Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт Джинн трижды проверила все свои заметки, списки и инструкции Кэйи по ведению расследования, чтобы быть абсолютно уверенной, что на сегодня она уже ничего не могла сделать для продвижения дела, и теперь готовилась отправиться домой. Тогда в ее дверь постучали. — Прошу, входите, — велела она стоящему по другую сторону двери. К ее удивлению это оказались Кэйя и Дилюк. — Что-то не так? — незамедлительно спросила она, поднимаясь. — Что случилось? Потому что что-то должно было случиться, раз Дилюк позволил Кэйе прийти в штаб так поздно, пока он все еще выздоравливал, и после того, как он почти весь день провел за работой над делом. — Кто-то попытался пристрелить одного из нас через окно моей гостиной, — ответил ей Кэйя. Джинн на выдохе выругалась. — Вероятно его, — сказал Дилюк в молчаливой ярости. — Если кто-то хотел пристрелить меня, он бы не караулил у твоего дома для подходящего момента. — Не секрет, что за последнюю неделю ты проводишь в моем доме много времени, — сказал Кэйя. — О тебе болтают почти безостановочно. — Верно, но я склонна согласиться с Дилюком, — сказала Джинн. — Особенно учитывая, что время покушения пришлось на начало расследования. Если это связано с новым делом Слепого Пророка– — Прошу, перестань его так звать. — –то становится понятно, почему целью стал именно ты. Наш убийца решил, что ты самая большая для него угроза, — закончила Джинн. — Что не значит, что целью не станешь ты, или что это связано, — сказал Кэйя. — Это вероятно все так, как ты говоришь, но пока мы не можем исключать других вариантов. Кроме того, нам не удалось разглядеть нашего стрелка. Он был на крыше и забрался на городскую стену. Дилюк погнался за ним, а я попытался перехватить его в центре города, прежде чем он или она спрыгнули бы со стены, но нам не хватило скорости. Кэйя опустился на одну из кушеток в кабинете Джинн; похоже, что на него навалилась усталость. Дилюк продолжал стоять на ногах, как будто нервы не позволяли ему присесть. — Это неудача, но ни в коем случае не твоя вина, — сказала Джинн. — Ты ведь– — Извлек стрелы? Да. К сожалению, они ничего не сказали. Стандартный железный наконечник с оперением журавля. Такие можно найти где угодно в Мондштадте или Ли Юэ. Было слишком темно для проверки крыши, с которой он пытался нас пристрелить, но завтра я первым делом займусь этим. — Верно, — Джинн вздохнула. — Я оставлю распоряжения, чтобы вы оба переночевали сегодня в казарме. — Не нужно. Мы поспим на кушетках в моем кабинете. Джинн бы предпочла, чтобы они спали в кроватях, но она не посчитала, что из-за этого стоило затевать спор. — Хорошо. Однако, начиная с завтрашнего дня, я поставлю снаружи твоего дома стражу до тех пор, пока мы не поймаем этого нового– этого подражателя. — Это необязательно– — Это не обсуждается, Кэйя, — сказала ему Джинн. — Мондштадт не может позволить себе потерять тебя. Я не могу позволить себе потерять тебя. Ты знаешь, я не справлюсь с этим без тебя. Кэйя нахмурился, выглядя виноватым. — Я так толком и не извинился за то, что сказал тебе в тот день. Когда мы были в кабинете Барбары. — Тебе не нужно извиняться, — со вздохом сказала Джинн. — Особенно за правду. — Это не так, и мне не следовало говорить подобного, — сказал ей Кэйя. — Мне правда жаль. Я… был не в лучшем состоянии тогда. Джинн взглянула на Дилюка, который неловко стоял в стороне. Судя по его озадаченному выражению лица, Кэйя не стал рассказывать ему, что именно было сказано ими обоими, и она почувствовала легкое облегчение от этого. — Мне тоже жаль. Мне следовало делать больше, чтобы твои достижения были признаны. Не спорь, — сказала она, когда Кэйя открыл свой рот для возражений. — Неважно, какие были причины, мне никогда не стоило присваивать себе все заслуги. Это несправедливо по отношению к тебе и к людям Мондштадта, которые заслуживают знать, кто их защищает… и мы оба знаем, я бы никогда не добилась всего этого без тебя. — Мы вместе добились этого, — любезно сказал Кэйя. — Как бы то ни было, уже поздно, и на сегодня мы ничего уже не можем сделать. Ты, должно быть, тоже уже заканчивала и готовилась идти домой на заслуженный отдых. — Да– ох, тебе стоит знать. На этот раз заоблачно красная ткань привела в тупик, — сказала Джинн, потому что чувствовала, что было бы лучше, если Кэйя узнал об этом как можно раньше: судя по всему, улика, с помощью которой им удалось значительно сузить круг подозреваемых в прошлый раз, не могла повторить для них один и тот же трюк дважды. — О? — Кэйя несколько раз открыл и закрыл свой глаз, но намного медленнее, чем обычное моргание; он устал, догадалась Джинн, что ж, тогда ей нужно закончить быстрее. — Как так? — Ну, похоже, что широкой общественности стало известно, как нам в прошлый раз удалось сузить круг наших подозреваемых от потенциально любого человека в Мондштадте до десяти человек. — Как вы это сделали? — спросил Дилюк. — Возможно, ты заметил, что цвет повязки на глаза, которую мы нашли этим утром, был в особенности ярким и насыщенным, — сказала Джинн. — Очень глубокий красный, близкий к киновари, но только под прямыми солнечными лучами. В свете огня он темнее, больше походит на малиновый. Получить такой цвет очень сложно. Его называют заоблачно красным, и только одна компания производит для него пигмент. Торговая гильдия «Фэйюнь» в Ли Юэ. — Компания семьи Син Цю? — спросил Дилюк. — Да. Но уверяю тебя, сама компания не имеет ничего общего с первоначальным убийцей и, вероятно, с текущим убийцей-подражателем. Они важны только потому, что они создают этот пигмент. Очевидно из побочного продукта ферментированного заоблачного перчика и измельченных оболочек геогранум, но это не относится к делу. Узнав, что Слепой Пророк использовал один из их фирменных цветов ткани для завязывания глаз своим жертвам, они решили не выпускать больше ткань, окрашенную в этот цвет, посчитав это неуважением к жертвам. Однако они все еще продают пигментный порошок, но… Кэйя? Глаз Кэйи оставался закрытым с тех пор, как он говорил последний раз, и теперь он вяло кивал головой. Дилюк резко посмотрел на своего брата, а затем бросился к нему, видимо напуганный тем, что Кэйя получил травму, которую он не заметил. Джинн знала, что из-за отравителя снов Дилюк в течение нескольких недель видел во снах, как Кэйя умирал каждую ночь. Она тоже поспешила среагировать – прикоснулась к своему глазу бога и послала нить исцеляющей магии к Кэйе в качестве диагностики. — Он не ранен, — очень быстро ответила она Дилюку. — Думаю, он просто устал. Дилюк положил руку за спину своего брата и осторожно уложил его на кушетку, а затем накрыл одеялом, которое Джинн держала здесь для этих целей. С тех пор как Джинн была назначена действующим великим магистром, она много раз ночевала в своем кабинете. Кэйя, несмотря на то, что ему нравилось вести себя как бездельник, провел в штабе столько же ночей, быть может, даже больше. Ни одному из них не было в новинку спать на кушетках в кабинетах – ни в своем собственном, ни в кабинетах друг друга. Джинн не видела никаких причин, чтобы Дилюк переносил его наверх, в кабинет Кэйи, уж точно не когда тот уже мирно заснул здесь. — Мне не стоило позволять ему так много сегодня работать, — сказал Дилюк с толикой самоуничижения в голосе. — Ни ты, ни я не смогли бы остановить его, — сказала ему Джинн. — Когда он разыскивает серийного убийцу, он думает только об одном. Как ищейка, как говорили некоторые рыцари, пока Варка не назвал его– — Я хочу знать, что случилось четыре года назад, — прервал ее Дилюк. — Вам слишком много раз удавалось ускользнуть от разговора, а я хочу знать. Сейчас. Джинн придержала выдох. Она надеялась, что Кэйя ввел Дилюка в курс дела без ее участия. Кэйя, конечно, умолчал бы о некоторых вещах. Как бы она ни хотела, чтобы Дилюк знал всю правду, Джинн не считала, что ей стоило рассказывать все самостоятельно. Кэйя сказал бы, что Дилюку это не нужно знать. Дилюк бы настаивал, что у него было право знать. А Джинн думала, что он должен был знать, пусть правда и причинит ему боль. Какой-то частью она устала от всей лжи, связанной со всеми их делами, пусть в основном это было связано с тем, что она собирала все награды за гениальность Кэйи. Другой частью она все еще злилась, как Дилюк поступил с Кэйей, хотя прошло уже четыре года, и Кэйя явно простил Дилюка. Возможно, Джинн не следовало вмешиваться и оставить все на самотек, как сделал Кэйя… но она была той, кто был с Кэйей эти годы, и наблюдала за его мучениями и попытками скрыть, как много боли принесли и до сих пор приносили ему его руки. Она была той, кто помог ему по-новому совладать с его руками и переобучиться владению мечом после того, как ему пришлось переключиться на другую руку, когда они поняли, что его левая рука вероятно никогда не стала бы вновь достаточно сильной, чтобы крепко сжимать рукоятку меча во время боя. Так что, Джинн была не готова отпустить эту ситуацию Дилюку так просто, даже если так уже сделал Кэйя. — Хорошо. Я расскажу тебе все. Почти все. Наверное было бы правильнее посвятить Дилюка во все детали обожженных рук Кэйи и сразу закончить со всем, но это вероятно не понравится Кэйе. К тому же, Дилюк рано или поздно разберется во всем сам. Понаблюдав за тем, как сражается Кэйя, он поймет, что его брат больше не использовал левую руку. Так что Джинн расскажет ему только о том, как обожженные руки Кэйи повлияли на него в этом конкретном деле, а не о том, насколько они продолжали влиять на него по сей день. — Но не здесь. Не хочу, чтобы эта история пробралась в сновидения Кэйи. За последнее время у Кэйи было достаточно кошмаров. Они покинули кабинет Джинн, и Дилюк последовал за ней наверх… в кабинет Кэйи. Старый кабинет Дилюка, хотя не то чтобы он проводил в нем много времени. Она заметила, как нахмурился Дилюк, вероятно задумавшись, была ли в этом какая-то скрытая причина, но правда была не такой сложной. Джинн подошла к одному из шкафов Кэйи, открыла его и взяла бутылку джина с двумя стаканами. — Нет, спасибо, — сразу сказал Дилюк. — Кэйя не будет против, — зная, что он отказывался не из-за этого, сказала ему Джинн и все равно налила немного во второй стакан. Она оставила его на столе Кэйи, затем подошла к кушетке у стены и присела. Мебель в кабинете Кэйи была расставлена похожим с кабинетом Джинн образом. У него только было гораздо меньше украшений, а стены были завешаны картами Мондштадта и списками с различной рабочей информацией. — Думаю, он бы ужаснулся, узнав, что я рассказала тебе обо всем случившемся без выпивки… хотя я ранее рассказывала эту историю, ну, или по крайней мере ее сокращенную версию много-много раз. Все желают услышать обо всех пойманных нами серийных убийцах. Им никогда не приходит в голову, что мы возможно не хотим снова и снова переживать те случаи и думать обо всех тех погибших людях. — Прости, — сказал Дилюк, — но я хочу знать. — Знаю, — сказала Джинн. — Тебе действительно стоит знать. Кстати говоря, ты был прав. — Что? — В своих подозрениях, — сказала ему Джинн, — что Кэйя был близок к смерти.

_______________________

Четыре года назад… Первым осмотрев жертву Слепого Пророка (и украв повязку), Кэйе удалось открыть три важных вещи, которые могли помочь им выследить ублюдка. Первое: их убийца использовал очень примечательно окрашенную ткань. Кэйя никогда не видел этот конкретный оттенок раньше или то, как он преломлял свет. По крайней мере, на ткани. На винокурне «Рассвет» был чайный сервиз, покрытый глазурью того же цвета, но он никогда не видел ткани подобного цвета, будь то одежда, шторы или что-то среднее между ними. Второе: их убийца умел шить и шил хорошо. То, как он (или она) столь тщательно и аккуратно подшил повязку, было тому подтверждением. Кэйя неловко побеседовал с Аделиндой, чтобы узнать ее мнение о качестве шитья, после чего твердо уверился, что навыки их убийцы были на уровне профессионала. Третье: их ублюдок убивал людей не ножом, как изначально предполагал Кэйя. Раны Ханны Таннер были нанесены острым, но круглым предметом. Лучшее предположение Кэйи – шилом. Потребовалось много беготни, чтобы обратить эти три факта в список подозреваемых, но что-то в этих трудностях пробудило кровь Кэйи. Это в некотором роде напомнило ему о временах, когда он был мальчишкой в Кхаэнрии и учился охотиться. До того, как он потерял восприятие глубины и был вынужден отказаться от лука, до того инцидента, впервые развалившего всю его жизнь на части. Урок, который он тогда выучил, казался сложным и тяжелым. Но сейчас, будучи старше и, если не мудрее, то хотя бы более осведомленным о том, как работал мир, как думали люди, хищники и жертвы, он воспользуется уликами, которые этот ублюдок по доброте душевной им оставил, и выяснит, кем он являлся. Наконец, после визитов ко всем продавцам текстиля и тканей в Мондштадте, после получения ответов из гильдии портных Мондштадта, гильдии кожевников и гильдии каретных мастерских, а также после вышеупомянутого неловкого визита к Аделинде, Кэйя сформировал список из десяти подозреваемых, который следовало представить перед Варкой, Хансоном, Джинн и гребанным Эрохом. Он объяснил, как он составлял его, признался, что позаимствовал повязку на глаза без разрешения, показал им записи, которые он получил в поддержку своей теории о том, почему каждый мужчина и женщина в его списке являлись подозреваемыми, а затем ждал, чтобы узнать, куда подует ветер. — Это прекрасная работа, мальчик, — сказал Варка с теплой улыбкой на лице. — Это поможет нам найти ублюдка! — Действительно. Хорошая работа, Кэйя, — сказал Хансон с хищной улыбкой. Джинн, которая сопровождала Кэйю в его бешеной беготне по Мондштадту, гордо похлопала его по плечу. Эрох выглядел так, будто его заставили съесть маринованное яйцо. — Я дам моим рыцарям взглянуть на это, — сказал он очень ядовитым тоном. — Ты сделаешь не только это, — сказал Варка, хмурясь на него. — Мы будем действовать согласно этой информации. — У нас есть процедуры, которые мы должны соблюдать, магистр Варка, — сказал Эрох. — Они могут показаться медленными для непосвященного, но уверяю вас, именно так и нужно поступить, чтобы раскрыть– — Эрох, у тебя есть какие-либо подозреваемые? Да или нет? — спросил Хансон. — Это не– — Да или нет? — Я не могу разгласить– — У него нет подозреваемых, — сказал Хансон Варке. — Я предлагаю, пока он следует своим древним процедурам, мы воспользуемся информацией, которую нам принес юный Кэйя и найдем ублюдка, — он поймал взгляд Кэйи, и Кэйя почувствовал, как на его собственном лице появилась ответная хищная улыбка. — Меня это устраивает, — сказал Варка. — Нашим первым шагом будет слежка за всеми десятью подозреваемыми. — Что? — Кэйя нахмурился. — Подождите, сэр, я на самом деле против того, чтобы– — О? Что не так, сэр Кэйя? Возможно, обеспокоены, что ваша информация не выдержит критики? — спросил Эрох. — Вовсе нет, инспектор, — сказал ему Кэйя. — Однако я бы хотел заметить, что предупреждать убийцу о том, что мы его преследуем, неразумно. — Как иначе мы должны поймать его в действии, хмм? — Вы так говорите, будто поймать его в действии – единственный способ. Это не так, — сказал Кэйя. — Если наш серийный убийца узнает, что за ним следят рыцари, он не будет вести себя, как обычно, или найдет способ переиграть нас. — Что ты тогда предлагаешь, Кэйя? — спросил Хансон. — Мы будем следить за потенциальными жертвами, — сказал Кэйя. — Скрытно, в гражданской одежде, не в униформе. Он охотится за новыми избранными. В Мондштадте, кажется, есть только один человек, который за последний месяц получил глаз бога. Что значит, что он уже убил около половины тех, кто получил свой глаз бога за последний год. Нам следует следить за ними, охранять их и убедиться, что наши рыцари знают, как выглядят все десять подозреваемых из списка. Затем, как только один из них подойдет слишком близко к потенциальной жертве, мы схватим его, обыщем и допросим, прежде чем у него появится шанс нанести какой-либо вред. — Я слышу в твоих словах страх, Альберих, — прокомментировал Эрох. — Ты боишься, что этот Слепой Пророк доберется до тебя, учитывая, что ты недавно стал избранным? Поэтому ты сомневаешься в способностях наших рыцарей следить за подозреваемыми? — Могу я напомнить вам, что сэр Кэйя ранее вызвался быть приманкой, чтобы выманить Слепого Пророка? — огрызнулась Джинн. — В любом случае, идея великого магистра верна, — сказал Эрох. — Более того, именно такого действия жители Мондштадта ожидают от ордена Фавония. Если наш убийца действительно является одним из подозреваемых в вашем списке, мы должны постараться никогда не выпускать его из поля зрения. Я, например, не хочу рассказывать семьям жертв, что мы позволили их близким умереть, потому что наблюдали за потенциальными жертвами, а не за потенциальными убийцами, и не поймали подозреваемого, пока не стало слишком поздно. — Как бы я не ненавидел соглашаться с Эрохом, но он прав, — сказал Хансон. — Намного проще нашим рыцарям следить за одним подозреваемым, чем за их потенциальными жертвами и десятью потенциальными убийцами. — Вы серьезно? — спросил Кэйя, не веря своим ушам. — Не все хорошо запоминают лица, Кэйя, — сказал ему Хансон. — Просить наших рыцарей запомнить, как выглядят все десять подозреваемых, может быть слишком много. — Но в этом городе все более или менее уже знают друг друга! Если не по имени, то в лицо, а запомнить их лицо гораздо важнее, чем имя. Им не нужно запоминать их семейные древа! Кэйя не мог не чувствовать себя преданным. До этого момента Хансон всегда был на его стороне и поддерживал его подходы. Джинн положила руку на плечо Кэйи. — Оставь это, — посоветовала она. Кэйя не хотел. Это было ужасной идеей, это почти как позволить убить кого-то… но у него не было особого выбора. Он коротко кивнул, избегая смотреть на Эроха, который ухмылялся как жаба и теребил свое уродливое кольцо. Затем они принялись составлять их план, и Кэйя понял, в чем была проблема. Все они, включая Хансона и Джинн, хотели героической концовки всему этому фиаско со Слепым Пророком. Вера людей в рыцарей пошатнулась, так как они позволяли этому монстру убивать избранных так долго. Новых избранных, которых они рассматривали как неких сакральных фигур, только недавно благословленных архонтами, избранных по какой-то причине. Поймать этого еретика с поличным и спасти жизнь последней потенциальной жертвы было гораздо лучшим финалом для сборника рассказов, чем оставить его в покое, пока он не подойдет слишком близко, и осудить его на основании того, что он был в списке подозреваемых и вблизи к потенциальной жертве, с заоблачно красной повязкой на глаза в кармане и шилом, которое можно было использовать в качестве колющего оружия. Лично Кэйя находил это отвратительным – все они желали позволить ему подобраться так близко к жертве, что ставило ее жизнь под опасность. Только потому, что эти люди имели глаз бога, не делало их автоматически воинами или солдатами. Простого подхода с засадой было достаточно, чтобы избавиться от любого. Кэйя знал, каково это быть беспомощным. Он не хотел, чтобы кто-либо из жителей Мондштадта узнал это чувство… но, конечно, он был проигнорирован. Варка лично настоял, чтобы добавить себя в список рыцарей, следящих за своими целями, что только усугубляло ситуацию, потому что Варка был неповоротливым титаном, чье присутствие не останется незамеченным. Затем, чтобы добавить оскорблений к травме, сам Кэйя был исключен из ротации на первую неделю на том основании, что он бы сильно выделялся – чужеземец с повязкой на глазу и новым глазом бога. Джинн запротестовала от его имени, но ее тоже проигнорировали, и Кэйя покинул встречу, чувствуя, что Эрох победил, но по крайней мере они пытались действовать на основе информации, что он нашел для них.