Три фамилии. Песнь Афродиты

Хорошо горит Пророк, наверное бумага качественная. Гермиона сидела у камина и бросала листы по одному в огонь, с удовольствием наблюдая, как пламя быстро облизывает буквы и превращает эту макулатуру в горстку пепла. - Опять жжешь газеты? - спросил Сириус, входя на кухню. Гермиона обернулась. Он нёс с собой большую грязную миску, значит покормил Клювокрыла, обитающего теперь в комнате его матери. - Жгу, - подтвердила Гермиона. - Меня это успокаивает. Неделя началась ужасно. Фадж, как и предполагал Дамблдор, выбрал тактику дискредитации Гарри, хотел сделать так, чтобы ему никто не верил. Теперь в каждой статье журналисты мимолётом прохаживались на его счёт, выставляя Гарри то сумасшедшим, страдающим головными болями, то фантазёром с манией преследования, то самовлюблённым охотником до внимания. В этой газете, которую сейчас жгла Гермиона, они поставили Гарри в один ряд с Локонсом, упомянув обоих в статье про волшебника, утверждавшего, что его собаку украла ведьма Банши. - Как он может быть таким, Сириус? Я про Фаджа, - не в первый раз спросила Гермиона. - На его плечах ведь ответственность за всю магическую часть страны! - Фадж никогда не отличался умом, Гермиона. Я ведь рассказывал, он стал министром случайно, потому что Барти Крауч стал непопулярен после истории с его сынком Пожирателем. Многие хотели, чтобы министром стал Дамблдор, но он решил остаться в Хогвартсе, так что выбор был невелик. Кто же знал, что всё так выйдет. - А эти статейки мешают Ордену? - Про дела Ордена я с тобой говорить не могу, - нахмурился Сириус, вытирая мокрые руки полотенцем. - Скажу только, что если Фаджу сегодня-завтра на голову упадёт кирпич, мы обрадуемся. Кстати о радостях: сегодня к тебе приедут родители. - Правда? - вскочила на ноги Гермиона. - Боже, как это здорово! - Да, - улыбался Сириус. - Дамблдор дал добро, так что скоро их кто-нибудь сюда сопроводит. Я сам хотел, но у Дамблдора для меня свой перечень запретов… - Сириус поджал губы, а Гермиона понимающе усмехнулась. Нелюбовь к запретам Дамблдора была одним из факторов, которые ещё больше сблизили дядю и племянницу. - Побудут пару часиков, потом их снова сопроводят в безопасное место, - продолжил он. - Больше не получается, извини. - Хотя бы что-то, вы хоть познакомитесь. Уверена, ты им понравишься! Сириус ушёл, а Гермиона принялась готовить обед. Впервые она ждала в гости собственных родителей и это оказалось волнительно. Мама любила пасту со сливочным соусом, а папа предпочитал всяким деликатесам обычное жареное мясо и чтобы лука побольше. Гермиона никогда не любила готовить — столько всего ещё не изучено, не прочитано и не найдено, а она будет тратить время на выпекание булочек? Они ведь прекрасно продаются во всех магазинах — и в волшебных, и в обычных. Но сегодня вдруг захотелось приготовить что-то самой. Где-то на полках Гермиона точно видела книгу с рецептами. Разложив продукты на столе, она подтащила стул к засаленной нише над камином и нашла то, что искала. Достала толстую книгу в яркой обложке, с изображенными на ней аппетитными блюдами, раскрыла и оттуда вывалился конверт. Гермиона спрыгнула со стула, подняла его и сразу узнала почерк Гарри. «Бродяге» - было написано на конверте, он всегда подписывал письма Сириусу именно так. Читать или нет — вопрос не возник. Раз уж Гермионе самой запретили общаться с дорогим её сердцу человеком, значит она имеет право на протест. Тем более, Сириус не просто так спрятал письмо, он знает, что Гермиона в попытках привести дом в порядок рыскает всюду, так что нашёл надёжное место. Как ему казалось. Она села за стол и вытащила письмо. «Я ведь не прошу рассказать мне обо всех планах Дамблдора в трёх томах! Я понимаю, что какая-то информация абсолютно секретная и её нельзя писать в письмах! Но хоть что-то же можно? Какой-нибудь минимум! Не хочешь о планах, расскажи хотя бы, когда меня отсюда вытащат? Сил уже нет, хотя прошло всего две недели. Я чувствую себя выброшенным за борт, ничего не понимаю, в «Пророке» ничего не пишут о Волан-де-Морте, они что, идиоты? Почему я не могу приехать к тебе, раз ты в Лондоне? Разве тут у Дурслей безопаснее? Или я сделал что-то не так и теперь меня наказывают за это? Напиши хотя бы что! Рон ничего не знает, Гермиона мне не отвечает! Спасибо хоть держишь в курсе, что у неё всё хорошо, хотя я не понимаю, почему она сама мне об этом написать не может… Тоже злится? Что происходит?!» Гермиона приложила к груди руку. Разволновалась так, что щёки заалели. Как же он зол… Но ведь его можно понять! Только от этого не легче ни ему, ни Гермионе. Он думает, что она на него злится… Господи, да за что? Она ужасно скучала и мечтала скорее его обнять. Воспоминание об их прощании у «Дырявого Котла» не редко грели ей сердце, когда становилось грустно. Как бы она хотела снова почувствовать его так близко, сказать много важного, просто помолчать и послушать, как он дышит. Ей не хватало Гарри катастрофически, но что она могла поделать с запретом Дамблдора? Разве что… нарушить его. Прямо сейчас. Гермиона вскочила и полезла в шкафчик, где хранились пергаменты и перья с чернилами, расправила бумагу и принялась быстро писать, ставя кляксы после каждого слова. «Гарри, я пишу тебе пока никто не видит, не могла написать раньше, Дамблдор запретил, но я ослушалась. Я очень скучаю по тебе, жду не дождусь встречи, столько всего хочу рассказать и спросить, столько накопилось тоски по твоему голосу… Ничего важного о сам знаешь чём писать не могу, да и знаю я не много, так что тут извини и не сердись. Мне никто ничего не объясняет, твердят о безопасности, создаётся ощущение, что попросту запугивают. И мне страшно, правда. Страшно навредить делу, страшно навредить тебе… Но я что-нибудь придумаю, обещаю! Не думай обо мне плохо, пожалуйста! Мне очень тебя не хватает...» Гермиона хотела написать ещё что-то, да много чего, но тут в дверь позвонили и портреты в коридоре принялись орать. - Мать вашу… Ну говорю же всем, стучите! - добавился к их голосам голос Сириуса. - Оторву к чертям этот звонок… А вы заткнитесь! - Осквернитель рода! Преступник! Грязное отродье моей плоти! Гермиона поняла, что скоро в кухню кто-то войдёт, свернула пергамент в несколько раз, наспех подписала его и быстро побежала к совам. Только птица вылетела в окно, ещё даже высоту не набрала, как в кухню вошли Сириус, мама с папой и Эмелина Вэнс. - Гермиона! - радостно воскликнула мама и бросилась к дочери. Папа тоже обнял её и крепко поцеловал в макушку. - Мы так скучали! Сириус же смотрел на раскрытое окно. Потом его взгляд перебежал к пустой клетке, а затем к столу, где всё ещё лежали перо, чернила и, собственно, письмо Гарри, которое Гермиона не додумалась спрятать обратно в книгу. - Пойду заткну портреты, - растерянно сказал он и скрылся в коридоре. Гермиона так волновалась, что пока и слова родителям не сказала, только обнимала их. - Кто это там так ругается, доченька? - тихо спросила мама. - Это портреты, мам, - прокашлялась Гермиона. - Они всегда орут, когда не спят. Здравствуйте, мисс Вэнс. - Привет, Гермиона, - улыбнулась ей волшебница. Голоса в коридоре стихли и в кухню вернулся задумчивый Сириус. - Э… присаживайтесь, - махнул он рукой на стулья. - Эмелина, останешься на чай? - Не могу, Сириус, обеденный перерыв, к сожалению, не вечен, - она посмотрела на часы на запястье и улыбнулась родителям Гермионы. - Я вернусь позже за вами. Приятного дня. - Да, и вам, - привстал со стула папа. - Спасибо за помощь. - Я провожу, - сказал Сириус и пошёл за Эмелиной в коридор. - Что это за место, Гермиона? - тихо спросила мама. - Тут грязновато. - И страшновато, - добавил отец, глядя на стены из грубого камня с тёмными разводами. - Тут много лет никто не жил, - принялась объяснять Гермиона. - Сириус вернулся сюда всего две недели назад, а раньше этот дом принадлежал его семье. Они… Они из тех волшебников, которых мы считаем злыми. Но Сириус добрый! - увидев испуг на лице родителей, поспешила добавить Гермиона. - Он классный, правда, и очень обо мне заботится. «И в благодарность за заботу я подставила его», - подумала девушка и погрустнела. Блэк вернулся быстро, выглядел он смущённым. Взял письмо Гарри, положил его в книгу, взглянув на Гермиону исподлобья, покачал головой и убрал книгу на место. Потом, правда, постарался улыбнуться. - Ну что ж, значит приготовим обед вместе. Меня зовут Сириус, - протянул он руку сначала отцу, потом маме Гермионы. - Вы Роберт и Роза, верно? - Да, - тоже не особо радостно сказал отец, чувствовалось, что он волнуется. - А вы, значит, дядя нашей Гермионы? - Ага. Узнали мы об этом не так давно, но и раньше были знакомы через моего крестника Гарри. - Сириус вытащил палочку, хотел зажечь огонь, но осёкся — мама и папа Гермионы моментально напряглись. - Хм… Да. Можно и без этого, наверное... - Здесь нет спичек? - спросила Гермиона. - Спичек? Что это? - не понял Сириус. Мама и папа переглянулись. Гермиона нервно улыбнулась — будет весело... К счастью, вскоре неловкость сошла на «нет». Они придумали как зажечь огонь без магии и спичек, подожгли остатки «Пророка» пламенем из камина, и вскоре начали готовить обед все вчетвером. Гермиона принялась рассказывать родителям, как они с Сириусом пытаются привести дом в порядок, а он сопротивляется. Вчера, например, весь мусор, который они собирались сжечь в подвале, разбежался обратно по местам, пока они обедали. - Тут не обошлось без Кикимера, - смеялся Сириус, разделывая на большой доске курицу. - Спорим, это он заговорил мусор своей эльфийской магией? - Нет, это не он, так что спорим, - улыбалась в ответ Гермиона. - Проигравший до конца недели не повышает на Кикимера голос. - Ладно, я пас. Мама и папа сначала общались с Сириусом с осторожностью, но вскоре увидели, как комфортно их дочери в его компании и расслабились. Они с удовольствием рассказывали, как протекает их жизнь под опекой Ордена, кажется, считали это неплохим приключением. - Мы с Розой придумали интересную забаву — делаем ставки, кто сегодня будет охранять наш дом. - Мне нравится, когда это делает Эмелина, - подхватила мама. - Она и на чай зайдёт, и поболтает. А мистер Люпин всегда помогает донести пакеты из магазина. - Плохо, когда приходит какой-то бродяга в тряпье, - нахмурился папа. - Не вызывает доверия. Это какая-то социальная программа помощи в трудоустройстве алкоголикам? - Это Назем, - хохотнул Сириус. - Ему никакая программа не поможет, но Дамблдор ему доверяет. Папа долго смеялся, когда Сириус признался, что никогда не говорил по телефону. - У Джеймса дома был такой, но он выбросил его, когда родился Гарри. Звонки постоянно его будили. И что, по телефону действительно можно услышать другого человека за много миль? Гермиона слушала их разговор и строила планы. У кого-то из соседей наверняка есть дома телефон. Можно найти момент, когда кроме неё и Сириуса в штабе никого нет, и выбраться из дома, Сириус её отпустит, ведь это не далеко. Вряд ли Пожиратели Смерти притаились на кухне у соседей маглов, в ожидании, когда дочь Беллатрисы туда заглянет. Мама перемыла все кастрюли и сковородки, до которых у Гермионы никак не доходили руки, потом присоединилась к дочери нарезать салат. - Ну как ты, милая? Тебя никто не обижает? - Нет, всё в порядке, - подавая ей второй нож, ответила Гермиона. - Мне бывает скучно, пожалуй, но это не беда. Скоро сяду за выполнение летних домашних заданий и станет повеселее. - А твои друзья? Мистер Люпин говорил, что к тебе приедут Рон с семьёй и Гарри. - Да… - вздохнула Гермиона. - Да, приедут скоро. Мам, я хотела тебе кое-что рассказать. Гермиона прикусила губу, смущаясь. - Что такое? - снимая шелуху с луковицы, спросила мама. - Ну, в общем, кажется у меня появился парень. Мама выронила луковицу и едва не уронила нож. Под ногами у неё как раз вертелся Живоглот, Гермиона схватила кота, а мама успела поймать скользнувшее с доски лезвие. - Милая… Разве можно так пугать? - понизила она голос, взглянув на мужа искоса, который с упоением что-то рассказывал Сириусу. - Почему пугать? — рассмеялась Гермиона. - Ну я была не готова к этой новости! - Ты сама у меня всегда спрашивала… - Да, но… Ох, детка, ты не представляешь как быстро дети взрослеют и как нам от этого грустно. Хорошо, расскажи поподробнее, - справилась с волнением мама и игриво толкнула дочку в бок. - Это кто-то из вашей школы? - Это Гарри, мам, - от признания вслух у Гермионы потеплело внутри. Так приятно было говорить об этом — ведь весь прошлый год она была уверена, что Гарри к ней ничего не чувствует, а теперь она рассказывает о нём маме. - Я так и думала, - сказала мама к удивлению Гермионы. От этой новости она ничего не уронила, а только улыбнулась. - Я видела его всего пару раз, но сложно было не заметить, как вы смотрите друг на друга. - Я этого не замечала, но ты не первая кто говорит, что мы смотрим друг на друга по-особенному. - Конечно по-особенному, я сразу заметила. И что? Всё серьёзно? - Ну-у, я не знаю. По правде говоря, мы поняли, что в рамках дружбы нам уже тесно только в конце учебного года, перед отъездом. А там потом кое-что случилось в школе… В общем, нам некогда было как следует всё обсудить. - Но вы созваниваетесь? - Нет. Пока нет, нам вроде как нельзя. Я же рассказывала, в нашем мире кое-что произошло, поэтому меня забрали из дома, а вам выделили охрану, - сказала Гермиона. - Но я скучаю… Скажи, ведь не будет большой беды, если мы просто поговорим? - Я не знаю, милая… - озабоченно нахмурилась мама. - Но если это может быть опасно, - она с сомнением поджала губы. - то можно и подождать до осени, ещё наболтаетесь. Так ведь? «Так-то оно так, да не совсем», - подумала Гермиона. Что дальше взбредёт в голову Дамблдору — неизвестно. Станут запреты жёстче или он их отменит? - Роза, я иду смотреть на гиппокрыла! - воскликнул папа, снимая фартук. - Это орёл с копытами! Ты должна тоже посмотреть! - Гиппогрифа Клювокрыла, - поправил Сириус, улыбаясь. - Сириус, а это не опасно? - спросила Гермиона. - Он ведь строптивый. - Не волнуйся, я же буду рядом. - Детка, а ты видела Клювогрифа? - спросил папа, радуясь, как ребёнок. - Да, пап, - рассмеялась Гермиона, глядя на его счастливое лицо. - И даже летала на нём. Идите, мам, потом поговорим. Когда родители и дядя ушли, Гермиона отложила нож и встала у окна, сложив руки на груди. Интересно, когда Гарри получит письмо? И что ответит? И не обернётся ли это большой проблемой? Гермиона не жалела, что написала ему, в письме не было ничего важного для Ордена, только её личные важные чувства. Так какое дело Дамблдору до её чувств? К разговору о Гарри с мамой они больше не вернулись. Родители стали спрашивать за обедом про Беллатрису, вернее они не знали, как её зовут, но поняли, что Сириус родственник Гермионы со стороны биологической матери. - Она в тюрьме, - объяснила Гермиона. - И она — плохой человек, как и её муж. Не хочу о них говорить, мам, пап. Их нет и никогда не будет в моей жизни. - Да, - согласно кивнул отец, хоть и побледнел. - Не будем говорить. Ты наша девочка и ничья больше. А я всегда знал, что там что-то не то в голове у дамочки и её супруга, раз они потеряли такого ребёнка. Ну и хорошо. Ну и здорово. Э-э… так что ты говорил, Сириус? У вас есть министерство магии? Родители пробыли на Гриммо до самого вечера, а в половине седьмого кто-то снова позвонил в звонок и разбудил портреты. Вернулась Эмелина, искренне извиняясь за то, что забыла опять постучать. - Не страшно, - подпрыгивал Сириус, задирая портьеры перед лицом мамаши, хотя по его тону было понятно — страшно. Эмелина сказала, что машина уже ждёт и Грейнджерам пора прощаться. Гермиона снова оказалась в объятиях родителей, но в этот раз никто не плакал, они прекрасно провели время и, кажется, лучше стали понимать всю серьёзность ситуации и необходимость дочери находиться под защитой волшебников. - Надеюсь мы ещё увидимся этим летом, это ведь возможно? - спрашивал отец. - Я спрошу у Дамблдора, - кивнул Сириус. - Буду рад вам в любое время. - Ты хороший человек, Сириус, - пожал ему руку отец. - Моя дочка была права. И я теперь не буду переживать так сильно о её безопасности, когда рядом с ней такой дядя. Сириус смущённо кивнул. Мама обняла его, а потом снова Гермиону, и шепнула ей на ухо: - Надеюсь, в следующий раз Гарри тоже будет тут, и мы познакомимся. Будь осторожна, милая, и веди себя прилично… - Ма-ам, - улыбаясь, протянула Гермиона. - Они милые, - сказал Сириус, когда они с Гермионой вернулись на кухню и принялись убирать со стола. - Любят тебя очень, это сразу видно. - Да, я тоже их люблю. Поверить не могу, что могла на них злиться… Глупая такая. - Твой папа чуть не вспомнил меня, - развеселился Сириус. - Моё лицо же засветилось в магловских новостях два года назад, помнишь? - И что ты сказал? - испугалась Гермиона. - Что он ошибся. Того преступника звали Северус, а не Сириус. Северус Снейп. - Сириус! - смеясь, ударила его по плечу Гермиона. - Так ведь нельзя! - Да ничего ему не будет, дерьмо не тонет. Кстати о «нельзя», - прищурился Сириус и у Гермионы внутри всё похолодело. - Ты написала ему, да? - Да, - выдохнула Гермиона, оборачиваясь с виноватым видом. - Прости пожалуйста, Сириус! Клянусь, в письме не было ничего важного, просто я прочитала нечаянно то, что он написал тебе и поняла, как ему плохо! Не смогла, понимаешь? Он думает, что я на что-то злюсь, но на что я могу злиться? Я так соскучилась, а его неизвестно привезут сюда или нет этим летом вообще. И я не понимаю, почему Дамблдор так поступает. Я пыталась слушаться, ты свидетель, думала, что со временем он всё объяснит, но теперь мне кажется, что всё будет только усложняться! - Успокойся, Гермиона, - приобнял её за плечи Сириус. - Я-то всё понимаю, сам, когда пишу ему эти бессмысленные письма, нервничаю и злюсь. И даже удивлён, что ты так долго продержалась, - усмехнулся он. - Я сама удивлена. Но больше я не буду слепо следовать указаниям Дамблдора, хватит. Ты ведь мне поможешь если что? - Ну, а куда я денусь? Надеюсь нам удастся скрыть эту маленькую шалость от Ордена, а то обоим прилетит… И как в воду глядел.