Blind Mirror

Настоящие дни, Мондштадт Кэйя нахмурился от вида опустошенной могилы. Осмотр гроба, внутри которого в течение четырех лет гнило тело – определенно не так он хотел провести свое утро. — Что думаешь? — напряженно спросила Джинн, и Кэйе это совсем не понравилось – не нравилось переживание в голосе его друга. — Он как-нибудь мог выбраться наружу? Только потому что это была Джинн, Кэйя не стал закатывать глаза. — Посмотри на крышку гроба, — все-таки приступил к объяснениям он. — Видишь, что она сломана внутрь? Судя по изогнутости щепок и размеру отметок на крышке, пробили ее скорее всего лопатой. — Ох… — облегченно выдохнула Джинн. — Да, теперь вижу. — Так что если Курц не освоил силу управления чужим телом, ожил, нашел лопату и выкопал ей себя, думаю, можно с уверенностью сказать, что это обыкновенное расхищение могилы. — Но зачем? — поинтересовался Дилюк, который не больше Кэйи радовался своему нахождению здесь. — Чего вообще этим добивались? — Отвлекающий маневр, — ответил Кэйя. — Думаю, текущая цель нашего убийцы – ускользнуть от нас, поэтому он пытается запутать след. Что бессмысленно, потому что каждое его действие это риск ошибки, а для нас – шанс поймать его. Но я согласен на такие глупые детские игры, лишь бы не новое тело. — Его попытка подстрелить тебя одна из таких игр? — спросил Дилюк. — Не игра, ведь он хотел убить меня, чтобы я не смог раскрыть дело, — признал Кэйя. — Но нам лучше сохранять меры предосторожности на случай, если целью была ты… или станешь ей. Он не смог убить меня и может переключиться на тебя, чтобы вывести меня из строя. Краем глаза он увидел сжатый кулак Дилюка и понял, что причиной текущего гнева Дилюка было вовсе не покушение на его жизнь. Кэйя придержал улыбку. Приятно снова быть братьями. Если кто-то причинит ему вред, у него теперь был человек, кто сдерет с виновника кожу, оставаясь глухим к мольбам последнего. Эта мысль согревала грудь Кэйи. Однако улыбаться перед разграбленной могилой было бы крайне неуместно. — Джинн? Можешь приказать нескольким людям обыскать озеро в поисках тела Курца? Вероятнее всего наш расхититель могил скинул его в воду. — Я займусь этим, но, Кэйя, Сидоровое озеро довольно большое. — Знаю… хм, интересно, на какой стадии разложения труп начинает тонуть? Я даже не знаю, в какой он стадии разложения. Может, Сахароза знает? Если от него остались только кости, они сами по себе потонут, но если там все еще остались… ткани и тому подобное, он мог всплыть. Если только к нему не подвесили грузило. Но даже утяжелить его надо по-особенному. Легкие частички могли все равно подняться к поверхности. Используемое грузило может оказаться уликой. — Я сейчас же пойду отправлю туда отряды, или я тебе еще здесь понадоблюсь? Кэйя отрицательно покачал головой, не в состоянии избавиться от странного чувства. Он так привык расследовать дела в паре с Джинн и сейчас все не мог принять, что его напарником стал Дилюк. Однако для Джинн не имело смысла оставаться и делать примерно то же самое, что делал Дилюк, а последний определенно не собирался никуда уходить. — Держи при себе пару рыцарей в качестве твоей охраны. Этого должно быть достаточно. Наш преступник не особо умелый убийца. — Как долго вы здесь будете? — спросила Джинн. — Думаю, не слишком долго. А что? Я тебе для чего-то нужен? — Вообще да, — сказала Джинн, и тень грусти упала на ее лицо. — Я хочу открыть хранилище. Кэйя в замешательстве взглянул на нее. — Зачем? Мы уже установили, что Курц не воскрес. — Мы установили, что не воскрес похороненный в этой могиле. Нет стопроцентной уверенности, что этим человеком был Курц. — Нет, есть, — сказал Кэйя, пытаясь сдержать раздражение в своем голосе. — Я лично идентифицировал тело. И кое-что еще, о чем не следовало говорить. — Пожалуйста. Для моего спокойствия. Что ж, не такая большая плата за спокойствие лучшего друга. — Я вернусь в течение часа, — пообещал он. Им нужно ускориться. Он хотел найти Альфреда – барда, который всегда посещал ночью кладбище и который обнаружил разграбленную могилу Курца… после этого он куда-то ушел. Сейчас у ордена было мало людей, и Отто пришлось делать выбор между своим постом у входа в собор, охраной уже пустующей могилы, удержанием потенциального свидетеля или сообщением о преступлении в штаб-квартиру. Он, конечно, сделал правильный выбор. Это не его вина, что у них так мало людей. — О чем она говорила? — спросил Дилюк, когда Джинн ушла, а Кэйя начал шариться в своей сумке для расследований в поисках бумаги и клея. — А… объясню в штабе. Нам лучше не обсуждать это открыто. Или вообще обсуждать это с кем-либо не из ордена, но Дилюк был последним человеком, кто бы воспользовался этой информацией против Мондштадта. — Понятно… А что ты делаешь сейчас? — спросил Дилюк, глядя, как Кэйя рвал вынутую из сумки бумагу. — Собираюсь сделать слепок лопаты. Или совка. — Зачем? Дилюк звучал вовсе не раздраженно или так, будто считал действия Кэйи пустой тратой времени, он просто спрашивал. — Как только у нас появится подозреваемый, мы сможем сравнить слепок с его инструментами. Также можно отнести его к кузнецам в городе. Может, кто-нибудь из них признает свою работу. Ну, или точнее, жалкую копию их работы. Кэйя окунул обрывки бумаги в клей и принялся выкладывать их по краю отпечатка, заполняя пустую форму. — Умно, — прокомментировал Дилюк. — Стараюсь. — Это ты придумал? — На самом деле это только часть моей идеи. — И в чем она заключается? — Хочу придумать способ, как делать слепки орудия у колотых ран. Но пока мне не удалось найти ничего способного правильно держать форму, — признался Кэйя. — Материалы либо расширяются после просыхания, либо не высыхают вовсе. Или даже растворяются или рассыпаются. Мы с Альбедо попортили приличное количество кабаньих тушек. — …Не помню, что говорил тебе, но то, что ты делаешь… то есть все, что ты уже сделал… это потрясающе, — сказал Дилюк. Кэйя в изумлении уставился на него. — Твои идеи, — уточнил Дилюк, видимо, расценив удивление на лице Кэйи за непонимание. — Ты с нуля придумываешь новые инструменты и методы для поиска и сохранения улик и… всего остального. Чтобы ты смог ловить убийц… и делать Монд безопаснее. Это что-то выдающееся. Давно он не получал от Дилюка такую похвалу. Кэйя был настолько поражен, что почти забыл о своих манерах. Почти, но не совсем. — Спасибо. Это много значило для Кэйи, но он не мог найти подходящих слов. Внезапно его способности к сладким речам подвели его. Он неловко кашлянул и продолжил работу по заполнению отпечатка лопаты, оставленного в земле. Когда с этим было покончено, он выпрямился. — Оно застынет минут через двадцать. За это время я хочу осмотреться вокруг на наличие других улик. Отто, пригляди за слепком, хорошо? Никто не должен прикасаться к нему. — Хочешь, я подогрею его, чтобы быстрее высушился? — предложил Дилюк. — Нет, — быстро ответил Кэйя. — Земля вокруг может тоже высохнуть, из-за чего поменяется ее форма и появятся трещины. Но спасибо за предложение… Идешь? Братья прошлись по кладбищу в поисках чего-нибудь необычного или чужеродного. Дилюк нашел кристальную пуговицу, но довольно далеко от могилы Курца, и ее состояние оставляло желать лучшего. Вероятно, ее потеряли уже относительно давно, и под воздействием погоды ее внешний вид подпортился. Тем не менее они положили ее в чашку Петри вместе с остальными уликами, так как кто знает, какая деталь раскроет дело. К несчастью, им больше ничего не попалось на глаза, поэтому, забрав высохший слепок лопаты, они вернулись в штаб ордена. Джинн ждала их в своем кабинете с раскрытой дверью, чтобы сразу заметить их. Она пересеклась взглядами с Кэйей и бегло взглянула на Дилюка. Кэйя пожал плечами, пытаясь сказать этим жестом, что никому не повредит, если Дилюк так или иначе узнает о хранилище. На самом деле он считал, что так будет даже лучше. Неизвестно, что поджидало их в будущем, а Дилюк никогда не воспользуется информацией о хранилище против Мондштадта. Джинн либо поняла его жест, либо пришла к аналогичному заключению самостоятельно. Не говоря ни слова, она направилась в библиотеку. Кэйя и Дилюк последовали за ней вниз по лестнице в запретную секцию, где в задней части комнаты находилась маленькая дверь, по большей части скрытая от глаз и достаточно простая, что ее можно было принять за уборную. Джинн достала ключ и открыла дверь, за которой оказался ведущий вниз узкий лестничный пролет, чей конец скрывался во тьме. Кэйя вышел вперед и, взяв на себя инициативу, призвал к своей руке крио; ровный холодный свет осветил коридор. — Что это за место? — спускаясь замыкающим вниз, спросил Дилюк. — Хранилище с ограниченным доступом, — ответил Кэйя, — и склад. Здесь лежат предметы средней и высокой опасности, найденные, конфискованные или просто перешедшие в наши руки. Проклятые диковинки, одержимые оружия и тому подобное… а также глаза бога. — Что? — резко спросил Дилюк. — Ага. Здесь хранился и твой, когда ты– кстати, ничего не трогай, все вещи в этой комнате средней опасности, — сказал Кэйя, когда они достигли комнаты. — Предметы в соседней комнате очень опасны, но они все лежат в накрытых витринах, чтобы случайно их не тронуть. Ах да, ты ведь никогда здесь не был. — Полагаю, об этом месте положено знать только великому магистру и нескольким доверенным лицам? — сухо спросил Дилюк. — Да, — сказала Джинн. — Я узнала о нем только когда… — Когда тебя назначили действующим великим магистром? — предположил Дилюк. — Нет… вероятно, предполагалось, что я должна была узнать об этом тогда, но… долгая история. — Мы расскажем тебе как-нибудь, — пообещал Кэйя, — за бокалом вина. Тебе понравится, в истории есть драки, интриги и счастливый финал. Преимущественно. Хм, — он вдруг остановился. — Что случилось? — спросила Джинн. — На этой полке, случаем, не было жуткого меча? — задумчиво проговорил Кэйя, глядя на упомянутую полку. — Не знаю, после ухода магистра Варки я была здесь лишь один раз, я не помню, — сказала Джинн, зная, что у Кэйи была блестящая память, по крайней мере когда дело не касалось его детства в Кхаэнрии; она с тревогой посмотрела на него. — Стоит ли мне начать переживать? — Ну, он был в комнате для предметов средней опасности. Если я правильно помню, этот проклятый меч нашли в сокровищнице на Драконьем хребте. Он высасывает жизнь своего владельца, так что вряд ли владелец успеет нанести им много бед, — Кэйя вздохнул, понимая, что у него появились дополнительные заботы. — Я займусь им позже. Будем последовательны в решении проблем. — Рыцари Фавония всегда оставляют опасные предметы там, откуда любой может их забрать? — спросил Дилюк. — Он был лишь средней опасности, к тому же под замком. По-настоящему опасные вещи находятся за этой дверью, — сказал Кэйя и остановился напротив нее. — За какой дверью? — За этой, — Кэйя указал на место перед собой. — Кэйя, это стена. Джинн коротко посмеялась. Честно говоря, замечание Дилюка было не беспочвенным. Они остановились возле узкой щели между полками из кованного железа, тянущимися от пола до потолка. Очертания двери скрывались за металлическими балками потолка, а как таковая замочная скважина отсутствовала. — Почтет ли действующий великий магистр за честь? — спросил Кэйя. Джинн вынула из внутреннего кармана пиджака медальон и приложила его к стене, повернув его так, что его очертания совпали с начертанным красной краской полукругом на стене. Дверь вдавилась внутрь и открылась. Джинн спешно прошла внутрь, Кэйя жестом призвал Дилюка быстрее следовать за ней. Дверь начала закрываться, но Кэйя успел проскочить внутрь, прежде чем та захлопнулась. Дилюк нервно оглянулся. — Не волнуйся. Это не ловушка, — сказал ему Кэйя. — Ключ Джинн работает и изнутри, а даже если не сработает, я смогу взломать замок. — Поэтому мне нужен Кэйя, — сказала Джинн. — Я не про дверь, через которую мы сейчас прошли, а про сейф с глазами бога. Даже у меня нет от него ключа. Существует только один, и магистр Варка забрал его с собой. Дилюк оставил на Кэйе долгий и тяжелый взгляд. — С каких пор ты стал мастером-взломщиком? Кэйя не стал говорить «с тех пор, как получил свой глаз бога», поскольку эта тема видимо навсегда останется их совместной болезненной точкой. Поэтому он просто посмеялся и подошел к сейфу у дальней стены. — А вы знали, что замок двери, через которую мы вошли сюда, и замок сейфа совершенно невскрываемые? — сказал Кэйя и обхватил правой рукой монету моры, в то время как левая рука легла на металл сейфа. — Преемник Веннессы заказал их у мастера из Сумеру, который гарантировал, что никто и никогда не сможет открыть их без ключей. После этих слов он закрыл свой глаз и призвал крио. Совсем немного, чтобы немного охладить материал механизмов. Так он смог бы «увидеть» конструкцию. Типа того. Не в прямом смысле. Он мог чувствовать тепло, точнее, его отсутствие, и таким образом он узнавал, где находились штифты. После он призвал еще немного силы и сформировал кристаллы по другую сторону металлической пластины, к которой прикасалась его рука, и с их помощью зажал нужные штифты замка. Раздался успешный щелчок. Дилюк уставился на оставленный силой Кэйи иней и несколько раз моргнул. — Варка знает, что ты такое умеешь? Кэйя невинно присвистнул. — Уверена, что подозревает, — сказала Джинн. — Кэйя регулярно наведывался сюда, пока тебя не было. — Зачем? Оу. Дилюк сразу понял, стоило Кэйе широко открыть дверцу сейфа, выставляя на обзор его содержимое. Он замолк, может из-за нахлынувшего чувства вины, а может из-за некого религиозного благоговения. У жителей Тейвата давно укоренилось представление о глазах бога как чего-то священного, поэтому у них наверное столько собранных в одном месте кристаллов вызывали какие-то особенные чувства. Даже если все глаза бога потускнели, оставив едва заметный намек на свечение, доказывающий, что они были настоящими, но все-таки они были тусклыми, поскольку их настоящие хозяева давно умерли. При взгляде на коллекцию сердце Кэйи на секунду сжалось. Ему с трудом удалось сдержать резкий нервный вдох, когда его разум отметил отсутствие ярко-красного свечения среди поблекших кристаллов. Просто инстинкт. В последний раз, когда он открывал этот сейф, он выкрал глаз бога Дилюка, чтобы вернуть его своему брату. До возвращения Дилюка домой Кэйя всегда чувствовал облегчение при виде ярко-красного свечения. Оно служило доказательством, что Дилюк был еще жив. Кэйе удалось взять себя в руки. Помогло, что искомый им глаз бога висел прямо на бедре его брата, не на стойке с черной бархатной обивкой с остальной коллекцией ордена. Также помогло, что внимание Джинн и Дилюка было полностью обращено к коллекции, поэтому они не увидели его кратковременную потерю самообладания. Меньше всего он сейчас хотел, чтобы они продолжали нянчиться с ним. Он снова взглянул на коллекцию и заставил себя сфокусироваться на том, ради чего они пришли сюда. За века орден собрал почти сотню глаз бога. Девяносто восемь, если быть точным. Ну, или по крайней мере сейчас их было девяносто восемь. Глаз бога Дилюка – девяносто девятый, но юридически он все равно не принадлежал ордену. Бóльшая часть коллекции ордена состояла из мондштадских глаз бога. Закон Мондштадта гласил, что когда избранный умирал и если его глаз бога не пропал со смертью владельца, то он становился собственностью семьи умершего. Часто близкие хоронили избранного вместе с глазом бога. Иногда они оставляли его при себе в надежде, что кто-нибудь из членов семьи сможет им воспользоваться. Редко, но такое случалось, и Кэйя был прекрасно осведомлен о подобном. Глаз бога переходил ордену только в двух случаях. Первый: если избранный или его семья пожелали, что после их смерти глаз бога достанется ордену. Обычно избранный являлся рыцарем ордена или был как-то иначе с ним связан. Второй: если он конфискован у врага Мондштадта. Хотя в настоящие дни избранные редко шли по пути разрушения, но такое иногда происходило. — Этот Курца, — сказал Кэйя, вытащив один из двух дендро глаз бога из коллекции, и перебросил его Джинн, как настоящий безбожный кхаэнриец. — Тусклый. Как мы и предполагали. Чувствуешь себя лучше? Джинн поймала его и поднесла ближе к глазам, всматриваясь. Кэйя перестал поддерживать свой крио-свет, и единственным источником света остались только их собственные глаза бога. Даже в темноте вся коллекция ордена едва светилась. Обычные тусклые камни, проблеск внутри которых можно было с легкостью принять за блик, однако он доказывал, что перед ними были настоящие глаза бога, а не простая стекляшка или кристалл. Даже когда он находился так близко к глазам Джинн, разглядеть спираль блика в глазе бога было той еще задачкой. Наконец-то Джинн расслабилась. — Я не сомневалась в тебе, Кэйя, — с горечью сказала она, — просто хотела быть уверенной. — Я понял. — Мы установили, что Курц точно мертв. Что теперь? — спросил Дилюк. На его лице было странное выражение, как будто бы он надеялся, чтобы Курц оказался живым, и тогда бы он смог убить его еще раз. — Я хочу найти Альфреда. — Кого? — Альфред Бровер. Бард. Тот, который потерял свою дочь, — сказал Кэйя. — Он полночи проводит на кладбище, поет ей. Сомневаюсь, что он видел, как кто-то раскапывал могилу, иначе, думаю, он бы сообщил нам раньше. Тем не менее он мог увидеть что-то, но еще не осознал, что это что-то важное. Мы с Дилюком поговорим с ним и узнаем. Они вернули на место глаз бога Джонаса Курца или, скорее, Мири Курц, закрыли сейф и покинули хранилище. Конечно же, закрыв за собой и его. Кэйя оставил мрачный взгляд на полке, где должен был находиться пропавший меч, и оставил мысленную заметку по возможности покинуть Дилюка и Джинн и переговорить с некоторыми своими источниками. Как только они оставили позади все запретные секции и вернулись в основную часть библиотеки, до их ушей донеслись громкие голоса. Голоса их знакомых, которые не звучали особо радостно. — Фишль, — сказал Кэйя и помчался вперед, чтобы увидеть происходящее своими глазами. Джинн с Дилюком тоже ускорились, и втроем они ворвались в вестибюль, где Фишль и Паймон спорили с сэром Вудом. Рядом, хмурясь, стояла Мона, а Беннет шел прямо к Фишль, готовый присоединиться к спору. Оз взволнованно парил в стороне. Люмин тоже была здесь, но выглядела значительно спокойнее. Она и заметила их присутствие. — Кэйя, — позвала она и помахала ему рукой, как будто он и не шел к ним. — Что случилось? — спросил он, поспешив к Фишль. — В чем дело? — Это правда? — спросила у него Фишль. — Курц восстал из своей могилы? — Нет. Его выкопали лопатой. Кто-то играет в глупые игры. — Но что если он воскрес после того, как его выкопали? — спросил Беннет, совсем не помогая. — Ничего бы не получилось. Его мозг был сильно поврежден, из-за чего он, собственно, и умер, и это не говоря про то, что он гнил четыре года в гробу, — напомнил им всем Кэйя. — А если это был вовсе не Курц? — спросила Фишль. — Вдруг похоронили не того человека, а Курц все это время оставался живым на воле? Кэйя взглянул на Джинн, та отрицательно покачала головой. Информация о коллекции глаз бога ордена была строго конфиденциальной. Раскрытие секрета перед Дилюком очень сильно отличалось от раскрытия секрета девушке-подростку, не имеющей никаких связей с орденом как лично, так и через семью… но Фишль выглядела такой встревоженной. Глядя на нее, Кэйя видел напуганную маленькую девочку, ради спасения которой он слепо бросился вперед. Ту девочку, которая держала его за руку и плакала над ним, когда они оба считали, что он вот-вот умрет. Он не мог оставить ее в таком положении. Поэтому Кэйя принял решение. — Принцесса, господин Оз, если позволите, — сказал Кэйя, — действующий магистр и я хотели бы переговорить с вами наедине. — Кэйя… — предупредила Джинн. — Все в порядке, — сказал ей Кэйя, надеясь, что она поймет, что он не собирался рассказывать ей, что они только что проверяли глаз бога Курца. Честно говоря, он бы мог рассказать Джинн раньше то, что сейчас собирался рассказать Фишль, и избавиться от путешествия в хранилище, но после спора с Джинн, возникшем буквально на прошлой неделе… что ж, Кэйя предпочел бы и дальше держать эту карту в своем рукаве. Однако пришла пора разыграть ее ради Фишль и ради ее спокойствия, поэтому он так и сделает. Дилюк последовал за ними в кабинет Джинн. Как и Люмин с Паймон. Беннет, кажется, тоже захотел пойти с ними, но Мона придержала его. Ее взгляд пересекся с взглядом Кэйи, и она понимающе кивнула, прежде чем дверь в кабинет Джинн закрылась. Ему бы хотелось, чтобы это были двери его собственного кабинета, так как прямо сейчас он хотел выпить; в его кабинете было много алкоголя, в то время как у Джинн – нет. — Джонас Курц мертв, Фишль. Он умер при попытке сбежать во время своей казни, его голова была разбита. — Но что если это был не он? — спросила Фишль. — А если те люди, устроившие его побег, подготовили двойника? Или– — Я знаю, что это был он, — сказал Кэйя, — потому что это я разбил ему голову.

_______________________

Четыре года назад… Как уже стало ясно, Кэйя не очень хорошо реализовал свою задумку крио-моста. Он знал, что если делать его по воде, он был довольно устойчивым, поэтому предположил, что сможет соорудить его и по воздуху, но нет. Он разваливался на части от его бега, и если он остановится или на мгновение замедлится, то тот тут же развалится под его ногами, и он упадет в охваченную паникой толпу. В каком-то смысле это казалось вполне подходящей метафорой на его жизнь, но у него не было времени над этим думать. Кэйя правда не понимал, что происходило, и кем были те идиоты в масках, освободившие Курца, но он устал от всей этой чертовой ситуации. Он очень многое сделал для поисков Курца, а потом еще очень сильно рисковал, пытаясь прикончить его. Затем Джинн перечеркнула его результаты, чтобы смогли отдать его под суд, приговорить к смерти, перелопачивая уже почти сделанное ранее им, а теперь это? Все. С него достаточно. Поэтому Кэйя без промедления мчался вперед. Он мельком увидел Курца, сбегающего с двумя мужчинами в масках, которые надели на него длинное пальто, тем самым прикрыв его бросающуюся в глаза тюремную одежду и скрыв его личность… но они все еще были в масках, и люди из толпы их узнавали. Они всячески мешали этим дуракам в масках, хватались за них, и Кэйя увидел, как один из них упал, за что его, вероятно, забьют до смерти. Вся толпа была в ярости. Другому человеку в маске удалось вырваться вместе с Курцем и добраться до переулка, где почти не было людей, замедляющих их скорость. Перед тем, как скрыться в переулке, он бросил бутылку, которая загорелась белым фосфорным пламенем. От одного его вида на лбу Кэйи выступил пот, а сердце забилось в пляске, но он не мог позволить Курцу уйти, поэтому отбросил в сторону все мысли о пламени, ожогах и боли и добрался до крыши одного из зданий переулка, прежде чем весь его крио-мост обрушился бы вниз. Курц и человек в маске о чем-то спешно переговаривались. Кэйя не слышал их разговора. Да и сейчас уже все равно, потому что к черту их обоих. Он сжал монету моры, чтобы лучше сфокусировать свою силу, и сбросил на них огромную льдину крио. Он намеревался раздавить их вдвоем одной атакой, но они нырнули в стороны: человек в маске отпрыгнул в направлении, откуда они только что пришли, а Курц – в другую сторону. Теперь человек в маске был зажат между глыбой льда и собственным пламенем, а также стенами с нависающими балконами, поэтому даже если тот попытается взобраться по стенам, у него ничего не получится. Льдина от атаки Кэйи поднималась намного выше этих балконов, а сама была слишком гладкой, чтобы по ней можно было взобраться. О, похоже, что белое пламя гасло. Пройдет немного времени, толпа протолкнется внутрь и убьет этого ублюдка. Возможно, хороший рыцарь попробовал бы спасти его, но Кэйя больше хотел, чтобы тот умер жестокой смертью от рук толпы. Курц пытался убежать. Мчался по лабиринтам переулков из зданий окрест тюрьмы Мондштадта. Без затруднений Кэйя преследовал его по крышам… ладно, может быть, не так просто. Надо было признать, он находился не в самой лучшей форме. Видимо, ему действительно пора начать питаться лучше… что он и сделает. Как только все это закончится. К счастью, лишенный, в отличие от Кэйи, обзора сверху Курц в конечном итоге забежал в тупик. Кэйя набрал скорости, пока жалкий убийца потрясенно глазел на стену перед собой. Затем, как только он развернулся, намереваясь бежать обратным путем, Кэйя сбросил еще одну льдину, закрывая выход. — Попал в ловушку как крыса. Прямо под стать тебе, — сказал Кэйя, глядя во всех смыслах сверху вниз на Курца. — Сэр Кэйя… — Курц поднял на него взгляд и одарил его уродливой улыбкой. — Конечно, тем, кто поймал меня, стал ты. Даме Джинн такое определенно не по силам. — Я единственный настолько сумасшедший, чтобы создать в воздухе ледяную дорогу и побежать по ней, — сказал Кэйя, делая мысленную пометку почитать книгу о строении мостов, чтобы в следующий раз знать, какие опоры ему понадобятся, или… — В следующий раз она просто запульнет меня. С этими словами Кэйя спрыгнул вниз. Что ему, вероятно, делать не следовало. Он не сможет отсюда удерживать Курца в ловушке слишком долго в ожидании подкрепления, которое заберет его под стражу. Конечно, попытка вернуть Курца обратно к виселице обернется настоящим кошмаром, учитывая состояние улиц… а что если они дадут ему отсрочку и перенесут исполнение приговора? Это никуда не годится. Кэйя хотел, чтобы все закончилось. Это необходимо. Ему нужно сделать так много вещей, но он не сможет заняться ими из-за тени недоделанных дел, и Фишль тоже трудно двигаться дальше. Она слишком напугана и останется таковой, пока не узнает, что Курц мертв, а Кэйя был твердо убежден, что в собственных домах дети должны чувствовать себя в безопасности. Кэйя мог воплотить свой принцип в реальность… по крайней мере в этот раз. Курц понял намерение Кэйи по его глазам и начал нервничать. — Тебе необязательно делать это, Кэйя. — Я знаю. Я делаю это, потому что так хочу. — Между нами больше общего, чем тебе– — Между нами нет ничего общего, ты, конченый ублюдок! — прорычал Кэйя и бросился вперед. Эта атака была незапланированной. Он хотел убить его чисто и быстро. Ледяной меч в сердце, который он придумал для самообороны, но сравнение Курца внезапно довело Кэйю до крайности. Черт, он наверное уже несколько дней балансировал на грани, а может и последние два месяца, и весь этот груз наконец вырвался из-под контроля. Он схватил Курца за волосы и ударил его лицом о грубо высеченную каменную стену. — Ты убил свою сестру! Ты больной ублюдок! Грязный убийца семьи! Никогда не сравнивай меня с собой! Я никогда не убивал своих близких! Если я не смог их спасти, это не значит, что я убил их! Я пытался защитить их! Пытался! Это! Не было! Моей! Виной! С каждым предложением, а под конец почти с каждым словом Кэйя впечатывал голову Курца в стену. Он заметил, но не сразу осознал момент, когда у этого ублюдка разбился череп. А если бы и осознал, ему скорее всего было бы наплевать – гнев полностью ослепил его. Даже когда боль пронзила его собственную голову, как будто это ее размозжили о груду камней, Кэйя продолжал наносить удары, пока силы в конец не оставили его. Или точнее выносливость. Ему действительно нужно вернуть свою прежнюю форму. Он выпустил Курца, и труп ублюдка рухнул на землю так, что он улегся на спину и… гадость. В его чертовой голове красовалась ужасная вмятина. — Дерьмо, — прошептал Кэйя, осознав, что он немного перестарался. Быстрая вспышка пурпурного света вызвала у него очередной приступ головокружения. Электро. Другой владелец глаза бога? Черт возьми, это кто-то видел? В поле зрения никого не оказалось. Может, Кэйя вообразил это? Когда он вспоминает свое прошлое, у него появлялись мигрени, которые, бывало, влияли на его зрение, оставляли блики света там, где их не было… Ну, никто в панике не закричал о совершившемся убийстве, никого, кажется, здесь не было, поэтому Кэйе оставалось надеяться, что то было его воображение. Если нет… что ж. Он разберется с последствиями, когда они проявят себя. Кэйя оставил крио преграду на месте, чтобы люди не зашли в переулок и не нашли тело, и забрался по стене обратно на крышу. Джинн или другой рыцарь вероятно скоро нагонят его, поэтому он сможет пересечься с ними и доложить об этом. А пока он подождет и придумает свою новую ложь.