Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт На обед Дилюк вернулся вместе с Кэйей в его дом. У Кэйи осталась целая куча недоеденной еды, которую следовало бы съесть. С неохотой Дилюк был вынужден признать, что люди немного перестарались со своей заботой о Кэйе, присылая ему гостинцы. Люмин и Паймон нарвали целую кучу туманных цветков для сохранности блюд, а Кэйя навязал добрую часть Моне, которая, казалось, всегда ходила бедной и голодной, но все еще оставалось много всего. Пообедав остатками холодного медового цыпленка и салата, они поднялись наверх в кабинет Кэйи. До этого момента Дилюк даже не знал, что у того был кабинет. Он полагал, что рабочая комната на первом этаже вполне удовлетворяла нуждам Кэйи, особенно учитывая, каким бездельником был Кэйя… но он уже пришел к понимаю, что Кэйя не столь бездельничал, сколь пытался уверить других в этом. — Рабочая комната на первом этаже для обычной работы, — объяснил Кэйя, вероятно заметив задумчивое выражение лица Дилюка… или прочитав его мысли… — Удобно, что она у входа, и когда я работаю на дому, то принимаю других рыцарей прямо там… но ясно, что я не могу хранить секретную информацию где-то, откуда ее с легкостью можно выкрасть. Вообще, я обычно не приношу конфиденциальные материалы домой, но когда все-таки так делаю, то работаю здесь. Тут на двери есть замок, документы под защитой и, кроме того… имеется парочка ловушек. — Другими словами, ничего не трогать? Кэйя мягко рассмеялся. — В данный момент они обезврежены, так как тут нет ничего важного. Кэйя развесил на стене свои записи и после принялся пристально их разглядывать последующие несколько часов. Время от времени он перемещал некоторые листки бумаги. На его лице сохранялся взгляд, который можно наблюдать у него, когда он о чем-то серьезно задумывался. Дилюк присоединился к нему, пытаясь провести мозговой штурм или что-нибудь придумать, но ни один из них так ни к чему и не пришел. Текущих улик было недостаточно. За несколько часов до ужина Кэйя объявил, что пришло время сделать перерыв и немного вздремнуть… и выглядел он при этом довольно уставшим, поэтому Дилюк решил, что тот действительно собирался пойти подремать, а не бежать в штаб-квартиру или по другим забавным делам в городе. Поэтому Дилюк направился в «Долю ангелов», чтобы проверить, как там шли дела. В итоге он начал помогать Чарльзу, так как сегодня был в особенности занятой вечер. — Такое чувство, что всякий раз, когда объявляется новый серийный убийца, мы продаем больше выпивки, — мрачно сказал ему Чарльз. — Полагаю, люди любят приходить сюда и поболтать об этом. — Кто-нибудь сказал что-нибудь полезного из тобою услышанного? — спросил Дилюк. — Я бы дал вам знать, окажись оно так. — Это точно. — Забавно, что в такие времена капитан Кэйя судя по всему избегает таверн. Ну, или по крайней мере «Долю ангелов». Возможно он в «Кошкином хвосте» или другом месте, но сомневаюсь. — О? — Он возвращается после недели или двух с раскрытия дела. Думаю, ему не нравится излишнее внимание, связанное с расследованием. Что немного удивляет, учитывая, что именно из-за них Монд его обожает. Раньше я думал, что он так пытался убедиться, что Джинн достанется вся слава, но сейчас уже все знают, кто в ордене лучший детектив. — Да, он такой! — воскликнул один из завсегдатаев. — Повторите мне эль, будьте добры, чтобы я поднял тост за капитана! Дилюк обслужил его… и вполне возможно налил в кружку мужчины чуть больше обычного, но он собирался пить за Кэйю, так что все в порядке. После этого какое-то время он не разговаривал с Чарльзом. Частично из-за того, что отправил того на перерыв, частично из-за того, что не любил, когда подслушивали его разговоры. Что не значило, что он не любил подслушивать чужие разговоры. Как Чарльз и сказал, темой ночи был Слепой Пророк или, точнее, его подражатель, хотя версии менялись в зависимости от человека, так как не все считали, что это был самозванец. — На своей казни он сказал, что вернется из мертвых, чтобы завершить свою работу– — Нет, это было на суде, когда магистр Джинн давала показания. — …расследует это. Кровавый Волк… — …возможно взяли не того? Или у Слепого Пророка был напарник? — Если это действительно восставший из мертвых Слепой Пророк, пойдет ли он за теми, кто ему помешал? — …доверяю Кровавому Волку. Если он сказал… — Ладно, просто мнение, что если магистр Джинн была той, кто поймал Слепого Пророка, но поймала не того человека? Все мы знаем, что серийных убийц ловит Кэйя, но мой аргумент заключается в том, что он был тогда новичком и ранен, что если… — Если Кровавый Волк говорит правду или просто хочет, чтобы мы в нее поверили, этого недостаточно? — Кто такой Кровавый Волк? — спросил Дилюк у Чарльза, когда тот вернулся с перерыва, так как из отрывков подслушанных им разговоров было сложно разобраться и намного проще спросить у Чарльза, чем напрягать уши, пытаясь услышать детали. — Другой серийный убийца? Чарльз моргнул. — Нет, сэр. Кровавый Волк это капитан Кэйя. Ну, или точнее его прозвище, данное ему самим магистром Варкой прямо здесь, в «Доле ангелов». Это произошло после того, как он и магистр Джинн поймали Мясников Спрингвейла. Кто-то прокомментировал, что сэр Кэйя подобно борзой, следующей по запаху крови. Наверное, Варке не понравилось, что сэра Кэйю ассоциировали с собакой… думаю, вам известно, что многие так пытались оскорбить его и его происхождение. Что ж, какими бы ни были причины, Варка заявил «Не, парень скорее как Кровавый Волк!». Затем с такой силой хлопнул сэра Кэйю по спине, что тот чуть не свалился. Хорошо, что магистр Джинн не пила и была рядом, чтобы спасти его от импровизированного летного урока. Прозвище прижилось, хотя обычно его не используют в повседневной жизни. Только когда он расследует дело. Слушая рассказ, Дилюк ощутил в груди укол боли… и печальное осознание, что он должен был об этом знать. Должен был догадаться. Как должен был догадаться о планах Варки на Кэйю, лишенного продвижения по службе. Наивысшее официальное звание, которого Кэйя мог достичь, было звание капитана, но по традиции в ордене Фавония существовала еще одна неофициальная должность. Волк. Прозвище, традиционно выдававшееся человеку, который поднялся до высокого руководящего поста, но не до уровня великого магистра. Нет, великий магистр был Львом, а Волк – его правая рука. Об этом Дилюк знал все. Когда-то это было его планом на Кэйю, хотя сейчас уже давно позабытый… Дилюк и Джинн являлись двумя наиболее вероятными претендентами на преемника Варки. Оба опасные противники в бою, оба владельцы глаза бога, оба с достаточно престижными родословными… и оба хотели эту должность. Если бы в результате заговора Фатуи Крепус не был убит… если бы Эрох не решил сокрыть его героическую смерть… все сложилось бы иначе. Дилюк бы выложился на полную в их негласном с Джинн соревновании, сделал бы все возможное, чтобы стать рыцарем Львиного Зуба и сделал бы Кэйю своим Волком. Однако судьба не стала менять свои планы относительно Кэйи, знал об этом его брат или нет. Скорее всего, нет. Кэйя был предан Мондштадту, но он все еще не знал множества сказок и традиций, которые знал почти каждый ребенок Тейвата, и как частное, Мондштадта. История про Льва и Волка могла быть одной из них, а сам Дилюк никогда не рассказывал брату о своем плане. Быть может, ему следовало это сделать, а не решать судьбы своего брата за него, но он был молод и полон уверенности, что Кэйе тоже захочется этого, раз Дилюк хотел это. Как бы он не хотел этого признавать, но сейчас ему было больно. Знать, что в конечном итоге Кэйя стал не его Волком. Оставшийся час или два Дилюк был менее внимательным и прикладывал меньше следуемых усилий в сборе информации от своих посетителей. Сразу после наступления темноты он направился в дом Кэйи, чтобы поужинать с ним и убедиться, что тот хорошо себя чувствовал. Пусть Дилюк и не особо беспокоился, что кто-то подстрелит его по пути к дому Кэйи, но все-таки внимательно осматривал крыши за пределами «Доли ангелов» и держал уши востро. Даже с его текущей растерянностью он, однако, заметил, когда кто-то начал преследовать его. Причем не особо изящно. Дилюк не мог взять в толк, зачем вообще этот кто-то тратил свои силы на то, чтобы прятаться за углы, когда Дилюк поворачивался в его сторону. Было бы менее подозрительным, продолжай он идти, как будто ему было все равно, что их заметили, делая вид, что он и не следовал за ним вовсе. Дилюк воспротивился желанию наброситься на него и схватить за горло этого третьесортного преследователя. Вместо этого он сделал то, что требовала осторожность – исчез из поля зрения. Затем поднялся на крышу, планируя спрыгнуть на преследователя. Буквально. Он увидел его выглядывающую из-за угла тень; как тот забеспокоился, осознав, что потерял Дилюка. Тень поспешила проверить следующий угол, но когда так и не увидела Дилюка, тень в разочаровании развела руками. Именно в этот момент Дилюк спрыгнул вниз, схватил его за воротник и прижал к стене. — Арг! Эй! — воскликнул его преследователь и начал вырываться. — За что! Отпусти! Оу, вы… Дилюк моргнул. Затем отпустил. Потому что его преследователем оказался Беннет. Этот впечатляюще неудачливый парень из гильдии искателей приключений, который, как ему было известно, иногда проводил время с Люмин и Паймон, а также, как говорят, с Фишль. Он плохо знал мальчишку, они никогда раньше не разговаривали, но очень сомневался, что тот преследовал его со злым умыслом. Но все же… — Зачем ты преследуешь меня, Беннет? — Вы– вы знаете, кто я? — смутился Беннет. — Да, — нетерпеливо ответил Дилюк. — Зачем ты преследуешь меня? — Я– это– я слышал… Вы сейчас работаете с Кровавым Волком, верно? То есть с капитаном Кэйей? Выслеживаете Слепого Пророка? — У тебя есть информация? — спросил Дилюк, задумавшись, не затем ли следовал за ним Беннет. Могла ли удача оказаться на его стороне, вручив в его руки зацепку? — Нет. Нету. Простите, я просто… я просто… хотел узнать, как продвигается расследование. Потому что… потому что Фишль моя подруга, и она очень переживает из-за происходящего. И если этот негодяй восстал из мертвых, я должен знать об этом и защитить ее! — решительно заявил Беннет, выпрямляя спину. Это достойно восхищения. Наивно, но достойно. — Это не оживший Слепой Пророк, — сказал ему Дилюк. — Кэйя уверил меня, что его мозг был задет. Общеизвестно, что нельзя вернуть к жизни того, чей мозг был сильно поврежден. — Тогда… что если он вообще не умирал? Что если они поймали не того? — Это не так. Как я и сказал, это не Слепой Пророк. — Но откуда вы знаете? — продолжал выпрашивать Беннет. — Не углубляясь в детали, мы знаем, что этот подражатель делает многое иначе, чем то делал первоначальный Слепой Пророк, — сказал Дилюк и холодно посмотрел на Беннета. — Больше я ничего не скажу, потому что это запрещено. В следующий раз, когда тебе захочется привлечь мое внимание, попробуй позвать меня, вместо жалкого преследования. В противном случае, я могу ударить тебя головой о стену, прежде чем пойму, что– Высокий испуганный женский крик пронзил воздух. Дилюк развернулся и рванул с места. — Эй! Подождите меня! — воскликнул Беннет. Как будто Дилюк собирался ждать малознакомого ребенка, когда кому-то явно нужна помощь сейчас. Он проигнорировал парня и на полной скорости помчался в направлении крика. Он пришел из нижнего города, ближе к рынку. Было уже довольно поздно, и большинство киосков уже закрылись, разве что кроме нескольких вблизи городских ворот. А значит, меньше свидетелей, в случае, если это очередное убийство, а не… орден Бездны, прокравшийся в город и учинивший неприятности, или не одна из одичавших кошек Маргариты, попытавшаяся оцарапать чье-то лицо… что, конечно, не так. Дилюку не могло так повезти. Не после разговора с Беннетом. Он наткнулся на застывшую на месте Донну, стоявшую перед телом девочки-подростка с заоблачно красной повязкой на глазах, с гео глазом бога на лбу и разрастающейся лужей крови под ней.

_______________________

Четыре года назад… — Я не буду лгать под присягой. Джинн оставалась непреклонной. Она понимала доводы Варки в пользу того, чтобы заслуги поимки Курца перешли к ней и, более того, по большей части была с ними согласна, как бы ни было ей больно подобным образом пренебрегать Кэйей. Однако она не могла и не хотела вставать и клясться перед Барбатосом говорить правду и только правду и затем начать лжесвидетельствовать. — Тогда не лги, — посоветовал ей Варка. — Скажи правду, просто в общих чертах. Тебе помогут местоимения во множественном числе. В конце концов ты была с Кэйей. Как можно чаще используй «мы». Людям это понравится. Это будет выглядеть так, будто ты пытаешься разделить свою славу со своим раненым лейтенантом. — Его славу, — невпопад напомнила Джинн Варке. — Должна быть его. Это все благодаря ему. — Я знаю, — вздохнул Варка. — Правда. Я сожалею об этом так же, как и ты, но мы говорили об этом. Ты знаешь, почему это должно быть сделано. И Джинн знала. Что было единственной причиной, почему она вообще согласилась это сделать. Ее тошнило от самой себя, и она чуть не заплакала, когда увидела вспышку огорчения во взгляде Кэйи, когда тот узнал, что о его успехах по выяснению личности Курца и его победе в бою общественность так и не узнает. Не проходило и часа, чтобы Джинн не желала как-нибудь откатить все назад и отдать должное Кэйе… но… «За Мондштадт» — напомнила себе Джинн, прямо перед тем, как подняться. Прямо перед тем, как принесла присягу свидетеля. Прямо перед тем, как проскользила взглядом по заседающим в суде, в направлении будки обвиняемого, из которой на нее сердито глядел Курц в окружении полдюжины рыцарей, защищавших как его, так и всех остальных. На Фишль, которую как несовершеннолетнюю, не стали призывать для дачи показаний на таком публичном судебном процессе. На Кэйю, который сидел рядом с ней с до ужаса вежливой маской на лице, которая, как она знала, скрывала горечь и обиду. На место в конце комнаты, откуда Эрох наблюдал из тени с кислым выражением лица, недовольный, что Варка приказал провести суд без дальнейших задержек, наплевав на процедуры Эроха. И, наконец, на Варку, ее начальника и наставника, надежды которого лежали на ее плечах. Он полагался на нее. Джинн не могла подвести ни его, ни Мондштадт. — Я здесь, чтобы дать показания против Джонаса Курца, которого я засвидетельствовала при попытке убить нового избранного и которого я лично арестовала после того, как он был обезврежен. В ночь инцидента… Джинн последовала совету Варки. Размытые фразы. Чрезмерное использование «мы», а не «я» или «сэр Кэйя». Она десятки раз репетировала эту историю, чтобы увериться, что она правильно переключится в тот единственный момент, когда это имело значение. Она замалчивала весь вклад Кэйи, начиная от его детективной деятельности по сужению круга подозреваемых с любого жителя Мондштадта до горстки людей, заканчивая его предсказанием времени очередного убийства Курцем. Она говорила, что в ночь, когда все пошло наперекосяк, они были вместе, не упоминая, что ее не было с Кэйей и что по тривиальным причинам Кэйю исключили из расследования. Из ее слов можно было подумать, что они были вместе, когда поняли, что убийцей был Курц и что вместе дошли до этой идеи. Вместе предложили пойти в дом Фишль и вместе сразиться с Курцем. Что Кэйя был ранен в ходе боя, и что бой закончила Джинн уже без него, победила Курца без него, а затем, арестовав Курца, вылечила их обоих. Маска Кэйи ни разу не треснула. Он должно быть был зол на нее. Для него это все должно быть сплошным оскорблением. Прошло только два месяца с момента, как он все потерял. Это дело должно было стать его призовым билетом к повышению и прочным позициям в ордене… к признанию, ради которого ему приходилось выкладываться каждый день из-за того, что он был рожден не здесь, в то время как другие – менее достойные – никогда даже не задумывались об этом. Немного утешало, что в ордене многие знали правду, а по городу ходила горстка слухов. Каждый работающий над этим делом знал реальный вклад Кэйи, хотя много кто делал все возможное, чтобы забыть и переписать свои воспоминания в соответствии с избранной правдой ордена. Однако рыцарям капитана Хансона были оставлены определенные подсказки их лидером. Так что, даже если он не раскрыл им правды, уже знающие ее не хотели забывать… и по всей видимости стараниями Фишль во время того бунта, подавленным Кэйей перед стенами мондштадской тюрьмы, в умах некоторых людей возникли вопросы. Сейчас… Фишль была в ярости. Ее глаза пристально глядели на Джинн, и та прекрасно знала, что она это заслужила. Нити электро искрились в волосах и на коже Фишль. Из-за этого место слева от нее пустовало. Справа сидел Кэйя, который вероятно случайно ловил электрические уколы, но он игнорировал боль. Ну, конечно. Это ничто по сравнению с уже пройденной им дорогой. Время от времени он тихо что-то говорил Фишль, видимо, пытаясь ее успокоить, но та оставалась безутешной… и не она одна. — Ты лжешь, стерва с глазом бога! — рявкнул ей Курц, прерывая ее показания. — Ты, задиристая, избалованная, самодовольная паскуда– Возмущенные голоса присутствующих заполнили зал суда, заступаясь за Джинн. Один из стражников Курца усадил его обратно на стул, когда тот попытался подняться. — Скажи им правду! — потребовал Курц. — Скажи им! У тебя с твоей историей нет ничего общего! Ты и остальные владельцы глаз бога одинаковые! — Тишина! Порядок в суде! — Берете, что захотите, невзирая на цену и заслужили вы того или нет. Выставляете свои способности как привилегию! — Курц с презрением смотрел на Джинн. — Тишина! — повторил действующий магистрат. — Все сказанное тобой – ложь, и ты это знаешь! — закричал на Джинн Курц. — Почему ты не скажешь им? Почему не скажешь, что на самом деле произошло? Как вы возились с остальными беспомощными и некомпетентными рыцарями? Как только сэр Кэйя– — Заткнись! — злобно рявкнул рыцарь рядом с Курцем, готовый ударить последнего. — Если бы мне выпала возможность изменить что-то… я бы убил его. Лучше бы он умер порядочным человеком, чем вскоре превратиться в высокомерного негодяя с глазом бога, коей стала ты, Джинн Гуннхильдр! — Тебе сказали, тишина! — закричала в ответ Джинн, подпрыгивая на ноги. — Не смей ему угрожать! — О, я буду угрожать ему, сколько мне вздумается. Я и тебе буду угрожать и той малявке, которую лишь чудом умудрился спасти сэр Кэйя. — Угрозы – все, что у него осталось, — раздался спокойный голос Кэйи. — Его судьба уже решена, и ему это известно. Он никому уже не причинит вреда. «Не дай ему задеть тебя, Джинн» — говорили его глаза. Его направленный к ней взгляд был подобен целому морю поддержки. Джинн глубоко вдохнула, успокаиваясь. — Не рассчитывай на это, Альберих, — мстительно прорычал Курц. — Вы еще со мной не покончили. Ни ты, ни кто-либо другой. Твои хозяева, на поводке которых ты сидишь как собака, могут казнить меня, если им будет это угодно. Но я прокопаю свой путь из могилы и продолжу свою работу. Я буду убивать каждого нового владельца глаза бога в Мондштадте, пока– Кэйя прервал его заливистым смехом. Достаточно громким, чтобы перебить ругань Курца. — Прости, прости, знаю, что это не к месту, но… я узнал эту речь. Ее произнес злодей одной книги, которую я читал. Почти слово в слово, кроме последнего предложения. Не помню названия… Ты знаешь, Фишль? — Кровавый граф Ромнии, книга первая, — сказала Фишль, чье молочно-бледное испуганное выражение лица за считанные секунды украсилось высокомерной ухмылкой из-за выходки Кэйи. — Книга первая? — не без удивления взглянул на нее Кэйя. — То есть они выпустили вторую книгу? — Они опубликовали целую трилогию, мой добрый Странствующий рыцарь. — Зачем? — Боюсь, смертному не понять ответ на этот вопрос. — Ладно… после того, как мы уйдем отсюда, давай найдем издателя и подадим на него в суд. Он публикует литературную пытку. Буквально. Среди присутствующих раздались разрозненные смешки. Курц что-то пробормотал и злобно воззрился на двух новых владельцев глаза бога. — Порядок в суде! — в третий раз закричал действующий магистрат, и магическое число три, кажется, сработало… но вероятно только потому, что Кэйе удалось притупить гнев Курца, пристыдив его до чертиков, и теперь тот не был зациклен исключительно на Джинн с ее полуправдой. — Это еще не конец, — прошипел Курц так, чтобы его услышал весь суд, и вновь замолк. Он продолжал прожигать Джинн взглядом вплоть до конца ее показаний и даже после, пока не был объявлен перерыв. Джинн воспользовалась им, чтобы подышать на свежем воздухе. Частично она ожидала, что Кэйя последует за ней наружу. Она точно не знала почему… быть может, потому что, будь на ее месте Дилюк, Кэйя бы определенно последовал за ним. Непонятно, почему она сейчас приравнивала себя к Дилюку, она никогда не была в таких близких отношениях с Кэйей, кои были у Дилюка. Кэйя был тенью Дилюка. Даже сейчас не приходилось сомневаться, вернись завтра Дилюк и подзови своего брата, Кэйя бы в мгновении ока оказался бы рядом, притворяясь, что ничего вообще не происходило, если Дилюк бы об этом попросил. …Но даже так, она частично ожидала, что Кэйя последует за ней, и возможно так бы он и сделал, но Варка опередил его. — Держишься? — спросил Варка и прислонился к перилам рядом с ней. — Как и должна, — ответила Джинн. Все, что она могла сделать – то, что дóлжно и не больше. — Надеюсь, тебя не испугали слова Курца, — сказал ей Варка. — Нет. Что он вернется из мертвых? Нелепость. — Хорошо. Не хочется, чтобы мой преемник пугался страшилок, верно? — подтрунил ее Варка. От его обращения Джинн замерла. — Мне удалось потянуть изрядное количество ниточек, чтобы сделать это возможным, — сказал Варка, звуча по-настоящему довольным. — Но самый большой вклад внесло это расследование. Завтра я объявлю о твоем повышении до ведущего рыцаря. — Я польщена, сэр, — сказала ему Джинн, пытаясь придать своему голосу энтузиазма. Варка самодовольно улыбнулся. — Я знаю, ты все еще расстроена из-за ситуации с Кэйей. — Это все его заслуга. И он ее достоин, — Джинн с болью взглянула на Варку. — С самого начала его работа над этим делом была не иначе как выдающейся. — Именно поэтому ты нужна нам на высоких позициях, — сказал ей Варка. — Чтобы ты смогла взять его с собой наверх и убедиться, что он там, где орден больше всего в нем нуждается, невзирая на его ранг. — Да будет так, если такое случится, сэр, но я не перестаю спрашивать себя, как долго сэр Кэйя будет нуждаться в ордене, если он всегда будет получать свой кусок торта последним? — сказала Джинн. Варка печально улыбнулся. — Твои тревоги, конечно, не беспочвены… и ты права. Мы несправедливо обошлись с парнем. Как и с его братом и отцом… хотя прямо сейчас я хочу свернуть шею его братцу, представься мне хоть доля шанса. Полагаю, в каком-то смысле хорошо, что Дилюк, уходя, натворил бед. — Что? — выпалила Джинн. — Знаю, это грубо, но это правда… давай не будем притворяться, будто ты не знала, что вы с Дилюком соревновались за мой пост. После того, что он сотворил с руками Кэйи, ты действительно думаешь, что он бы подошел для этой работы? Джинн заскрипела зубами. — Если ты так думаешь, тогда скажи об этом. Поклянись Барбатосом, что ты считаешь, что кто-то совершивший такое со своим собственным братом, заслуживает стать следующим великим магистром. — Я не могу, — призналась Джинн. — Как и я. Так будешь ли ты меня винить за мое облегчение, что я узнал об этом раньше, чем стало бы поздно? — Варка вздохнул. — Думаю, не было особым секретом, что он был на несколько шагов впереди тебя в гонке. Знаешь, почему? — Благодаря его подвигам в качестве капитана кавалерии, — ответила Джинн. Когда свое повышение первым получил Дилюк, став капитаном кавалерии, мать Джинн долго не могла забыть ей этого. У Джинн, которая вскоре стала капитаном стражей стен, выпало не так много возможностей продемонстрировать свою доблесть, в отличие от Дилюка, а для людей это было важно. Там, где они когда-то дышали друг другу в спину, Дилюк начал отрываться вперед… но Джинн могла сжиться с этим. Она не собиралась разрушать их дружбу из-за состязания, особенно когда они оба хотели лучшего для ордена и Мондштадта. — Уверен, что почти все так думают, — сказал Варка, — но нет. То, чего не было у тебя, но было у него… это Кэйя. В растерянности Джинн подняла на него глаза. Тогда Варка пояснил: — Почти сразу, как Крепус принял его, он понял, что в Кэйе было что-то особенное. Он усыновил Кэйю не только из-за Дилюка, решившего, что они стали лучшими друзьями. Полагаю, ты слышала об инциденте в Ли Юэ? — Когда они пересекли реку и натолкнулись на каких-то бандитов? — И маленький Кэйя убил ножом четырех взрослых мужчин. Вскоре после этого, Крепус привел ко мне Кэйю и попросил оценить его боевые навыки. Он полагал, что в его руках оказался кто-то особенный, и оказался прав. Ни один обычный десятилетний ребенок не сможет убить четырех человек ножом за минуту… если ему тогда было десять. Он был таким невысоким и тощим, что невозможно было точно сказать его возраст, а бедняга даже не знал. Тогда Крепус захотел узнать, возможно ли, что Кэйя когда-нибудь станет рыцарем. Наверное, не всякий рядовой обыватель знает о наших правилах в отношении чужеземцев в ордене. К счастью, мы их принимаем. В противном случае, мальчика бы вырастили в качестве следующей восходящей звезды гильдии искателей приключений. Он уже тогда знал, что, ухаживая до конца своих дней за полями, Кэйя будет впустую тратить свой потенциал. А тогда мы еще не выяснили, какой у этого ребенка острый ум. В следующий мой разговор с Крепусом он уже это выяснил и счел нужным ввести меня в курс дела. Кэйя в мгновении ока начал писать на языке Мондштадта, затем и Ли Юэ, так как Крепус хотел посмотреть, справится ли тот. Пару лет спустя ребенок с легкой небрежностью разбивал в партиях опытных шахматистов, которые так гордились своими способностями. Затем он последовал за Дилюком в орден, благодаря чему для Дилюка все было намного проще, чем следовало бы. Уверен, ты тоже это заметила. Беспрецедентное количество набегов на лагеря хиличурлов с минимальными числом раненых и без потерь. Когда я надавил на Дилюка, он признался мне. Они пользовались тактикой и планами Кэйи. Кэйя пытался научить своего брата думать как хиличурлы и находить из этого выгоду. У Дилюка это так и не закрепилось, но с другой стороны в этом не было необходимости, пока рядом с ним был Кэйя. Однажды Кэйя пытался объяснить и мне. В терминах охоты и выслеживания… но, если честно, во мне это тоже не прижилось… И я никогда не думал, что он сможет… перенастроить свои охотничьи навыки и обратить их против серийного убийцы, — Варка самодовольно улыбнулся. — Этим очень длинным способом я хотел сказать, что Кэйя был преимуществом Дилюка перед тобой… потому что с его умом Кэйя потенциально полезнее для Мондштадта, чем ты или Дилюк. Честно говоря, даже полезнее меня. Часто встречаются бойцы вроде нас, но нечасто мыслители вроде него, однако поскольку он не может подняться в рангах слишком высоко, нам нужен кто-то, кто бы взял его с собой. И теперь, когда Дилюк ушел, этим кто-то стала Джинн. — Хвала Барбатосу, это дерьмо со Слепым Пророком почти закончилось, — сказал Варка, хлопнув Джинн по плечу своей массивной рукой. — Конечно, я переведу Кэйю к тебе, как только ты станешь ведущим рыцарем. Нет смысла разделять вас после всего. Я бы хотел, чтобы ты присматривала за ним. Убедись, что он крепко держится на ногах, раз теперь у него нет такого чрезвычайного задания, из-за которого ему нужно бросаться в бой или использовать себя как приманку. Ему нужен кто-то. Теперь орден его единственная оставшаяся семья. Думаю, и тебе, и ему, и всему Мондштадту пойдет на пользу, если этим кем-то будешь ты. — На счет этого не нужно взывать к моему чувству долга, сэр. Кэйя мой друг, — искренне сказала Джинн. — Конечно, я позабочусь о нем. — Хорошая девочка. Заботься о своем волке… и твой волк позаботится о тебе.