не особо. Джинн нахмурилась, пусть это и был ответ, которого она хотела. — Ты уверен? Кто-то вроде тебя не будет вечно довольствоваться работой в отряде стражи стен. — Мои руки все еще ни на что негодны, а мои навыки владения мечом ухудшились. Мне действительно некуда пойти на данный момент, чтобы не оказаться мертвым грузом, — логично объяснял Кэйя. — Надеюсь, к тому времени, когда ты станешь капитаном другого отряда, я буду достаточно полезен, чтобы последовать за тобой… если тебя это устраивает. — Конечно, — быстро сказала Джинн и улыбнулась ему. — Для тебя всегда будет место рядом со мной. Ответная улыбка Кэйи была немного горькой. Джинн внутренне вздрогнула, осознав, что это вероятно был не первый раз, когда Кэйя слышал подобные слова. — Конечно, ты не должен чувствовать себя обязанным оставаться со мной, если есть и другие должности, на которые ты бы предпочел подать заявку, — сказала она ему, пытаясь сгладить свою ошибку. — Я не говорю, что я не рада буду видеть тебя рядом с собой, потому что это не так! Это просто… со всеми хорошими идеями, что ты до сих пор предлагал… знаешь, это… неудивительно, что капитан Хансон хочет, чтобы ты был в городской страже. Кэйя снова пожал плечами. — Ты вроде неплохо поладил с ним, — отметила Джинн. — Я видела, как вы разговаривали друг с другом в нерабочее время пару раз. Кэйя вздохнул. — Так вот к чему ты вела? — Что? — Или, может, нет… Я предполагал, что к этому времени ты догадаешься сама… — Что? — вновь спросила Джинн. — Мы не ведем светских бесед. Речь идет о работе, — сказал ей Кэйя. — Хотя, похоже, это не работает. — Что не работает? — хотела знать Джинн. Кэйя понизил свой голос. Джинн пришлось напрячь слух, чтобы услышать его последовавшие слова. — Воспользоваться мной как приманкой для Слепого Пророка. На мгновение Джинн могла только смотреть на него. Когда она наконец обрела дар речи, она не смогла придумать ничего умного, чтобы сказать, задыхаясь: — Что? Кэйя! — Хах. Значит, ты не знала. — Кэйя, это– почему ты– меня это не устраивает, Кэйя! — сказала Джинн, а ее гнев нарастал, пока сама она начала приводить свои мысли в порядок. — С твоими руками– — Не стоит беспокоиться. Мы не безрассудны, — сказал ей Кэйя. — Или слишком очевидны. Я просто снимаю комнату в общежитии, принадлежащем дяде Хансона, и каждый день хожу домой одним и тем же маршрутом. В одно и то же время и так часто, как мне удается. Вдоль маршрута находятся дома нескольких рыцарей и еще нескольких рыцарей в отставке, которых Хансон знает и верит, что те будут держать рот на замке. Они следили за мной. — Я не одобрила эту операцию! Более того, магистр Варка не одобрил эту операцию! Как и инспектор Эрох– — Да пошел этот Эрох. — Кэйя! — Технически, я занимаюсь этим во внерабочее время. Как и другие вовлеченные рыцари. Пока мы не сделали ничего противозаконного, ни ты, ни великий магистр не можете диктовать нам, чем нам заниматься в свободное время, — сказал Кэйя и, черт возьми, это звучало так разумно. Внезапно обрело смысл, почему Кэйя настоял на том, чтобы пойти на два часа домой после того, как его обычная смена закончилась и началась бы сверхурочная, предназначенная для патрулей против Слепого Пророка. — Смысл не в этом, Кэйя! — Прости, что расстроил тебя, — мягко сказал он. — Так ли это? — возмутилась Джинн. — Потому что я расстроена из-за того, что ты поставил себя в опасное положение в момент, когда ты не можешь защитить себя. Ты извиняешься за это? — Джинн– — Или… ты пытаешься убить себя? Прошу, скажи, что ты не пытаешься сделать это, Кэйя! Я знаю, что– произошедшее… с твоим отцом и Дилюком… это должно быть тяжело. Знаю, что я никогда не пойму, насколько это сложно, но это не значит, что мне все равно! Пожалуйста, скажи мне, что ты не пытаешься намеренно нарваться на смерть! — Нет, не пытаюсь, — быстро сказал Кэйя. — Джинн… прости меня, я не думал, что ты так подумаешь. Выражение шока на его лице успокоило Джинн сильнее, чем его слова. Она верила в него больше, потому что его выражение было слишком искренним. — Я правда пытался поймать этого ублюдка, — сказал ей Кэйя, и Джинн почувствовала, как ее гнев постепенно сходил на нет. — И все же, тебе не стоило этого делать, — сказала она ему. — Тебе не стоило подвергать себя такому риску. Не сейчас. Кэйя серьезно посмотрел на нее. — Тогда скажи мне, что бы сделала ты. Даже если твои руки ранены, а ты соответствуешь требованиям к предпочтительной цели этого ублюдка. Скажи мне, что ты бы не пыталась заманить его и поймать. Джинн не могла сказать этого. По крайней мере не честно. Она посмотрела в сторону. — Внимание, — внезапно сказал Кэйя. — Карета. Джинн подняла свой взгляд и увидела карету, свернувшую в переулок, где стояли они с Кэйей. Та остановилась, как только съехала с главной улицы, и кучер сошел со своего места, спустившись на землю. Джинн увидела, что он нес на боку меч, и когда он попытался схватить его, она сжала свой собственный. — Здесь все в порядке? — громко спросил кучер. — Я не знаю, почему бы тебе самому не ответить? — вернул вопрос Кэйя, и Джинн захотелось толкнуть его локтем за его издевательский тон. — Я слышал громкий женский голос, сэр, — холодно сказал кучер. — У нас просто возникло разногласие, сэр, — сказала Джинн, слегка расслабившись, и подошла ближе к мужчине, чтобы рассмотреть его. Кэйя последовал за ней. Воздух вокруг него казался немного прохладнее. Вероятно он приготовился к тому, чтобы использовать силу своего глаза бога, если потребуется. — Это так, миледи? — спросил кучер, его голос потерял резкость от ее уверенности, а затем: — Ох. Капитан Джинн. Теперь они были достаточно близко, чтобы разглядеть друг друга, но Джинн все равно не узнала мужчину перед ней. — Мистер Джонас, — поприветствовал его Кэйя уже более вежливо и с меньшей насмешкой теперь, когда недоразумение, похоже, прояснилось. — Добрый вечер. Улыбка промелькнула на лице Джонаса. — Сэр Кэйя. Добрый вечер… и мои извинения за вторжение. — В извинениях нет необходимости, — сказал ему Кэйя. — Как ты поживаешь? — Вполне неплохо. Что насчет тебя? — Ах, ты знаешь меня, — сказал Кэйя, и Джинн не могла не заметить, что он полностью избегал ответа на вопросы. — Скажи, что привело тебя сюда в эту прекрасную ночь? Может, романтическое свидание? — Боюсь, ничего приятного. Просто нанес штрихи на эту заказанную карету. Доставляю ее клиенту, а потом вернусь пешком в магазин. Подумываю, заскочить в «Долю ангелов». — Что ж, тогда мы не будем тебя задерживать, — сказал ему Кэйя. — Капитану и мне нужно вернуться к патрулированию после того, как меня отругали надлежащим образом. С этим они продолжили свой путь, а Джонас – свой. Кэйя не объяснил, откуда он знал Джонаса, но от него и не требовалось, а Джинн не стала спрашивать. Они возобновили патрулирование, но едва прошли квартал, как услышали крик. Джинн и Кэйя обменялись взглядами, а затем оба побежали в его направлении. Джинн не могла перестать думать о том, что к тому времени, как они доберутся до места, будет уже слишком поздно, хотя, если Кэйя был прав, жертв убивали в другом месте и уже после переносили в места их обнаружения. Они оказались первыми рыцарями, кто пришел на место, но уже начинала собираться толпа. Когда Джинн посмотрела на тело, она поняла, что так привлекало толпу. Ей было известно, что Слепой Пророк делал со своими жертвами, но увидеть это собственными глазами было гораздо ужаснее, чем просто услышать. На брусчатке перед фонтаном, растянувшись, лежала молодая девушка. Ее руки были беспорядочно раскинуты в разные стороны, а ее спутанные волосы растрепались и были влажными от воды. Как и сообщалось о других жертвах Слепого Пророка, ее глаза были завязаны лоскутом ярко-красной ткани, такого необычного цвета, что он выделялся даже в темноте при свете уличных фонарей Мондштадта. Гидро глаз бога покоился на ее лбу, его свет был тусклее, чем у других глаз бога, которые видела Джинн, и теперь, когда его владелец был мертв, медленно гас. Что больше всего поразило Джинн в девушке, так это… ее руки. В них не было ничего особенного. Просто ее пальцы были так скрючены… что становилось ясно, что жизнь покинула ее. — Джинн. Джинн, — тряс ее Кэйя. Джинн выругалась на саму себя. — Прости. Что? Кэйя сказал что-то о периметре. Верно. Им нужно сдерживать толпу. Она приступила к делу, и когда прибыло еще два рыцаря – Нимфа и Лекс – она велела им помочь. Краем взгляда она видела, что Кэйя не помогал… а осматривал тело… и она знала, что должна была остановить его и приказать помочь с толпой, но у них все было под контролем… и она понимала, что Кэйя сейчас вероятно делал намного больше полезного, чем она и другие рыцари. Возможность увидеть жертву могла дать понять Кэйе что-то такое, чего нельзя было узнать из скудных подробностей об этих убийствах. Рыцари Эроха и несколько сестер из церкви не заставили себя долго ждать, накрывая тело жертвы саваном, хотя Кэйя уже прикрыл лицо жертвы платком. Затем они загрузили тело в повозку, чтобы отвезти его в собор и подготовить к погребению. Как только они ушли, Джинн и Кэйя потащились обратно в штаб, чтобы написать отчеты. Только за закрытой дверью ее кабинета, где лишь Кэйя мог увидеть момент ее слабости, Джинн прикрыла лицо руками и издала звук, который по ее мнению был слишком близок к рыданию. — Джинн? Ты в порядке? — с неуверенностью спросил Кэйя. — Я просто… чувствую, что мы потерпели неудачу, — сказала ему Джинн. — Мы рыцари Фавония. Мы призваны защищать жителей Мондштадта. И сегодня мы не справились. — Но мы справимся, — сказал ей Кэйя, и она почувствовала, как он нерешительно положил руку ей на плечо. — Как, Кэйя? Что еще мы можем сделать? Мы утроили городские патрули в обычные дни и в пять раз на сегодняшний вечер, но мы все равно не успели туда вовремя, чтобы увидеть– — Пробел между патрулями составлял в лучшем случае минуту. Вероятно, этого времени было достаточно, чтобы убийца оставил ее там. Ханна умерла задолго до этого. — Кто? — Ханна Таннер. Девочка. Жертва, — пояснил Кэйя. — Ее кожа была холодной, Джинн. Ее убили несколько часов назад. — Мы не смогли остановить и это. — Нет, но мы сможем использовать то, что мы выяснили сегодня, чтобы остановить следующее убийство, — сказал Кэйя. — Как? — спросила Джинн и в надежде посмотрела на Кэйю. — Ты заметил что-то важное? Ты что-то понял? — Я заметил несколько вещей, — сказал ей Кэйя, а затем к ее шоку и ужасу он вытащил из кармана знакомую ярко-красную повязку на глаза. — И мы воспользуемся ими, чтобы выяснить, кто наш убийца.