Blind Mirror

Четыре года назад… Расследование ожидаемо заглохло после того, как рыцари принялись ходить хвостом за десятью подозреваемыми из списка Кэйи… и, говоря до конца откровенно, даже если бы они поступили, как того хотел Кэйя, результаты бы появились, по его оценкам, только через неделю. Слепой Пророк убивал каждые две-три недели, плюс-минус пара дней. Однако Кэйя заметил, что время между его убийствами постоянно сокращалось. Он не знал точно почему. Легко предсказать поведение животных – их действия крутятся вокруг их потребностей. Когда им нужна вода, когда им нужна еда, когда им нужно укромное место, когда им нужно спариваться. Людям не нужно убивать друг друга на регулярной основе, поэтому пытаться предсказать, что собирался делать этот ублюдок,… было сложнее. По прикидкам Кэйи время между его убийствами сократилось до десяти дней. Он много раз говорил об этом Варке и остальным, но не сказать, что это имело значение, когда дело касалось их планов. Кэйя потратил остаток этих десяти дней, пытаясь придумать, что еще он мог сделать, чтобы остановить Слепого Пророка. У него было много времени, учитывая, что его смены в патрулировании снизились до уровня, считавшимся, видимо, нормальным для отряда стражи стены, а когда он не работал, ему было нечем заняться. Он пытался восстановить свои навыки владения мечом, но все шло не так хорошо, как он надеялся. Лечебная мазь против шрамов, которую вручила ему Джинн, творила чудеса, размягчая кожу и возвращая ей гибкость. К сожалению, его травма касалась не только кожи. Огонь Дилюка испек его руки. Буквально. Мышцы были не просто повреждены, они были уничтожены. С этим могла помочь только исцеляющая магия. Юная пасторка-ученица, к которой он ходил по поводу своих рук, сказала ему, что раз теперь у него был глаз бога, это увеличивало шансы на восстановление мышц со временем, но не до их прежнего состояния, и это будет долгий процесс. Она также дала ему разрешение пользоваться своими новыми крио способностями и вручила в качестве катализатора Заметки ученика, поскольку он ранее упоминал, что возможно попробует совершенно новый стиль боя. Конечно, он бы предпочел сражаться мечом, но был вынужден признать, что это могло быть теперь невозможным. Однако еще оставался шанс, что это могло быть возможным. Прежде чем стало слишком поздно, он осознал, что его правая рука была в лучшей форме, чем левая. Свою роль сыграло, что, когда он был еще ребенком, его первым оружием ближнего боя были длинные парные ножи. Они должны были быть его запасным оружием в дополнение к луку, которым он тоже уже не мог пользоваться. Но тренировки с ножами сделали его недоминантную руку полезнее, чем у среднестатистического бойца. Помогало еще и то, что Кэйя так много времени подбрасывал и ловил монету правой рукой для своей тренировки по восприятию глубины. Он знал, что существовало не так много людей, способных переобучиться сражаться другой рукой, но с достаточной практикой и, возможно, с помощью спарринг-партнера Кэйя считал, что это было выполнимо. Разбираться с его крио-способностями оказалось не так сложно, как он думал. Вероятно, свою роль играло то, что он пользовался ими еще до того, как ему было дозволено. Прежде чем пойти к Хансону и предложить себя в качестве приманки для Слепого Пророка, Кэйя жил за пределами стен Мондштадта, спал под деревьями или в разбитых брошенных повозках, чтобы укрыться от ветра и дождя. За это время он уяснил несколько вещей о своих силах и использовал их в охоте на кабанов или в ловле рыбы. Он никогда не будет способен на прицельные атаки из-за его скудного восприятия глубины, а теперь, когда он вынужденно забросил свои занятия с монетой на столь долгий срок, оно стало хуже обычного. Альтернативой оставались более очевидные и предсказуемые атаки, но в то же время более мощные, обрушивающиеся на все находящееся перед ним. Если получится, он сможет их усовершенствовать в комбинации с мечом, придав им больше направления. Что касалось стихийного взрыва… ну, с этим он еще не разобрался. Но у него было время. Джинн пыталась загладить вину перед Кэйей за то, как они забрали его информацию и в каком-то смысле отстранили его от расследования. В этом не было ее вины, и он знал это, однако тяжело было не чувствовать обиды… но она все что у него осталось. Кроме, быть может, Фишль и Оза. За последний месяц они вроде как стали друзьями. Фишль просто обожала библиотеку, и примерно раз в неделю им удавалось пересечься в штаб-квартире ордена. Она дважды приняла предложение Кэйи проводить ее до дома. Она также присоединилась к кампании по попыткам заставить его питаться лучше, приглашая его в «Сахарную пчелу» или в свой дом на ужин. Пока что Кэйя всегда отказывался, потому что все ее прежние приглашения конфликтовали с его графиком патрулирования. Но теперь, когда его исключили из охоты за Слепым Пророком, возможно в следующий раз он примет ее предложение… или для разнообразия пригласит ее сам. За последнюю неделю он также стал лучше следить за своим питанием. Он знал, что потерял больше веса, чем следовало бы. Поэтому, несмотря на то, что у него до сих пор не было аппетита, он старался. Однако ему становилось все труднее и труднее засунуть в себя что-нибудь, пока приближался срок, в который, как он предполагал, Слепой Пророк должен был нанести очередной удар. По сути, он ждал, пока Слепой Пророк не убьет кого-нибудь еще, и он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить этого. Он исчерпал все свои умственные ресурсы и идеи, и его тошнило, что он ничего больше не мог сделать. Он даже не смог убедить великого магистра приставить стражу ко всем новым избранным, которые могли бы стать целью, потому что орден, очевидно имеющий информацию о новых избранных, держал ее в секрете. Хотя любой, обладай он достаточным количеством времени, мог собрать ее сам, просто порасспрашивая об этом в Мондштадте. Шел только первый день из трех, которые Кэйя отметил как возможный промежуток для убийства Слепого Пророка. Он полагал, что с наибольшей вероятностью убийца нанесет удар на второй или на третий день, потому что он не мог себе представить, что бы заставило его так сократить время между убийствами. Только этот факт убедил Кэйю выбраться из съемной комнаты и поесть чего-нибудь. К сожалению, поход за едой заставил его только больше думать о будущем. Кэйя не планировал навсегда оставаться в съемной комнате. Сейчас она вполне удовлетворяла его нуждам, но в конце концов ему станет лучше, и он захочет жить там, где сможет готовить себе сам. Даже когда он жил у Рагнвиндров, он время от времени готовил. Обычно когда Дилюк вытаскивал его посреди ночи на кухню, потому что он опять проголодался; как будто еда Кэйи была вкуснее той, что он делал сам. Кэйе действительно нравилась готовка. С этим он вспомнил кухню «Хорошего охотника», где позволялось готовить любому желающему. Поэтому, чтобы попробовать привнести в свою жизнь немного изменений, Кэйя остановился у «Мондштадского купца» и купил молока, лука и помидоров, а еще немного муки у «Хорошего охотника», так как сейчас обработка пшеницы была выше его сил… но как только он начал готовить, его усталость, кажется, ушла прочь. Наконец он вновь делал что-то продуктивное, даже если это была простая готовка рыбацкого бутерброда. Может, завтра он выйдет за городские стены и соберет какие-нибудь другие ингредиенты. С морковью он бы мог сделать солянку архонта. Или с львиным зевом – сливочное рагу. Черт, может, ему стоило пойти сегодня же вечером, пока у него был такой настрой. Потому что, вероятно, уже завтра он вернется в состояние полного отсутствия энергии на жизнь. Кэйя так и не решил, пойдет ли он на поиски ингредиентов, и сел за один из уличных столов «Хорошего охотника», чтобы съесть свой рыбацкий бутерброд. Он подумал, что лучше подождет и посмотрит, как он будет себя чувствовать после еды. Пока он жевал свой бутерброд, к Саре подошел охотник из Спрингвейла. — Добрый вечер, Левис. Ты здесь по делам? — Так и есть, мисс Сара. Так и есть. Это не касалось Кэйи, и их торговый разговор не особо интересовал его, но он не мог не слышать его. — Хмм… Некоторые из этих кусков не соответствуют тому, что вы обычно приносите мне, — заметила Сара, осматривая товар. — Ох. Я спрошу за них меньше. Они моей младшей дочери. Она начала охотиться только в прошлом месяце, а вы знаете правила: каждый охотник разделывает свою добычу сам. Это ее первое мясо, годящееся для продажи. Знаю, впереди ей еще многому учиться, но она работает над этим. — Ах, да. Уверена, уже скоро она будет снимать шкуру и потрошить как профессионал, — с воодушевлением согласилась Сара. — Всем приходится с чего-то начинать. Бутерброд Кэйи замер в паре дюймов от его рта, когда Кэйя осознал– — Дерьмо. Он поднялся, забыв о своей еде, и бутерброд упал из его ослабевшей хватки на землю. И тело, и разум Кэйи были сконценрированы только на возвращении в штаб-квартиру. Он не мог поверить, что не подумал об этом раньше. Никто не убивает кого-то из ниоткуда таким необычным, неповторимым стилем, ровно как и охотник не начинает с того, что идеально подстреливает, потрошит и разделывает кабанов. Это означало, что почти наверняка была еще одна жертва. Возможно несколько. Жертвы Слепого Пророка, которые не соответствовали его стилю. Те детали, в которых было несовпадение, могли стать подсказками. Кэйя смог бы воспользоваться ими и еще больше сократить список подозреваемых. Отряд городской стражи обычно единственный, кто занимался расследованием одинарных убийств Мондштадта. Он легко мог получить доступ в их кабинет, просмотреть нераскрытые дела за последние несколько месяцев. Кэйя выделялся на фоне остальных, да, но он был чертовски хорош в том, чтобы вести себя, не вызывая подозрений. Когда он добрался до этажа, где находились рабочие комнаты, кабинеты и архивы городской стражи, он замедлил свой шаг до обычной, почти ленивой скорости. На этаже было всего несколько рыцарей, так как стандартный рабочий день был закончен, а многие участвовали в дополнительном патрулировании (определенно не выделяясь и следя за своими десятью подозреваемыми). Когда он пересек порог архива, только один из рыцарей обратил на него внимание. — Добрый вечер, сэр Кэйя. Что привело тебя сюда сегодня вечером? — спросила Герта, одна из лейтенантов Хансона и такая же левша, как и Кэйя. — Мне велели проверить некоторые старые документы, — сказал Кэйя, вытаскивая чек «Мондштадского купца», и помахал им немного, будто тот был списком заданий. — Наказание за острый язык, снова. — Наказание от капитана Хансона? — с тревогой в лице спросила Герта. — Он заступился за меня. Эрох сначала хотел отправить меня полировать все запасные доспехи в оружейной, что было бы настоящим кошмаром, учитывая состояние моих рук. Кэйя снял одну из перчаток, показывая ей ладонь. Герта вздрогнула и отвела свой взгляд. — А, теперь понятно. Капитан Хансон высоко отзывается о тебе. Не представляю, чтобы он захотел тебя наказать. — Он определенно спас меня от ночной работы, это точно, — сказал Кэйя и надел обратно свою перчатку. — Подожди минуту. Кэйя постарался не замереть, как олень, учуявший опасность. Герта сделала шаг вперед, и на секунду Кэйя подумал, что она видела его насквозь. Затем она протянула ему ключ. — С ним ты попадешь в архив. — Ах, спасибо. Что ж, тогда я лучше начну. Герта не стала опять его останавливать, никто больше не стал мешать Кэйе по пути в архив. И никто не стал отвлекать его, пока он просматривал файлы, выискивая нераскрытые убийства и жалкие подобия записей, которые в них хранились. Он не знал, что именно он искал, но считал, что узнает, как только увидит искомое. Это заняло два часа. По большей части из-за того, что система хранения была дерьмом. Это заняло бы дольше, если бы рыцари оставляли хорошие заметки, так что это одновременно и благословление, и проклятие, но что есть, то есть. В целом, два часа не так уж много на фоне всего произошедшего, особенно если учесть, что расследование по Слепому Пророку длилось уже почти два месяца, а Кэйя единственный, черт возьми, человек в ордене, который дал делу какие-либо подвижки. Кэйя нашел зацепку, которую он искал в файлах некой Мири Курц. Не избранная или, по крайней мере, о ней такового не было известно. Не была убита подобно другим жертвам Слепого Пророка. Нет, ее нашли с перерезанным горлом в переулке после того, как та без вести пропала на три дня и уже считалась предположительно мертвой. Кэйя не мог винить своих товарищей рыцарей, что те не связали ее со Слепым Пророком. Он бы тоже не смог этого сделать, если бы у него не было списка подозреваемых. Потому что единственная вещь, что связывала ее с делом, это то, что она приходилась младшей сестрой Джонасу Курцу, а семейная мастерская Джонаса Курца регулярно заказывала заоблачно красную ткань для обивки карет. Также то, что Кэйя и Джинн пересеклись с ним в ночь, когда было найдено последнее тело, причем довольно близко к месту, где оно было обнаружено, ставило Джонаса Курца на первое место в списке подозреваемых Кэйи. Кэйя не знал, что это значило, только то, что это что-то значило. Это был кусочек пазла, который еще никуда не подходил, но он был уверен, что ему найдется место. Он бы уже нашел, имей он доступ к заметкам по делам других жертв. Может, Джонас убил ее, или не без причины считал, что она была убита избранным, или знал, что ее убил избранный, которому удалось отделаться из-за своего статуса нового избранника. Прямо как Дилюк передумал убивать Кэйю сразу после того, как ему был дарован глаз бога. Все рабочие комнаты и кабинеты городской стражи, кажется, пустовали, когда Кэйя вышел с файлом в руке, планируя быстро добраться до непосредственно мастерской Курца, где вне сомнений держал свой пост сам Варка. Зная, что с ним могло что-нибудь приключиться в дороге – потому что жизнь настолько дерьмо – Кэйя оставил файл на столе Герты… вместе с чеком из «Мондштадского купца». Если с ним случится худшее, сейчас он мог доверить ей собрать кусочки вместо него, так как она была одной из немногих, кто видел его входящим в архив. Технически он мог бы оставить его в кабинете Джинн или Хансона вместе с запиской, но в данный момент у него не было достаточно терпения на письмо, да и кто знал, смогли бы они вообще прочитать его почерк в текущем его состоянии. Кэйя не был уверен, почему у него было предчувствие, что доставить эти новости Варке прямо сейчас было так необходимо. Курц наверняка знал, что за ним наблюдали, едва ли он попробует что-нибудь сегодня ночью… но он не вел себя как разумный человек – разумные люди не занимаются убийствами людей, с такой драматичностью оставляя их тела. В его поведении присутствовал элемент, который Кэйя не мог предсказать. Да, лучше предположить, что чем быстрее Варка узнает новости, тем лучше, но… Кэйя все равно не мог объяснить это. Просто казалось, что если он не начнет действовать сейчас, то случится что-то ужасное. Когда он нашел Варку, тот спорил с Хансоном на крыше на обозрении всего Мондштадта. И они заявляли, что Кэйя выделялся? Послав к черту правила планирования и взбирания по зданиям в городе, Кэйя вскарабкался наверх, чтобы услышать, что происходило. На полпути он пожалел об этом. Его руки начали ужасно болеть, но он продолжил из чистого упрямства. — Магистр Варка! Капитан Хансон! — позвал он, как только ему удалось забраться на край крыши. Двое перевели на него виноватые взгляды. — Ах, парень, — сказал Варка, выглядя нетипично робким. — Я почти уверен, что это Джонас Курц, — сказал им Кэйя. — Я только что прошелся по старым нераскрытым делам. Без разрешения, можете сделать мне выговор, когда сочтете нужным, но сестра Джонаса, Мири Курц, была убита за три с половиной недели до того, как начались убийства Слепого Пророка. — Что? — ошарашенно спросил Варка. — Ее смерть не подходит под его стиль, — признал Кэйя, — но время ее убийства не может быть совпадением. Хансон грязно выругался. Затем он посмотрел на Кэйю со стыдом на лице. — Мы только что потеряли его. — Что? С этим Кэйя понял, что чутье не подвело его. — Даже не только что… прошло уже около двадцати минут. Он покинул семейную мастерскую и пошел в «Долю ангелов». Мы отправили сэра Брюса присмотреть за ним. Он почти сразу вышел и сказал, что Курца там не было. Он, должно быть, сразу выскочил через черный ход и ускользнул от нас. Мы рыщем вокруг, но пока что никаких следов. — Прости меня, Кэйя, — сказал ему Варка. — Ты был прав. Кэйя изо всех сил попытался скрыть усмешку с лица. — Почему вы просто стоите здесь? Почему вы не прошлись по списку потенциальных жертв и не проверяете их? — требовательно спросил он. Он захотел ударить себя по лбу, когда Хансон и Варка в изумлении уставились на него, будто это даже не приходило им в голову. Они вообще осознавали, что причина, по которой Курц ускользнул от них, вероятно заключалась в том, что он планировал убить кого-то сегодня ночью? — Возьмите список! — закричал он на них, хоть и кричать на великого магистра и капитана стражи довольно плохой карьерный ход, но черт с ним. — Или поручите кому-нибудь взять его для вас! Я иду проверять Фишль! С этими словами он спрыгнул с крыши. — Кэйя, подожди! Черт возьми, Варка возьмет список и отправит людей проверить потенциальных жертв, Кэйя, вернись сейчас же! Не иди один! Кэйя проигнорировал капитана. Он пытался спланировать как можно дальше, прежде чем он неизбежно приземлится на землю и будет вынужден бежать, потому что… двадцать минут. Двадцать минут это вечность. Двадцать минут более чем достаточно, чтобы добраться из «Доли ангелов» почти в любую точку города, а Фишль не жила слишком далеко от нее. Оставалось надеяться, что Джонас не пошел за ней. Ее выбор в качестве цели не самый лучший. У нее был защищающий ее Оз, что снижало вероятность застать ее врасплох, но Кэйе в любом случае стоило торопиться, потому что она была просто ребенком, и она ему нравилась, а у него было не так много друзей, чтобы он мог позволить себе потерять даже одного из них. Он слышал, как позади Хансон крикнул еще несколько раз, но не сказать, что он мог разобрать значение его слов, а вскоре крики утихли. Кэйя был быстрее, моложе и не обременен броней, поскольку после окончания смены он пошел домой, где и переоделся в обыкновенную одежду, оставив только жилетку ордена, чтобы обозначить себя как рыцаря. Он бы быстрее добрался до дома Фишль самостоятельно. Кэйя надеялся, что он ошибался и что в его забеге до дома Фишль не было нужды. Он надеялся, что Джонас не отправился за ней. Ему стоило помнить, что надежды для дураков. Что-то было не так. Он понял это, как только достиг дверей дома Фишль. Она жила в большом доме в хорошем районе, благодаря успешной карьере искателей приключений ее родителей. Также, благодаря этой успешной карьере, Фишль часто оставалась дома одна. Свет внутри не горел, хотя обычно в такое время суток люди зажигали огни, но Кэйя увидел вспышки электро… и чего-то еще. Какое-то странное зеленое свечение. Не анемо – он знал, как оно выглядит. Может, какое-то алхимическое оружие? Неважно. Чем бы это ни являлось, Кэйя справится с этим. Он попытался открыть дверную ручку. Заперто. Неважно. Кэйя призвал свое крио и заставил то пробраться через щель между дверью и косяком. Ледяные кристаллы сдавили стенки, и дерево застонало. Что-то сломалось, и когда Кэйя вновь дернул ручку двери, упала вся дверь целиком. — Фишль! — вбегая, закричал он, тем самым разрушив все шансы на элемент неожиданности, но так он мог перенять внимание со своего друга на себя. — Курц! — Помогите! Кэйя побежал на голос Фишль. Бедная девочка звучала до смерти напуганной. Он нашел ее в ранее хорошо обставленной столовой, которая теперь однако пребывала в руинах от разворачивающегося боя. Фишль истекала кровью, ее лук был сломан, Оза не было поблизости. Она отчаянно сражалась одна силой своего глаза бога, пытаясь держать Курца на расстоянии с помощью своих пучков электро, но без оружия или катализатора, которые помогали концентрировать и направлять их, она не смогла бы удерживать Курца бесконечно. У Курца же в руках был длинный меч, а то жуткое зеленое свечение исходило от него. Неважно. Кэйя вытащил свой меч и, обратившись к своему глазу бога, призвал крио. Больше, чем он когда-либо призывал раньше, но в пекло Курца. Выброс энергии поразил того словно пробивной таран, отбрасывая его от Фишль к стене, а затем прижав к стене, заключая в лед. Хах. Это было просто, Кэйя почти почувствовал, что он воспользовался каким-то грязным трюком. Не то чтобы он питал отвращение к хитростям в подобной драке. Потому что опять-таки – в пекло Курца. — Фишль? Ты в порядке? — поспешил к ней Кэйя. — Сэр Кэйя! — не веря своим глазам, Фишль в слезах смотрела на него. — Вы здесь. — Фишль. Мне так жаль. Этого никогда не должно было произойти. Кэйе не стоило подпускать Курца к ней. Черт, о чем он только думал? Он знал, что Слепой Пророк попытается снова убить кого-нибудь в следующие несколько ночей. Он не был при исполнении, он должен был взять наблюдение за Фишль на себя. Как он мог так сглупить? — З-за что вы извиняетесь, сэр Кэйя? — спросила Фишль. — Вы спасли меня. Он– я не могла– я не– — Все нормально, — сказал ей Кэйя, кладя руку на ее плечо. — Ты в порядке. — Я никогда не сражалась до этого. Никто никогда раньше не пытался меня убить. Я не могла призвать Оза обратно, я не могла сконцентрировать– — Все нормально. Ты выжила, — сказал ей Кэйя. — Большинству это не удается, когда их впервые кто-то пытается убить. Но ты выжила. Кэйя тоже каким-то образом выжил. На самом деле ему стоило умереть. Фишль издала странный смех. На секунду Кэйя забеспокоился, что у нее началась постбоевая истерика, на которую у нее было полное право, учитывая, что она только что пережила покушение на свою жизнь, вырвав зубами возможность выжить. К счастью, Фишль сдержала себя. — Это не… как в книгах. Бой. Сражение за свою жизнь, вот. — Да, — согласился Кэйя. — Они не рассказывают тебе, каким страшным может быть бой… но ты выжила. Это все, что имеет значение. У нее было несколько кровоточащих ран, но они не выглядели слишком серьезными, так что Кэйя думал, что с ней все будет хорошо. — Не ожидала, что у него окажется дендро глаз бога. Я никогда не видела такой раньше, — сказала Фишль. Кэйя нахмурился. — Что? Конечно же, Курц выбрал этот момент, чтобы призвать силу своего глаза бога и с ее помощью вырваться изо льда, в который его заключил Кэйя. — Дерьмо! — Кэйя встал между убийцей и девушкой, держа свой меч наготове. — Убирайся отсюда, Фишль! Уходи и позови на помощь. Остальные рыцари уже в пути, крики приведут их быстрее. — Я так не думаю! — засмеялся Курц. Зеленый свет стал ярче, и возле дверного проема завизжала Фишль. Кэйя рискнул обернуться и увидел, что Курц использовал свою силу, просто чтобы заблокировать вход дендро-кустами. Фишль чуть не проткнула себя ими, пытаясь пробраться через них. — Ах, остроумный сэр Кэйя, — сказал Курц. — Веришь или нет, но меня это огорчает. — Что именно, Джонас? — спросил Кэйя, растягивая время. Ему совсем не нравились его шансы против опытного избранного, особенно с его теперешними руками. Если он сможет продержаться достаточно долго, то возможно Хансон наверстает упущенное расстояние. Он сомневался, что Варка сможет получить список потенциальных жертв и отправить кого-либо вовремя. Даже если бы у него это вышло, он мог не послать сюда рыцарей, полагая, что Кэйя и Хансон уже взяли это место на себя. — Убивать тебя, — сказал ему Курц. — Ты меня еще не убил. — Но убью. Тебя и эту недостойную девчонку, которую ты пришел спасать. — Фишль, держись позади меня, — сказал Кэйя своему другу, потому что Курц принялся обходить его вокруг, — и попытайся призвать обратно Оза, если сможешь. — Е-есть! — Итак… из любопытства, почему ты не хочешь убивать меня? — спросил Кэйя у Курца. — Это потому что я слишком красивый, чтобы убивать меня? Курц рассмеялся. — Ты забавный… но нет. Ты не попал в мой список не из-за своего красивого личика. А из-за того, что ты достоин своего глаза бога. — Достоин? — теперь рассмеялся Кэйя. — Ты шутишь? Никогда еще не было менее достойного избранного, чем я. За исключением, наверное, тебя. — То, что ты считаешь себя недостойным, только доказывает мою правоту, — сказал Курц. — Большинство избранных используют свой глаз бога, чтобы получить желаемое. Однако ты получил желаемое собственными силами. После ты получил глаз бога. Почти как я… не считая, что, чего я желал и получил собственными силами, был глаз бога. Что-то щелкнуло в голове Кэйи. — Твоя сестра была избранной. Ты убил ее из-за ее глаза бога? И он не потерял своей силы? — Это невозможно! — выпалила Фишль. — Люди не могут использовать чужой глаз бога… верно? — Редко, но вероятно… по крайней мере я так читал, — сказал Кэйя. Он в особенности интересовался этим, когда все еще намеревался передавать информацию Кхаэнрии. Прежде чем он понял, что никогда не сможет выдать информацию, которая бы могла навредить Дилюку, и прекратил изучать глаза бога. — Я читал, что первоначальный владелец должен сначала умереть, и слышал, что кровная связь увеличивает шансы. Видимо, это вполне правда. — Моя сестра, — начал Курц, — была невыносимым ребенком. С рождения она получала все, что хотела. Родители экономили на мне, чтобы баловать ее. Я не мог взять уроки фехтования, потому что она хотела уроки танцев. Мне приходилось каждый день часами помогать в каретной мастерской. Она могла проводить со своими друзьями столько времени, сколько ей хотелось, и она никогда не участвовала в семейном деле, даже никогда не подшивала занавески кареты. Неудивительно, что я не смог пройти отборочные испытания в рыцари. Я был близок, знаю это… Если бы у меня было больше времени для практики или была бы возможность брать уроки у учителя… или если бы у меня был глаз бога… Никогда не забуду каково это – наблюдать, как чертов ребенок становится рыцарем, когда моя мечта умерла… просто потому что у него был глаз бога. Думаю, мы можем согласиться, что твой брат недостоин своего глаза бога, как и моя сестра своего. — Нет, не можем, так что заткнись насчет моего брата. — Все знают, что это он сжег твои руки, — сказал ему Курц. — Он обвинил тебя в смерти вашего отца? Это он должен был спасти господина Крепуса. У него был глаз бога, в конце концов. Кэйя знал, что ему следовало продолжать вытаскивать из Курца слова, не подначивать его. Он знал… но почему-то не смог сдержаться от усмешки в сторону этого ублюдка и от двух слов, которые гарантировано вывели бы из себя любого, в чей адрес они были направлены: — Ты ошибаешься. — Я не ошибаюсь, — недовольно сказал Курц. — Не-а, ты ошибаешься. — Ты лжешь, чтобы защитить его. Но для чего? Он– Кэйя напал на Курца в середине предложения. Он воспользовался той же тактикой, что и до этого, но несмотря на то, что он задел Курца, тот укрепился с помощью своего дендро глаза бога, и бóльшая часть крио Кэйи откололась от него. Однако холод смог замедлить его, что возможно спасло Кэйе жизнь, когда Курц нанес ответный удар. Дендро-лозы набросились на него, как кнуты. Кэйя достаточно быстро уклонился, чтобы не запутаться в них. Но недостаточно быстро, чтобы вообще избежать ранения. Они оставили порез на его плече и еще один на боку. К счастью, Фишль удалось уйти от них невредимой, и теперь она оказалась по одну с Кэйей сторону от кустов. Затем Курц бросился вперед, замахиваясь мечом. Кэйя поднял свой, чтобы встретить его, но, как и ожидалось, его хватка была слишком слабой. Его меч выпал из рук. Кэйя заставил своего противника заплатить за это зарядом крио в лицо, но без оружия, которое бы помогло ему сконцентрировать свои силы, это вышло не так эффективно, как могло бы быть. В следующий раз, когда Курц нанес ответный удар, у Кэйи не было шанса увернуться. Он в упор встретил атаку дендро-кустов Курца, оплетенный ими как мышь в змеиных кольцах. Десятки колючих шипов – некоторые из них длиной почти в пять дюймов – пронзили его кожу подобно клыкам, проткнули ее и мышцы; одни задели кости, другие – органы. Кэйя почти засмеялся, когда осознал, чем являлось то таинственное круглое режущее оружие Слепого Пророка. Хоть ситуация явно не была смешной, но все же. Воздух рывком вырвался из его рта, и по какой-то причине он почувствовал во рту привкус крови. — Сэр Кэйя! — закричала Фишль. — Все могло бы закончиться совершенно иначе, если бы не твои абсолютно беспомощные руки, — серьезно… и почти с сожалением сказал ему Курц. — Как бы то ни было, я не хотел, чтобы до этого дошло, между тобой и мной… но полагаю, теперь ты понимаешь, что в этом стоит винить твоего брата. Кэйя попытался ответить, но смог только жалко закашлять. — Прощайте, сэр Кэйя. — Пошел от него к черту! Лезвие меча обрушилось прямо на лицо Курца. Меча Кэйи. Фишль подобрала его, хотя у нее явно не было никакого опыта в обращении с ним, и меч Кэйи был слишком большим и тяжелым для такой маленькой девочки, как она. Должно быть, она пыталась усилить свою атаку электро, так как сейчас вокруг нее потрескивали фиолетовые нити, но с незнакомым оружием она могла добиться немногого. Ей даже не хватало сил, чтобы призвать обратно Оза. И все же… ей удалось порезать щеку Курца. Это хорошо… но ненадолго. — Ты, маленькая стерва! — Курц выбил меч из ее рук еще проще, чем обезоружил Кэйю, затем ударил Фишль по лицу, сбивая ее с ног. — За это ты умрешь медленно. Нет. Нет, это не могло закончиться так. Фишль не могла погибнуть. Кэйя не мог позволить ей умереть. Он должен был сделать что-то… но он не мог двигаться. Нет, это не могло произойти снова. Кэйя пытался выбраться из дендро-лоз. Больно. Чертовски больно. Он чувствовал несколько лоз в животе, и одну глубоко в груди, и знал, что он не выживет, но если бы он мог как-то спасти Фишль, тогда может, быть может он исправит все свои ужасные ошибки, извинится перед всеми людьми, которым он позволил умереть. Его старая семья. Его новый отец. Он не смог выбраться… но ему удалось частично высвободить свою правую руку и пододвинуть ее всего на несколько дюймов. Настолько бесполезное движение, что Кэйе хотелось кричать… но потом он понял, что кончики его пальцев коснулись контура монеты в кармане. Это была одна монета моры, так что в ней не было большой ценности… но мора по своей сути… катализатор. Эта возможность – единственное, что у него имелось, поэтому он ухватился за нее с таким рвением, с которым мог ухватиться только умирающий, у которого остался последний шанс сделать что-то правильное. Кристаллы льда вырвались из пола между Фишль и Курцем и потянулись в сторону последнего, пронзая его своими кончиками и поднимая в воздух подальше от Фишль. Дендро-лозы, удерживающие Кэйю, обратились в пыль, сбрасывая его на землю. У него не было даже сил смягчить падения. Его голова ударилась о деревянный пол, и перед взором заплясали звезды… на секунду ему показалось, что он потеряет сознание. — Сэр Кэйя! Сэр Кэйя! — неожиданно появилась рядом с ним Фишль, дотрагиваясь до его лица и плеча. — Заб… гла…з, — попытался сказать ей Кэйя. Курц еще не был мертв. Его кровь все еще стекала по всем кристаллам Кэйи. Ублюдок. — Что? Сэр Кэйя? — Забери… ден… дро… глаз… гх. Фишль, кажется, поняла. Она поспешила к Курцу и с некоторой опаской ощупала его карманы, но ее можно было понять, учитывая, что он только что попросил ограбить еще не мертвое тело человека, который всего несколько секунд назад пытался убить ее. Она нащупала дендро глаз бога через карман куртки Курца и выудила его оттуда, затем быстро вернулась к Кэйе и вложила светящийся драгоценный камень в его руку. — Вы можете использовать его, сэр Кэйя? Он может спасти вас? Кажется, он делал его сильнее. Сэр Кэйя? Сэр Кэйя! Кэйя чувствовал, как его глаз медленно закрывался против его воли. Черт… он, правда, не хотел умирать. Но по крайней мере в конце он сделал одну правильную вещь, но… он не хотел умирать. — Сэр Кэйя! Не умирайте! Прошу! Сэр Кэйя! Сэр Кэйя! Все окрашивалось белым… и у него осталось так много незавершенных дел, так много сожалений… главное из них, что он никогда не сможет исправить ситуацию с Дилюком… но сейчас это было вне его сил. Все, что оставалось сделать… это отпустить. Затем… — Клянусь своим клинком! Кэйя ощутил касание ветра к своему лицу. Он вновь спас его, но в отличие от последнего раза, когда он получил свой глаз бога и ветер был до дрожи холодным, этот был теплым и нежным. Белый свет обратился в бледно-зеленый, а когда взор прояснился, Кэйя обнаружил, что смотрел в обеспокоенные глаза Джинн. — Привет, — сказал он ей. И после он потерял сознание.

_______________________

Настоящие дни, Мондштадт Дилюк спрятал свое лицо в ладонях, когда осознал, чего ему могла стоить его ошибка. Всякий конфликт, что возникал между ним и Кэйей, всякая давняя боль и раздражение, а также секрет, все еще остающийся между ними, восходили к той проклятой ночи четырехлетней давности, когда Дилюк пытался убить своего брата. Он полагал, что никогда не сможет освободиться от преследующих его воспоминаний. — Но ты спасла его? — спросил он у Джинн, хотя ответ был очевиден, ведь Кэйя был жив. — Твой Одуванчиковый бриз спас его? — Он не дал ему умереть прямо в тот момент, — сказала ему Джинн, — но какое-то время он оставался на пороге смерти. Шипы дендро-лоз пронзили его живот, легкие и другие органы. Один из них был опасно близко к сердцу. Кровь попала в его легкие, у него началось воспаление, а рана на груди оказалась очень серьезной. Это… усложнило дело. Мы почти потеряли его несколько раз. — Но ты спасла его. Ты спасла ему жизнь, — Дилюк заставил себя перестать прятать лицо в руках от стыда и поднял голову, чтобы взглянуть на Джинн. — Спасибо тебе. Большое. Я… спасибо тебе. — Тебе не нужно благодарить меня, Дилюк, — устало сказала Джинн. — Он мой подчиненный и друг, а также герой, который на тот момент остановил самого ужасного серийного убийцу за всю историю Монда, или по крайней мере за всю известную его историю… и это была не только я. Целители ордена и собора круглосуточно работали над ним в первый день. У него была такая ужасная лихорадка, что мы боялись, что она повредит его мозг. В одиночку я бы никогда не смогла спасти его. — Но если бы ты там не оказалась… — То он бы почти наверняка умер. Да. Нам очень повезло, что подозреваемый, за которым я вела слежку, гулял по улице, поэтому я пересеклась с капитаном Хансоном… повезло, что я знала, о ком он говорил, сказав, что Кэйя пошел к Фишль. Тогда многие в основном знали ее как Эми, — Джинн вздохнула. — Подводя итоги, нам лишь очень, очень повезло, и вопреки всему Кэйя выжил. Дилюк поднялся, пересек комнату и подошел к столу Кэйи, где все еще стоял налитый Джинн напиток. Он подхватил его и выпил все содержимое. Захрипел, когда обожгло его горло и каким-то образом нос, он осознал, насколько плохой была эта идея. Он не пил так много алкоголя, чтобы уметь столь легко вливать в себя стакан. Во рту стоял неприятный привкус. Он задумался над тем, чтобы налить себе еще. Он уже потянулся за бутылкой. — Не надо, — сказала ему Джинн. Дилюк нахмурился на нее. — Только если ты не хочешь, чтобы я определила Кэйе на завтра нового партнера. Ему нужен кто-то проницательный и отстраненный от дела, следящий за его спиной, особенно сейчас. Если ты не можешь стать таким человеком, я найду кого-нибудь другого. Взгляд Дилюка вернулся к сиденью. Она была права, он знал это. Если он выпьет еще, то вероятно к утру он будет все еще пьян, а за этим придет ужасное похмелье на весь остаток дня. Ему не стоило пить так много. Пусть для нормального человека этого, вероятно, достаточно разве что для небольшой веселости, но Дилюк был не из их числа. — Так что… да. Около недели Кэйя оставался без сознания. Потом… стыдно признаться, но он очнулся, когда рядом никого не было, — Джинн звучала виновато, и Дилюк вздрогнул от ее слов. — Мы пытались избежать этого. Каждый день Фишль и Оз приходили в его палату. Она читала ему, пока он спал. Его также караулили рыцари, которые его знали. Каждое утро приходила дама Нимфа, невзирая, была ли ее очередь или нет. Капитан Хансон провел в ту неделю половину ночей, дремав в кресле у койки Кэйи. Сам магистр Варка провел там приличное количество времени. Я должна была быть рядом с ним в тот вечер, когда он впервые очнулся, но я вышла на минуту, чтобы поговорить с магистром Варкой. Суд над Курцом приближался, но Эрох продолжал откладывать утверждение даты, и напряжение в городе росло… Прости. Мне нет оправдания. Я допустила, что он проснулся один. — Это не твоя вина, — сказал ей Дилюк. Это его вина. Дилюка. Если бы он не сжег руки Кэйи настолько сильно, что за два месяца те еще продолжали восстанавливаться, то поимка Курца никогда бы не оказалась для Кэйи столь тяжелой. Тогда ему вообще не пришлось бы просыпаться в лазарете, не говоря уже о том, чтобы просыпаться там одному. Никто не должен просыпаться после чего-то подобного, через что прошел Кэйя, в одиночестве… но так случилось. Из-за него. В голову Дилюка пришла ужасная мысль, и он прервал виноватое утверждение Джинн, что то была ее вина, потому что– — Его руки– он все еще… Сейчас они лучше, верно? Молчание Джинн перед ее ответом было просто ужасным, но наконец-то… — По большей части. Мы думаем, что сейчас они в своем лучшем состоянии. Уверена, ты заметил, что он вернулся к бою с мечом. Они все еще создают некоторые проблемы. Обычно, когда высокая влажность или когда долгие дожди… или когда перчатки промокли, а он их вовремя не сменил. Тогда шрамы начинают болеть, — сказала ему Джинн. Дилюк ценил ее честность, даже если это было подобно повороту ножа внутри него. — Из-за них ему пришлось несладко на протяжении всего времени, что мы были в Фонтейне. — Фонтейн? Что вы делали в Фонтейне? — Преследовали другого серийного убийцу, — сказала со вздохом Джинн. Ох, точно. Кэйя упоминал, что Варка иногда отправлял их союзникам Мондштадта. — Если бы не беспокоящий его руки климат, я бы переживала потерять из-за них Кэйю, — сказала Джинн Дилюку, — потому что он им так понравился. — Что? — нахмурился Дилюк. — Что ты имеешь в виду? — Ты знаешь, что вся жизнь в Фонтейне крутится вокруг их Суда? Ну, поэтому хороший следователь – ценный товар. И, как любит говорить Кли… Кэйя лучше всех, — Джинн горько улыбнулась. — Они всеми силами пытаются увести его от нас. Если бы ты знал половину того, что они ему предлагали… он бы мог стать кем-то вроде тамошнего лорда, если бы захотел. В Дилюке поднялась волна необъяснимого гнева. — Письмо, которое я разорвала сегодня утром, — сказала Джинн, словно признавалась в темном секрете. — Очередное приглашение от одного из их детективных агентств. Я знаю, что ты заметил, и знаю, что мне не следовало так поступать… — Мне кажется, что если Кэйя хотел бы поехать туда, он бы уже так сделал, — сказал Дилюк, зная, что это неправильно одобрять уничтожение корреспонденции Кэйи, не показывая ее ему. — Сомневаюсь, что держа подальше от него письма, ты бы остановила его, желай он действительно заниматься подобным. — Я знаю. Но все равно чувствую себя плохо, — Джинн печально взглянула на Дилюка. — Ты не представляешь, насколько невероятен твой брат. — Думаю, я начинаю понимать. — Ты увидел только малую часть, — сказала ему Джинн. — Он дает чувство безопасности невинным жителям Мондштадта, в то время как виновные боятся его. Он может заставить подозреваемых говорить, ошибаться… и он знает, когда они лгут. Он говорит, что видит это по их глазам, поэтому обвиняемые часто заходят настолько далеко, избегая смотреть ему в глаза, что это выглядит почти смешно. Я не умею делать то, что умеет он. Я не умею видеть вещи и людей в свете, в котором он их видит, и проводить эти связи… И он не просто раскрывает преступления. Он не дает им произойти. Ты не представляешь, что он проделал, чтобы держать Похитителей сокровищ здесь под контролем и чтобы препятствовать Фатуи… Без него, Дилюк, меня бы здесь не было. Без него я бы не справилась. — Как и я. Пятнадцать, может, двадцать минут спустя Дилюк спустился обратно в кабинет Джинн и, приглушив свет, готовился ко сну. Возможно ему стоило остаться в кабинете Кэйи, чтобы не рисковать разбудить своего брата, который нуждался во сне, но… что ж, это был кабинет Дилюка, и воспоминания… он бы определенно не смог уснуть там, а ему нужно было хорошо отдохнуть перед завтрашним днем и перед тем, что он принесет. Он прихватил с собой одно из одеял из кабинета Кэйи, чтобы накрыть им Кэйю поверх уже имеющегося. Стояла прохладная ночь, и хотя люди с крио глазом бога утверждали, что они лучше переносили холод, это не значило, что они оставались невосприимчивы к дискомфорту, который тот мог вызвать. Дилюк заметил, как одна рука Кэйи свесилась с края кушетки, а его скрюченные пальцы почти касались пола. Кэйя был в перчатках. Дилюк знал, что когда он ночевал дома, он всегда снимал их… и он сменял свою кожаную глазную повязку на более удобную медицинскую повязку, хотя Дилюк не был до конца уверен, спал ли он с ней или полностью снимал, когда он был один. Что ж, в любом случае он знал, что Кэйе не понравилось бы, вмешайся он и сними его повязку сейчас, учитывая через сколько трудностей он проходил, чтобы убедиться, что никто не увидел бы его без нее. Что до его перчаток… он не был таким же категоричным относительно своих шрамов. Он либо оставался в них, либо снимал перед Кли, Фишль, Люмин, Паймон и Дилюком. Вероятно шрамы его беспокоили не так сильно. Дилюк поднял руку Кэйи и осторожно расстегнул ремешок, которым его перчатка крепилась к рукаву. Снимая ту с руки брата, он задумался, была ли причина, по которой такой ремешок присутствовал только на левой перчатке. После он поймал себя на том, что смотрел на жестокий прощальный подарок, который он оставил своему брату той ужасной ночью четыре года назад. Всякий раз, как Дилюк видел эти шрамы, он внутренне вздрагивал. Одного взгляда на них хватало, чтобы понять, как много боли они принесли ему. Как он мог так поступить с Кэйей? Как Кэйя мог не ненавидеть его? — Дилюк? — спросил Кэйя, уставившись на Дилюка, отчего тот чуть не бросил руку брата. — Что-то не так? — его сонный голос был полон замешательства. — Почему ты держишь мою руку? — Прости, — быстро извинился Дилюк. — Я не хотел разбудить тебя. — Ничего. Я не спал, — явно соврал Кэйя, затем закрыл свой глаз… и сразу же уснул вновь. От этого Дилюку захотелось одновременно рассмеяться и заплакать. Как Кэйя мог чувствовать себя в безопасности, позволив себе уснуть в его присутствии, после того, что он совершил? Как он вообще мог терпеть его, зная, что Дилюк нанес ему такую ужасную, уродливую и мучительную рану? Это только дурацкая удача, что он не умер из-за нее. Дилюк снял другую перчатку Кэйи… потому что, раз Кэйя обычно спал без них, то, может, его шрамам нужен был воздух… и потому что видеть результат своих действий было подобно наказанию. Он не заслуживал, чтобы от него прятали их или защищали его от последствий его ошибки. Что он заслужил, так это всегда чувствовать себя так же ужасно за свой поступок, как и когда он впервые осознал, что облажался. Шрамы Кэйи – лучшее напоминание об этом. Он оставил перчатки Кэйи на подлокотнике кушетки, где бы тот смог их найти после пробуждения, затем снова взял его руки, сложил их на груди и накрыл брата вторым одеялом. Прежде чем наконец отойти, Дилюк ничего не смог с собой поделать. Он знал, что ему не следовало, что он не заслуживал прикоснуться к своему брату и даже находиться в его присутствии после всего произошедшего… но он ничего не мог с собой поделать. Он положил ладонь на макушку Кэйи, как всегда делал в детстве, и убрал волосы с его лба. — Прости, — мягко сказал он. Затем он отступил к другой кушетке, чтобы попытаться немного поспать. Несмотря на то, заслуживал он быть на стороне брата или нет… ну, он уже был на его стороне. Завтра Кэйе предстояла работа, и Дилюк был его поддержкой.