Свет Семи звезд. Часть 2 - Бриенна

Она все еще чувствовала тошноту, и мир качался под ногами, когда корабль причаливал к грязному молу. Несколько дней в морской буре она провела без еды и воды, потому что ее тошнило всем, что только попадало в горло. Во рту остался горький привкус, казалось, что навсегда. Она сошла на берег и тут же ощутила новый приступ сухой рвоты. Запах гниющей рыбы бил прямо в лицо. Молл был каменным, длинным и скользким, с деревянными мостками, которые разбегались в разные стороны. Море жадно лизало хлипкие черные сваи. Порт Иббена был мрачным местом. Ветер гнал обрывки тумана с острых скал, окружавших его, морские волны казались свинцово-серыми под слабыми лучами холодного солнца. Корабли-китобои и просмоленные лодки скользили вокруг, было и несколько южных кораблей, она заметила штандарты Браавоса и пестрые флаги Вольных Городов. Было даже несколько кораблей из Залива Работорговцев. Пахло рыбой, смолой и гарью. Каменные дома в несколько этажей, кривые и темные от копоти, лепились вокруг причала, и уходили вдоль устья реки вверх длинными унылыми рядами. Между крышами их торчали там и тут деревянные леса, на которых жители развешивали рыбачьи сети или же сушили белье. Лаяли собаки, кричали торговцы, скрипели телеги, на разных языках гудели разговоры в толпе моряков. Надо всем этим серым и черным месивом возвышались скалы, а вдалеке, на покрытых зеленым мхом валунах, восседала внутренняя обитель правителей – Дворец Теней, древняя твердыня Короля-Бога. Черные камни его и теперь были внушительны. Он был окружен, как и рассказывали, высокой стеной, но над ней Бриенна видела множество башен, торчащих к небу острыми крышами. На них теперь реяли алые флаги. Они дрожали на ветру, колыхались в тумане. Ее удивило то, что ее пропустили в твердыню, но на этом удача, кажется, закончилась. Повсюду здесь были воины, иббенийцы в меховых плащах и дотракийцы, которые бряцали оружием с надменными лицами, и наемники с белой кожей. Во внутреннем дворе она увидела ряды конников и построения солдат, отовсюду доносились отрывистые команды на разных языках. - Если хочешь идти дальше, раздевайся, - приказал ей рыжий высокий солдат в золотом плаще. Она молча уставилась на него. - Ты глухая? Снимай доспехи и отдай мне оружие. Начни с меча. - Я не стану… Он повернулся к другим солдатам. - Шлюха хочет набить себе цену. Бриенна схватилась за рукоять Проклятого Дара, и тотчас почувствовала, что к шее ее сзади приставили острый наконечник. Копье, подумала она с изумлением. - Снимай свои доспехи, - повторил солдат нетерпеливо. – Мне не нужны твои мелкие титьки и плоская задница. Мне нужно обезопасить проход. Она медленно начала развязывать шнуры наплечников. Ее подгоняли оскорблениями, и, наконец, под всеобщий гогот, окруженная собравшейся толпой, она сбросила на пол доспех. Дотракийцы оказались нетерпеливее. Кто-то из них нашарил на ее талии застежку ремня, и они содрали с нее ремень и ножны. Ее обыскали, справедливо полагая, что одним мечом она не станет обходиться, и вытащили из-за голенища тонкий кинжал. В конце концов, удовлетворившись содеянным, толкая ее в спину наконечниками копий, ее повели к внутреннему двору твердыни. Она осталась лишь в шелковой рубашке, бриджах и сапогах. Ветер с моря под высокими черными стенами кружим маленькими злыми вихрями и холодил ее кожу. Она увидела большие ворота, которые вели к проходу, сделанному в каменной стене, широкому, способному пропустить конницу в пять рядов. Он был длинным и темным, и напомнил ей проход сквозь Стену в Черном Замке. Это должно было ее насторожить. Когда солдаты повели ее сквозь него, в лицо ей пахнуло застарелой плесенью и дождями, и сырыми камнями, на которых ничего не росло. Свет короткого дня вскоре вновь коснулся ее кожи, и, обернувшись, она посмотрела наверх. Галереи твердыни кишели солдатами всех мастей. Это место не было обитаемым замком, но лишь цитаделью для многочисленных воинов, которых сюда призвало золото покойного Консула Теней. - Иди вперед, не оглядывайся, - кто-то из наемников толкнул ее в спину кончиком копья. Впереди Бриенна видела огромные ворота, украшенные золотыми накладками в виде львиных голов. Золото это составляло странный контраст с просмоленным деревом, черным и древним, вытертым дождями и бурями столетия назад. Два стражника при виде процессии начали открывать ворота, и в конце концов они разошлись в стороны, медленно, тяжело скрипя и оставляя в земле глубокие полукруглые шрамы. Птицы вспорхнули со стены и метнулись вверх, к белому туманному небу. За воротами высилась каменная лестница, выщербленная временем и водой, с широкими ступенями число не меньше десятка. Она услышала какой-то шум наверху, и вскоре высоко над головами ее и солдат вокруг показались лошади. Всадников оказалось не меньше десятка. Один из них, в золотом плаще, высокий, с коричневой кожей, спешился и торопливо спустился по ступеням. - Леди Бриенна, - сказал он с приветливой улыбкой. – Надеюсь, вас приняли хорошо? Ошеломленная, она оглядела его с ног до головы. Его черная кожаная куртка была расшита золотыми шнурами. На поясе у него она заметила аракх и меч в изящных ножнах из давленой кожи. Его волосы, густые и черные, как смоль, были заплетены в косы, и увиты золотыми лентами. Он увидел ее замешательство. - Прошу прощения. Я не представился, - он слегка поклонился. – Меня зовут Нейнео Алекси. Вот все и разрешилось, подумала она устало. Ее голову продали еще до того, как она ступила на борт корабля «Бесстрашная». - Вы очень бледны, - учтиво заметил Нейнео. – Дорога была трудна? - Мы попали в шторм. - Этого следовало ожидать. Вы шли с запада, тамошние течения бывают кошмарны, особенно в это время года. - Вам ли не знать, - сказала она угрюмо. Нейнео улыбнулся еще шире. - Вы всерьез рассчитывали, что Саат не примет такой дар? Выпавшую нам удачу? Вы – великий дар моему народу, Леди Бриенна. - Возможно, проклятый дар, - пробормотала она упрямо. - Примите мою благодарность, - торжественно сказал Нейнео, не заметив ее дерзости, или же сделав вид, будто не заметил. - Значит, и предатели умеют быть благодарными? Нейнео слегка нахмурился, но ответом ее не одарил. Дотракиец поднес ему ее меч. Он вытащил меч из ножен и осмотрел с неприкрытым восхищением. - Мне донесли, что вы не так просты, как кажетесь. Это сталь Валирии? Откуда он у вас? Бриенна решила не вступать с ним больше в разговоры. Нейнео вел себя и говорил крайне учтиво, но за всем этим стояло нечто темное, нечто, что пугало ее больше полчищ солдат кругом и темного камня. - Вы, кажется, затаили на меня обиду? Не стоит. Мы можем остаться друзьями, - налюбовавшись, он сунул меч обратно и пристегнул к собственному поясу. - Я знаю людей вроде вас. Я видела людей вроде вас, - огрызнулась она. - Действительно? Тогда вы должны знать, как мы опасны, - его ослепительная улыбка составляла пугающий контраст со словами. – Но прошу вас. Пойдемте с нами. Мы проводим вас туда, куда вы так стремитесь попасть. И не таите зла на меня. Будем друзьями? Предстоит долгий путь. Эй, Рен! Дай ей плащ. Маленький иббениец торопливо подскочил к ней и протянул Бриенне длинный плащ. Черный шелк был подбит белоснежным горностаевым мехом. - Вы не выживете в пути, если не наденете это, - посоветовал Нейнео, увидев, что она колеблется. – На вас тонкая рубашка, она не спасет от ветров и бури. Нам предстоит длинный и стремительный перегон черед голую тундру. Она никогда прежде не видела тундры, но слышала о ней из рассказов Тормунда и Анса. Любопытство в ней смешалось со страхом. Когда ее усадили на лошадь, огромную, сильную, мохнатую, она посмотрела вокруг. Густой лес впереди поднимался к невысокому хребту, а затем терялся за перевалом. Река бежала по голым рыжим камням, вниз, к морю. Лес шел вдоль ее верховья. Деревья раскачивались и скрипели от ветра. Они поехали вдоль реки, затем оставили ее в стороне. Дорога была каменистой, она то поднималась в гору, то бежала вниз. Деревья становились все реже, и Бриенна заметила под ними островки никогда не таявшего снега. Пошел мелкий дождь, когда они достигли перевала и проехали его, очутившись по другую сторону скал. Здесь запах морского берега окончательно пропал. Ветер раскачивал низкие кустарники, между камнями пестрели лишайники и какие-то травы, их головки были усажены пушистыми цветами, словно бы кто-то оборвал перья с маленьких птиц и раскидал их повсюду. Нейнео подъехал к ней. - Надеюсь, дорога вас не утомит, - сказал он, протянув ей флягу с вином. – А знаете, я представлял вас иначе. - Как же? - Ходили слухи, что вы уродливее самой страшной иббенийской шлюхи. Бриенна застыла, не донеся флягу до рта. - Это не мои слова, - сказал он. – И я не нахожу в них ни капли правды. Вы похожи на Тагаез Фен. Это удивило меня. Это мне понравилось. - И поэтому Тагаез Фен меня предали. - Разве сестра вам обещала что-то? Бриенна сделала глоток и поморщилась. В его вине было много хмеля, оно било сначала в грудь, а потом в голову. Она кашлянула, чувствуя, как к щекам приливает кровь, и отдала ему флягу. Он начал пить, даже не оттерев ее после губ Бриенны. - Куда мы едем? Иб Нар? - А вы осведомлены получше многих. Но так далеко нам не нужно, - сказал он с ухмылкой. – Мы едем во внутренний дворец, в сердце Теней, Леди Бриенна. - Вы ведь знаете, зачем я здесь? - Разумеется. - Я хочу встретиться с… вашим Консулом. - Он мертв. Да и проку вам было бы мало от него. Он сошел с ума и погиб, да будет Тень Тени всегда на его стороне. Вы встретитесь с Королевой. Бриенна изумленно посмотрела на него – и поспешно вперила взгляд в тундру. Вдалеке равнина за скалами Порт Иббена лежала, подобно неглубокой плоской чаше. Окруженная заснеженными горами и обрывистыми скалами, она покрыта была камнями, ручьями и этими низкими пестрыми травами. Из-под копыт лошадей выскакивали какие-то мелкие звери, похожие на полосатых белок и маленьких лисиц. Птицы здесь были похожи на кур, они просто сидели на земле и таращились на путников, не пытаясь взлететь. Вдалеке, у подножия синих гор, плыли волны низкого тумана. - Вы знаете, кто она? – осторожно спросила Бриенна после долгого молчания. Нейнео изумленно рассмеялся. - Я знаю. Мы все знаем. - И кто же? - Серсея Ланнистер, - сказал он почти небрежно. – И вы тоже знаете это. Иначе не зашли бы столь далеко. - Она сама назвала себя королевой? - Так решили люди Иба. Так решили все, кто служил ей еще до смерти Консула Теней. - И вы? Как вы здесь оказались? - Я был в заложниках. Как и ваш муж. Но я доказал свою преданность, и за это был вознагражден высоким постом и огромным доверием. Ну, без всяких сомнений, Серсея всегда умела окружать себя нужными людьми, подумала Бриенна с досадой. - Следовало бы напомнить вам о судьбе Эурона Грейджоя и Григора Клигана, - сухо заметила она. - Следовало бы напомнить вам о драконьей шлюхе, которую вы и подобные вам привели в Королевскую Гавань собственными руками. Вы открыли девчонке путь, и она отплатила вам смертью, пламенем и кровью. Мне всегда говорили, что люди Запада глупы и недалеки. Упомянутые вами господа пали первыми, но это ведь не означает, что в их смерти есть вина Королевы? Ваш бывший муж это отлично понимает. Я бы хотел надеяться, что поймете и вы. Отчасти вина Серсеи во всем, что случилось, есть, подумала она упрямо. Как и в ее собственной судьбе. Как и в судьбе ее брата… Бывший муж. Эти слова, как бы ни были неприятны, вдруг засели в ее мыслях, и тотчас родилось тошнотворное, болезненное чувство неуверенности. Словно ступаешь по тонкому льду или топкому болоту. Словно голова твоя кружится от макового молока. Бывший муж. Ей больше не на что было опереться в этом чужом краю, под этим низким серым небом. По мере приближения к краю долины она увидела, что туман поднимается выше. За ним открылся замок, окруженный стенами из белого и синего камня. Он выглядел изящно, элегантно, идеально вписанный в ландшафт. Издали трудно было рассмотреть детали, но у нее сложилось впечатление, что он разительно отличался от всей остальной иббенийской архитектуры. По всей видимости, иббенийцы предпочитали прятать настоящую красоту от посторонних глаз. Нейнео перехватил ее взгляд. - Он прекрасен, не правда ли? - Разве прежде сюда разрешали приближаться иностранцам? - Теперь многое изменилось. Но кое-что осталось. Условием приближения по-прежнему остается абсолютная преданность Ибу. Чего обо мне не скажешь, подумала она. Холодный ветер бил ее по лицу, и она с благодарностью подумала о теплом плаще. Не будь его, она, верно, продрогла бы до костей. Если они так заботились о ее благополучии, значит, она для них важна. Да, Бриенна, все верно. Заложников берегут. Она огляделась. Отсюда трудно бежать. Замок словно нарочно располагался посреди открытой местности, чтобы никто не смог приблизиться или отъехать незамеченным. Нейнео подал знак, и двое всадников отделились от них и пришпорили лошадей. Они понеслись вперед, чтобы передать вести. - Скоро мы будем на месте, - сказал он Бриенне. – Вы позволите дать вам совет? Она молча уставилась перед собой. - Что бы вам не приказывали и что бы не говорили, постарайтесь слушаться. Вы сильная женщина и, конечно, захотите в какой-то момент оказать сопротивление. И у вас не будет ни единого шанса. Кроме того, вы не оставите шанса Джейме Ланнистеру. Вы меня понимаете? Бриенна неохотно проговорила: - Я понимаю. - Хорошо. Вы показались мне неглупой особой. Ей не нравился его дружелюбный тон и еще меньше нравились его слова. Замок приблизился, и она увидела, что он украшен резными коньками и ажурными подвесными галереями. Центральная башня представляла собой высокий купол, под которым виднелись перила открытой террасы. Перед воротами замка Теней Нейнео спешился и подал ей руку. Она сделала вид, будто не заметила. - И вот еще что, - с притворным сожалением сказал он, - есть кое-что, что мы с вами должны сделать. Прошу вас, примите это как разумную необходимость. Протяните мне руки. Она отпрянула, и лошадь позади нее испуганно зафыркала. - Леди Бриенна, вы ведь разумная женщина, - заговорил он с ней таким тоном, каким говорят с испуганным животным. – Не стоит устраивать сцен прямо сейчас. В замке солдат еще больше, чем в цитадели. Дотракийцы подошли ближе. Она стояла в окружении мужчин выше собственного роста, или с себя ростом, и впервые за эти часы испугалась по-настоящему. Нейнео взял ее запястья и надел на них поданные ему стальные кандалы. Короткая цепь держала их вместе. Он всунул в пазы длинные болты, и ее заставили встать на колени. Подошедший иббениец положил ее руки на камень и ударил молотом по болтам, что-то кликнуло, кандалы защелкнулись. Бриенна почувствовала, что дрожит всем телом. - Мне было приказано сделать это раньше, но я решил, что вы не заслужили такого обращения, - Нейнео помог ей подняться. Он снял с нее плащ и швырнул слуге. – Вы отлично держитесь, Леди Бриенна. Я даже горжусь вами. Ее провели в открытые ворота. Двор замка был устлан какой-то мягкой низкой травой, ее пересекали мощеные дорожки. Повсюду толклись люди – слуги и солдаты, и в воздухе пахло медом и дымом. Нейнео поднялся вместе с ней на высокое крыльцо, стражники открыли им двери, и они очутились внутри – в огромном пустом холле, пронизанном косыми столбами света из стрельчатых окон. Полы его устилали дорогие ковры. Яшмовые изваяния изображали, видимо, местных богов – человек с рыбьей головой, единорог, лисица и еще множество фигур. Они уходили вперед двумя ровными рядами. Бриенна обернулась. Дотракийцы шли позади них, бесцеремонно ступая по красивому узорчатому ковру своими грязными сапогами. В следующем зале ее вновь заставили подняться по лестнице, и затем еще раз, и еще. Наконец, перед ними отворились украшенные драгоценными камнями двери, и они вступили в зал, выходивший на верхнюю галерею. Колонны поддерживали высокий свод потолка, и ветер снаружи кружил между ними. Но огромные камины с пламенем, которое едва слышно гудело в них, не давали этому залу остынуть. В нескольких шагах от каминов она увидела возвышение почти в человеческий рост. На этом помосте располагался трон, доселе невиданный. Он был высечен из цельного куска ярко-зеленого малахита, и являл собой настоящее произведение искусства. Высокая спинка сходилась над сидящим, резные ветви с птицами, ягодами и цветами расходились в стороны, подобно какому-то диковинному гигантском вееру. Женщина, сидящая на троне, не шевельнулась при их приближении. Бриенна, которую больше не надо было подгонять, сама ускорила шаг. - Джейме! Он смотрел на нее, не отрываясь, и, когда она окликнула его, Бриенна увидела, что его лицо дрогнуло, словно от боли. Он был одет в расшитый золотом камзол, кожаные бриджи и сапоги самой изящной выделки. Его волосы, в которых седина мешалась с потемневшим от времени золотом, были опрятны, как и борода. Лицо было бледно, но он не казался ни больным, ни измученным, ни истощенным. Она посмотрела на его руки и вздрогнула. - Джейме, - она остановилась перед троном, не глядя на женщину на нем, - Я пришла за тобой. Я пришла к тебе. Прошу тебя… Ей хотелось подбежать и обнять его, и он все смотрел в ее лицо этим странным взглядом, тоскливым и жадным, и беспомощным. И вдруг она поняла – в нем плескался страх. Неприкрытый ужас. - Скажи же что-нибудь! – не выдержала она, и почувствовала, что по ее щеке покатилась слеза. Были ли это слезы облегчения, гнева или всего вместе – она не могла бы сказать. - Тебе не следовало приходить, - проговорил он медленно, словно с трудом подбирая слова, - не надо было являться сюда, Бриенна. Ты совершаешь ошибку. - Довольно, - раздался окрик. – Если она желает уразуметь, какую совершила ошибку, пусть сделает это сама. Бриенна посмотрела на трон из малахита. Платье на Серсее было огненно-алым, словно сшитым из кусочков огня, что метался в каминах позади нее. Ее волосы были уложены длинными посеребренными локонами, и на лбу сверкал тонкий ободок золотой короны. В корону эту были вправлены камни, которых прежде она никогда не видела – ослепительной красоты яшмы и малахиты, и все они смотрели на мир из глаз золотых львов и из их распахнутых пастей. - Ты словно привидение увидела, - Серсея усмехнулась под ее взглядом. – Не слишком-то твоя бывшая жена рада видеть меня, Джейме. А ведь мы даже успели породниться, милая. Она слегка склонила голову к плечу. - Так зачем ты явилась, Бриенна Тарт? Не думаю, что горела желанием увидеться со мной лично. - Я хотела увидеть Джейме. - Зачем? - Он мой муж. Он отец наших детей. Серсея улыбнулась: - Тех семерых, что исторгла твоя изголодавшаяся по мужчинам утроба, чтобы удержать его? И что же? Удержала? Бриенна посмотрела на свои руки, скованные кандалами, а затем на мужа. Она заметила, как его взгляд скользнул по ее запястьям. Он нахмурился и едва заметно качнул головой. Бриенна решила последовать этому немому совету. Она молча уставилась перед собой. - Ты не в том положении, чтобы хранить молчание, Бриенна Тарт. Да и зачем оно тебе теперь? Чтобы позлить меня? Я больше ни на кого не злюсь. Эти времена прошли. Ты хотела поговорить с ним? Говори. Мы все ждем. Я лично в большом нетерпении. Бриенна посмотрела на Джейме. Она увидела, что ему тяжело стоять, он заложил руки за спину и перенес вес на здоровую ногу. Ему следовало взять трость, подумала она невольно. И она едва не рассмеялась от неуместности своей заботы теперь, в этом зале, среди этих людей. - Нечего сказать мужу? Отлично, хороша же твоя бывшая жена, - заметила Серсея с добродушным смешком. – Она всегда была невеликого ума, а теперь и вовсе поглупела. - Тебе следует взять трость, - тихо сказала Бриенна. Он вскинул голову и уставился на нее с немым и горестным изумлением. - Тебе тяжело стоять. Я вижу, что твоя нога начинает беспокоить тебя. Я всегда это видела, подумала она с горечью. Трость была предметом их бесконечных споров несколько лет подряд, потому что Джейме считал, будто станет похож на старика, а у старика каждый будет рад вырвать хлеб, монету, оружие или увести молодую цветущую жену. Эти аргументы бесили ее до алой пыли в глазах. Он видел, что она злится, и всякий раз хохотал над собственной шуткой, словно впервые. В конце концов, он сдался, а Тирион подарил ему великолепную трость с головой льва на рукояти. Но и после этого Джейме еще долго и старательно изображал бравого молодца. Серсея дернула плечом. - Дайте ему трость, - раздраженно приказала она слугам. - Прошу тебя. Дай ей уйти, - сказал Джейме, повернув лицо к сестре. – Отпусти ее. Ведь я никогда не молил тебя, ни о чем здесь не просил. Зачем она тебе? - Вопрос в том, - холодно проговорила Серсея, не глядя на него, - зачем ей ты. Зачем он тебе, Бриенна? Ты думаешь, что можешь обладать одним из Ланнистеров? И кем же ты себя возомнила, глупышка? - Дай ей уйти, - тихо сказал Джейме, приняв трость у слуги. – Довольно этого жестокого спектакля. - Ну, каково бы ни было представление, меня оно отчасти забавляет. И к тому же она сама к нам явилась. Итак, Бриенна Тарт. Некогда самая уродливая девица Семи Королевств, а теперь самая уродливая баба всех известных континентов, раз уж ты путешествовала столь далеко, и все тут на Эссосе вдоволь налюбовались на твою постную рябую физиономию. Ты довольна? Ты убедилась, что Джейме не собирается возвращаться? Бриенна опустила лицо. Она чувствовала, словно в сердце ей вложили холодный камень, и теперь волны ледяной печали катились от него, расходились, как круги по воде. - Ты была рада видеть, что он жив, - с жестоким удовольствием заметила Серсея. – Я заметила это по твоему лицу. Ты убедилась, что он жив и здоров, и превосходно себя чувствует. Разве не это превыше всего для любящего глупого сердца? Разве таких, как ты, не учат, что любовь следует держать при себе? Разве тебя не учили не претендовать на тех, кто вам не ровня? Он вернулся ко мне. Он всегда будет возвращаться ко мне, Бриенна. Тебе следовало понять это еще двадцать лет назад. Ты воспользовалась тем, что он был ранен, и ему некуда было пойти. Затащила его в свою постель, затащила на свой грязный жалкий остров, и принялась рожать детей, как свиноматка. Каждый раз как ты раздвигала ноги, он воображал другую, а ты, бедняжка, была и тому рада. Что ж, увы, горькие уроки иногда следует учить заранее. Теперь тебе будет больно. И даже ему сейчас больно. Ему всегда было тебя жаль. Ты разбиваешь ему сердце. Ему жаль видеть, как твои иллюзии исчезают здесь и сейчас. Правда, брат? Бриенна не смотрела теперь на него. Она чувствовала, как на ресницах ее повисли слезы, и меньше всего ей хотелось, чтобы кто-то из Ланнистеров это заметил. - Бриенна, - сказал Джейме. – Скажи, что с детьми все в порядке. И, прошу тебя, уходи. Возвращайся домой. Возвращайся к ним. Она резко подняла лицо. Ее охватил гнев. - Нет, не в порядке! – выкрикнула она. – Кейтелин плачет с тех пор, как узнала о твоей смерти! Близнецы ссорятся, Герион видит кошмарные сны! Санса, наша Санса, подралась с братьями. Артур считает, что это он во всем виноват. И Подрик. И Джоанна. Вот что происходит! Они считают, что ты погиб, и их горе каждый день такое тяжелое, такое невыносимое, это все равно, что тонуть в море, тонуть каждый день, изо дня в день. Вот что они чувствуют, Джейме. И если ты не желаешь вернуться к нам, так скажи это им в лицо, а потом делай как тебе угодно, убирайся прочь, к своей сестре, куда угодно с наших глаз. Скажи это им! Скажи это мне. Скажи это прямо сейчас. Она замолчала, задохнувшись, подавившись слезами. Джейме смотрел на нее в упор - и она увидела, что сделала ему больно. Его губы дрогнули – но он не произнес ни слова. Трус, подумала она с горечью. Предатель и трус. И все же молчание ее обескуражило. - Тупая корова, - медленно проговорила Серсея, и в голосе ее послышалась настоящая ярость. – Я была милостива к тебе, видят Боги, я хотела быть милосердной. Я решила дать вам проститься и закончить все по-хорошему. Но ты не придумала ничего лучше, как трясти тут своим уродливым выводком. Ты слишком тупа, чтобы понять, к чему твои слова приведут. - Ты любил меня, - вдруг выпалила Бриенна, только чтобы не слышать этой ярости в ее словах. Она пугала ее. – Ты любил меня, ты говорил это много раз. Скажи, что все кончено. Просто скажи мне сейчас. Почему ты молчишь? Ты боишься ее? Ты все еще боишься ее? Ты всегда боялся своей сестры. Когда ты уезжал из Винтерфелла, я видела ужас в твоих глазах. Но теперь ты не должен бояться, ты опять можешь стать самим собой. Ты не такой, как она. Ты лучше ее. Ты лучше, чем думаешь о себе. Ты простил себя. Ты полюбил нас. Ты отдавал нам все, что у тебя было. Ты помнишь апельсины, Джейме? Он дернулся, как от удара. И она вдруг поняла – он помнит. - Ведь ты все помнишь? Ты учил Кейтелин драться на мечах, ты рассказывал Джоанне сказки, одну и ту же много месяцев подряд, потому что она любила ее, ты повторял и повторял ее каждый вечер… - Заткните ее! - в сердцах крикнула Серсея. Нейнео, стоявший в Бриенне ближе всех, повернулся к ней и ударил ее кулаком в живот. Он был выше нее, выше и сильнее, и моложе. И в нем было много злости. Она согнулась пополам, воздух пропал в ее легких и в глаза набежал серый туман. Нейнео, совершенно не меняясь в лице, с той же любезной улыбкой на красивых губах, согнул ногу в колене и пнул ее между ног. Она упала на колени, задыхаясь в слезах. - Не трогай ее! – Джейме рванулся было к ней, но стражник приставил кончик меча к его шее и он застыл. – Не трогайте ее, слышите! Оставьте ее в покое! - Видишь, что ты наделала, - Серсея едва сдерживала себя, и вдруг Бриенна увидела проступившее под маской разумной правительницы безумие, такое же чистое, как вода в ручьях тундры. – Ты этого хотела, Бриенна? Ладно. Ты получишь сполна. По дороге сюда она раздвигала ноги перед всеми Кхалами Эссарии, милый братец. Эта ненасытная пизда не успокоится, пока ее не вывернут наизнанку. - Замолчи, - прошипел Джейме. – Прошу тебя, замолчи. - Прикажи мне, - бросила она ему с улыбкой. – Ты же знаешь, ради тебя я на многое способна. - Серсея, - заговорил он тише и словно бы стараясь укротить и собственный гнев, и ее. – Я молю тебя. Ради всего, что осталось хорошего в тебе и во… и во мне. Отпусти ее, прикажи им не трогать ее. Я сделаю все, что ты хочешь. Клянусь тебе. Я клянусь, я останусь с тобой и не стану тебе перечить ни в чем. Просто дай ей уйти. Она вернется на Тарт, она больше не побеспокоит тебя. Она больше не помешает тебе. Она не станет тебе соперницей. Она никому не скажет про Иббен. Она уедет, я обещаю, и ты больше не услышишь о ней. Дай ей уйти. Отпусти ее. Дай ей уйти! Серсея сидела, изумленно повернув к нему голову. Слушала она молча. Это молчание пугало больше, чем ее оскорбления или насмешки. - Ты, кажется, не в себе, братец, - медленно и тихо сказала она, когда он замолчал, и солдат опустил меч. – Ты не слышал, что я только что говорила? Твоя бывшая жена шлюха. Жалкая, уродливая, никчемная шлюха. - Это неправда, - пробормотал Джейме в каком-то оцепенении. Бриенна вдруг поняла, что он боится сестру, и не понимает ее. То, что прежде казалось ей какой-то особенной связью между этими двумя, и что причиняло ей столько боли в молодости – исчезло. Она видела двоих людей, настолько же чужих друг другу и не понимающих друг друга, и разгневанных этим непониманием, как если бы они говорили на разных языках. - Тем забавнее будет, когда она в этом раскается, - упрямо проговорила Серсея. – А она раскается, и очень скоро. Я прикажу ей ублажить всех моих дотракийцев, раз уж она так любит этих мужчин. Я прикажу моим людям вскрыть ее живот и набить матку горячими камнями, раз уж она так любит быть на сносях. Она будет умирать очень долго и на твоих глазах, Джейме, раз уж ты решился открыть рот и осмелился молоть такую чушь… Ах, как же я все-таки права. Ты всегда был глупейшим из Ланнистеров. Ошеломленные, растерянные оба они – и Джейме, и Бриенна – уставились на Королеву Теней. Она больше не улыбалась, и ядовитый мед пропал из ее слов, теперь они сочились чистым ядом, обещанием смерти и боли. Не верить им не было никакого смысла. Она просто блефует, подумала Бриенна в каком-то заторможенном ужасе. Она не стала бы везти меня сюда, будь это правдой. Они дали мне плащ, они сопровили меня сюда, как ценную заложницу… Неужели ради того, чтобы пытать и убить? И все же в глубине души ей казалось, что они обе сейчас – Серсея и Бриенна – знают правду. Стоит лишь еще немногим каплям гнева упасть на эти весы, и они качнутся не в пользу здравого смысла. - Ах, так тебе это не по душе? – она поманила Джейме к себе, и послушно он сделал несколько неуклюжих шагов. – Ты этого не хочешь, правда? Тогда ты избавишься от нее сам. Дайте ее меч. У нее с собой был меч? Нейнео поднес ей Проклятый Дар и, поклонившись, отступил. - Посмотри, братец, какой подарок она принесла тебе. Это валирийская сталь. Ты должен поблагодарить ее. Возьми его и закончи эту нелепую историю. Ради себя и меня. И ради нее. Сделаешь это быстро? Милосердно? Ведь ты умеешь убивать. Ты настоящий рыцарь, в отличие от этой коровы. Джейме стоял, не шевелясь. - Нет, так нет, - сказала Серсея с ухмылкой. – Мы всегда можем развлечь себя. Мои люди станут убивать ее медленно. Им понравится, когда требуха тупой коровы вывалится прямо к ее ногам. Может, они заставят ее ползти с вывалившимся кишками, отсюда и до самых ворот… - Пожалуйста, - Джейме говорил негромко, очень осторожно. – Не делай этого. Я исполню все, что прикажешь, только не делай этого. - Почему нет? - Мы не… Ты не хочешь этого. - Разве это так важно? Да, я хочу, чтобы ее не стало прямо сейчас. Мир не так прост, и мы с тобой не можем разбрасываться заложниками. И все же я прикажу, чтобы ее раздавили, как мерзкого паука, прямо теперь. Слишком уж много паутины она извела, опутывая тебя все эти годы. Клянусь, я это сделаю. А ты? Чего хочешь ты, братец? Молчание. - Джейме. Ты не хочешь отвечать? Мне начать экзекуцию? Прямо здесь, в зале Теней? Будет много крови и криков, но, полагаю, это послужит хорошим уроком для всех. - Я хочу только быть с тобой, - заученно и монотонно проговорил он. – Больше ничего не важно, только мы. Она не важна. Она не имеет никакого значения. Только ты и я. Ты и я. Бриенна опустила лицо к самому полу. Ее слезы покатились вдруг неукротимо, ее трясло от боли, которая все еще колотилась в животе, и от чего-то еще, чему она не могла дать названия. Она открыла рот в безмолвном крике, волосы ее растрепались уже давно, и теперь падали вниз, закрывая от посторонних глаз. - Вот именно, - удовлетворенно сказала Серсея. – Есть только ты и я. С остальным мы справимся, ведь нас двое. Мы едины. Пока ты есть у меня, а я – у тебя, мы сумеем решить все наши проблемы. Мы оставим все беды позади. Я оставлю ее в живых, она еще пригодится нам. Видишь, как я милосердна? Она принесла сюда столько боли и грязи, но я прощаю ее. Лишь потому, что ты этого просишь. И потому, что ты, наконец, все понял. Наклонись. Я дозволяю. Бриенна дернула голову вверх. Джейме послушно наклонился и поцеловал сестру в губы. Нейнео и еще один солдат повели ее куда-то вниз, по крутым и темным ступеням, и роскошные интерьеры дворца сменились сырыми стенами и паучьими норами. Она заметила несколько клеток, отгороженных от длинного коридора стальными прутьями. В некоторых кто-то лежал или сидел, другие были пусты. Ее вели долго, стараясь отделить от остальных пленников. В конце концов Нейнео выбрал клетку и отпер ключом из большой связки. Он завел ее внутрь. - Я оставлю кандалы, чтобы вы не могли сделать что-то глупое. Бриенна отвернулась от него. Она подошла к стене и прижалась лбом к сырому камню. - Вы плачете? Ее плечи тряслись, горло сжал спазм такой острый, словно ее глотку проткнули ножом изнутри. Она не могла бы ему ответить, даже если бы хотела. - Право же, не стоит. Вы ведь получили то, что хотели? Вы сами желали сюда попасть. Леди Бриенна? Повернитесь ко мне, я должен показать вам ваше место. Когда она не послушалась, он взял ее за плечо и мягко развернул к себе. - Я больше не хочу вас бить, - с обезоруживающей теплотой сказал он. – Если вы не будете слушаться моих приказов, мне придется… Она дернулась из его пальцев и попыталась ударить его локтем снизу вверх. Это было инстинктивное движение, глупое и безрассудное. Он толкнул ее к стене, шагнул к ней и влепил ей оглушительную пощечину. Бриенна подняла руки, чтобы защитить себя, но больше ударов не последовало. - Я же сказал, что не хочу вас бить, - сказал Нейнео. – Мне это не причиняет никакого удовольствия. - Вот как? – выдохнула она. – Я, наверное, ошиблась. Мне показалось совсем обратное! - Здесь ваша постель, - он показал на пол, застеленный лошадиной попоной. – Здесь вам оставят воды. Завтра вам дадут еды, если не станете делать глупостей. Он отступил к двери клетки. Бриенна села на пол и закрыла глаза, прислонившись спиной к камням. Больше всего ей хотелось, чтобы он оставил ее в покое. Чтобы все закончилось. Чтобы этот день пропал навсегда. - Что за апельсины? – вдруг спросил Нейнео. Бриенна открыла глаза и посмотрела на него, смаргивая остатки слез. - Вы сказали про апельсины. Там, в зале Теней. Мне любопытно. Она молча таращилась снизу вверх, и тогда он сделал угрожающий шаг к ней. Она, помимо воли, сжалась и отпрянула. Как же быстро можно превратить человека в забитое беспомощное животное, мелькнуло в ее голове. Боль учит быстро. Боль учит хорошо. Внизу живота у нее все еще пульсировало, и она чувствовала со стыдом, что кровь начала сочиться из ссадин, пачкая ее бриджи. Она лишь надеялась, что Нейнео этого не заметит. - Это был последний апельсин, - быстро пробормотала она. – Джейме… оставил его нам. Мне и… Подрику, и Артуру, нашим сыновьям. Кто-то прислал их в замок, в благодарность за защиту. Мы выслали небольшой отряд солдат, чтобы помочь купцам разобраться с пиратами в Заливе Кораблекрушений. И кто-то из купцов прислал корзину апельсинов… Нейнео наклонил голову к плечу. Казалось, ему и правда было интересно все, что она рассказывает. Она поняла вдруг, что с момента, как ему разрешили ее бить, он стал относиться к ней даже любезнее, чем прежде. Словно бы ему отдали ее, и теперь ему было любопытно поиграть с этой новой вещью, как ребенок играет с новой игрушкой. - Мы раздали слугам и взяли немного себе, - тихо пробормотала она, стараясь не смотреть на своего палача. – Они были сладкие, красные внутри. Их называют кровавыми апельсинами. Они очень дороги. В то время мы не могли покупать такие фрукты за морем. Это был… наверное, это был хороший подарок. И когда дети съели свои апельсины, они все просили… Дети не умеют ждать, не умеют… сдерживаться. И Джейме… он сказал, что на самом деле он просто ненавидит апельсины, никогда и не хотел, и отдал нам свой. И… Она начала плакать от этого воспоминания. Понимая, что ее слезы доставляли Нейнео особенное удовольствие, она все же не могла остановиться. - И прошло несколько лет, и мы покупали их, не скупясь, и нам привозили их на больших кораблях, как плату или подарок. И он… оказалось, что Джейме их обожает. Она закрыла лицо руками. Кандалы тихо звякали, пока ее трясло, словно в лихорадке, от этих долгих слез. - Вам нужно отдохнуть, Леди Бриенна. Мы вас совершенно вымотали, - сказал Нейнео. – Мне жаль, что все так случилось, правда, жаль. - Вы не могли бы… вы не могли бы оставить меня? – пробормотала она неуверенно. К ее удивлению, он не обиделся, и, раскланявшись, ушел. Клетку заперли, факел на стене напротив нее вскоре стал гаснуть, и стало темно. Бриенна легла, свернувшись клубком. От камней шел холод. Она услышала, как в дальнем конце коридора кто-то негромко стонет, и с этом стоне было столько боли, что ей вновь стало страшно. Упрямая баба. Глупая баба. Ты совершила большую ошибку, подумала она. Может быть, самую большую в своей жизни.