Стрелы степных владык

      Я, Гийюй, прозванный Беркутом, — убийца. Происхожу я из народа хунну, из рода Сюйбу, а моим отцом был младший брат главы рода, князя Пуну. Мой род силен и могущественен и, по обычаю, государственных судей назначают из членов нашей княжеской семьи.       В детстве, когда я приезжал с дядей в ставку шаньюя Туманя, правителя всех хунну, я играл с Модэ, наследником престола и нелюбимым старшим сыном шаньюя. Мы ровесники. Мальчишки дразнили меня длинноносым, но Модэ так не поступал.       Шаньюй предпочитал младшего сына, которого родила ему вторая жена. Однажды Модэ рассказал мне, что подозревает — его мать отравили родичи мачехи с ведома отца. Самого Модэ мачеха и ее родные тоже хотели извести. Это тяжело, сомневаться в собственном отце и считать его предателем. Сын шаньюя вырос замкнутым и мало кому доверял.       По сравнению с Модэ мне, моим братьям и сестре доставалось больше внимания от родных, хотя наши родители рано умерли, и нас воспитал дядя Пуну. Братья погибли на войне совсем молодыми. Сестра младше меня, и я с детства привык защищать её.       Когда мы с Модэ встретили свою шестнадцатую весну, для всех хуннов настали тяжелые времена: огромная китайская армия вынудила наш народ бежать со своей родины, земель Ордоса, на север. Мы спасались от смерти или рабства.       Чтобы многочисленные западные соседи, юэчжи, не перебили нас в пути, шаньюй Тумань отдал им Модэ в заложники. Если бы хунну совершили набег на юэчжей, заложнику отрубили бы голову. Следующей весной родичи жены шаньюя напали на юэчжей, а Модэ бежал и вернулся к отцу. Я тогда встретил его, уставшего, неподалеку от ставки и поделился с ним едой. Тумань обрадовался возвращению сына и вскоре позволил ему жениться на моей милой сестре Чечек. Так мы с Модэ стали родственниками.       Он нуждался в верных людях, а я должен был оберегать сестру, так что я поехал с Модэ в его новые владения. Как начальник охраны наследника, я несколько раз пресекал попытки убить его: родичи мачехи Модэ по-прежнему хотели, чтобы он исчез с дороги своего сводного младшего брата.       Несколько лет Модэ копил силы и обучал своих воинов. Я во всем помогал ему. Когда он посылал в цель свистящую стрелу, все воины должны были стрелять туда же. Тех, кто отказывался стрелять, казнили.       Я не хотел потерять голову и стрелял туда, куда указывал Модэ: в его любимого коня, потом в его младшую жену. В эту женщину я был тогда влюблен, но это не помешало мне выстрелить и не поколебало моей преданности Модэ. Тогда я считал его другом, надеждой нашего народа, и ради него совершил это убийство — первое из многих.       Модэ натаскивал воинов, проверял их верность не из прихоти. Как говорил мой мудрый дядя: «Великая цель требует великих жертв». Не знаю, поймете ли вы чувства изгнанников, лишенных родины, но знайте, хунну хотели вернуться в земли предков, в занятый китайцами Ордос, а для этого надо было начать большую войну. Безвольного шаньюя Туманя считали слишком слабым, чтобы вести эту войну, и многие родовые князья во главе с моим дядей желали видеть во главе нашей армии молодого, сильного Модэ.       О том, что случилось дальше, знают все степняки и даже китайцы. Среди сотни стрел, пронзивших Туманя, была и моя. Модэ объявил, что его недостойный отец принесен в жертву богам. Отцеубийство страшное преступление, но я не осуждаю за это повелителя, потому что сами боги не наказали его. Эта великая жертва и в самом деле принесла нам удачу в долгой, тяжелой войне.       Модэ взошел на престол и пообещал князьям отвоевать Ордос. Следующей весной началась война с восточными соседями, обнаглевшими дунху, которым мы прежде платили дань. Мы разгромили дунху, а потом отправились в поход на запад, на юэчжей. Через пять лет владения хунну расширились, и Ордос вновь стал нашим. Мы воевали и на севере, и обложили тамошние племена данью.       Я сражался в этих войнах, но не потому называю себя убийцей. В битвах встречаешься с врагами лицом к лицу и готов погибнуть сам. Низким я называю убийство, совершенное тайно, когда ты и жертва сражались на одной стороне. Я поступал именно так, выполняя особые поручения шаньюя. По его приказу я подсылал убийц к его врагам. Так было нужно, чтобы укрепить власть повелителя. Ради возвращения на родину мы были готовы на всё. Я лишь благодарю Великое Небо за то, что Модэ не приказал мне расправиться с его младшим братом. Мальчик умер сам, или, как я понимаю теперь, к нему пришёл другой убийца.       В правление Модэ хунну покрыли себя славой. Наверное, вы знаете и о величайшей победе хунну, когда повелитель повел нас в Китай. В найденной моими разведчиками горной долине мы окружили отряд китайского императора, и семь дней удерживали его на месте. Китайцы презирали нас, кочевников, но голод и холод поколебали их высокомерие. Император запросил мира, назвал Модэ равным себе, братом, и согласился выплачивать дань хунну.       Имя Модэ попало в китайские хроники. Он породнился с императором, получил в жены принцессу. Правда, хитрые китайцы обманули Модэ, подсунув ему не родную, а приемную дочь императора. Я благословляю их обман, потому что не сделай они этого, я никогда не встретил бы мою любимую Ласточку, девушку, которую называли принцессой.       К тому времени я был уже зрелым мужчиной и пережил немало горестей. Погибли братья, во время морового поветрия умерли маленькая дочка и ее мать, а потом и три сына. В моей жизни не осталось радости, я просто исполнял свои обязанности.       По приказу Модэ я поехал в китайскую столицу, чтобы привезти ему невесту. Выполнить это поручение оказалось очень тяжело. Еще в пути мы с Ласточкой поняли, что любим друг друга. Потеряв голову, я предложил любимой бежать, но она отказалась, из чувства долга. Китайцы считали, что брак принцессы и шаньюя скрепит мирный договор, и Ласточка не хотела, чтобы вновь разгорелась война. Я горжусь ею, потому что шестнадцатилетняя девушка в тот день оказалась мудрее и сильнее меня. Любовь к Ласточке возродила меня, хотя ради неё пришлось покинуть родину и укрыться в Китае, у бывших врагов.       Тогда я уже не считал Модэ другом, ведь он грозил убийством моей семьи, если я расскажу людям о его страшной тайне. Да, я предал моего повелителя, когда влюбился в его невесту, но ведь она не нужна была Модэ. С его согласия Ласточку ждала смерть, повелитель принес бы ее в жертву своей собственной возлюбленной.       Самой страшной тайной Модэ была его любовь к злобной лисе-оборотню. О таких существах, как она, у нас и у китайцев рассказывают жуткие истории. Однажды эта женщина призналась мне, что встретила повелителя, еще когда он был заложником у юэчжей, и с тех пор не оставляла его.       Думаю, что эта жестокая лисица совратила Модэ, испортила и выпрашивала у него юных рабынь, чтобы выпить их жизненные силы. Понимаете, эту женщину когда-то похоронили заживо, и она стала духом, который высасывал жизнь у людей. Ради своей выгоды лиса пощадила шаньюя, но иногда я думаю, что она на свой лад любила повелителя и помогала ему. Именно она заманила в ловушку шаньюя Туманя, а, значит, мы с ней соучастники его убийства.       Жертвы лисы умирали одна за другой, а когда я догадался о причине их гибели, то молчал. Да, я покрывал лису-убийцу и потворствующего ей повелителя из страха за свою семью, за сестру и племянников. Ведь если бы Модэ умер до того, как вырос его сын Гийюй младший, власть мог захватить другой, взрослый родич шаньюя, который не оставил бы в живых детей моей сестры.       Не удивляйтесь тому, что племянник назван в мою честь. До его рождения я спас жизнь повелителю на охоте, и он отблагодарил меня именно так. Как мог, я защищал сестру Чечек и ее детей. Ее старший сын должен был унаследовать власть, и этого хотел весь род Сюйбу. Любовь к родным и долг перед родом связывали мне руки.       Я любил племянника, но, когда пришло время, по сути, его руками убил ненавистного повелителя. Месть сладка, и я был счастлив, услышав полный отчаяния вопль умирающего Модэ. Он звал свою погибшую возлюбленную.       Если спросите, за что я мстил, то отвечу — не потому, что повелитель приказал расправиться со мной, и я чудом спасся, а за насилие над моей Ласточкой. Чуть больше суток моя любимая находилась во власти Модэ, и тот воспользовался ее телом. Благодарю богов за то, что она не помнила об этом. Но как тяжко было наблюдать за тем, как наш сын растет и с каждым годом все больше походит на повелителя. Я ничего не сказал Ласточке, но тысячу раз поклялся отомстить и Модэ и его лисе.       Свою клятву я исполнил через двадцать лет, когда наши дети выросли. К тому времени повелитель сокрушил юэчжей и правил огромной державой, ну а я жил в изгнании. Во сне я видел родные степи, но пока дышал Модэ, я не мог туда вернуться. Убить повелителя можно было разными способами, но мне показалось справедливым, если он, отцеубийца, умрет от руки своего собственного сына.       Лису я пытался прикончить сам, но потерпел неудачу: с живучим оборотнем просто так не справишься. Потом я подстерег лисицу и подставил ее под выстрел. Знаю, что она могла бы превратить в оборотня умирающего Модэ, и тогда они оставались бы вместе очень долго, а через тысячу лет могли стать бессмертными. Я помешал этому и ничуть не раскаиваюсь.       Любовь повелителя к той женщине не умерла и в нижнем мире. Душа Модэ и теперь ищет лису там, внизу, в вечном сумраке среди кровавых озер. Когда я думаю об этом, становится жаль их, но я уже сказал, что не раскаиваюсь. За это и за другие преступления я понесу ответ, когда придет моё время навсегда спуститься вниз.       Тогда, в зале последнего суда, я дал надежду Модэ. Он должен претерпеть наказание за совершённое им при жизни, но всё когда-нибудь кончается. Надежда на лучшее должна быть у всех, даже у мёртвых. Мы, Проводники Лабиринта, обязаны не только защищать умерших на пути к месту последнего суда, но и ободрять их. Я так и сделал. Не знаю, правда, сможет ли повелитель найти свою возлюбленную. На этот вопрос мне не дал ответа даже владыка мёртвых Великий Пёс.       Если вам интересно, как звали лису, то её имя — Шенне. В лесах севера растет такой цветок с лепестками цвета зари, столь же прекрасный, какой была она, мёртвая возлюбленная моего повелителя.