Blind Mirror

Четыре года назад… Когда Кэйя проснулся, ему было холодно… но в то же время жарко. Температура, как догадался он. У него была температура. Несколько минут он пребывал в замешательстве. Он не до конца понимал, где он, а зрение не помогало ему. Волосы упали на его лицо, закрывая видящий глаз, и происходящее за ними размывалось. Воздух был спокойным – ни сквозняка – и ничем не пах; совсем не так, как дома. Что-то отозвалось болью. Или скорее… больше похоже, что все его тело было сплошным комком боли. Он заболел? В попытке убрать волосы с глаза, он пошевелил рукой, и это было очень-очень сложно. Где Дилюк? Дилюк всегда рядом, будь он болен или ранен. Его брат никогда по своей воле не оставлял его. Так где…? Как только ему удалось неловко убрать челку с глаза, он вспомнил. Все из-за того, что его пальцы двигались тяжелее обычного, и, взглянув на них, он увидел шрамы. Конечно, Дилюка здесь не было. Но как тогда он оказался здесь? Вскоре все последние события разом ворвались в память Кэйи. Курц. Фишль. Бой. Кэйя заставил себя принять сидячее положение. Архонты, это было настоящей пыткой. Что ж, его действительно серьезно ранило во многих местах, но он полагал, что причина его ужасного состояния заключалась не в этом, ну или, по крайней мере, не только в этом. Если дело было бы только в них, исцеляющая магия должна была позаботиться о его ранах довольно быстро, иначе он уже был бы мертв… Ох, точно. Эти дендро-лозы вероятно задели его органы… из-за чего в кровь могла попасть инфекция, это объясняло лихорадку. Он вспомнил, что прямо перед тем, как он отключился, там была Джинн. Вероятно, благодаря ей он и выжил. Кэйя огляделся вокруг. Он был в стерильно белой комнате, в одиночестве. Лазарет. Причем собора, а не ордена, по его предположению. Что значило, что он находился в тяжелом состоянии, раз орден принес его сюда. Он прикоснулся к животу, где, как он полагал из своих воспоминаний, в его кожу вонзился один из толстых шипов. Под белой просторной рубахой, в которую его одели, он пальцами нащупал нужное место, и кожа там была немного чувствительной, но достаточно мягкой. Наверное, остался небольшой шрам, но никакой открытой раны. То же самое с его боком и грудью, куда, как он думал, ему также нанесли удар. Кажется, служители постарались на славу и вылечили его, учитывая, что на нем не было ни одной перевязки. Исключая, конечно, ту, что была на его глазе. Он поднял руку к лицу, чтобы убедиться, что глаз был прикрыт, и почувствовал мягкую медицинскую повязку под подушечками. Хорошо. Поблизости никого не было. Дверь закрыта… и так далеко. Кэйя даже не рассчитывал на то, чтобы подняться и пойти поискать кого-нибудь, чтобы поспрашивать о… многом. В порядке ли Фишль? Курц мертв? Как долго он был в отключке? Когда он сможет уйти? Но… дверь была так далеко. Возможно, он бы мог позвать кого-нибудь, но когда он попытался, его голос резко оборвался в горле, и он зашелся в сухом и жалком кашле. Рядом на тумбочке стояли чашка и кувшин с водой. Кэйя потянулся к ним… но это было так сложно. Такое чувство, что весь его прогресс с мазью для размягчения шрамов пошел насмарку… за все время, что он пролежал в койке. Он не удивился, когда ему не удалось подобрать чашку, и та упала на пол, разбившись. Он слишком устал даже для чувства вины или огорчения за это. В прошлом собор принес ему прилично дерьма, отчего сейчас ему было плевать на их разбитую чашку, пусть на этот раз они и спасли его жизнь. Дверь открылась. Изначально Кэйя планировал игнорировать вошедшего и попытаться разобраться с кувшином с водой (в надежде, что тот не опрокинется, и ему удастся попить), но знакомый резкий вздох заставил его передумать. Он переместил свой взгляд и– — Кэйя! Джинн ринулась к нему, и на мгновение он подумал, что она вот-вот упадет на него, но она остановилась как раз вовремя, чтобы избежать столкновения. Однако она положила на его плечи руки и взглянула на него ясными блестящими глазами. — Ты очнулся. Хвала Барбатосу. — Прхк– кхе, — только и сказал ей Кэйя и отвернулся в кашле. Джинн взяла кувшин с водой и осторожно поднесла к его губам, очень медленно наклоняя его вперед. — Маленькими глотками, — сказала она ему. Кэйя пытался. Вода была такой прохладной, а с его сухим горлом это было просто идеально. Так хотелось выпить все сразу… но Джинн сказала не делать этого. Она даже убрала кувшин прежде, чем Кэйя успел утолить жажду. Пусть он и знал, что она сделала это ради его блага, но все же… это было просто подло. — Привет, — уже четче на этот раз сказал ей Кэйя. — Не нужны мне твои «привет», идиот, — дрожащим голосом сказала Джинн. — Я думала, мы потеряли тебя. — Не плачь, — сказал ей Кэйя и коснулся ее запястья. — Я не плачу, — с настойчивостью сказала Джинн, в то время как две слезы катились по ее щекам. — Ты определенно плачешь, — сказал Варка с другого конца комнаты, где и он стоял, прислонившись спиной к закрытой двери; Кэйя не понял, как он умудрился не заметить громадную фигуру великого магистра. — С возвращением, парень. — Спасибо, — сказал Кэйя и сглотнул – всего несколько произнесенных им слов уже высушили его горло – но ему нужно было кое-что знать: — Фишль? — Она в порядке, — успокоила его Джинн. — Она приходит сюда каждый день, сидит с тобой. Прости меня. Меня не было рядом, когда ты проснулся, Кэйя. Я лишь вышла на мгновение… — Это моя вина, — стесненно сказал Варка. — Рядом с тобой всегда кто-то был, всегда, исключая последние несколько минут. Мне нужно было переговорить с Джинн о положении города. — И естественно я проснулся прямо в этот момент, — сказал Кэйя, вкладывая все свои силы в усмешку. Варка рассмеялся. — Если бы я знал, что так произойдет, то оставил бы тебя одного раньше! — Прошу, не шутите над этим, магистр Варка, — с мукой в голосе сказала Джинн. — Кэйя, прости меня… — Все нормально, — попытался уверить ее Кэйя. Было бы лучше… не проснись он в одиночестве, но Джинн спасла его жизнь. Кроме того, она не была тем человеком, которого при пробуждении Кэйя хотел бы увидеть больше всего… — Ты скоро придешь в норму, — сказала ему Джинн, перепрыгивая на тему о его состоянии. — У тебя температура, потому что те дендро-лозы повредили твой живот, и в твоей крови началось заражение. Все было довольно плохо, когда мы принесли тебя сюда, и на обеззараживание ушло прилично времени, но худшее уже позади. Я так рада, что ты наконец очнулся. — Как долго? — спросил Кэйя. — Неделя, начиная с этого дня, — сказала Джинн. — На самом деле почти час в час. Кэйя подавил порыв вздрогнуть. Неделя. Целая неделя. Он никогда не оставался так долго без сознания… Неудивительно, что он чувствовал себя так дерьмово. — Полагаю, теперь, когда я очнулся, вам нужен отчет, — сказал он, стараясь звучать беззаботно. Улыбка Джинн замерла на лице. Взгляд Варки вдруг насторожился. Кэйя запутался. — Что-то не так? — Эм, ничего, — с внезапной виной сказала Джинн. — На этот раз можешь забыть об отчете, парень, — сказал Варка. — Мы не настолько жестоки, чтобы заставлять тебя писать отчет сразу после твоего пробуждения. К тому же ты вряд ли сможешь писать. Мы уже позаботились обо всем необходимом до суда. — Суда? Какого суда? — спросил Кэйя. — Суда над Курцем, — очень тихо сказала Джинн. У Кэйи застыла кровь в жилах. — Он жив? Я думал, что убил его. — Когда я активировала свой Одуванчиковый бриз, он был в его радиусе, — сказала Джинн. — Из-за этого– я спасла и его. Он сейчас сидит за решеткой в ожидании суда. Это… вау. Кэйя даже не знал, что чувствовать по этому поводу. — Прости меня, Кэйя… — Значит, я должен выступить в качестве свидетеля? И Варка, и Джинн замолчали. Когда Кэйя поднял на них взгляд, он заметил, что они переглядывались между собой, и теперь даже Варка выглядел виноватым. — Это необязательно… мы не рассчитывали на твои свидетельские показания, — сказал Варка. — Тебе лучше больше отдыхать. Да, отдыхай, так что, когда ты вернешься на работу– — Магистр Варка, мы должны рассказать ему, — сказала Джинн, выглядя так, будто совесть пожирала ее живьем. — Что? — спросил Кэйя. — Что случилось, Джинн? Джинн глядела на мечущегося в сомнениях Варку, пока он, наконец, коротко не кивнул ей. Джинн глубоко вздохнула и еще раз извинилась: — Прости меня, Кэйя. — Ты спасла мне жизнь, даже если заодно и спасла жизнь того ублюдка. Уверен, я вполне приму все, что ты мне скажешь. За последний месяц Джинн была единственным во всем мире другом, что остался у Кэйи. Он считал, что с той поры успел обрести еще нескольких, но Джинн всегда будет занимать особое место в его сердце, и, опять-таки, она спасла его. Неважно, что она расскажет, Кэйя сомневался, что это что-либо изменит между ними… …и когда она закончила свой рассказ, Кэйя только убедился в этом. Не такая большая разница, кто будет вознагражден за арест Курца… и технически Джинн и арестовала его, учитывая, что Кэйя был по факту без сознания. И все же каким-то образом Кэйя не мог не чувствовать горечи разочарования.

_______________________

Настоящие дни, Мондштадт Проснувшись, Кэйя впервые за неделю почувствовал голод. Несмотря на сон на кушетке Джинн, он чувствовал себя до странности хорошо. Отдохнувшим. Может, это потому что у него теперь была цель, что-то требующее его внимания, а не очередное сидение дома в подвешенном состоянии, замаскированном под принудительный больничный. Дилюк шумно спал на соседней кушетке, поэтому Кэйя как можно тише выскользнул из кабинета и направился в столовую. (Он знал, что покидать штаб-квартиру одному сразу после того, как прошлой ночью кто-то пытался убить его или Дилюка – плохая идея. Он не хотел, чтобы у Дилюка окончательно лопнуло терпение). Еще было рано, но в столовой уже сидела горстка рыцарей, завтракавших перед началом дня или перед возвращением домой после ночной смены. Заметив приход Кэйи, они поприветствовали его улыбками и взмахами рук с искренней радостью во взгляде, и Кэйя почувствовал резкий укол в груди. Его возвращение после долгой поездки или выздоровления после ранения всегда поднимало дух его товарищей-рыцарей. Это было приятно – знать, что он нравился некоторым людям и вызывал уважение. Прежде чем он достиг витрин с едой, ему пришлось отклонить два предложения присесть за столом, а затем и третье, пока он накладывал в тарелки еду для него и для брата. Один из рыцарей вызвался помочь ему донести все, но Кэйя отказался. Он сомневался, что Дилюк оценил бы, приведи он с собой кого-нибудь и тот бы увидел его утреннюю прическу. Он как раз вовремя вернулся в кабинет Джинн. Дилюк, по-видимому, только проснулся и, увидев, что Кэйи не было поблизости, ринулся прочь из кабинета, вероятно намереваясь найти его и притащить обратно за волосы, если потребуется. Он едва избежал столкновения с Кэйей, что хорошо – в противном случае их завтрак оказался бы на их одежде и полу. — Я лишь сходил в столовую, я не покидал здания, — сразу сказал Кэйя, предупреждая возможный спор. — Я проголодался. Последняя фраза окончательно успокоила Дилюка. Как и предполагал Кэйя. Его хмурый взгляд испарился: буквально мгновение он выглядел встревоженным, но затем на смену пришла сдержанная радость. Он принял протянутую Кэйей тарелку с едой и вернулся в кабинет, когда Кэйя дал понять, что собирался войти внутрь. — Предполагаю, что нам лучше поесть здесь, чем в кабинете капитана кавалерии или столовой, — сказал Кэйя, у него было предчувствие, что Дилюк предпочел бы вообще не заходить в свой кабинет. — При обычных обстоятельствах я бы предложил поесть снаружи, но я знаю, что ты бы не согласился, учитывая, что вчера кто-то хотел подстрелить одного из нас. — Ты прав, — сказал ему Дилюк. — Как и всегда. Так что… хочешь поесть за столом великого магистра или это сделаю я? В глазах Дилюка на мгновение вспыхнул возмущенный блеск, и он покачал головой. — Нам лучше поесть за рабочим столом. — Я поем за столом великого магистра, — сказал Кэйя и пошел исполнять сказанное, поставив свою тарелку с чашкой на стол великого магистра и присев на его стул. Некогда Дилюк бы ужаснулся и запаниковал из-за столь небрежного неуважения Кэйи к рангам. Теперь же он просто покачал головой. — При свете дня я хочу проверить крышу, на которой стоял лучник, — сказал Кэйя Дилюку. — Потом мне нужно выяснить, что имела в виду Джинн, говоря, что мы не сможем сузить поиск подозреваемых через заоблачно красный краситель. Она упоминала об этом? Я не особо помню. — Это потому что ты уснул, пока она рассказывала, — сказал Дилюк, сидя во главе рабочего стола, как настоящая зануда. — Ох. Черт. Наверняка Дилюк сегодня станет использовать этот факт в качестве оправдания его усиленного надзора. И, вероятно, этот факт свел на нет аргумент Кэйи о вернувшемся аппетите с точки зрения мнения Дилюка о его выздоровлении. — Упс. Так в чем была причина? Ты ведь не уснул, как я, и выслушал? Дилюк холодно посмотрел на него, но кивнул. — Она сказала, что торговая гильдия «Фэйюнь» больше не использует этот пигмент для окрашивания ткани. Они посчитали, что это было бы неуважительно по отношению к жертвам. Якобы. Скорее всего, они не хотели, чтобы их товар ассоциировался с серийным убийцей. Кэйя откусил свой бекон, придерживая свое противоположное мнение при себе. Семья Син Цю гордилась тем, что вела этичный бизнес, и из того, что Кэйя слышал про них, они действительно подавали пример образцового поведения и при этом продолжали получать прибыль. Однако затевать из-за этого спор с Дилюком не стоило того. Он никогда не мог предугадать, какая небольшая перебранка могла бы вылиться во что-то посерьезнее, а они только начали налаживать свои отношения. Так что да. Определенно не стоило того. — Полагаю, мы ищем людей, у которых были старые партии ткани, вместо тех, кто купил их недавно? Или Джинн объяснила, почему нет смысла и пытаться? — Нет. Однако торговая гильдия «Фэйюнь» все еще продает пигмент, а значит, его может купить всякий и покрасить ткань самостоятельно. — Ах, да. Это палка в колеса. Наверняка отследить продажу пигмента сложнее, чем рулоны ткани. Может, на это стоит взглянуть с другого угла? Хм, — Кэйя еще раз откусил бекон, задумавшись. — Я бы мог попробовать разузнать у гильдии купцов, но, думаю, это будет тратой времени. На самом деле мне просто повезло, что четыре года назад Курц использовал такой особенный цвет и тип ткани, которые продавались только мастерам, а не обычным покупателям. Что ж, если отслеживание ткани не вариант, тогда другой подсказкой… что случилось? Чего ты так смотришь на меня? Выражение лица Дилюка изменилось, и Кэйя не мог понять, был ли он зол или… или не столь зол, сколько как-то расстроен. Он никогда не видел своего брата таким и даже не знал, как это классифицировать. — Джинн также рассказала мне, что произошло четыре года назад, — сказал Дилюк. — Ла… дно… — Кэйя не знал, как и что ему следовало говорить дальше. — Итак, ты в курсе, как мы его выследили? — Он чуть не убил тебя, — сказал Дилюк низким голосом, — и это была моя вина. — Это не так. — Я настолько ужасно обжег твои руки, что даже спустя два месяца они еще не зажили, — ненависть Дилюка к самому себе была почти осязаемой. — Ты даже не мог правильно держать меч. — Я был идиотом и бросился вперед, оставив Хансона позади, — сказал Кэйя. — И сделал это, зная, что был едва способен держать меч. Я думал, что моего глаза бога было бы достаточно… и в каком-то смысле так и оказалось. Вдобавок, говоря до конца откровенно, никто не предполагал, что у Курца был глаз бога. Я честно не думаю, что смог бы выиграть с ним бой на мечах с использованием наших сил, даже если бы мои руки были в норме. В то время мои элементальные навыки были недостаточно развиты. Дилюк мрачно посмеялся. — Ты пронзил его гигантским крио-кристаллом. — Я говорю о моих крио талантах, которые я использую с мечом, — уточнил Кэйя. — У меня была только сырая версия Выпада холода. Ни о каком Ледниковом вальсе еще не шла речь. — Твои таланты были бы лучше, если бы ты был в состоянии практиковать их. — Ты полон решимости присвоить мой промах себе, да? — спросил Кэйя. — Кэйя, я так сильно повредил твои руки, что чуть безвозвратно тебя не искалечил, — сказал Дилюк пропитанным болью голосом, от которого Кэйю охватило отчаянное желание срочно это исправить, причем немедленно. — Ты ранил меня, ага, — признал Кэйя, — но я вбежал в дом Фишль, прекрасно осознавая, как сильно я был ранен, и не зная, с каким соперником мне на самом деле придется столкнуться. Этот дендро глаз бога меня чуть не прикончил, и не имело бы значения, умей я держать меч или нет. Послушай меня, Дилюк. Ты почти всегда знаешь, когда я лгу. Думаю, ты видишь, что прямо сейчас я говорю тебе правду. Мы оба знаем, что чтобы обезвредить владельца глаза бога, почти наверняка нужен другой человек, владеющий элементом… и так я и сделал в конце. — Но если– — Ой, заткнись, — сказал Кэйя своему брату и с наслаждением заметил, как комично округлились глаза Дилюка. — Да, верно, ты ранил меня. Да, спустя два месяца я все еще был ранен, но прошло два месяца. Целых два месяца на адаптацию к моему новому состоянию. Я точно знал, что я способен делать, а что нет, и все равно помчался сломя голову. И сделал бы это снова, но суть не в этом. Суть в том, что это был мой промах. Не твой. Тебе за это не причитается. — Но если бы твои руки были– — Ты можешь перечислять все «если бы», пока не задохнешься, это не имеет значения, потому что они не случились, так что мы никогда не узнаем ответа, — серьезно сказал Кэйя. — Оставайся мои руки в нормальном состоянии, переводился ли я в гражданское отделение или остался бы в кавалерии? Меня бы не было там, и Фишль бы умерла. А что если бы ты не сжег мои руки и я бы никогда не получил свой глаз бога, но все равно каким-то образом оказался там? Я бы умер от тех дендро-лоз. Вероятно. Нельзя сказать наверняка. Вещи случаются так, как случаются, и в конце концов все закончилось нормально. Я уже давно простил тебя за то, что ты сделал с моими руками, и я был бы счастлив больше никогда не разговаривать об этом. На лице Дилюка отразилась внутренняя борьба. Как будто ему было что сказать, но он не знал как или стоило ли вообще говорить после того, как Кэйя попросил его об обратном. — Все правда нормально, Дилюк, — мягче сказал Кэйя, пытаясь успокоить своего брата. Пусть Дилюк и многому научился за последние четыре года и производил впечатление крутого одиночки, но бывали времена, когда Кэйя видел в блеске его глаз невинного и простодушного парня, коим он был раньше. Его очаровательный, всегда благородный брат, который хотел защитить весь Мондштадт, но в особенности своих близких. Должно быть, его разрывало на части, что он нанес Кэйе такую болезненную, долго заживающую травму, и что сделал он это намеренно. Кэйя не хотел этого разговора, который, как он знал, пришел бы, когда Дилюк узнал бы правду… и в конце концов это было неизбежно. Кэйя был немного удивлен, что Дилюк до этого не замечал, что он сражался с мечом в другой руке. Что ж, теперь он, кажется, обязан Джинн за то, что та сообщила Дилюку эту новость вместо него. — Я все еще сожалею, — сказал Дилюк. — Я прекращаю об этом говорить, если это то, чего ты хочешь, но… но я никогда не перестану сожалеть, что ранил тебя. — Ахх, Дилюк… — И я сожалею, что ты очнулся в одиночестве в лазарете. Это неправильно. Я должен был быть рядом. — Джинн все еще винит себя за это? — спросил Кэйя. Должно быть, так и было, раз она решила упомянуть об этом Дилюку. Он вздохнул. — Все в порядке. С нами все хорошо. Я давно простил тебя, и никто не виноват в том, что я проснулся один, просто дурацкое совпадение. Угх, разговоры об этом отбили у меня аппетит. Дилюк издал низкий тревожный звук, на что Кэйя подавил усмешку. — Все, мы больше не разговариваем об этом, — быстро сказал Дилюк. — Прошу, ешь. Кэйя кивнул и взял свой кофе. Он сделал глоток и, подавившись, выплюнул его обратно. — Что? Что случилось? — Дилюк уже поднялся на ноги. — Слишком горячо, — сказал Кэйя. Нахмурившись, он поглядел в кружку и воспользовался своим крио, чтобы охладить ее. Сделал еще глоток и кивнул. — Догадываюсь, ты чувствуешь себя уже значительно лучше, раз снова не можешь переносить горячие напитки. — Горячие напитки отвратительны. — Я слышал, что в Инадзуме их рисовое вино иногда подогревают. Что ты будешь делать, если тебе подадут такое? — То же самое, что я сделал в последний раз, когда кое-кто дал мне горячий глинтвейн, — сказал Кэйя, глядя на этого кое-кого. — Точно так же заморожу. Дилюк усмехнулся, отрезав на своей тарелке кусочек колбаски и насадив его на вилку. Остальная часть завтрака прошла более или менее гладко – теперь, когда они в очередной раз оставили прошлое позади… на данный момент, по крайней мере. Кэйя не сомневался, что так или иначе эта тема еще всплывет до окончания дела. Как могло быть иначе при мертвом брате в качестве жертвы и с преступником, имитирующим серийного убийцу, который доставил Джинн и Кэйе так много проблем даже после своей поимки? Что ж, хотя бы Кэйя смог спокойно насладиться остатком завтрака. Они покончили с едой до прибытия Джинн. Кэйя запоздало задумался, благополучно ли та добралась прошлой ночью до дома, но Дилюк поспешил его уверить, что она взяла с собой стражу в свете произошедшего в доме Кэйи. Если их убийца-подражатель хотел избавиться от людей, работавших над делом в прошлый раз, технически Джинн должна была быть приоритетнее Кэйи, учитывая, что на бумагах она была той, кто поймал его… хотя Кэйя догадывался, что к текущему моменту бо́льшая часть Мондштадта осознала, кто на самом деле был ответственен за поимку. Для справки: он никогда не пытался присвоить себе какие-либо заслуги, пусть даже в действительности они принадлежали ему. Но в то же время он не заботился о том, чтобы скрывать свою роль на месте преступления, поэтому со временем остальные рыцари, свидетели и даже простые зеваки осознали, что именно он находил улики, собирал их воедино и выслеживал убийц. Люди, как всегда, сплетничают. К счастью для Джинн, они, кажется, думали, что Кэйя так усердно работал ради нее и перекладывал все свои достижения, чтобы помочь ей в карьере. Не то чтобы они неправы… просто было бы хорошо, спроси сначала его Варка. — В первую очередь я проверю крышу, — сказал Кэйя Дилюку, пока они направлялись в нижний город. — Затем я хочу встретиться с Фишль и проверить, как она себя чувствует. После этого мы пойдем поговорить с Кастором и нанесем визит друзьям Полидевка. Они могут знать больше его родителей. О том, кто мог затаить обиду на него, или случалось ли что-то неладное в его жизни за последнее время. Далее… что ж, посмотрим, что у нас выйдет и куда, по нашему мнению, стоит копать дальше. — Как смотришь на вариант вернуться сегодня вечером домой на винокурню? — спросил Дилюк. — Эргх, прости, — мотнул головой Кэйя. — Кто-то пытался убить тебя прошлой ночью, в твоем собственном доме, — с нотками резкости в голосе сказал Дилюк. — Мы не знаем наверняка, был ли я целью. Даже если и был, я не хочу покидать город, если только мы не распутываем улики, — сказал ему Кэйя. — Если произойдет еще одно убийство, мне нужно быть поблизости. Кроме того, Джинн сказала, что пошлет к моему дому стражу. Наш стрелок непрофессионал, так что, вероятно, этого будет достаточно, чтобы отворотить его от второй попытки. Дилюк издал недовольный звук, но не стал спорить. — Ты планируешь остаться в городе? — спросил Кэйя. — Да. Ну, конечно. Дилюк уже вошел в режим сверх-заботливого старшего брата. — Наверное сегодня мы получим известие от Люмин и Паймон. Попробую договориться, чтобы они остались с Фишль, пока этот беспорядок не закончится. Да, так и Люмин, и Фишль будут в бóльшей безопасности. Сомневаюсь, что кто-либо захочет стрелять в них, когда у них есть летающая пикси, готовая последовать за любым нападающим, подобно адской летучей мыши, и раскрыть его личность и местоположение. — Хм. Дилюк не то чтобы дулся из-за отказа Кэйи остаться на винокурне, но он явно был недоволен. Весь остаток их пути в нижний город Кэйя выкручивался, как мог, чтобы не сказать что-нибудь, что могло его разозлить. Затем они взобрались на здание, на котором прошлой ночью Дилюк заметил стрелка. Кэйя пошел первым и заставил Дилюка ждать на краю, пока он осматривался – так он случайно не испортил бы никакие улики, пусть и не было никакой гарантии, что им удастся что-либо здесь найти. Он придержал смешок, наблюдая, как Дилюк оглядывался вокруг, хмуро глядя на людей внизу, на голубей, городские стены и другие пустующие крыши, как будто бы бросал вызов одним из них или невидимому стрелку; готовый напасть на них в любое мгновение. Кэйя быстро, но осторожно обыскал крышу, выискивая любую неровно лежащую вещь или что-то, что могло бы стать подсказкой. Раньше он находил нити, волосы и даже табачный пепел из трубки, когда ему приходилось проверять возвышенности, используемые стрелками, преследователями и убийцами. На этот раз он нашел щебень, покрытый светло-рыжеватой пылью, по форме напоминающей след.