Свет Семи звезд. Часть 2 - Бриенна

Это была земля туманов, они приходили каждое утро, и к обеду поднимались ввысь, открывая суровую красоту окрестных скал и цветущей тундры, словно кто-то огромной рукой снимал вуаль с прекрасного лица. Бриенна стояла по колено в ледяном ручье, и зубы ее выбивали барабанную дробь. Она обхватила себя руками, ее плечи и бедра покрылись гусиной кожей. Кто-то из охранников засмеялся, видя, как она дрожит и вскрикивает, оскальзываясь на камнях. Они надели на ее шею петлю и держали ее на привязи, используя длинную веревку. Некогда таким же манером Леди Старк обращалась с Джейме Ланнистером. Все в мире возвращается. И за все приходится платить. - Постарайтесь не упасть, - посоветовал ей Нейнео без тени улыбки. – Эта речушка лишь кажется безобидной. Поток поволочет вас очень быстро, и ударит о валуны, и вряд ли мы вас спасем. Разве что удавим, пытаясь вытянуть обратно. Она оглянулась на берег. Их фигуры окутывал туман, они были едва видны. Веревка, которую они держали, натянулась и вздрагивала. Я могла бы рассечь камнем, и, может, она бы порвалась бы, подумала Бриенна отстраненно. В тумане можно было бы перебраться на другой берег, но она была совершенно обнажена, и стоял почти осенний холод. И, когда туман поднимется, они увидят беглянку посреди тундры так же ясно, как жука посреди большой тарелки. Скольких я могу убить, если не стану бежать прочь, а проберусь в тумане и попытаюсь захватить хотя бы арракх? Я выиграю себе немного времени, чтобы бежать в горы. Сколько бы ты не убила, платой станет не только твоя голова. - Леди Бриенна! Вы обещали мне смыть кровь, - Нейнео появился из туманного полога, он спустился к каменистому берегу, наматывая на руку веревку. – Так и будете стоять? Шевелитесь, не то замерзнете до смерти. Она поспешно наклонилась и зачерпнула воды. Вода в реке была такой ледяной, что при каждом прикосновении к ней у Бриенны перехватывало дыхание. Она омыла бедра изнутри, пытаясь оттереть красные потеки. Нейнео не нравилось видеть следы собственной жестокости на ней. Если он бил ее, то всегда старался сделать это бесследно. Он наматывал на костяшки кожаные ленты, он сказал ей, что научился этому у дотракийцев, или бил ее локтем в живот, пинал по щиколоткам, и потом всякий раз участливо интересовался, как она себя чувствует. Ей стало казаться, что его специально приставили к ней, чтобы превратить и без того незавидное существование заложницы в кошмар наяву. Серсея была жестокой до безрассудности женщиной, но также изобретательной и неглупой. Может быть, ей нравилось осознавать, что Принц Алекси, как она называла своего военачальника, выбивает из Бриенны ее строптивый нрав и превращает пленницу в запуганную и растерянную бабенку. Она обернулась и увидела, что он смотрит на нее в упор. Если ему охота любоваться на тело сорокалетней рожавшей матроны, то пожалуйста, с угрюмой неприязнью подумала она. И все же она чувствовала тоскливое смущение. За все эти годы единственным мужчиной, кто видел ее обнаженной, был ее муж, и она… да они оба, конечно, предпочли бы, чтоб так и оставалось. Пленников раздевают, подумала она, зачерпывая воды и опуская лицо в свои ледяные ладони, пленников почти всегда раздевают, чтобы они пали духом и не могли сопротивляться. Она провела по волосам мокрыми пальцами, стараясь распутать пряди. С ней не сделали ничего сверх обычного, ничего того, что она не видела много раз в молодости, путешествуя по Вестеросу сквозь войну и беду: ее били, раздевали и держали в кандалах. Но ее не изнасиловали и не повесили, не распороли ей живот, и не морили голодом и не пытали. Может быть, все это приготовили ей на потом, когда станет ясно, что Джейме притворяется, когда Серсея сойдет с ума от обиды. Мать, дай мне сил, подумала она. Отец, дай мне опору. Дева, дай мне надежду. Воин, дай мне смелости… - Довольно, - голос Нейнео разрезал туман, словно ножом. – Идите сюда. Вы замерзнете до смерти, если пробудете в воде еще немного. Она послушалась. Он подал ей толстый плащ на меху, и она с благодарностью закуталась в него. Нейнео развернул ее к себе спиной и принялся завязывать ей глаза длинной шелковой повязкой. Нелепая мера предосторожности, учитывая, что в тумане она вряд ли многое могла рассмотреть, как окрест, так и во дворе замка. - Словно бы смерть должна страшить меня, - сказала она, скорее сама себе. - Вас? Нет. Но я попаду в огромную немилость, - ответил он со смешком. - Что мне за дело до ваших проблем, Принц Алекси. Его пальцы коснулись ее волос, и он провел по ним очень осторожно. - Я не понимал вашего мужа, до сего дня, - вдруг негромко сказал он. – Его сестра прекрасна, она восхитительна, великолепна, грациозна. Я не понимал, как можно было сменять ее красоту на это… Она вздрогнула. - А сейчас вдруг понял, - его голос стал тихим, вкрадчивым. - Пустите. - Не то? - Пустите! – Бриенна почти закричала, и услышала, что стражники приблизились, стали слышны их торопливые шаги и лязг оружия. Он толкнул ее от себя и что-то сказал им. Они загоготали. - Вам нужно одеться, - сказал он насмешливо. – Я принес чистую рубашку и бриджи. Королева Теней считает, что в платье вы будете смотреться еще ужаснее, она позволяет вам одеть лишь мужское платье. Я не осмелился возражать. Бриенна видела перед собой лишь серую мглу. Она подняла руку, чтобы снять повязку, но он ударил ее по руке: - Нет. Оденьтесь так. Бриенна протянула руку в пустоту, надеясь, что он подаст ей одежду, и ее пальцы действительно коснулись грубой льняной ткани. Но, едва она попыталась взять ее, он выдернул рубаху из ее рук и со смехом сказал: - О, нет. Кажется, я передал ее кому-то из охраны. Возьмите левее. В раздражении, она двинулась налево, слепо протягивая руки. Они начали перебрасывать ее одежду и толкать ее друг к другу, вся сцена их веселила. Пока Бриенна, спотыкаясь, металась от одного окрика к другому, ослепнув, в бессильной ярости, они хохотали, словно малые дети. - Отдайте! – вскричала она и ударила кого-то наотмашь, и тотчас получила такой силы оплеуху, что рот ее наполнился кровью. Нейнео что-то гневно проговорил за ее спиной. Он сунул одежду ей в руки. - Хватит с вас прогулок на сегодня. Когда она оделась, они вновь закрепили кандалы, и повели ее куда-то, в темноте, обмениваясь ленивыми шутками и изредка толкая ее или дергая, направляя по дороге. Когда ее привели обратно в подвал, она подняла руки к лицу, и, не дожидаясь разрешения, сдернула повязку с глаз. Она повернулась к Нейнео, пылая от гнева: - Вам нравится издеваться над теми, кто беззащитен? Вас этому научили или вы сами почувствовали вкус к мерзости? - Не сердитесь, - он улыбнулся. – Вы смыли с себя пыль и кровь, и дышали свежайшим воздухом вместо этого подземелья, и немного поиграли с нами… Не стоит так злиться на того, кто устроил все это для вас, Леди Бриенна. И если чему меня научили, так это ожидать благодарности за добрые деяния. Она смерила его взглядом. - Вы ждете благодарности? Или вообразили, будто я злюсь на вас? Ни того, ни другого вы не получите. Я презираю вас. Он сощурился от ярости и замахнулся, но она лишь этого и ждала. Ей удалось толкнуть его локоть снизу вверх, и он потерял равновесие, всего на миг, но ей этого было достаточно. Она ударила его коленом в бедро, и он упал на бок, и она рванула из клетки, прекрасно осознавая всю бесперспективность подобного плана, и все же ослепленная яростью и ненавистью. Он поймал ее за ногу, она упала прямо в коридор. Откуда-то сверху она услышала приближающиеся шаги. Нейнео затянул ее в клетку, перевернул и ударил в лицо, не примериваясь. Кровь брызнула из рассеченной раны на ее скуле. Навалившись всем телом на ее грудь, сжимая ногами ее ребра, он нагнулся так низко к ее лицу, что его дыхание обожгло ее губы. - Тише. Тише. Ш-ш-ш… Он зажал ее рот рукой и вжимал ладонь все сильнее, и Бриенна подумала, почти беспечно: он сломает мне челюсть. - Тихо. Просто лежи тихо. Ее ноги дергались, пытаясь найти опору. Она пыталась достать коленом до его спины или боков. Он прижался лицом к ее окровавленной щеке, не убирая ладони от ее рта. Другую руку он положил на ее шею и пережал так, что она задохнулась – и больше уже не могла вдохнуть. - Леди Бриенна, я… я молю вас. Он оторвал пальцы от ее губ. - Просто закончи это, - прохрипела она в каком-то отчаянии. Пожалуйста, пусть все кончится быстро. Он согнулся над ней еще ниже, прижав губы к самому уху. - Чернокрылый. Ты была с Кхалом Хошо. Ты слышала о нем. Она дернулась всем телом – в изумлении и пытаясь нащупать остатки силы в себе, остатки воздуха в горле. - Тихо, - прошипел он в гневливом нетерпении. – Я же сказал, лежать тихо! Кивни, если я прав. Я должен сделать это быстро, а потом сюда придут. Они примут меня за насильника. И ты должна подыграть. Ты хорошо играла до этой минуты. Ну же? Он уставился ей в глаза. Бриенна, чувствуя, что почти теряет сознание, моргнула и попыталась помотать головой. Она не была уверена, что у нее получилось. - Так. Хорошо. Чернокрылый шлет вести по всем землям. Очень скоро я отдам тебя ему. Я верну тебя домой, ладно? Тебя и твоего мужа. Но ты должна обещать, что отплатишь мне и моей семье. Ты обещаешь? Дай мне знак, что поняла. Ты обещаешь? Он встряхнул ее так, что голова ее ударилась о каменный пол. От неожиданности, от его слов и от того, что руки Нейнео все еще сжимали ее горло, она лишь открывала рот, но между губ ее, вместо слов, катились лишь слюна и кровь. - Я должен оставаться рядом с вами. В противном случае вам не выжить. И… Я, я… простите меня, Леди Бриенна, - с каким-то жалобным отчаянием проговорил он. Он оторвал одну руку от ее шеи и ударил ее в висок. Мир вокруг зазвенел и потерял все звуки. Она смотрела снизу вверх, как шевелятся его губы, но ничего не слышала. В конце концов, сквозь пелену его слова прорвались, подобно обрывкам тумана. - …Вы будете слушать меня? Впредь и всегда? Я даю слово Тагаез Фен, что с вами ничего не случится. И простите за все, что я делаю… - Что здесь происходит? Бриенна из последних сил повернула голову и увидела подол широкого золотого платья. Потом раздался какой-то окрик, чье-то рычание, и Джейме метнулся к Нейнео, ударил его в лицо, и что-то с тошнотворным звуком треснуло, и на нее полилась кровь, горячая и густая. Рука на ее горле, наконец, разжалась. Стражники бросились разнимать драку, но прежде Джейме успел еще несколько раз угостить Нейнео ударами своей золотой руки. В конце концов его оттащили, и Принц Алекси поднялся, тяжело дыша, зажимая нос и скулу, кровь залила его дублет и быстро капала на сапоги. Джейме дернулся всем телом, и стражники в страхе выпустили его. - Что за омерзительная сцена, - Серсея укоризненно покачала головой. – Нейнео, мальчик мой, что случилось? - Она пыталась бежать, - пробормотал он, принимая от Серсеи белоснежный платок. – Я прошу прощения за то, что вы увидели. Она ударила меня и попыталась бежать. - Она еще тупее, чем все мы полагаем. И вы не нашли ничего лучше, чем взгромоздиться на это чудовище? – с нежным смешком заметила Серсея. Бриенна, не в силах подняться, перекатилась на бок. Она закрыла глаза и потрясла головой, пытаясь унять этот гадкий звон в ушах. - Я не… Это не то, что вы подумали. - Пошел вон, - тихо сказал Джейме. – Вон отсюда. Нейнео неуклюже поклонился и отошел к выходу. - Брат мой, да ведь она была бы только рада такому вниманию, - Серсея поддела кончиком туфли прядь волос Бриенны. – Посмотри, как очаровательно она распустила свои жидкие волосы. Может быть, она была вовсе не против. Правда, милая? Бриенна не ответила, и тогда Серсея наступила на ее распластанную по полу ладонь. - Мне сломать ее пальцы, Джейме? - Нет. Нет! - Тогда пусть говорит. И скажет нам правду. Платок был мокрым и холодным. Она прижала его к лицу, а затем вытерла потеки крови с шеи и ключиц. Нейнео сидел напротив нее на корточках и смотрел, как она вытирает себя. Он пытался помочь, но она оттолкнула его руки, и он не стал настаивать. Его нос был сломан, но кто-то вправил кость, и через скулу протянулись ободранные распухшие следы от золотых пальцев. - Она устроила это, верно? – спросила Бриенна негромко. Он отвел взгляд: - Мне было приказано овладеть вами. Уговорить или соблазнить, а если не выйдет, то взять силой. - Вы знали, что они явятся сюда. - Знал. Она швырнула испачканный платок на пол. - Вы обманули меня, обманом завлекли в эту западню. Едва не задушили меня, едва не проломили мне висок. И что, если бы Джейме не остановили? - Может быть, она хотела испытать его. Или сломать окончательно. Ему хватило выдержки не провоцировать ее или ее стражников. Если вы ждете моего раскаяния… Я уже говорил вам, Леди Бриенна, что я служу Королеве Теней, и продолжу служить со всем рвением. - Вы служите Саату. Его губы дернулись в невеселой ухмылке: - Чтобы служить моему родному дому, требуется быть осторожным и хитрым, и уметь угождать всем. - Вы омерзительны. - А вы чертова упрямая недотрога. - По-вашему, стоило мне сдаться? - Я не хотел причинять вам боль. Я бы хотел, чтобы вы сами открыли мне объятия. Она засмеялась, и тут же подавилась своим горьким смехом. Ее горло все еще болело после его удушающих пальцев. - Трудно же открыть объятия, имея наручники на запястьях. Он посмотрел на ее ободранные пальцы и разорванную на плече рубаху. - Ведь я принес извинения. Нужно быть сильной, нужно уметь сдерживаться, держать все свои чувства при себе, чтобы выжить здесь и дождаться спасения. Ваш муж это знает. Вам стоило бы учиться у него. - А вы это также неплохо умеете. Когда вы узнали о Чернокрылом? - Будучи здесь. На службе. Мы казнили, а перед тем пытали нескольких иббенийцев. Там, в дальнем конце тюрьмы, кое-кого вскоре ждут те же печальные исходы… - И вы решили вести двойную игру? Он покачал головой. - Нет. Я решил это, когда вместо обещанной свободы она прислала в мой город войска. Вот что мы получили в обмен на вашу драгоценную золотоволосую голову. Моя сестра под арестом, ее заперли в комнате, нескольких командиров убили. Жители Саата, сказала мне Королева, приветствовали иббенийцев и дотракийцев с огромной радостью. Наконец-то, сказала она, весь Сарнор стал един и теперь возродит свою славу… Бриенна покачала головой. Серсея совершила ошибку, но, говорят, безумие разрушает и самых хитроумных людей исподволь, шаг за шагом. Пока не приводит к пропасти. Джейме рассказывал ей о Безумном Короле, хотя и совсем немного. Ему не нравилось вспоминать об этом. У нее сложилось впечатление, что безумие не овладело Королем в один миг, но выросло в нем, подобно отвратительному растению, питаясь жесткостями и пытками, и странными идеями… Самой странной из идей Серсеи Ланнистер, подумала Бриенна с печалью, было полюбить собственного брата и искать в нем мужчину. Этой женщине были даны и сила ума, и красота, но что она сделала с ними? - Я когда-то знал ее мужа, - сказал Нейнео, словно угадав мысли Бриенны. – Не Консула Теней, нет. Того, прежнего. Его звали Эрен Вгаар, родом он был из Лората. Красивый, цветущий молодой мужчина. Глаза цвета павлиньего пера, синие, темные. Богатый, неизменно веселый, неизменно добрый. Великодушие его губило. Некогда он сватался к моей сестре, но мы не позволили им соединиться. Люди Саата не любят подобного, а еще и дело касалось совсем юной принцессы. К тому же уже тогда он имел любовницу в Волантисе, и его репутация была весьма сомнительна. Его мастерские ткали бархат, и вместе с Джахатой он покупал хлопок в поместьях на юге. Он нравился ей. Ей нравилось путешествовать с ним, учиться новому. Ей нравилось помогать ему вести торговлю. Они хотели засеять хлопком поля на границе с Морем Травы, и даже придумали план, как откупиться от Кхалов. Саат мрачное место, скучное место, если ты молод и желаешь жить и дышать полной грудью. Сестра оживала с ним рядом. - Кажется, вам он тоже нравился? - Я восхищался им. Один из немногих чужестранцев, кто был мне действительно симпатичен. У него было множество достоинств, но одна большая беда. Ему нравилось одаривать своей милостью самых жалких и беспомощных шлюх. И будь этот недостаток маленькой прихотью, можно было закрыть на то глаза. Но он приобрел самую блестящую репутацию во всех борделях от Браавоса до Миерина. В конце концов, когда мы узнали о его новой шлюхе из Волантиса, было поздно его отговаривать. Наша Королева умеет быть обворожительной и превращать мужчин в безмозглых ослов. Думаю, она и тогда это умела. - Значит, это правда? Она действительно служила в том борделе? - И весьма продолжительное время. Она поднялась с самого дна, откуда, кажется, нет пути иначе как на тот свет. И все же она цеплялась за возможности. Он был ее наилучшей возможностью. Красив, молод, добр, богат и одинок. Да еще и со слабостью к слабым, несчастным и обиженным. В Волантисе она его и опутала чарами. Эрен проводил там по несколько месяцев кряду. Вскоре она стала наложницей, любовницей, и повелевала чуть не всем борделем, заодно расправляясь с теми, кто прежде смел нанести ей обиды. С его деньгами и милостями она стала жить там подобно великой Блуднице, как Черный Лебедь из старых легенд. Я слышал, что она даже забеременела от него. Но, говорят, детей тех уничтожили, говорят также, они умерли при рождении… может быть, просто слухи. Эрен и сам мог ничего не знать об этом. Никто не пожелал бы открыть ему правду, стань он доискиваться до нее. Когда он увез ее на Лорат, и там вскоре умер, Джахата сказала мне: вот теперь нас ждет большая беда. Она до сих пор не простила ее. Думаю, не простит никогда. - И все же Саат не стал сопротивляться. - Вы были в моем городе. Скажите мне, долго ли мы продержались бы против ее орды и флота? - Я видела орды мертвых, идущих на нас. И никто рядом со мной не подумал сдавать замок. Иногда нужно сопротивляться, чего бы это не стоило. - Вы плохо знаете Эссос, - он осторожно провел пальцем под ее ухом, стирая остатки крови. – Вы плохо знаете нас. Это правда, что ваш муж посвятил вас в рыцари? Она печально улыбнулась: - Тогда мы не были женаты. - Похоже, он всегда любил вас. Вы настоящий рыцарь, Леди Бриенна. Но рыцарям не место в наших краях. В этих местах выживают жестокие, умные и хитрые. Мне пора идти. Стоило бы перед уходом нанести вам удары, но… - Прошу вас. Не надо. - Я не могу ее ослушаться. И я стараюсь причинять вам как можно меньше вреда. - Пожалуйста. Он опустил руку, на которую уже начал наматывать кожаную ленту. Когда он запирал дверь клетки, она окликнула его: - Постойте. Те дети, что вы упомянули. Они действительно умерли? И почему вы сказали «дети»? Он помедлил, собираясь с мыслями. - Говорят, то были близнецы. Она долго не могла уснуть после того, как Нейнео ушел. Ее тело ныло, голова раскалывалась и трещала так, слово под череп запустили стаю крабов. Ей было трудно дышать, и, в конце концов, когда она вновь и вновь пыталась перевернуться, она почувствовала, как по ее пальцам стекают теплые капли крови. Кандалы давно уже стерли ее кожу до волдырей, и теперь раны эти открылись, и зудящая боль присоединилась ко всем другим болям этой ночи. Когда Бриенна все же уснула, то увидела во сне отца. Он стоял у кромки прибоя и смотрел на нее, обернувшись. Его седые волосы трепал теплый ветер. Улыбка, как и всегда, пряталась на дне синих глаз. Она увидела, что Лорд Сельвин стоит босиком, и держит за руку мальчика со светлыми волосами, мальчика не старше лет шести. Мальчик обернулся и помахал ей, и она подумала: это Галладон. Ее старший брат, которого Бриенна никогда не видела. Ей захотелось подойти к ним, и она начала спускаться по пологой песчаной дюне и, опустив глаза, увидела, что ноги ее стали маленькими, и что она одета в то платье, которое носила девочкой – светло-голубое, расшитое солнцами по подолу. Она очень быстро выросла из этого платья, но теперь оно вновь стало ей впору. Я снова стала маленькой, подумала она без удивления. И она побежала к ним, к отцу и брату, и ноги несли ее так легко, так быстро. Они улыбались, глядя, как она бежит к ним. - Идем с нами, - сказал отец, когда ее босые пятки коснулись пены прибоя. – Идем с нами, Бриенна. Тебе больше не будет больно. Ну же! Он подхватил ее на руки и закружил, и вновь ей казалось, что мир стал так огромен, так прекрасен с высоты роста ее отца. И вновь она слышала его грубоватый смех. Она видела, как Галладон обегает их кругом, раскинув руки, словно чайка. Солнечные блики на море слепили ей глаза, и она уткнулась в отцову бороду и закрыла глаза. Она проснулась в слезах. Ей не принесли ни пищи, ни воды, но отследить время в темном подвале без окон было нелегко, и Бриенна решила, что просто проснулась раньше обычного. Кругом стояла тишина, она не слышала ни шагов, ни разговоров, лишь треск пламени в факелах на стене. Когда факел напротив ее клетки догорел и погас, она поняла, что прошел целый день. Она свернулась калачиком, накрылась попонами с головой и, дрожа, подула на свои пальцы. Кандалы стали казаться ей очень тяжелыми. Она смотрела сквозь ресницы в щель между попонами и видела, как мир становится темно-бордовым, а потом мутно-серым, и, наконец, когда последняя искра в факеле погасла, мир стал черным. Отец, подумала она с тоской. Отец, где ты теперь? Там, у кромки теплого летнего моря, под соленым и ласковым ветром. Ей захотелось вновь увидеться с ним там, обнять его и остаться с ним рядом. Сэм Тарли… Кажется, Сэм Тарли, или, быть может, его жена вычитали где-то старинное верование какой-то народности. Будто бы после смерти люди становятся маленькими детьми и остаются среди тех, кто любил их когда-то, и кружат так, в вечной и прекрасной иллюзии счастья. Бесконечно, навсегда. Когда она проснулась, в клетке стояло ведро со свежей водой, но еды ей не принесли. Она напилась воды и вновь легла. В этом состоянии забытья она пролежала, быть может, несколько дней напролет. В конце концов, пришел стражник и быстро кинул ей несколько корок горелого хлеба. Тогда она подумала, что ничего вкуснее не ела. Нейнео Алекси не появлялся, и это начало тревожить ее. Тревожила ее и мертвенная тишина в коридорах тюрьмы. Там, где прежде слышались вздохи, слова чужого языка, крики и стоны, теперь стояли тишина и темнота. Бриенна встала на цыпочки и изогнулась, схватившись за решетку, чтобы увидеть как можно дальше. Но видела она лишь пустой коридор, терявшийся во тьме в обе стороны, да ровные прутья клеток с двух сторон от него. Если судить по факелам, которые меняли на стенах тюрьмы, она просидела в одиночестве, питаясь брошенными ей объедками, корками и овощной кожурой, не меньше десяти дней. Раны на ее запястьях стали глубже, постоянно растираемые краями железных браслетов. Ее головная боль, впрочем, постепенно отступила, как и боль в горле. Где же ты, проклятый принц Саата. Он мог быть где угодно… Выполнял приказы своей Королевы, давил мятежников или казнил вассалов за неуплату дани, или отправился спасать собственную сестру… Он не был надежным союзником, да и вообще союзником не был. Предавший дважды, может и в третий раз предать. Размышляя так, и в самом угрюмом расположении духа, Бриенна уснула. Она проснулась от шума вокруг, мелькали огни факелов, слышались шаги и голоса многих людей. Что-то тяжелое упало на ее постель, словно булыжник, и она села, выпрямившись, глупо хлопая ресницами. На одеяле ее лежала голова с выколотыми глазами, кровь застыла на щеках под провалами пустых глазниц. Она увидела черные волосы, заплетенные в толстые косы и обвитые золотыми лентами, и вскрикнула. - Вот что мы делаем с предателями, - Серсея брезгливо отшвырнула голову Нейнео в сторону, поддев кончиком туфли. Бриенна вдруг увидела, как сильно она хромает. Она переваливалась из стороны в сторону, точь-в-точь Джейме, когда сердился или спешил. - На случай, если он успел и тебе что-то пообещать, посмотри в это лицо и запомни, как выглядит смерть, - посоветовала она ошеломленной Бриенне. Бриенна начала отползать в угол, повинуясь безотчетному страху и в каком-то мертвенном оцепенении. - Ах, ну разумеется. Он обещал тебе свободу или жизнь, правда? - Нет, - хрипло сказала Бриенна. Она посмотрела за плечо Серсеи и увидела напряженное лицо Джейме. - Нет, клянусь, я…я ничего не знала… - Ты всегда ему нравилась, тупая ты шлюха, - с неприязнью сказала Серсея. – Только благодаря ему ты еще не узнала истинные удовольствия этих подвалов. Здесь не валяются на полу в ожидании красивой и быстрой казни, Бриенна. Быструю смерть придется заслужить. И я обещаю, что вскоре ты все узнаешь. Больше некому тебя защитить. Больше никто нам с тобой не помешает. Она невольно вновь перевела взгляд на Джейме. Серсея тоже это заметила. Она пришла в ярость. Медленно отступив к двери, она поманила кого-то к себе. Вошел грузный человек, с серовато-желтой гладкой кожей, с темными волосами, собранными в маленькую косу на бритом затылке. - Ты. Приступай. - Серсея, нет, - сказал Джейме. Он схватил ее за плечо, но она сбросила его руку. - Не вмешивайся. Ты сделаешь хуже. Просто смотри! Человек надвинулся на Бриенну, не мешкая, схватил ее за рубашку и легко приподнял над полом. Ткань треснула, и Бриенна почти вывалилась из одежды, руки ее невольно скользнули вверх, она запуталась в ткани - и он ударил ее ногой в обнажившийся живот. Боль пронзила ее от паха до горла, палач отпустил, и она закричала и покатилась кубарем, закрывшись, как закрываются воины в кулачном бою. Палач прицелился и ударил ее ногой по спине, он был хорош в своем деле, и, кажется, видел такие точки на теле, удар по которым приносил как можно больше страданий. Боль расцвела в ней белым, слепящим цветком и огоньки этого пламени лизали ее позвоночник и внутренности. Бриенна взвизгнула беспомощно, а потом завыла, а потом она прижала ладонь ко рту, потому что собственный вой испугал ее, он был потусторонним и странным, и, всхлипывая, она попыталась отползти из-под ударов. Палач поставил ногу в грязном сапоге на ее бок, удерживая ее в прежнем положении, он разглядывал ее дергающееся в агонии тело, задранную рубаху и сокращения мускулов со слабым интересом. Бесстрастный, внимательный и аккуратный, как мясник, обдирающий тушу. - Серсея! Хватит! Прошу тебя, остановись. Останови это! – Джейме схватил сестру за плечи и развернул к себе, умоляюще заглядывая ей в лицо. – Ты забыла? Ты забыла, что я говорил? Ее нет! Никогда не было. Есть только мы. Только мы. Хорошо? Ты слушаешь? Нет! Нет! Смотри на меня. Смотри только на меня. Не смотри на нее… Он нежно обхватил ее перекошенное от ярости лицо, не давая ей отвести взгляда. - Я люблю тебя. Ты превыше всего. Слышишь? Ничто не важно, ничто не стоит твоих слез, никто не может тебя обидеть, пока я рядом… Его слова, хотя и обращенные не к ней, действовали на Бриенну до странности успокаивающим образом. Она с трудом села на колени и вытерла свое мокрое от слез лицо. Ей все еще не хватало воздуха, и между ног стало сыро и тепло, она чувствовала, что кровь течет из нее. Кровь и что-то еще. Должно быть, она обмочилась от этого удара. - Близнецы любовники, - пробормотала она. Медленно, очень медленно Серсея повернулась к ней. Джейме в отчаянии удерживал ее плечи, но и он в перепуганном изумлении уставился на жену. - Теос. Тея. Ты… ты знала о том, что они живы? Губы Серсеи дрогнули, но она сдержалась и выдавила ледяную улыбку. Впрочем, улыбка эта истаяла так же быстро, как снег под лучами солнца. - Ты ничего не знаешь, тупая тварь. - Но ты знаешь. Ты знала, что они живы, - утвердительно проговорила Бриенна. Последовала пауза. - Что здесь происходит? – тихо поинтересовался Джейме. - Она родила близнецов, - сказала Бриенна. – В Волантисе. - Заткнись. - Они отняли их у тебя, они сказали, что они умерли, и ты думала, что… Серсея! Ты пострадала достаточно, ты больше не должна… - О чем это ты? – Джейме, наконец, отпустил сестру. Та сделала пару шагов к Бриенне и вдруг тихо рассмеялась. - Мне обещали избавиться от них, - спокойно и жестко сказала Серсея. Бриенна оторопело уставилась на нее снизу вверх. Она все еще стояла на коленях и не могла заставить себя подняться на ноги. Она боялась, что упадет, пытаясь. - Они обещали, что проблем с ними не будет, и я была уверена, что оба мертвы. - Но они твои дети! - Это не имеет значения. У меня было трое моих детей, и всем им я закрыла глаза, а этим отродьям не стоило их и открывать. - Близнецы с синими глазами. Синими, как у него, - тихо сказала Бриенна. – Их волосы подобны твоим. Золотые. Они очень красивы. Они не заслужили такой участи. Они всего лишь дети… - Ты ведь ничего не понимаешь, правда, глупая девка? - Нет, не понимаю. Ты узнала, что они живы и служат в борделе, и ты ничего не сделала… - Отчего же? Да, меня обманули, и, вероятно, рассчитывали как-то использовать их против меня, но я была милостива, когда все открылось. Я разрешила им жить, я не прогнала их на улицы, где они не продержались бы и один день. И не продала их в рабство на восток. Хотя мне давали за них хорошую цену. И позаботилась, чтобы им давали больше заказов. Они приносили много золота, и были весьма хороши в своем деле. Я знаю, как превратить свое золото в еще больше золота. - Это твои дети! – почти закричала Бриенна. - Это его дети, - брезгливо сказала Серсея. – Мои дети родились от человека, которого я любила, и который любил меня. Все трое теперь мертвы. Бриенна посмотрела на Джейме. Он переводил растерянный взгляд с одной на другую. Ужас и непонимание мешались на его лице. - Так нельзя! Ты не можешь… Тея голодала, а Теос пил маковое молоко, их били, их… - А потом мальчишку убили, и все из-за тебя, - спокойно закончила за нее Серсея. – Его кровь на твоих руках, дура. - Нет, нет… - Ты прикрывалась ими, как щитом, этими бедняжками. И, знаешь что? Думаю, пора и малышке Тее отправиться в страну молока и меда. Там ее, наконец, накормят, а твое беспокойное сердце перестанет так страдать. Верно? Бриенна почувствовала, как ее охватил ледяной холод. Она смотрела в зеленые глаза Серсеи, теперь так близко – и видела пропасть и пустоту. - Не надо, - тихо сказала она. – Прошу тебя. Это твоя дочь. Она ничего не знает. Она… она ведь ни в чем не виновата. - Лишь в том, что на ее пути попалась такая самовлюбленная тварь, как ты, Бриенна Тарт. То золото, что ты дала ей, запачкано кровью. Тебе не отмыться вовек. - Не трогай ее! – Бриенна вновь повысила голос, чтобы преодолеть собственный ужас. – Не трогай ее, я прошу! Серсея коротко засмеялась. - А знаешь, даже хорошо, что ты вдруг вспомнила о них. - Ты отдала собственных детей в бордель? – спросил вдруг Джейме. - Они не мои дети! Они родились от него, и мне они не нужны были… Я не хотела их. Они мне мешали! В голосе у нее прорезались капризные нотки маленькой девочки, которую вдруг ругают ни за что. - Мешали в чем? - Я не из тех коров, что готовы отдать всю жизнь ради чужого семени. Я не такая, как она, - Серсея показала на Бриенну. – Это были дети его и только его. Меня не разжалобить глупым детским личиком… И вдруг ее лицо сморщилось и все словно бы потекло, словно сломалось, и Бриенна с беспомощным ужасом увидела, что Королева Теней плачет. - Ты любила их. Ты видела их маленькие лица… и ты любила их, - сказала она. – Ты знаешь, что любила. Серсея всхлипнула и прижала к носу ладонь, делая несколько вдохов. Минута слабости прошла. Она вытерла лицо, и Джейме, который сделал было шаг к ней, отступил, увидев, как окаменело ее лицо. - Довольно. Ты влезла в нечто, чего тебе никогда не понять, Бриенна. Ты желаешь сыграть в эту игру? Выведать чужие секреты, поиграть ими, словно мастер над шептунами? Ты слишком наивна и глупа для этого. Люди и поумнее играли. И проиграли мне. Хочешь, чтобы я оставила Тею в живых? - Да, да, я прошу тебя, не трогай ее. - Она действительно понравилась тебе? Или ты из тех глупых матрон, что умиляются всем детям вокруг да слюняво сюсюкают с ними? Бриенна не знала, что из этого было правдой. Она никогда не любила детей, или, во всяком случае, она так считала… Кажется, все в ее жизни указывало на обратное. Впрочем, близнецы не совершили ничего дурного, и уж тем были оправданы в ее и во всяких глазах. - Тогда все в твоих руках. Точнее, вот в этой. Серсея нежно обхватила правую руку брата и подняла ее, любуясь золотой ладонью. - Ты будешь молить меня после каждого удара, и, если я решу, что ты говоришь убедительно, так уж и быть, я оставлю девчонку в живых. Если мне не понравится, я прикажу убить ее. Обещаю тебе, что мои люди сделают все быстро. - Что ты… - начал было Джейме, но Серсея мягко отпустила его и отошла к дверям, сделав знак остальным – палачу и страже – отойти в коридор. - Ударь ее. И пусть умоляет после каждого удара. Нейнео мертв, а он был лучшим в своем деле. И теперь больше некому о ней позаботиться. Джейме смотрел на Бриенну сверху вниз. Он не двигался. - Я не… Я не могу. - Серсея! Не делай этого, - Бриенна почувствовала, как по щекам ее текут злые слезы. – Не заставляй его. Ты ведь любишь его. Он твой брат! - Именно потому, что люблю. Что мы делаем ради любви, Джейме? Он молчал, и Бриенна увидела, как вздрагивает мускул на его щеке. Ей стало жаль его. И его, и Тею. И, быть может, себя. - Джейме. Сделай, как она приказывает. - Сделай это, милый брат. Когда-то ты искалечил мальчишку одним толчком в грудь, а теперь спасешь девочку несколькими оплеухами, - сказала Серсея со смехом. – Ты видишь, судьба дает тебе шанс стать благородным рыцарем? Как ты когда-то и мечтал. Да и что твои оплеухи сделают с этой коровой? Разве что поучат ее уму-разуму. Будем надеяться, она больше никогда не захочет лезть не в свое дело. Не сделаешь этого ты, я поручу дело палачу. Этого хочешь? Он вновь не ответил. - Ударь ее! – крикнула Серсея в каком-то полубезумном приступе смеха и ярости. – Ударь ее! - Пожалуйста, - Бриенна опустила глаза, и заметила в последний миг, как он неуверенно поднимает золотую руку. Она задрожала и зажмурилась. - Ну же? – нетерпеливо окрикнула Серсея. – Долго нам ждать? Здесь холодно. Я хочу теплого вина, я хочу отдохнуть и принять горячую ванну. Бриенна подняла руки, непроизвольно готовясь защитить себя. Ничего не произошло. Джейме отвернулся и пошел к выходу. Он хромал и сутулился, словно глубокий старик. - Что ж, хватит на сегодня этих глупостей. Пусть ее смерть послужит вам обоим уроком, - с ненавистью сказала Серсея. – Тебе, тупая свиноматка и тебе, жалкий трус. - Не надо! – Бриенна вскочила и бросилась следом, но стражник уже начал запирать дверь ее клетки. Они уходили по коридору, уходили вдвоем, и свет факелов качался на расшитых тканях их платья и камзола. – Серсея, прошу тебя! Не надо! Не убивай ее! Пощади ее! Серсея, я умоляю. Вернитесь! Пусть палач делает все, что ты прикажешь! Я больше не стану тебе перечить! Я больше не стану ничего говорить. Серсея, ваше величество, я прошу вас! Не надо! Она разрыдалась. Медленно опустившись на пол, хватаясь за прутья клетки, она повторяла и повторяла, словно заклинание: не надо, не надо, прошу вас, не надо. Несколько дней прошло в чистой агонии, ее спина и живот в местах ударов ныли бесконечно и мучительно, не давая ей ни секунды передышки. Ей было больно сидеть или вставать, и она предпочитала проводить эти часы в полузабытье, скользя между явью и сном, бесконечным сном, в котором она встречала всех, кто был ей дорог. Она видела лица своих детей, и лица близнецов из Волантиса, Сансу Старк, Подрика Пейна, своего отца, Тормунда и Джона Сноу, и Сира Давоса, и Септу Марону. Большой Эйп, Роннел Коннингтон, Кхал Хошо, и Принц Алекси. И Король Бран Сломанный, и Королева Дейнерис, и их Десница Тирион Ланнистер. Все, кто был добр к ней и кого она некогда любила. Она видела и печальное лицо Ренли Баратеона, и Леди Кейтелин Старк. Являлись к ней и недруги: суровый, с поджатыми губами, Станнис Баратеон, Русе Болтон с пустыми серыми глазами, Лорд Мизинец, даже Пес Клиган. Она бродила среди них, как среди призраков, кивая тем, кого знала хорошо и осторожно осматривая тех, кто все еще держал на нее зло… Или, во всяком случае, не собирался ее прощать. Прощения ей было не нужно. В конце концов, он явился к ней, и, обрадованная вопреки всему, она обняла его и прижалась к нему, вдыхая знакомый запах и наслаждаясь знакомым теплом его рук. В этом объятии боль, наконец, отступила. Благословенная близость. Человек становится человеком лишь ощущая ее, впуская себя в нее, прорастая ею, как прорастает семя из-под земли. В ее забытье она видела себя, опутанной ярко-зелеными ветвями, и на них распускались прекрасные голубые и белые бутоны. - Бриенна. Бриенна! Не уходи. Но она и не думала уходить. Она обняла его крепче, позволяя неземным цветам оплести их вдвоем, закрыть от всего вокруг. - Бриенна! Скажи что-нибудь. Пожалуйста. Он звал и звал, повторяя ее имя с настойчивым отчаянием. Она открыла глаза и увидела каменный пол перед собой, и слабый свет из коридора, и вдруг поняла, что голос его не исчез. Она села, застонав. - Бриенна! Голос его шел извне, но самого Джейме она не видела. Она, шатаясь, поднялась и подошла к решетке, и схватилась за нее, чтобы не упасть. Ее кандалы зазвенели, ударяясь о стальные прутья. - О, слава Богам. Ты здесь? Скажи что-нибудь. Она оглядела подвальный коридор, и вдруг заметила какое-то шевеление в нескольких камерах от ее собственной. Было слишком темно, чтобы разглядеть. Она и не могла его видеть, лишь край попоны, да ведро для нечистот. И тогда Бриенна затряслась от ужаса. - Джейме! Почему ты… Что ты… Ты здесь? - Ну, разумеется, здесь, - проворчал он недовольно. – Я не могу видеть тебя. Скажи, что с тобой все в порядке. Она бессильно прижалась лбом к собственным рукам. - Что произошло? - Наверное, я просто устал играть в эти игры. Мы много играли в детстве, и чаще всего это было забавно, знаешь… Она моя сестра. Но теперь мы слишком устали от этого. От всего. - Я не понимаю. Он хмыкнул. - Я плохой лгун. Я прожил с тобой очень долго, и разучился этому искусству. Она сползла по решетке, цепляясь за нее мокрыми от крови пальцами, и осталась сидеть, таращась в полутьму перед собой. - Она посадила тебя в клетку? - Милая, это случилось еще в Волантисе. А может, и куда раньше. Скажем так… теперь это просто стало более очевидным. - За что? - Если ты хочешь узнать, что ее сломало, то это сущая мелочь. Не стоит и говорить… - За что? – повторила она громче. Боги, ну что за болтливый старик. - У меня ни разу не получалось обрадовать ее там, наверху, в ее роскошной постели. Да и в Волантисе. Так уж сложилось, что я разлюбил ее. Бриенна молча ждала, когда он продолжит. - Вчера ночью я не выдержал. Но я не думаю, что это было причиной. Скорее, последней каплей на весы ее ненависти. Мы давно ненавидим друг друга, притворяясь, будто можно вернуть все назад. Наша любовь никогда не была чиста и приятна, но, по крайней мере, некогда мы с ней были молоды и полны сил и всяческих планов. Это скрашивало неприятный привкус, знаешь ли. Ланнистеры любят выигрывать. Проигрыши делают нас слабее, гаже. Ниже. Он невесело рассмеялся. - Серсея не исключение. Она самая яркая из детей своего отца. Я сломался. Я сказал ей, что, если она желает вернуть меня в боевую готовность, так пусть велит привести в спальню тебя. Бриенна ошеломленно выдохнула, и, кажется, он услышал. - Это была неприятная шутка, и я прошу за нее прощения. - И глупая. Учитывая, что ты оказался здесь. - Это случилось бы рано или поздно. Неужели ты еще не поняла? Моя сестра обезумела. Страдания ли сломили ее, или лишь позволили вырваться наружу тому, что всегда таилось внутри, я не знаю. Я любил ее и мне жаль видеть, во что она превратилась. Но я был бы последним трусом, если бы притворился, будто не замечаю этого. - Ты знаешь, что случилось с девочкой? С Теей, девочкой из Волантиса? Последовала неуверенная тишина. - Мне так жаль. Я никогда не видел этих детей, но я… - Но они видели тебя там. Они запомнили… Бедняги. Они помогли мне найти тебя. - Я был избит, мне давали маковое молоко. Все словно в тумане. Мне жаль. Жаль, что так вышло, Бриенна. Твое доброе сердце отыскало этих детей, но все это лишь… на беду. Он замолчал. - Она казнила ее? - Она отдала приказ привезти сюда ее голову. Бриенна тихо заплакала. - Они действительно были любовниками? – негромко спросил Джейме. - Оба служили в борделе. Они выросли в нем, не знали никакой иной жизни. Их заставляли делать много ужасных вещей. Не за золото, а за еду. Нет ничего хуже, подумала она с отчаянием, чем пролить кровь невинных. Дети не видели в этой жизни ничего, кроме немыслимых унижений и грязи, кроме голода и туманящих душу ядов. И теперь, когда они исчезнут, она навсегда потеряет остатки рыцарской чести. - Ты была с ними добра, - сказал Джейме, словно прочитав ее мысли. – Ты не потеряла чести, ты просто не могла бы спасти их. Почему ты пошла за мной? Почему ты отправилась в Волантис? Она рассказала ему про плащ и про признание Тириона. Когда она окончила рассказ, Джейме с горечью заметил: - Ты всегда была умна, и я восхищаюсь твоим упрямством. Однако тебе стоит знать еще кое-что. Все это было ловушкой. Она выкрала Джоанну и убила Роннела. Это не были случайные пираты и работорговцы, это были ее люди и ее приказы. Ей надоело ждать, что я вернусь к ней по своей воле. Думаю, она больше в это не верила. Она едва не убила Джоанну, и мне только за это стоило перерезать ее чертову глотку. Но я слаб, Бриенна. Я сделал много ошибок, и я слабый человек. Ты так любила говорить о моей чести, и все же я потерял ее много лет назад. Так давно, что даже не вспомню, имел ли когда-то. Я совершил множество ошибок. Готов был платить за них. Я обесчестил тебя, а перед тем я спас ее, я вернул ее в этот мир. Кто скажет, что я сделал этому миру лучше? Те обугленные трупы во дворе, те люди, которых она пытала и убивала, и мучила? Те города, что она теперь берет силой? Те народы, которые слишком слабы, чтобы защитить себя? Перед атакой Драконьей Королевы я сидел на привязи, пойманный ее солдатами, и говорил собственному брату, что мне, Седьмое Пекло, плевать на весь город и всех его жителей. Он умолял меня подать знак для Дейнерис, сдать город, чтобы ее безумие не спалило его. Ты думаешь, я сделал это? Бриенна молча вытерла слезы. - Ты знаешь, что нет. Ты знаешь, чем все тогда кончилось. Мне плевать на невинных, сказал я ему. То была правда, которую я так долго таил. И мне действительно было плевать. Всегда. Мне хотелось пойти к ней, увезти ее подальше, спрятаться где-то вдвоем и трахнуть ее, наконец, и вся грязь мира не могла бы сравниться с тем диким и запретным удовольствием, которое все это мне обещало. Я обезумел. Как и она. Забавно, что теперь мы смеем судить за то же Драконью девчонку… Правда за победившими. Но есть и другая правда. Нет, Бриенна, у меня давно не было чести. Не было ни капли ее в моих словах и в моих делах. И потом, когда ты пришла в мою тюремную камеру, пришла с ребенком. О, эти потрясающие синие глаза, они смотрели с такой надеждой. Я должен был обезопасить вас, сына и тебя, а вместо того я вновь соблазнил тебя. Это было нетрудно. Стоило тебе коснуться меня, и я переставал мыслить складно. Стоило тебе войти в ту темную комнату, и мир становился так прекрасен… И я захотел забрать это себе, весь этот свет, все эти радости. Я был эгоистичен, самолюбив, самонадеян. Чертов Ланнистер. Чужое богатство для нас становится своим, если мы видим, что его никто не в силах охранить. И кто охранил бы тебя от меня? Кто удержал бы тебя, бедную влюбленную девушку, когда ты просто-таки сияла каждый раз, когда я улыбался. Мне было нужно, чтобы кто-то смотрел на меня именно так. Как же я хотел, Седьмое Пекло, как же я жаждал этого. Мне стало казаться тогда, будто ради тебя и сына я стану лучше. Я захотел другой жизни, я захотел быть с тобой рядом. Я всегда был ревнив, истинный скряга, истинный тиран. Мне было нужно, чтобы моя ревность перестала меня сжигать, чтобы моя любовь насытилась. Я мог отпустить вас, увезти на Тарт и после того исчезнуть, пойти вслед за ней и сгинуть вместе с нею в восточных землях, но нет. Нет, я считал, будто мне положено больше. Как же я был глуп. Мы, Ланнистеры, всегда убиваем тех, кого любим. А если не убиваем, так подвергаем таким мучениям, что любой предпочел бы этому смерть. - Джейме, послушай… - Мне так жаль, Бриенна. Я разрушил твою жизнь, я сломал все, что любил. Я всегда просил у тебя прощения, просил первым, и, возможно, ты не понимала, к чему столько раскаяния. Теперь ты поймешь. Она помолчала, пытаясь найти слова, но у нее вырвалось лишь то, что мучило ее сильнее горящей боли в спине и боку: - Неужели ты никогда не любил меня? - Я любил тебя все эти годы. Любил бесконечно, влюблялся все сильнее, ревновал и мучился, как мальчишка, хотел тебя, любовался тобой, владел тобой и желал отдать себя во владение. Я привыкал к тебе, открывал тебя, прорастал в тебе, ты стала частью моей души. Но неужели ты не понимаешь, глупая ты женщина, что и любовь может разрушить, может убить, может причинить огромную боль? Любовь без чести, без самоотречения, такая, которую исторгают из себя все Ланнистеры, это яд. Смотри на мою сестру, когда она придет сюда, и ты увидишь в ней мое отражение. Мы близнецы. Мы чертовы близнецы, и этого не изменить и самыми лучшими намерениями. - Но ты выбрал другую жизнь. Ты выбрал нас. - И я этим бесконечно гордился. Гордыня и жадность меня завели вот сюда, Бриенна. Стоило ведь лишь раз подумать и остановиться, и оставить вас в покое, и перестать хотеть обладать всем тем, что никогда по праву моим не было. - Если бы ты оставил нас по своей воле, это причинило бы детям и мне столько боли, что трудно и вообразить. Он замолчал. Затем с неохотой произнес: - Тирион бы нашел выход. Может, он помог бы мне. - Или твоя сестра? Ведь твой воображаемый план был воплощен более чем реально. Ты доволен тем, как все вышло? - Нет. - Ты бы хотел, чтобы мы оплакали тебя, а потом, обманутые, отпустили и оставили в покое? - Я не… - Значит, не стоит и тратить свои силы, воображая то, каких новых ошибок ты мог бы наделать, - отрезала она. У него вырвался горький смешок. Спустя время Джейме проговорил: - Ты научилась этому у меня. - Чему? - Острому слову. Я знаю твои мысли. Мне жаль, что я никогда не давал тебе этого понять. Твой язык остер, ты умна и быстро соображаешь. Мне жаль, что я не заставил тебя раскрыть это. Твоя застенчивость меня возбуждала. Мне стоило бы… - Если сейчас ты вновь начнешь перечислять все свои ошибки, не стоит и утруждаться, - огрызнулась она. – Я помогу тебе, я угадаю. Первая и главная ошибка: ты родился на свет. Родился Ланнистером в семье других Ланнистеров. Он начал смеяться. - О Боги. Иногда кажется, что я познал тебя полностью, а потом открываю нечто новое. Я восхищался тобой с того момента, когда… Нет, я не помню, как это произошло. Теперь мне кажется, будто я любил всегда лишь тебя. Остальное кажется таким путанным, неправильным и злым сном. Она улыбнулась, глядя во тьму. - Джейме. Люди созданы для ошибок, а потому должны совершать их и платить. Но дети ошибкой не были. Как и все эти годы. Джейме завозился в клетке, она слышала звон металла, какие-то мягкие приглушенные звуки. Потом он сказал, и ей показалось, что в голос его дрожит: - Во сне я искал вас. Тебя и детей. И не находил. Я принял это за знак того, что мне стоит смириться и отпустить вас. И когда я увидел тебя в Зале Теней, я почувствовал… я… Такой страх. Бесконечный, темный и липкий ужас. Бриенна прижалась лбом к прохладным прутьям решетки: - То, что я пришла к тебе сюда. Вот и моя ошибка, Джейме. Я отдам плату за нее, как подобает рыцарю, которого посвятил в рыцари сам Сир Ланнистер. - Стоило бы мне стать убийцей королев для разнообразия. Предавать мне не в новинку. Но она моя сестра, и я… - Как она узнала, что Алекси предатель? - Кто-то из тех, кого пытали, указал на него. Впрочем, он был под подозрением уже давно. Его семья не желала сдавать Саат, а сам он… Серсея считала, что он был слишком мягок с тобой. Он с неохотой выполнял ее приказы. Это не только ее злило, но и вызывало у нее сомнения. - Я была потрясена, когда он открылся мне. Он обещал освободить нас обоих. Взамен просил помощи его семье и защиты Саата. Как ты думаешь, что она сделает с нами теперь? - Я не могу даже угадать, что теперь творится в ее безумной душе. Но, возможно, она сумеет обуздать безумие. К ее отвратительным чертам прибавилась ненасытность, жадность. Возможно, она будет просить выкуп. За обоих. Она говорил мне не раз, что намерена взять за семью Тарт полную плату. Боги ведают, что она имела в виду и что Серсея могла задумать. - Если мы до сих пор живы, - робко начала Бриенна. - Если это продлится недолго, то знай… Я всегда хотел умереть в объятиях любимой женщины. Когда я умру, я стану молить тех, кто явится за мной, чтобы мне позволили лишь одно. Он замолчал, и Бриенна почувствовала вдруг бесконечную усталость и светлую, легкую, как прикосновение морского ветра, печаль. - Бриенна. Обещай мне, что станешь любить меня даже там. Даже потом.