Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт Джинн полагала, что она подвела чужое доверие. Во время расследования серийных убийств больше всего она терпеть не могла, когда они находили новое тело. Это значило, что они не справились, не смогли вовремя остановить убийцу. Даже если в конечном итоге они его схватят. Она постоянно думала, что еще они могли сделать. Что она могла сделать. Кэйя всегда делал все возможное и принимал появление новой жертвы так же тяжело, как она. Жаль, что Джинн было далеко до его интеллекта. Да, она могла победить его на тренировочной площадке и буквально швырять через поле с помощью своих элементальных сил, но она бы с радостью променяла бóльшую часть своих боевых навыков на такое же количество смекалки. При таком раскладе они с Кэйей возможно бы разобрались с этим быстрее. Спасли бы девушку от бессмысленной смерти. Пытаясь взять себя в руки и выглядеть подобающе магистру Мондштадта, она стояла в стороне со скрещенными на груди руками и с непроницаемым лицом наблюдала, как Кэйя своим наметанным взглядом осматривал тело на наличие улик. Дилюк стоял рядом с ним и внимательно слушал своего брата, заодно следя за его состоянием. Кэйя определенно (ура!) поправлялся, но Дилюк и Джинн еще помнили, как тот без предупреждения уснул прошлой ночью. Джинн терзали сожаления о незаменимости Кэйи в этом деле, из-за чего он не мог просто отдыхать и поправляться. Еще до прибытия Джинн на место преступления пришел сэр Девин, одетый в простую одежду, так как сейчас была не его смена, и начал помогать сэру Майлзу с собирающейся толпой. Когда появился Кэйя, сэру Брюсу поручили успокоить Донну, и Дилюк смог наконец-то оторваться от нее. Как ни странно, без участия Дилюка она намного быстрее взяла себя в руки. Пока Кэйя еще продолжал собирать улики, пришел представитель собора. Сестра Синтия со своим следованием старых традиций была как бегущий на красное бык. Может, Джинн стоило перекинуться парой слов на ее счет с сестрой Розарией? Розария хоть и грубая, но терпеть не могла бессмысленную трату времени. Но та, похоже, не очень любила и Джинн, ну или по крайней мере не считала, что на нее можно положиться, из-за чего просить ее об одолжении было несколько неудобно. Вероятно, ей лучше послать к ней Кэйю. Хотя Джинн не знала, нравится ли Розарии Кэйя хоть толику больше нее, или эти двое… ну, как и большинство людей Джинн понятия не имела, что на самом деле происходило между этими двумя, и лучше было не спрашивать. Но она твердо верила, что если оставить чувства в стороне, Розария искренне уважала Кэйю. Закончив со сбором информации с места преступления, Кэйя помог подготовить тело для транспортировки и погрузить его на повозку, привезенной по приказу Джинн. И они отправились в долгий путь до штаб-квартиры по заполненным зеваками улицам. Жители Мондштадта заваливали рыцарей вопросами. На некоторые из них Кэйя отвечал. Большинство игнорировал. Дорога в верхний город напоминала дорогу позора, и хоть было только начало вечера, Джинн хотелось только забраться под одеяло и уснуть. Вместо этого она сопроводила Кэйю и Дилюка до лаборатории в подвале и дежурила там, пока Кэйя проводил более детальный осмотр жертвы и улик. Дилюк тоже наблюдал за ним и через несколько минут пристроился рядом с Джинн, поскольку в этот раз Кэйя не вдавался в объяснения своих действий, как, вероятно, делал в прошлый раз. Джинн точно не знала почему – или Кэйя рассказывал об этом раньше, или он просто устал и хотел доделать все как можно быстрее. — Кэйя, ты ужинал? — спросила она спустя полчаса. Дилюк искоса посмотрел на нее, и Джинн с запозданием поняла, что для непривыкшего разговоры о еде рядом с трупом отбивали аппетит, в то время как Кэйя и Джинн давно не брезговали мертвых тел, и если те не были вконец изуродованы, то их чувству голода ничего не угрожало. — Еще нет, — не поднимая взгляда, ответил Кэйя. — Полчаса. Потом возьми перерыв. — Можешь взять что-нибудь из столовой? Пока всю нормальную еду не расхватали, — попросил Кэйя. — Какие-нибудь пожелания? — спросила Джинн, направляясь к дверям. — Пожалуйста, только не суп. — Для тебя взять что-нибудь, Дилюк? — предложила Джинн, раз все равно направлялась туда. — Нет, спасибо, — ответил Дилюк, избегая смотреть на нее и на тело. Джинн ушла в столовую и взяла себе тушеное мясо с яблоками, а для Кэйи мясную нарезку, хлеб и сыр. В таком количестве, чтобы хватило и на Дилюка, который скорее всего все равно проголодается. Она спустилась обратно в подвал и, оповестив их о еде, принялась ужинать прямо в коридоре, так как Дилюк наверное… не обрадуется приему пищи прямо перед трупом. Через несколько минут Кэйя и Дилюк вышли из лаборатории и присоединились к ней еще задолго до окончания оговоренных получаса. Значит, Кэйя проголодался. Хорошо. — Теперь, когда стало очевидно, что это не дело рук Курца, хотелось бы надеяться, что все заткнутся о бреде с его воскрешением, — сказал Кэйя, укладывая ломтики бекона и сыра на хлеб. — Но этого не случится. Никто не признает, что убийства совсем не похожи на убийства Курца. Ведь будь это Курц, получилась бы интересная история. — Это не он? — спросил Дилюк, и Джинн обрадовалась, что ей не пришлось спрашивать об этом самой. — Да. Даже если оставить в стороне разницу орудия убийства… пока что можешь считать этим орудием способности глаза бога, — Кэйя откусил бутерброд, быстро прожевал и проглотил, вынуждая их подождать продолжения несколько секунд. — Мне наверное не нужно объяснять, что жертва была убита на рынке, а не в другом месте и позже оставлена там, как то делал Курц. Джинн едва сдержалась, чтобы не ударить себя по лбу. Теперь, когда Кэйя упомянул об этом, она проклинала свою недогадливость. Конечно, он был прав. Лужа крови под жертвой… у Курца никогда не оставалось крови на местах преступлений. По крайней мере если опираться на заметки об убийствах. Собственными глазами она видела только одну его жертву. — Бедную Сьюзанну убили, пока она гуляла по улице. Все колющие удары нанесены ей в спину. Повязка на глазах лежит как попало, что может значить, что ее надевали либо неаккуратно, либо в спешке… либо Сьюзанна сбила ее вбок. Не думаю, что она была мертва, когда убийца уходил. Вероятно еще некоторое время она лежала так, умирая, но… — Кэйя печально опустил плечи. Джинн закрыла глаза и сделала вдох-выдох. — Ты знаешь, кто она, Кэйя? Я о жертве. — Сьюзанна Миллнер. Из одной из северных деревень. Не знаю, какой именно. Я спрошу у своих источников, и мы сможем оповестить ее отца. Кстати, она не подходит под шаблон Курца. Глаз бога при ней уже… думаю, два года. Курц никогда не нападал на людей, у которых имелся глаз бога дольше, чем шесть месяцев. — Ты знаешь почему? — спросил Дилюк. — Нет, но если гадать, то я бы сказал, что он не хотел сражаться с опытными владельцами глаза бога или потому что ему нравилось оскорблять веру, поскольку убийство только что получившего свой глаз бога считается оскорблением архонтам. Дилюк издал странный, сбивчивый звук. Джинн пристально посмотрела на него, в то время как взгляд Кэйи наполнился грустью. Затем он сказал: — Сейчас важно сохранять мысли в настоящем, а не в прошлом. Мы имеем дело с двумя разными, ни в чем не похожими ситуациями. Будет ошибкой рассматривать происходящее через призму прошлого. Джинн догадывалась, что он говорил не только о Курце и их новом убийце… и что его слова были обращены не только к Дилюку. Потому что взгляд Кэйи метнулся и к ней, и по сочувствию в выражении его лица Джинн поняла, что Кэйя знал, что ее мысли витали вокруг произошедшего четыре года назад… и знал, что она постоянно чувствовала вину перед ним за свой поступок, присвоив себе его заслуги. Пусть причины и были правильными (или она считала их правильными), она все равно считала это большой ошибкой по сей день. И уже не существовало никакого способа ее исправить. Если только… — Вдруг с мизерной вероятностью это каким-то образом Курц– — Это не Курц, — раздраженно ответил Кэйя. — Но все же каким-то– — Никаким. — Или мы неправильно разгадали его шаблон, или он действительно как-то воскрес– — Что непонятного в «это не Курц»? — ...тогда я возьму ответственность за последствия на себя, Кэйя, — продолжила Джинн. — При любом раскладе ты ни в чем не был виноват, ты был лишь лейтенантом… а я забрала себе твои лавры. Будет правильно, если и ответственность за ошибку я приму на себя. — Очень благородно, магистр Джинн, но повторяю в последний раз. Это. Не. Курц. Я скоро взбешусь, если продолжат допускать, что это он. Никогда не думал, что ты будешь одной из них и захочешь, чтобы он выжил. — Я и не хочу, — запротестовала Джинн. Кэйя бросил на нее взгляд. Тот самый взгляд. Тот, который видел ее насквозь, и она знала (пусть никогда и не признает это), что… возможно она с самого начала возомнила, что эти убийства были ее вторым шансом – воздать должное Кэйе, который более чем заслуживал это. — Я ценю твои мотивы, Джинн. Правда, — сказал ей Кэйя. — Я знаю, что ты меня прикрывала, всегда была за моей спиной, даже если не соглашалась с моими методами. Если бы не ты, я… понятия не имею, что бы со мной стало. Но сейчас мне нужна твоя вера в меня. Это не дело рук Курца. Кто-то другой копирует его, и это плохо. А теперь перестаньте хандрить, вы оба, иначе я потеряю аппетит. — Этого бы не хотелось, — сказал Дилюк, пытаясь придать своему голосу бодрости. — Ты и так ужасно худой, — согласилась Джинн. — С такими успехами ты потеряешь в Мондштадте статус самого желанного кандидата в мужья внучки, если старики увидят, что ты превратился в обтянутый кожей скелет, — поддразнил его Дилюк, а его голос стал немного теплее, когда… когда он по старой привычке подтрунивал своего брата, пытаясь взбодрить того. — Сомневаюсь в этом, — присоединилась Джинн с искренней улыбкой на лице. — Знаешь, сколько пожилых дамочек желает его накормить? — Ох, точно. Лучше будь осторожен, Кэйя, иначе они тебе проходу не дадут. — О, ужас, — сказал Кэйя, улыбаясь. Оставшаяся часть ужина прошла менее напряженно. Если бы не обстоятельства, его бы можно было назвать даже приятным. — Я хочу остаться здесь еще на одну ночь, — сказал Кэйя, когда он и Дилюк доели тарелку мясной нарезки и сыр, принесенные Джинн. — Через несколько часов я, вероятно, начну клевать носом. Когда это случится, я просто хочу пойти спать и, проснувшись завтра, снова приступить к работе, не теряя времени на дорогу из одного конца города в другой. — Я останусь с тобой, — сказала Джинн и, взглянув на Дилюка, спросила, хотя уже знала, каким будет ответ: — Ты тоже, Дилюк? — Да. Приятно видеть, что старый Дилюк вернулся. Всегда приглядывающий за своим братом мальчишка. — Если хочешь, ты можешь поспать в моем кабинете, а не в кабинете Кэйи, не стесняйся. Или могу предложить спальное место в казарме– — Не стоит, — сказал Дилюк. — Я про казарму. Но я не откажусь от твоего предложения переночевать в твоем кабинете. Наверное Джинн стоило устроиться ночевать в кабинете Кэйи, а Кэйе – в ее, чтобы Дилюк мог приглядывать за ним. Но Кэйя лучше выспится в своем кабинете, как и Джинн в своем. Они часто оставались на ночь в ордене, и спать на кушетке им было не впервой, да и сейчас она могла положиться на хорошее поведение Кэйи. Он снова выглядел здоровым и энергичным, но при этом не маниакально одержимым. Беспокоиться о своей репутации в случае, если станет известно, что она и Дилюк спали в одной комнате, не было смысла. В конце концов рыцари обучались и проживали вместе, так что никто ничего не надумает в этом русле. После ужина Джинн собрала тарелки и отнесла их обратно в столовую, а Кэйя вернулся к осмотру тела и поиску улик, забрав Дилюка с собой. Вернув посуду, Джинн ушла в свой кабинет. Хоть она все еще чувствовала себя обязанной оставаться рядом с Кэйей, но она знала, что будет лучше уделить время на правки скопившихся документов по делу. Чем и занималась следующие несколько часов, пока Дилюк не постучал в дверь и после ее разрешения вошел. — Если ты еще занята, я могу подождать в библиотеке… — Нет, все нормально, — сказала Джинн и отодвинула пачку бумаг в сторону. — Ничего срочного, что не может подождать до завтра, так что на сегодня я закончила. Ты не замерз прошлой ночью? Если что, у меня есть запасные одеяла в нижнем ящике у часов. — Не беспокойся, — сказал ей Дилюк. — На какой кушетке ты обычно спишь? — На той, что ближе к моему столу, — та, на которой Кэйя уснул прошлой ночью, что значило, что Дилюк спал на другой. — У Кэйи… все хорошо? — Думаю, да, — ответил Дилюк. — Ему намного лучше по сравнению с прошлой неделей. Я беспокоился, что это дело окажет на него негативный эффект… учитывая, что первой жертвой был мертвый брат– Дилюк резко замолчал, и на его лице появилось виноватое выражение. Джинн нахмурилась и задумалась, стоило ли ей спрашивать или оставить как есть. В итоге, она решилась спросить: — Ты о своем бое с ним? Дилюк невесело усмехнулся. — Да. О нем. Сложно перестать думать о нем. Хотя я беспокоился не об этом. — …Почему? — Потому что есть кое-что похуже. Более того, я знаю, что он несколько раз думал об этом. Замечал, как он вздрагивал, когда видел или думал о чем-то, что обычно оборачивается его мигренями. Хотя, полагаю, он давно научился не думать на эту тему слишком долго. Дилюк сел на кушетку с грустью в лице. — Можешь ли ты рассказать мне об этом? — спросила Джинн. — Не могу. Не мне решать, рассказывать эту историю или нет, — сказал Дилюк и поднял на нее взгляд сожаления. — Но… ты помнишь, о чем мы говорили перед появлением Хоффмана? Джинн попыталась вспомнить, но безуспешно. Она отрицательно покачала головой. — Прости. Столько всего произошло с того момента. — Ты спросила, насколько все было плохо, когда Кэйя подвергся эффектам отравителя снов, — напомнил ей Дилюк. После его слов Джинн мгновенно вспомнила тот разговор, и ей захотелось пнуть себя за забывчивость. — И ты сказал, что все было хуже, чем я могу себе представить. — Я хотел спросить тебя о временах нашего детства, когда Кэйя жил с нами лишь год или два. Он страдал от каких-то тяжелых кошмаров, и мы знали, что до его прибытия с ним приключилось что-то плохое в Кхаэнрии. Помнишь какие-нибудь из наших предположений о произошедшем с ним? — Помню, ты говорил, что считал, что его мать убили у него на глазах. — Я не могу тебе рассказать правду, это не мне решать, но… — Дилюк болезненно вздохнул, — в действительности все намного хуже наших предположений… и отравитель снов заставил его вновь пережить те моменты. Джинн не рассчитывала, что этой ночью смогла бы выспаться. Новая жертва обеспечила ей бессонную ночь. Ее разговор с Дилюком – лишь очередной гвоздь в крышку гроба ее возможности выспаться. Несколько часов она лежала без сна и гадала, какие ужасы таило в себе прошлое Кэйи, запертое за стеной мигреней. Лиза рассказывала ей о теории, что разум Кэйи создал мигрени в качестве защиты от боли прошлого. Дилюк в значительной степени подтвердил ее слова… как и то, что отравитель снов разнес тараном эту стену, вытащив воспоминания наружу. И после этого, когда Кэйя находился в самом худшем состоянии, Джинн затеяла с ним спор. Хотелось бы ей поступить иначе в этот день. Ей хотелось сделать иначе слишком много вещей. Некоторое время спустя после полуночи ей, наконец, удалось задремать, но то был беспокойный сон, из-за чего она несколько раз за ночь просыпалась, не в силах полноценно уснуть. На рассвете дверь ее кабинета без предупреждения распахнулась, ударившись о стену, отчего и она, и Дилюк резко проснулись. — Магистр Джинн! Аа! Сэр Отто вскрикнул, и когда Джинн уселась на кушетке, она увидела поднимающегося с Отто Дилюка, который повалил рыцаря на пол мгновением ранее. — Извините, сэр Отто, — с сожалением пробормотал Дилюк и протянул тому руку, помогая подняться. — Рефлексы. Отто был не из тех, кто бы разозлился из-за этой ситуации, да и его новости были слишком важными, поэтому он просто похлопал Дилюка по плечу в знак принятия его извинений и оставил этот инцидент в прошлом. — Простите за вмешательство, магистр Джинн, но это срочно. Прошлой ночью произошло расхищение могилы. Ну, или по крайней мере мы полагаем, что это было расхищение, а не… не что-то еще. — Что случилось? Чьей могилы? — спросила Джинн, хотя уже знала, ну или точно догадывалась. — Могилы Джонаса Курца. Слепого Пророка.

_______________________

Четыре года назад… — Джинн? У меня вопрос. Ну, несколько вопросов. Не могла бы ты помочь мне разобраться в кое-чем. Воспользовавшись возможностью отвлечься, Джинн взглянула на Кэйю, но тяжесть вины в животе никуда не пропала, которую она теперь испытывала всякий раз, как пересекалась глазами с Кэйей. С момента пробуждения Кэйи они все еще толком не разговаривали. Она не считала, что Кэйя сердился на нее. Может, обиделся и разочаровался. По возможности ей надо будет поговорить с ним наедине. Сейчас же неподходящее время. Но это не значило, что она не станет отвечать на вопросы Кэйи. Просто прямо сейчас они присутствовали на публичной казни Курца, ожидая прибытия заключенного, и около дюжины рыцарей слышали их разговор. Так что с ее извинениями перед Кэйей придется обождать. — Помогу, чем смогу, — сказала Джинн своему другу. — Пожалуйста, спрашивай, что хочешь, я постараюсь объяснить. Кэйя несколько пристыжено поглядел на нее. — Мне совсем немного известно о глазах бога и избранных. Я никогда не спрашивал, потому что, ну, для всех это естественно, а я не хотел лишний раз привлекать внимание к тому, что я здесь чужак. — Ты не чужак, — прервала его Джинн. — Правда. Твой глаз бога тому доказательство, и даже без него ты по-прежнему не чужак. Ты родной мне человек. Ты мой друг. На лице Кэйи появилась небольшая улыбка. — …Спасибо. И все же… я никогда не спрашивал об этом, я узнал пару фактов или скорее услышал байки. Например… правда, что элемент глаза бога определяется характером его владельца? — Об этом нет точной информации, — ответила ему Джинн. — Есть несколько теорий, и некоторые из них проходят проверку критикой. Например, люди с пиро глазом бога очень страстные. То есть, они страстно увлечены своим делом. Неким хобби или карьерой, которым они посвящают жизнь и занимаются ими, невзирая на наличие или отсутствие у них глаза бога. Так Дилюк… Она замолкла. Кэйя взглянул на свои руки, упрятанные сейчас – и вероятно навсегда – в перчатки. — Ага, — сказал он, — Дилюк всегда хотел быть рыцарем. — Прости меня. Я… — Ничего страшного, Джинн, — Кэйя поднял на нее взгляд. — Нет смысла избегать о нем разговоров рядом со мной. Вернее, я не хочу много говорить о нем, но ничего страшного, если о нем заходит речь. В конце концов он все еще твой друг. Джинн сомневалась в этом. Она любила Дилюка, не совсем как родного брата, скорее как кузена. Так же, как она любила и Кэйю. Поступок Дилюка по отношению к Кэйе ей совсем не понравился, и наплевать на причины или скорбь первого. — И… он все еще мой брат. — Кэйя… — Знаю. Официально я был отречен. Но это не остановит меня, если ему понадобится моя помощь. Возможно, я не заслуживаю третьего шанса стать нормальным братом, но если таковой представится, я им воспользуюсь. — Третий шанс? — переспросила Джинн, запутавшись, ведь если произошедшее после смерти Крепуса было вторым шансом… — Когда был первый? Кэйя вздрогнул и прикоснулся к виску. — Ах… уже неважно. — Ладно… ты спросил, люди с каким характером какой глаз бога получают. У других элементов тоже есть общие черты. Например, люди с электро глазом бога обычно– — Чудаки? — Необычные, вот что я собиралась сказать. Но да, менее деликатные люди считают их странными, — с легкой улыбкой сказала Джинн. — Говорят, что они идут своим путем независимо от норм и мнения окружающих. Как ни странно у гео и анемо много схожих черт. Трудоголики, почти до одержимости– — Вкратце о тебе. — А люди с крио глазом бога… Совершили ошибку, не справились с чем-то очень важным. Однако Джинн не хотела этого говорить… — Мне больше интересно про дендро, — сказал Кэйя, деликатно меняя тему разговора. — О нем я слышал меньше всего. Какие черты свойственны людям с дендро глазом бога? — Ох… эм, прости, но выделить их общую черту так и не удалось. Дендро редкость. — Я все думаю, какой она была… я о Мири Курц. — Прости. На это у меня тоже нет ответа. Я бывало видела ее в городе, но мы ни разу не общались. — Не стоит извиняться, Джинн… серьезно. Внезапно русло разговора сместилось от Мири Курц. С болезненным блеском в глазах Джинн посмотрела на своего друга. — Кэйя, я– Ее слова потонули в возгласах. Прибыл Курц. Его вывели из тюрьмы Мондштадта в сопровождении целого отряда рыцарей на деревянный эшафот с виселицей, возведенный рядом с тюрьмой. Толпа злобно зажужжала, шипя и выкрикивая проклятия в сторону приговоренного мужчины. Джинн подняла взгляд поверх толпы и взяла себя в руки. Она ненавидела казни. Она знала, что некоторым они нравились, и их находили приятным развлечением, но если спрашивать ее, она бы предпочла их отменить. Но она была частично в ответе за текущую казнь. Если бы она не излечила Курца, ничего этого бы не случилось. Она считала свой поступок правильным, но по сути она просто свела на нет тяжелый бой Кэйи, чтобы они в новом ключе повторили все перед кучей людей спустя несколько недель. Вот почему Джинн не могла пропустить эту казнь. Даже если ее новая должность ведущего рыцаря не требовала от нее присутствия, она несла за это ответственность, поэтому должна была довести начатое до конца. — Прости, что не прикончил его, — мягко сказал ей Кэйя. — Тогда бы нам не пришлось здесь торчать. Джинн резко повернула к нему голову. В ее памяти всплыли слова Дилюка о том, что Кэйя умел читать мысли людей. А при попытке спросить об этом Кэйю, тот только смеялся и никогда не давал прямого ответа. И сейчас Джинн невольно задумалась, вдруг подозрения Дилюка были не такими уж беспочвенными. — Я помню, что ты ненавидишь казни, — заметив ее взгляд на себе, добавил Кэйя, как будто снова прочел ее мысли и попытался замести следы, предложив альтернативное объяснение… Что ж, даже если он умел читать мысли, он не мог читать их постоянно. В противном случае он бы узнал, что Джонас Курц был Слепым Пророком, когда они натолкнулись на него несколько недель назад в переулке. Возможно, его способность распространялась только на тех, с кем он пробыл достаточно долгое время или с кем был близок. Возникшая в Джинн волна приятного удовлетворения от последней мысли пристыдила ее. Словно она была рада заменить Дилюка. А это было не так. Она скучала по своему старому другу и сожалела, что для него все обернулось так печально, ровно как она была рада, что Кэйя теперь стал лейтенантом. Но Дилюк больше не заслуживал верности Кэйи. Она попыталась избавиться от мысли заслуживала ли она сама его верность после ее поступка. И все же это капля в море по сравнению с поступком Дилюка, к тому же Джинн собиралась извиниться перед Кэйей. Она вернет ему долг, даже если для этого придется умереть. Пока на шею Курца надевали петлю, Кэйя подошел к Джинн поближе. Их плечи соприкоснулись, и хотя после получения им глаза бога его температура тела понизилась, она все равно почувствовала тепло, вложенное в этот маленький жест. В ответ она коснулась тыльной стороны его ладони. Курц перевел на них свой взгляд. Или на нее. Такое чувство, что он видел ее насквозь, и его взгляд так и сочился ядом. Кэйя легонько пихнул ее локтем, отчего она подпрыгнула от неожиданности, но вместе с этим вырвалась из ловушки глаз Курца. — Кажется, мы ему не нравимся. Джинн едва сдержала очень неуместный смех над в прямом смысле слова шуткой друга. Почти все закончилось. До завершения остались считанные минуты. Тогда они смогут с облегчением выдохнуть. Они с Кэйей пойдут в таверну с хорошей кухней, и она угостит его ужином и заодно убедится, что он нормально поест. В ближайшее время ей надо будет наведаться в его съемную квартиру и проверить, что та не была разваливающейся дырой. Если квартира не будет соответствовать ее стандартам о жилище ее друга, она приведет его в особняк Гуннхильдров и выделит ему комнату. Она проигнорировала внутренний голос, утверждающий, что Кэйя не примет подобный жест и, вероятно, захочет собственное жилье, находящееся в его полном распоряжении и из которого его не смогут выгнать. Вперед вышел Варка со своим обращением к собравшимся. Джинн пыталась не терять внимательность и слушать, пока он зачитывал список преступлений Курца, в которых его признали виновным, но ее мысли были где-то далеко. Единственные слова, долетевшие до ее сознания, прозвучали в самом конце его речи: — Джонас Курц, в наказание за свои преступления, вы приговорены к смерти через повешение. Властью, данной мне как великому магистру ордена Фавония, я настоящим исполню вынесенный приговор. С этим Варка вытащил свой клеймор, перехватил его одной рукой и перерезал веревку. Встроенный в пол люк, на котором стоял Курц, мгновенно распахнулся, сбрасывая преступника вниз для исполнения смертного приговора… по крайней мере так задумывалось. Высота была примерно шесть футов. С нее шея Курца должна была мгновенно сломаться от натяжения веревки. Однако что-то пошло не так. Джинн не успела понять, что именно, но веревка будто за что-то зацепилась, из-за чего Курц падал фут или два, затем резко останавливался, затем снова падал пару футов и так далее до его полной остановки. Когда веревка натянулась, инерции падения не хватило, чтобы сломать ему шею. Джинн вздрогнула, осознав, что ожидаемая одноминутная казнь теперь займет минут двадцать, в которые Курц будет медленно задыхаться до смерти. — Это было анемо? — спросил на ухо Кэйя, чтобы она его расслышала сквозь гневные выкрики толпы. — Это неестественно. Джинн, ты почувствовала– Дерьмо! — Что? И тут она увидела. Несколько людей в масках и накидках прорывались через толпу. Один из них метнул изогнутый нож, словно какой-то агент Фатуи. Вращаясь в воздухе, лезвие разрезало веревку, на которой болтался Курц, и тот рухнул на землю. Толпа взревела и ринулась к осужденному, намереваясь разорвать его на части. В куче собравшихся людей прозвучало несколько небольших взрывов. Один из них выбил одну из опор у эшафота, и остальная часть конструкции опасно заскрипела и накренилась. Другие взрывы вызвали сноп искр, черный дым и шрапнель. В считанные секунды вся площадь погрузилась в хаос. — Нам нужно защитить Курца! — выкрикнула Джинн, выхватывая свой меч. Он нужен был ей не для боя с кем-либо из жителей, конечно же, разве что только с теми зачинщиками в масках или с самим Курцем. Ей нужно было оружие, чтобы эффективнее управляться силами своего глаза бога. — Так точно, — кивнул Кэйя и затем без своего оружия – как ни странно – вызвал крио-дорожку прямо над головами жителей и помчался по ней вперед. Джинн попыталась последовать за ним, но быстро осознала, что это невозможно. Льдины падали сразу за спиной Кэйи, будучи слишком хрупкими для веса даже одного из них. — Кэйя! Продолжая двигаться, он оглянулся на нее, и она заметила нескрываемое удивление на его лице. Видимо он впервые попробовал использовать такой прием. У Джинн возникло такое чувство, что Кэйя придумывал все на ходу, и до сих пор у него это прекрасно получалось, вот только на этот раз идея реализовалась не совсем так, как он ее задумывал. Тем не менее, он продолжил бежать по созданной ледяной дороге, которая держалась ровно до того момента, пока он не пробегал по ней, а после тут же разрушалась. Продолжать идти вперед – единственный вариант, если он не хотел свалиться вниз, в толпу. — Иди! — закричала она ему. — Найди Курца и запечатай его своим крио, если сможешь! Я иду за тобой! — Есть! — ответил ей Кэйя, уже не оборачиваясь назад. Джинн оставалось только самостоятельно пробиваться сквозь охваченных паникой людей.