Физик

Акимов чувствовал себя неважно, будто убил человека, или обидел ребёнка. Он видел Лёню Топтунова на репетиции, даже удивился, что тот так рано пришёл, а потом он куда-то подевался. Как понял Саша, ушёл. Видимо из-за того что он увидел их с Ювченко вместе. Саша устал. Устал, что ему постоянно нужно выбирать, и чем-то жертвовать. Устал, мотаться к нему на квартиру, где за стеной ходит сумасшедший омега. Устал, выбирать между дипломом и Лёней. Он долго думал, и действительно хотел помириться, но Лёня сам виноват. И он сам испортил всё своими руками. Почему его должны жалеть все, а он нет? Он обижен на весь свет, но от части он сам в этом виноват. В поездку он не поехал. Щербина рвал и метал. Ситников объяснял что-то про его болезнь. — знаю я все его болезни, этого засранца — проричал Борис Евдакимович. Честно говоря, Саша тоже не верил в болезнь. Хотя сердце предательски подрагивало. Но Ситников его всегда защищает, а Лёня видимо просто начхал на весь коллектив. А тут снова рядом с ним появился Ювченко. Они снова сидели вместе, а потом как-то случайно переспали. И Саша, как уважающий себя альфа не смог бросить его одного. В конце концов он свободный человек, и Топтунову он не нужен. Саша подумал, что в принципе, всё складывается удачным образом. Саша Ювченко из порядочной семьи, отличник, как и сам Акимов. Добрый, нежный, порядочный. Он не будет выдвигать условий, не будет ставить ультиматумов. И отцу он нравится. И Саша сможет закончить свой диплом под руководством Дятлова. В конце концов его отношения с Лёней действительно его не касаются. Саша старался забыть Лёню. Он не чувствовал себя виноватым. Он не сделал ничего плохого, наоборот старался изменить всё. Но Леня всё решил сам. Что же, флаг ему в руки и барабан на шею. Но стоило увидеть его на репетиции, как сердце кольнуло. Вспомнилось хрупкое тело в своих руках. Но, слишком поздно. Ювченко, увидев Топтунова специально, подставил свою щёку Саше, мол посмотри, он теперь мой. Саше стало неловко. Но поговорить наверное нужно. Хотя не хотел Саша этого разговора. А потом увидел что его нет. Может оно и к лучшему? Во время перерыва к нему подошёл Борис. Выглядел он не так как обычно — Саша, я хотел поговорить с тобой. — Давай поговорим — улыбнулся Акимов. — Скажи мне, ты считаешь это нормальным? — Что именно? — пожал плечами Саша. — Что ты целуешься с Сашей, на глазах у Топтунова? — Топтунов это пройденный этап… — И тем не менее, мне кажется это слишком жестоко было — Послушай, Столярчук — в глазах Саши сверкнула молния — я одного не пойму, ты же первый его крыл всеми помоями, ты же мне сам всегда говорил что Топтунов не мой уровень. Сватал меня тут с Сашей, а сейчас что? — Да но, возможно я был не прав. Мне кажется после всего что между вами было — А мне кажется, Борис что сейчас ты лезешь не в своё дело. — зло прошипел Акимов. -Ладно, хорошо — обижено сказал Борис, — в конце концов ты взрослый мальчик. А потом, после репетиции он в гардеробе столкнулся с Ситниковым. И от этого взгляда Саше стало не по себе. Он быстро поспешил отвести глаза, и вместе с Ювченко покинул здание. И вот теперь он чувствовал себя паршиво. Позвонить Лёне, извиниться? За что? За то что он с Ювченко? Но ведь Лёня сам сказал «всё», а стало быть они давно расстались. Что же теперь, Саше в монахах ходить только бы Лёне было хорошо. Нет, Лёня никогда не спрашивал что хочет Саша, так почему к нему должны относится лучше. И его жизненная ситуация тут не причём. Ничего, побесится и придёт на следующую репетицию. Никуда не денется. *** Леня сидел в коридоре, опустив голову. Дверь скрипнула и на пороге появилась медсестра. — Топтунов, пройдите. Лёня поднялся, зашёл в кабинет, присел на край кушетки, пытаясь унять дрожь — Какой срок? — строго спросил врач — 9 недель — чуть дрожащим голосов ответил парень — Первая беременность? — Да. Пройдите на осмотр. Лёня разделся, зашёл за ширму. После осмотра, врач сел за стол и стал что-то писать. Леня, застёгивая рубашку снова присел на край кушетки. Наконец врач поднял голову — И что, вы собираетесь на аборт? — Да. — тихо сказал Лёня — Вы понимаете, что это очень опасно? У вас патология. Вы потом не сможете иметь детей. Никогда — Я понимаю. Но я не буду его рожать — сказал Лёня в своей манере. — Мне этот ребенок не нужен. — Не нужен! — разозлился врач — Тогда зачем вы его планировали? Чтобы убить? — Я его не планировал, всё вышло случайно. — Не планировал! Случайно! Вам сколько лет? Рожать он не будет. Да я знаю сотни семей, которые мечтают о детях, а он рожать не хочет! — врач брезгливо, снял очки. Потом, немного помолчав, продолжил. — Аборт может быть опасным и для вас! И дело не только в том, что вы не сможете иметь детей. Это отразится на вашем здоровье. Нет никаких гарантий, что всё пройдёт успешно. Вы же молодой, омега, неужели вы боитесь ответственности? Лёня боялся не этого. Он боялся сойти с ума, как папа. Боялся рожать ребенка от любимого человека, чтобы потом всю жизнь ненавидеть. Чтобы он жил так, как жил Лёня сам. Лёня понимал, что практически в точности повторяет судьбу своего папы. Да и как он приведёт туда своего ребёнка? В ту квартиру где ничего нет для нормальной жизни. А вешать ярмо на шею Ситникова не хотелось. Он и так всю свою жизнь заботился о Лёне, а тут ещё один, так ещё и от Акимова. Можно конечно уехать куда нибудь, но какой в этом смысл, если он никогда не забудет Сашу. Тут хотя бы есть дядя Толя, а там неизвестность. Да уж, врачу, этого не объяснить. В его глазах — Лёня коварный убийца, способный убить своё дитя. Если бы не эти все обстоятельства, он бы никогда этого не сделал. Когда он лежал в больнице, представлял, как скажет Саше, о том, что носит под сердцем его сына. Представлял реакцию Саши, представлял как изменится собственная жизнь с появлением малыша. И они всегда будут вместе. Он даже был согласен на то, чтобы Саша защитил диплом, и работал на станции. В конце концов, Ситников прав, это его выбор. Он был согласен изменится сам, целиком и полностью. Ради ребёнка. Ради Саши. Жить так, чтобы им обоим было хорошо. А вышло всё вон как. Его Акимов ушёл к Ювченко. Как, как ему теперь скажешь? Как объяснишь. Как родишь этого ребёнка, когда сам не хотел рождаться? Он поднял глаза на врача, тот наблюдал за Лёней, потом снова склонился над документами. — Работаешь кем? — Разнорабочим — честно признался Лёня. — Значит так, вот направление на анализы, это рецепт витаминов. — протянул врач какие-то бумаги. Через неделю на приём. Да, и с работы лучше уволиться, или перевестись на лёгкий труд — Зачем это? — устало спросил Лёня. — Затем, что аборт тебе я делать не буду. Можешь на меня хоть жаловаться, хоть проклинать. Можешь идти в частную клинику, и делать там. Я на себя такой грех не возьму — строго сказал врач. А не хочешь этого ребёнка — он замолчал на секунду — а потом жестоко сказал. — Жди пока сам выкинешь. Всё, свободен. — Но — Лёня встал, пытаясь сказать что они не имеют права. Что они должны отправить его на оборот. Однако, врач отвернулся к окну показывая всем своим видом что разговор окончен. Выйдя из поликлиники, Лёня побрёл домой. Бумажки от врача он скомкал, и запихнул в карман куртки. Жутко захотелось курить. Он зашёл в ближайший магазин, купил пачку дешёвых сигарет и зажигалку. Выйдя на крыльцо — закурил. Он понимал что травит своего ребёнка, от этого было невыносимо тяжело, но иначе он поступить не мог. Выкурив две сигареты раз, за разом, он отправился к остановке. Дятлов позвонил в знакомую дверь. Послышались шаги, щёлкнул замок. На пороге стоял Виктор. Анатолий Степанович попытался улыбнуться. — Здравствуй — Толя, ты? — Кажется Виктор не поверил, что на пороге стоит его любимый человек. — Я. — Проходи, не стой в дверях. Дятлов шагнул в квартиру. Ничего не изменилось за пять лет. Те же обои, тот же стол, те же цветы на подоконнике. Толя глянул на Виктора тот улыбался. — Я так рад что ты пришёл. Ты хочешь чего нибудь? Я сейчас быстро организую. — Нет, нет, давай лучше присядем — мягко сказал Дятлов, опускаясь на табурет. — Где Лёня. — Можно подумать, не знаешь где? — хмыкнул Виктор — у Толика. Разговор не клеился. Дятлов не знал, зачем он здесь. И что ему делать дальше. Неожиданно в прихожей послышались шаги. Секунда и на пороге кухни, выросла хрупкая фигура Лёни. Он смотрел на Дятлова с нескрываемым отвращением. Дятлов поднялся из-за стола. — Здравствуй Лёня. Лёня его проигнорировал. Медленно подошёл к крану с водой, включил его. Наклонившись, попил. Закрыл кран. Обернулся к папе и Дятлову. — Какого ты тут делаешь? — спросил со злостью в голосе — Он пришёл ко мне — сразу же заступился Виктор — Мне плевать к кому он пришёл, иди вон отсюда я тебе сказал. — Лёня, успокойся. Я не уйду пока мы не поговорим — Дятлов подошёл ближе. — Нам не о чем разговаривать. Выметайся. Дятлов не знал, как себя вести. Как и пять лет назад, он чувствовал себя потерянным. Анатолий Степанович пожалел, что пришёл сюда. Виктор уцепился за руку Толи, губы его дрожали. Лёня ухмыльнулся, а потом резко схватил Виктора за руку пытаясь оторвать от Дятлова. — Нет, нет — закричал Виктор, отчаянно хватаясь за Толю. Дятлов развернулся и закрыл Виктора собой. — Прекрати себя так вести — прорычал зло Анатолий Степанович. — Не трогой его! — Тебя я забыл спросить, что делать — яростно выпалил Лёня. — Чё тебе здесь надо? Ты нам никто, и мы тебе никто. Убирайся вон, чтобы я тебя никогда не видел. Не я, не он — Лёня указал рукой на Виктора. — Я не уйду, пока не поговорю с тобой — твёрдо сказал Дятлов. — Не уйдёшь, хорошо. Тогда я уйду. — яростно сказал Лёня и вышел, хлопнув дверью так громко, что посыпалась штукатурка. Виктор тихонько всхлипывал, Дятлов опустился на стул. Не к чему хорошему его приход не привёл. Всё только усугубил. Может попросить Сашу поговорить с ним? Может быть он хотя бы Сашу послушает? Лёня выскочил на лестничную клетку, сжимая кулаки. Злость кипела в нём. На всех. На папу, на Дятлова, на ребёнка, на себя. И конечно на Сашу. Почему он не звонит? Мог бы для приличия хоть извиниться. Хоть бы услышать его голос. Один звук. От отчаяния Лёня запустил свой телефон в стену, тот с грохотом ударился о неё, и полетел на пол, разбиваясь на мелкие детали. В глазах вспыхнули слёзы. Он достал сигарету. Закурил. Дверь за ним открылась, и на пороге появился Ситников. Видимо выскочил на шум. — Лёня, что… — он не успел закончить предложение. Лёня с сигаретой в руке, опираясь на стенку, стал съезжать вниз. Он был странно бледным, в глазах застыла боль. Ситников в два счёта подскочил к нему, поддержал, завёл в квартиру, укладывая на диван. Лёня тяжело стонал. — Лёнечка, ты лежи, я «скорую» вызову. — но Лёня схватил его за руку. — Не надо, это скоро пройдёт. — тихо простонал. Но Ситников, был категорически против. Мало ли что такое с ним? Затем подошёл к Лёне, сел рядом, поглаживая по руке. — Что с тобой, Лёня? — голос был обеспокоен. — ничего. Зачем вы вызвали «скорую» я сказал, что со мной всё в порядке! — в порядке? Ты себя в зеркало видел? Не моё дело, конечно, но если ты из-за Саши так, то не к чему. Он не стоит этого. — вы же ничего не знаете — хмыкнул Леня. — ни-че-го. — так расскажи мне, чего я не знаю? — ласково спросил Ситников. — ты же всегда был со мной откровенным. Что происходит с тобой, Лёня? — оставьте меня в покое — тихо прошептал Леня и отвернулся к стене. Ситников немного ещё посидел, а затем мягко поднялся и вышел из комнаты. Ровно через сорок минут приехала «скорая». Анатолий Андреевич, ждал в коридоре. Врач долго осматривал Леонида. А потом, вышел в коридор, прикрыв дверь. — что же вы, папа сына не бережёте? — укоризненно сказал он. — в его положение крайне опасно волноваться. Не говоря уже про сигареты. Ладно он, молодой, но вы то! Так и до выкидыша недалеко. Для Ситникова эти слова стали громом среди ясного неба. Лёня беременный оказывается. Вот оно что. Он не мог вымолвить и слова. Врач смягчился, протянул рецепт. — тут витамины, они конечно не из дешёвых, но лучше их конечно попить. И пройдите обследование. Анализы сдайте, на учёт встанете. Пока обойдёмся без госпитализации, но если станет хуже, вызывайте скорую немедленно. Врач попрощавшись, вышел. Ситников закрыл дверь, и опустился на пуфик. В висках стучало известие о последних новостях. А ведь он сам должен был догадаться, что Лёня в положении. Ситников поднялся, прошел в комнату. Лёня лежал уткнувшись в потолок. На лице застыли слезы. — успокайся — присел на корточки перед ним Ситников и погладил его по волосам. — Всё хорошо. Тебе нельзя плакать. Ты теперь не один, вас двое. Тише, тише. Лёня глянул на Ситникова в их глазах застыла ненависть и отвращение. — не хочу я этого ребенка. — с неновистью прокричал Леня — Не хочу. Пусть он лучше не родится. Ещё один урод. Ситников сам не понял как отвесил Лёне пощечину, и тут же испугался: к Лёне дотрагиваться иной раз нельзя не то что бить. Но как можно слушать это? Это же ребенок. Смысл жизни. Маленькое счастье о котором всегда мечтал Ситников. Лёня держался за щеку, в глазах застыли слезы. — не смей, слышишь меня? Не смей говорить так! — строго сказал Анатолий. — это твой ребенок! Часть тебя… — мне он не нужен. Я не хочу сойти с ума как папа! Не хочу чтобы мой ребенок жил так как я живу. Чтобы он ненавидел меня всем сердцем — Леня захлебнулся собственными слезами. — Пусть он лучше вообще не родиться. Ситников обнял его. Из глаз текли слёзы. Он понимал Лёню. Знал, чего боится тот. Но допустить этого не мог. Он и не позволит. Они справятся. В конце концов он всегда поможет. Не бросит. И Лёне не даст сойти с ума. Лёня сильный. Всё у них будет хорошо. Сейчас нужно всем успокоится. Ситников гладил его, как когда-то в детстве, вытирал слёзы, обнимал, гладя по волосам. — тише, всё хорошо будет. Я не брошу тебя, не позволю сойти с ума. Ну-ну, не плачь. А то малыш твой тоже чувствует. — Ситников улыбнулся, со слезами на глазах. — Его маленькое сердечко, уже бьётся в тебе. Неужели ты позволишь ему остановиться? Лёня глотая слезы завертел головой. — Дядя Толя, как он мог поступить со мной так? Как? — тише, Ленечка, тише. Я здесь я рядом. Мы вместе справимся, ты веришь мне? У твоего сына будет всё самое лучшее, я обещаю тебе. Только сохрани ему жизнь. Умоляю тебя. Кое как Лёню удалось успокоить, уложить спать. Убедившись, что Леня спит, Ситников взял рецепт с витаминами, и спустился в аптеку. Купил всё необходимое, забежал в магазин, купив овощей и фруктов. Теперь Леня должен хорошо питаться. Теперь всё будет совершенно по другому, а Акимова он и на пушечный выстрел не подпустит к Лёне. Хотя, он альфа, а альфа должен отвечать за свои поступки.