Осколки

А это было совсем не то, чего хотела Готель. Когда последние слова эхом отдались в голове Рапунцель, она прикрыла рот рукой, и слеза медленно скатилась по её щеке. — Ох, Кассандра… — прошептала она. Всё это время… она родилась не из любви, а из жадности. Из жажды власти. Тёмного желания вечной жизни. И когда Кассандра, всего лишь ребенок, не смогла обеспечить ничего из этого, она была отвергнута в пользу того, кто мог. Те гневные слова, которые Кассандра сказала много лет назад в Тёмном Королевстве, внезапно обрели смысл: Рапунцель всегда казалась той, кто был благословлён, пока она оставалась во тьме, отвергнутая и забытая. Это даже дошло до обстоятельств их рождения: Рапунцель, чьи родители использовали солнечную каплю из любви, в то время как Кассандра… Тяжесть придавила её, и принцесса соскользнула на пол рядом с водопадом из звёзд. — Рапунцель! Кассандра поспешила к ней и опустилась на колени рядом с ней. — Ты в порядке? Как только она подошла достаточно близко, Рапунцель обвила руками её шею. Это был момент, к которому Кассандра не была готова, но, как только удивление прошло, она медленно обняла её и прижала к себе. — Эй, всё в порядке, мы что-нибудь придумаем, — прошептала она. — Нет, дело не в этом, — сказала Рапунцель и слегка отстранилась и подняла свиток. — …я думала, что выбросила это, — осторожно сказала Кассандра, в её голосе прозвучали нотки раздражения. — Да, ты сделала это, но, Кэсс, послушай… — Нет, ты послушай, Рапунцель! Я не хочу знать, кто мой отец. Мне всё равно! Я не такая, как ты! Я… — Но в том-то и дело, Кэсс! — перебила принцесса, — У тебя… нет отца. Воздух между ними стал неподвижным. — Что ты имеешь в виду? Я же не свалилась с неба. Рапунцель бросила на неё взгляд, в котором было что-то, чего Кассандра не могла расшифровать. — Ты вроде как сделала что-то подобное, — ответила она и протянула свиток. Очень осторожно Кассандра открыла его и начала читать. То, что начиналось как выражение невинного любопытства, постепенно превратилось в нечто гораздо более глубокое. Рапунцель могла сказать по тому, как нахмурились её брови, и по лёгкому подергиванию мышц шеи, какую часть истории она читала. Как она приподняла нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать, как её глаза выдавали намёки на отчаяние вместе с водой, которая наполнила их. Это был тот самый момент, когда Рапунцель увидела, как её самая дорогая подруга сломалась так медленно, так интимно, так окончательно, что глубина её боли отозвалась эхом в чутком сердце принцессы. Кассандра зажмурилась и отвела взгляд от Рапунцель, изо всех сил стараясь не проливать эгоистичные слезы из-за себя. — Я не знаю… Я не могу… Кассандра пыталась подобрать слова, но их просто не существовало. Её дыхание участилось, когда видения давно забытого детства заполонили её разум и угрожали утопить её. Когда этого стало слишком много, из её горла вырвался сдавленный крик, она разорвала свиток пополам и швырнула его в дальний конец комнаты. Не зная, что ещё сделать, она прижала ладони к глазам, как будто могла стереть из памяти то, что только что прочитала. Очень медленно раскалённый добела огонь гнева превратился в отчаяние и в холодную, суровую правду, которую оно принесло. — Всё это время… и именно поэтому она ненавидела меня… — прошептала она. — Кассандра, нет! Ты… — Я родилась пешкой, Рэпс! Голос Кассандры дрогнул, и она опустила руки. Её лицо исказилось от стыда и агонии, и это разбило сердце принцессы. — Ты не пешка, — сказала Рапунцель с огромной убежденностью и схватила её за руки, чтобы она не могла снова спрятаться за ними. — Посмотри вокруг, Кассандра! Посмотри, где мы находимся! Готель проиграла давным-давно. Но ты всё ещё здесь! И знаешь что? Ты особенная. Ты всегда была такой! И нахождение тут доказывает это! — Всё это доказывает, что я неудавшийся эксперимент, — ответила она и отвела взгляд. — Кассандра, — решительно сказала Рапунцель. Она и раньше слышала этот тон в её голосе, но Кассандра всё равно отказывалась встречаться с ней взглядом, пока рука не схватила её за подбородок и мягко, но твердо не приподняла голову. Когда она открыла глаза, изумрудные радужки, смотревшие на неё в ответ, были непоколебимы. — Ты не провалилась ни в чём. Я видела, как ты делаешь удивительные вещи, которые никто другой не смог бы сделать. То, что ты родилась от магии, не делает тебя чем-то меньшим. На самом деле, это делает тебя даже большим. Ты зашла так далеко не потому, что тебе помогала таинственная сила, ты сделала всё это сама. Ты сама себя создала. Не магия. Даже после слов Рапунцель Кассандра не могла избавиться от знакомого чувства отчаяния. Ещё одно открытие о её прошлом, ещё одна раскрытая ужасная правда о ней самой. Она не просила об этом. О чём-либо из этого. Но если и было что-то, чему она научилась, так это то, что она не могла изменить прошлое. Рапунцель была права. Всё, что она сделала, всё, что она пережила… Всё это было её. Никакая магия не научила её, как сражаться, как выживать, как вернуться с края смерти и стать сильнее, чем раньше. Теперь она была здесь без магической помощи, и посмотрите, как далеко она продвинулась. — Спасибо, Рэпс, — прошептала Кассандра. Она погрузилась в тихое размышление об этом моменте и ощущении рук Рапунцель на своём лице. — Так что же это значит? — Хранитель сказал, что остался один кусочек лунного камня, и что если мы разбудим его, он сможет снять действие заклинания. Ты — последний кусочек лунного камня, Кэсс. Сила лунного камня была разделена не одним способом. Хранитель с самого начала знал. Знал, когда он вручал ей свиток. — Но у меня нет никакой магии, — сказала Кассандра. — Кэсс, послушай меня… помнишь, что ещё сказал Хранитель? Что осколок годами сдерживал заклинание распада, прежде чем у него начала заканчиваться сила. Но когда ты вернулась в Корону, я начала чувствовать себя лучше, — сказала Рапунцель, всё больше возбуждаясь. — Разве ты не видишь? Каждый раз, когда ты прикасалась ко мне, осколок заряжался силой лунного камня! Эта сила где-то внутри тебя. Мы просто должны разбудить всю остальную часть! Кассандра посмотрела на свои руки. Там не было ничего, ни искры магии, ни покалывания силы в кончиках её пальцев, ни намека на то, что она была кем-то, кроме того, кем она уже считала себя. Но всё же… она должна была попытаться. — Что мы должны делать? — спросила она, сжимая руки в кулаки. — Я не знаю, — призналась Рапунцель. Она оглядела комнату в поисках какого-нибудь намёка, но там не было ничего, кроме каменных стен и звёзд. — Мы должны… как-то разбудить тебя. Она напряженно думала несколько мгновений. — Эхх, должен же быть способ призвать такую силу, как, например, … как, например, зелье, или артефакт, или… Заклинание? Они посмотрели друг на друга. — Рапунцель… — Хранитель Знаний сказал, что я никогда не должна была использовать заклинание разложения, но ты… ты никогда его не говорила! Даже когда лунный камень был у тебя! Правдивость её слов поразила Кассандру, и воспоминания внезапно вспыхнули перед ней. Рапунцель была права… она никогда не использовала заклинание разложения. В моменты своего неуправляемого гнева она произносила заклинание чёрного камня, но только это заклинание. Если то, что предполагала принцесса, было правдой… — Кассандра, пожалуйста, — сказала Рапунцель и снова схватила её за руки, — Ты должна попытаться. Это было ощущение в правой руке Кассандры, которое заставило её остановиться, жжение, боль того давнего момента. Если бы она сделала это с Рапунцель, она не знала, как бы она когда-нибудь простила себя. Это было опасно, но, опять же, всё, что они делали до сих пор, таким было. И теперь, когда они были в конце пути, у них заканчивались варианты. Кассандра вздохнула. — Хорошо. Но ты не можешь быть рядом со мной, когда я это говорю. Я… мы не знаем, что произойдет. Рапунцель кивнула и медленно отпустила руки Кассандры, её кончики пальцев изогнулись в неспешном прикосновении, прежде чем она сделала шаг назад. Как бы сильно она ни хотела быть поближе к принцессе, Кассандра сама сделала несколько шагов назад, создавая достаточно места, чтобы, если что-то пойдет не так… что ж, возможно, не будет никакого безопасного места, куда можно было бы сбежать, если что-то пойдет не так. Расправив плечи, Кассандра сделала глубокий вдох, затем выдохнула. — Поехали. Её голос эхом разнесся по комнате: — Увяданья тень тронет и тебя… Кассандра сделала паузу. Ничего не произошло. — Цепи в этот день скорее скинь с себя… Она начала потеть. — Все мечты отринь, позабудь покой… Её сердце забилось быстрее. Очень медленно Кассандра закрыла глаза. — Без надежды сгинь, освободи дух свой. Воздух был тяжелым от предвкушения. Она ждала. Через мгновение она открыла глаза и посмотрела на себя сверху вниз, но она была такой же, какой была всегда. Не дитя лунного камня, не кто-то, кто когда-либо держал в своём теле хоть каплю магии, не некто особенный. Она была просто… Кассандрой. И тут её осенило. — Рэпс, я не знаю второй половины заклинания! И принцесса поняла, что ни одна из них этого не знала. Заклинание так и не было полностью расшифровано. То, что они нашли внутри Великого Дерева, было единственной интерпретацией, и она не была полной. И теперь здесь, в этом месте, которое должно было содержать все ответы, последние остатки заклинания, вырезанного на каменной стене, были жестоко вырваны. Рапунцель слабо улыбнулась ей. — Всё в порядке, Кэсс. Это… Она упала на колени. — НЕТ! Кассандра подбежала к ней и осторожно оторвала её голову от земли. — Нет, нет, нет, нет, нет! Давай, Рэпс, побудь со мной ещё немного! — сказала она и беспомощно наблюдала, как последние пряди каштановых волос начали медленно чернеть. — Рапунцель, посмотри на меня… пожалуйста, — взмолилась она. Глаза принцессы на мгновение приоткрылись. — Рэпс, я… я не могу бороться с этим вместо тебя, — сказала Кассандра и, услышав эти слова, произнесённые вслух, она почувствовала удар глубоко в грудь. Несмотря на всю её силу и умение обращаться с клинком, она была абсолютно бессильна. Это был враг, которого она не могла победить. — Ты должна это сделать. Ты должна продолжать бороться. — Всё в порядке, — прошептала Рапунцель. Её голос звучал так далеко. — Кэсс, я… Она подняла руку к лицу Кассандры, но прежде, чем пальцы смогли коснуться её кожи, она упала. Тихий вздох сорвался с её губ, и глаза начали закрываться. — Рапунцель! Этого не могло быть. Её судьба не могла состоять в том, чтобы смотреть, как Рапунцель умирает у неё на руках. Сделать Кассандру своим спасением, а затем выставить надежду напоказ перед ними обоими, только для того, чтобы её так жестоко отняли. Она так долго мечтала о судьбе. Как это было жестоко, что она оказалась такой. И что она была связана с её душой неразрывной нитью. — Сними завязки, которые связывают… Это был поворот судьбы, который угрожал сломить её, но она доказывала, что может сопротивляться так же упорно. — Отрицай Судьбы указ… Это было вплетено в её существо магией, кровью и ошибками её прошлого. — Дай нитям развязаться… Но это больше не определяло её. Ничто не претендовало на её душу. Она давным-давно разрушила свои оковы. — И освободи дух. Эти совсем нескладные слова пронеслись в её голове и нашли отклик в чём-то глубоко внутри неё. Кассандра прижала Рапунцель к груди. Не имело значения, что произойдет сейчас. Ей больше нечего было терять. Поэтому она поменяла заклинание: «Увяданья тень тронет и тебя… Цепи в этот день скорее скинь с себя… Все мечты отринь, позабудь покой… Без надежды сгинь, освободи дух свой… Сними привязки, что сковали… Отрицай указ Судьбы… Дай же нитям разорваться… И освободи дух тьмы». Последние её слова эхом отдались в пространстве вокруг них: освободи… освободи… освободи. Затем и они исчезли, и всё стихло. Что-то в комнате начало гармонировать, одно за другим паря в воздухе, напевая навязчивую мелодию звёзд. Это был гул, который начинался низко, а затем медленно начал нарастать, когда к нему присоединились другие. Светящиеся круги, которые каскадом рассыпались по комнате, танцевали и вращались, меняя цвет по мере вращения. Они окрасили комнату в синий цвет и прошли над Кассандрой, рисуя узоры света на её коже. Всё началось с малого, как искра, ожидающая возгорания, или гром перед ударом молнии. И когда оно загорелось… Вместо того чтобы мягко подниматься, как волна, оно разорвалось, как поток, и прорвалось сквозь тело Кассандры. Она согнулась пополам, дыхание сперло из её легких. Она чувствовала, как её сердце бешено колотится в груди. Каждый удар сердца, каждая унция крови, текущая по венам, вся кожа потрескивала от молний, пробегавших вверх и вниз по рукам и искрящихся на кончиках пальцев. Оно жило прямо под поверхностью её кожи и горело, пожирая её изнутри, высвобождая силу. Она судорожно хватала ртом воздух, а когда открыла глаза, они горели с такой силой, какой она никогда не знала. Что-то, что всегда было там. Спящее. Ожидающее. Теперь пробудилось. Это было совсем другое чувство, чем когда она держала в руках лунный камень. Тогда она была настолько затуманена гневом и ненавистью, что это подпитывалось её эмоциями и превращало силу опала во что-то злое. Но сейчас… Теперь Кассандра чувствовала себя так, словно частичка её самой, о пропаже которой она и не подозревала, наконец-то была возвращена. Это было всё равно, что впервые увидеть цвета после жизни в мире серых тонов или услышать печальные звуки скрипки после жизни в мире без звука. Всё вокруг неё казалось другим. Она чувствовала себя по-другому. Это не прогнало чувства внутри неё, а скорее усилило их. Она вдруг чувствовала… абсолютно всё. Кассандра посмотрела на тело Рапунцель сияющими лазурными глазами и прижала её к себе. Что хорошего было во всей этой силе, если всё, что она делала, это забирала жизнь? Если заклинание лунного камня должно было уничтожать и разрушать, то как оно могло исцелить? Но Кассандра использовала его на себе и не умерла. Нет, она просто разрушила узы, которые удерживали её дремлющую силу. Может быть, так оно и было. Возможно, это сработало бы, если бы она выбрала правильную цель. Положив руку на грудь принцессы, Кассандра закрыла глаза и начала искать, обращаясь к чувствам, о существовании которых она и не подозревала. Что-то там было… тусклое. Она сосредоточилась сильнее. Она почувствовала, как нити сворачиваются сами по себе, а затем расправляются. Оно было живым. Затем её сердце бешено заколотилось, и она почувствовала, как пульс распада внутри Рапунцель резонирует с ней. И Кассандра начала петь: — Увяданья тень тронет и тебя… Её рука начала светиться. — Цепи в этот день скорее скинь с себя… — Все мечты отринь, позабудь покой… Тонкие чёрные потоки, похожие на нити, поднимались из груди Рапунцель. В них не было какого-либо вещества, но они казались густыми, как кровь. Они цеплялись за её тело и отказывались отпускать. — Без надежды сгинь, освободи дух свой… Темнота обвилась вокруг пальцев Кассандры, как дым, и она потянула. Она извивалась, как змея, и металась из стороны в сторону, сражаясь с ней, но Кассандра сопротивлялась сильнее. Она изо всех сил противилась этому, стиснув зубы, и чем больше она старалась, тем ярче светились её глаза. — Сними привязки, что сковали… — она захрипела и потянула. — Отрицай указ Судьбы… Дым неистово трепыхался. — Путы разорви… С диким взмахом руки Кассандра вцепилась в разложение, которое угрожало выскользнуть из пальцев. — И дух тьмы освободи! ОСВОБОДИ! Одним последним рывком она выдернула тьму и сжала её в кулак. Она пыталась выскользнуть у неё из пальцев, но теперь она принадлежала ей, и Кассандра притянула её к себе. Она медленно просачивалась в плоть вниз по руке, которая уже почернела и высохла под всеми этими бинтами, и они слились воедино. Нити тёмно-фиолетовых молний пульсировали вдоль её предплечья, пока они медленно не затухли, и она почувствовала, что остальная часть разложения исчезла. Кассандра посмотрела вниз на Рапунцель в своих объятиях, её каштановые волосы вернулись к нормальному состоянию, но кожа была всё такой же бледной. Она протянула руку и провела кончиками пальцев по лицу, затем прикоснулась к её щеке, но Рапунцель по-прежнему не шевелилась. — Рэпс… Кассандра задохнулась, слёзы навернулись на её глаза. — Рэпс… Давай же… Её голос казался таким громким в пустой комнате. Несмотря на то, что она была окружена полем бесконечных звёзд, Кассандра внезапно почувствовала себя такой одинокой. Она не могла потерпеть неудачу. Все деяния, все свершения, всё это было ради Рапунцель. Именно она причина, по которой Кассандра стала сильнее, причина, по которой она так упорно боролась, единственный человек, за защиту которого она отдала бы свою жизнь. Как это могло так закончиться? Мир заслуживал её света больше всего на свете, и без неё он казался бы гораздо более тусклым и перестал бы быть красочным. Она наклонилась и нежно коснулась лбом лба принцессы. — Пожалуйста, не оставляй меня, — прошептала она. Миллионы мыслей пронеслись у неё в голове, но одна из них, такая чёткая, такая реальная, такая душераздирающе правдивая, заключалась в том, что именно она отнесёт тело Рапунцель обратно в Корону: Она держала принцессу на руках, когда поднималась по ступеням замка, её плащ был накинут на безжизненное тело, из-под него торчали босые ноги Рапунцель… Кассандра крепко зажмурилась, и слёзы градом покатились по её лицу, когда эта мысль медленно разрывала её на части. Но она была слишком напугана, чтобы вытереть их, потому что, если она отпустит Рапунцель, она боялась, что никогда больше не сможет почувствовать тепло её кожи. Она так много хотела сказать, но сейчас… просто-напросто было слишком поздно. Но Рапунцель нужно было знать, поэтому она всё равно сказала. — Я так и не смогла тебе сказать… Всё это время, после всего, что случилось, я не переставала думать о тебе, — тихо сказала Кассандра. — Ты хотела знать, почему я рисковала всем, чтобы путешествовать с тобой по всему миру в погоне за легендами. Это была ты, Рапунцель. Это всегда была ты. Ты была причиной, по которой я продолжала идти. Ты — причина, по которой я сейчас здесь. И если ты уйдешь, я не знаю, что я буду без тебя делать. Она задохнулась и, зажмурив глаза, прошептала: «Я люблю тебя». Переполнявшие чувства накрыли её с головой, а горе было таким, какого она никогда раньше не знала. В этот момент она поняла, что значит сказать «прощай», и это была боль хуже, чем удар любого лезвия способного навредить её телу. Что-то коснулось её лица, и когда она подняла глаза, то увидела, что принцесса смотрит на неё своими прекрасными изумрудными глазами, а её рука тянется к ней. — Кассандра… — выдохнула она. В воздухе витала дымка, как будто она была на полпути между сном и явью. Это было настолько сюрреалистично, что Рапунцель подумала, что она выдумала её, эту женщину, сотканную из лунного света, с глазами, которые прогоняли тьму, пытавшуюся завладеть ею ранее. Смех вырвался из горла Кассандры, но он больше походил на рыдание, но ей было всё равно. Ничто другое не имело значения в тот момент, ни слёзы, катящиеся по её лицу, ни выражение страха, любви и тоски в её глазах, ни чувство облегчения, затопляющее печаль, которая наполнила сердце. Всё, что она могла делать, это смотреть на принцессу и улыбаться. И Рапунцель… В глубине души Рапунцель знала, что всякий раз, когда она попадёт в беду, Кассандра всегда будет первой, кого она увидит, как только откроет глаза. Она обхватила пальцами затылок Кассандры и потянула её вниз в тот же момент, когда Кассандра приподняла подбородок принцессы. Их губы встретились, и это было похоже на столкновение звёзд. С каждой обнаженной эмоцией Кассандра чувствовала себя так, словно её разрывали на части, будто всё внутри неё стало живым. Именно ощущение того, что Рапунцель прижимается к ней, подпитывало, эти необузданные эмоции и наполняло её чувствами, о которых она прежде и не ведала. Кассандра почувствовала, как Рапунцель ухватилась за локоны у основания её шеи, и наклонилась ближе. Она коснулась кожи принцессы и внезапно очень хорошо осознала, каково это на ощупь. Текстура, тепло, электричество, которое она посылала через неё. Она и представить себе не могла, на что это будет похоже. Она так долго ждала и потратила так много времени впустую. Рапунцель коснулась лица Кассандры, кончики её пальцев проследили линии шрамов от подбородка вниз к шее. Она хотела нанести на карту каждый миллиметр кожи Кассандры, рисуя прикосновением своих пальцев. Это ощущение заставило Кассандру ахнуть, её губы приоткрылись, умоляя её глотнуть воздуха, но затем Рапунцель подняла руку и поднесла её к подбородку, слегка приподнимая его, пока их губы снова не соприкоснулись. Даже на самое короткое мгновение Рапунцель не могла позволить ей уйти. Ощущение рук Кассандры на своём лице, то, как её волосы касались её кожи, то, как их губы прижались друг к другу… Рапунцель казалось, что она не может подойти достаточно близко, но всё же она попыталась, выгнув спину и глубоко вдохнув через нос. Прикосновение тела принцессы к её собственному разжигало что-то внутри Кассандры, и она крепко поцеловала Рапунцель, с каждой секундой всё глубже погружаясь в этот момент. Её большой палец сначала провёл под подбородком принцессы и затем нежно опустил её нижнюю губу, но прежде чем Рапунцель смогла сделать ещё один вдох, Кассандра снова поцеловала её. Время, казалось, замедлилось, когда кончики пальцев Рапунцель ласкали такое родное лицо, и, в последний раз наклонившись вперёд, она прижалась к Кассандре, прежде чем их губы разомкнулись, последние остатки момента задержались всего на секунду дольше. Кассандра легчайшим движением приподняла подбородок и в последний раз коснулась губ Рапунцель в быстром поцелуе, и это воспламенило её. Она нависла над губами Рапунцель и всё ещё чувствовала их близость даже с закрытыми глазами. Её взгляд оставался опущенным, уставившись на едва приоткрытые губы, которые мягко выдыхали воздух на её кожу, вызывая покалывание. Они одновременно подняли глаза, и принцесса и воин улыбнулись друг другу, уже не как друзья, а как нечто большее. Как долго Кассандра мечтала увидеть такой взгляд в этих глазах напротив, направленный на неё, говорящий на языке, слишком интимном для слов. Их лбы снова соприкоснулись, когда они остались вместе в комнате, сделанной из созвездий, чувствуя себя так, словно они были единственными людьми во всей вселенной. — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала Кассандра, когда слеза скатилась с её глаза и упала на щеку Рапунцель. Она осторожно вытерла её большим пальцем, а Рапунцель накрыла ладонь Кассандры своей, прижимая её к своей коже. Она посмотрела в сияющие голубые глаза Кассандры и улыбнулась. — Я не волновалась, — сказала Рапунцель, — Я всегда знала, что в тебе есть нечто большее. Она протянула руку и заправила выбившийся локон за ухо, и Кассандра просто не смогла удержаться. Она снова поцеловала принцессу и почувствовала, как Рапунцель поцеловала её в ответ, но затем внезапно вспыхнула голубая вспышка, и она удивленно отстранилась. В пространстве между ними плавал осколок лунного камня. Он слабо пульсировал, остатки его энергии иссякли. Это была… такая мелочь. И всё же это спасло Рапунцель жизнь. После того, как они все прокляли его существование и обвинили в болезни принцессы, он продолжал защищать всё это время. Он спокойно выполнял свою миссию, и даже после того, как начал терять свою собственную силу, последнее, что поддерживало его жизнь, он всё ещё противостоял болезни. Лунный камень, защищающий свою солнечную каплю. И Рапунцель поняла, что им и была для неё Кассандра всё это время. Кассандра протянула руку, и осколок мягко приземлился ей на ладонь. Она ощущала его каким-то седьмым чувством. Он был частью её. Или это она была частью его. Хотя… Нет, они были составляющими друг друга. Они были одним целым. Малейшим усилием воли Кассандра позволила себе влить в осколок энергию, которую он раньше утратил, и он начал светиться. Вместе с этим синева её глаз поблекла, отступив, чтобы показать серо-зелёные глаза под ней. — Всё вернулось на свои места, — сказала Рапунцель. Кассандра посмотрела на принцессу, затем взяла её за руку, положила осколок ей на ладонь и сомкнула вокруг него пальцы. Рапунцель посмотрела на неё в замешательстве, но Кассандра только улыбнулась. — Это никогда не принадлежало мне, — сказала она, — Он всегда должен быть с тобой, чтобы защитить тебя. В конце концов, ты — солнечная капля. В уголках глаз Рапунцель появились слёзы, и она улыбнулась. Она притянула Кассандру к себе и медленно поцеловала её, выжигая каждое чувство в своей памяти, чтобы она могла вспоминать этот момент вечно. Когда они обнялись среди звёздного поля, солнце поцеловало луну, и две души, подобно своим небесным двойникам, которые жаждали воссоединиться, наконец-то встретились.

***

Солнце согревало её кожу, а легкий ветерок мягко шевелил волосы. Рапунцель закрыла глаза и в последний раз попыталась запомнить всё об этом месте до того момента, когда она сможет взять в руки кисть. Белые камни, древние колонны, зелёные скалы и каскады водопадов, которые спускались за пределы видимости. Это было волшебное место во многих отношениях, и она хотела запомнить его навсегда. Она приложила руку к груди, где на шее висел осколок лунного камня, и вдохнула свежий затяжной аромат водопадного тумана и земляной растительности, окружавшей скалы. — Что теперь? — спросила она и медленно открыла глаза, когда Кассандра подошла и встала рядом с ней. — Я думала, мы возвращаемся в Корону. Не глядя, Рапунцель протянула руку и скользнула ладонью вниз по руке Кассандры, пока не нашла её ладонь и не переплела с ней пальцы. — Корона всегда будет моим домом, но, может быть… может быть, нам не нужно возвращаться прямо сейчас. Она почувствовала, как Кассандра слегка пошевелилась, и когда она повернулась, пальцы Кассандры обхватили её подбородок большим пальцем возле нижней губы и медленно подняли её голову. Рапунцель положила руку ей на грудь, и их губы соприкоснулись на мгновение, лишенное слов, но сказавшее так много. Осколок на её шее начал светиться, и когда они расстались, Рапунцель поклялась, что увидела голубое мерцание за прекрасными сероватыми радужками Кассандры. — Куда ты хочешь пойти? — прошептала Кассандра, опустив глаза. Рапунцель улыбнулась, прижавшись к ней. — Мне всё равно, пока я с тобой. Кассандра усмехнулась и снова поцеловала принцессу, медленно, но с той же страстью, с какой впервые почувствовала губы Рапунцель на своих губах. Они прислонились лбами друг к другу, и как только Кассандра восстановила дыхание, она улыбнулась и тихо сказала: «Тогда пойдём просто вперёд, и будь, что будет».