Свет Семи звезд. Часть 2 - Бриенна

Бриенна чувствовала прикосновение осеннего ветра к своему лицу, и мир казался ей таким прекрасным. Она поняла вдруг, почему многие приговоренные не сопротивлялись, это умиротворение было неправильным в их положении, но неизбежным. Она посмотрела на мужа, и увидела, что он также впал в это беззаботное оцепенение. Лучи солнца золотили простор вокруг, горы казались нагромождением драгоценного хрусталя. Воздух пал свежо и нежно, и в небе над дворцом скользили птицы. Она увидела клин перелетных птиц, белых журавлей. Разве ты не хотела бы стать птицей? Пролететь высоко над домом и вновь увидеть их лица, услышать их голоса. Стоя на коленях у малахитового трона, они смотрели перед собой. Серсея приказала надеть на брата этот омерзительный тяжелый ошейник, темный металл уже поранил его, рубашка его была выпачкана в крови. Его волосы слегка шевелились под прикосновениями ветра. Она посмотрела на свои руки в кандалах. Суждено ли им умереть в оковах? Подобно Миссандее, бедной девочке с Наата. Впрочем, это не имело никакой разницы. Ее пугала мысль о предстоящих пытках, но близкий конец сулил надежду. Это продлится недолго, сказала она себе. Это никогда не длится долго. Как бы не желал того палач, жертва не продержится достаточно долго, чтобы доставить ему удовольствие. Палачу всегда будет мало, и жертва впадет в забытье или безумие, выскользнет из его рук прежде, чем тело сдастся. Может быть, подумала она, Серсея пощадит хотя бы своего брата. Может быть, она изувечит Бриенну, но смилостивится над Джейме. Может быть, его смерть будет легкой. И тогда они встретятся там, за невидимой преградой, отделяющей мертвых от живых. Это будет синее море, решила она. Синие волны Тарта. Как ее отец, он повернется к ней и улыбнется, и позовет за собой. - Ты всегда был чрезвычайно глуп, Джейме, - заметила Серсея, - ты никогда не умел выбрать правильную сторону. Вся твоя жизнь оказалась ошибкой. - Разве не ты говорила, будто нам суждено вместе уйти? – насмешливо поинтересовался он. – Ты казнишь меня во вред себе. Она усмехнулась: - Уйти вместе мы могли бы, лишь любя друг друга. Я верила в нашу любовь когда-то. Думаешь, верю теперь? Джейме равнодушно пожал плечами: - Думай как тебе угодно. Может, я был глуп, и останусь таким, но и ты мало чему научилась за все эти годы. Она посмотрела на него с отвращением. - Ты думаешь, будто наказал меня тем, что разлюбил? Сегодня я накажу тебя за то, что Я разлюбила. - Ну, давай, - холодно сказал он. – Чего тянешь? Ты же хотела этого. Она уселась на трон, и несколько воинов из тех, что стояли молчаливыми рядами вокруг, выступили вперед. - Все готово? – спросила она с улыбкой. Дотракиец, молодой, с разукрашенным по северной моде лицом, в полном боевом облачении, сказал: - Мы выставили охрану по периметру, как он нас научил, - он кивнул на Джейме. – Воины стоят в три кольца. Первое образует клинья. Стрелки на стенах будут готовы очень скоро. Этот замок в безопасности. - Видишь, Джейме? Ты все-таки не зря провел тут столько времени, - она повернулась к нему с мягкой усмешкой. - Рад, что помог. Не благодари, - огрызнулся он. Серсея отвернулась от него с кислой миной. - Когда ждать прибытия? - Когда солнце взойдет высоко, - сказал командир, - их сопровождают. Оружие они не сдали, но… - Я ведь сказала, пусть идут с оружием. Мы встречаем желанных гостей с чистым сердцем. Бриенна посмотрела на Джейме и он, словно почувствовав, покосился на нее. - Что здесь происходит? – спросил он. - Твое искупление, Джейме. Вот что скоро произойдет. Он опустил голову. Бриенна с тревогой уставилась на воинов. Серсея кивнула дотракийцу, и он направился к выходу. С ним ушли несколько человек, но большая часть осталась. Они стояли неподвижно, словно каменные изваяния. Иббенийцы с раскрашенными алой и белой краской лицами, дотраки, наемники из южных земель. Всего не меньше сорока человек, да еще и стражи в галереях и у дверей. В Зале Теней стояло теперь почти полсотни воинов, отлично вышколенных и вооруженных до зубов. Серсея поманила к себе слуг, и ей поднесли кувшин с вином и высокий золотой кубок. Пока вино наливали, она откинулась на спинку трона с самодовольным видом. - Не рановато ли для вина? – Джейме, разумеется, и перед смертью не собирался сдерживать свое сомнительное красноречие. - Мы празднуем, - заметила Серсея благодушным тоном. – Если будешь держать язык за зубами, я прикажу налить и тебе. - Тогда уж и моей жене. Бриенна обдала его яростным взглядом, но он и бровью не повел. - Она тоже получит все, чего заслуживает. Мы все здесь родня друг другу, в конце концов. Давайте устроим прощальный пир. Холод пробежал по спине Бриенны. Джейме, однако, не унимался: - Пир как у Фреев? Или как розовая свадьба? - Ты все верно угадал. Один из стражников, выставленных по периметру открытых галерей Зала Теней, поднял руку и что-то сказал. Слуга наклонился к Серсее: - Он говорит, что гости приближаются. - Прекрасно. Значит, все начнется раньше, - она сделала глоток вина. – Пусть наши воины будут готовы. Никому не стрелять. Во дворе послышались приказы на нескольких языках, звенело оружие, слышался топот множества лошадей. Кто-то закричал. Бриенна услышала топот множества ног, а затем все стихло. Сквозь шум ветра и птичьи крики, в отдалении, ей показалось, она услышала звон копыт. Серсея кивнула стражникам, охранявшим Джейме и Бриенну, и их бесцеремонно подняли с колен. Она пошла к перилам внешней галереи, не выпуская бокала из рук. Ее длинное черное платье с длинным шлейфом шуршало в полной тишине. Когда Бриенну подтащили к перилам, она застыла, не веря собственным глазам. Солнце светило теперь ярко, стоя в зените. На синем небе не было и облачка. Тундра была видна до самого края – до дальних скал Порта Иббена. Прямо к воротам замка приближалось семеро всадников. - Какого… - выдохнул Джейме. Она подумала то же самое, но ее изумление было перемешано с ледяным страхом. Они гнали лошадей, глядя вперед бесстрашно и откровенно. Подрик и Артур, оба в золотых доспехах Королевской Гвардии. Артур медленно поднял меч, слегка отведя руку. Джоанна, в синем плаще, повторила его жест. Солнце ударило в валирийскую сталь. Светлые, почти белые, волосы Подрика были собраны в пучок на затылке, виски его, всегда выбритые, издали вдруг показались ей посеребренными сединой. Косы Джоанны сверкали золотом. Лошадь Сансы была самой красивой – изящная белая кобылка, которая двигалась, как и ее хозяйка, с прирожденной деликатной грацией. Санса была одета в черные кожаные доспехи, едва ли привычные ей, но держалась она безупречно. Ее светлые волосы взметались на ветру и опадали при каждом движении. Рядом с ней ехала сестра – такая же стройная, издалека казавшаяся спокойной и собранной. Прядь синих волос выбивалась из-под серой накидки. Она закрыла почти все лицо ее краем, так, что видны были лишь глаза. И, наконец, на молодых жеребцах, чуть поодаль от остальных, ехали мальчики. Они показались Бриенне старше и выше, чем она их помнила. Светловолосые, упрямые, одетые в доспехи Тарта. Когда этот отряд приблизился к построениям воинства Теней, Серсея кивнула кому-то внизу, и властный окрик покатился по двору. Ворота начали отворяться. Медленно солдаты кавалерии и пеших отрядов расступились, образуя проход, в котором могли проехать двое всадников. Дети перестроились, лошади их сбавили шаг. Ни на кого ни глядя, они двигались между рядами врагов, и с каждым их шагом Бриенна чувствовала, как сильнее колотится у нее сердце. В груди у нее заныло, в горлу подкатился горький ком. - Что ты задумала? – Джейме повысил голос. – Серсея! Что ты задумала?! Она не обернулась к нему. На лице ее играла самодовольная ухмылка. - Я ведь обещала, что мы устроим настоящую семейную встречу. - Прикажи… прикажи не впускать их. - Хочешь, чтобы их убили прямо перед воротами? - Нет! Пусть поворачивают обратно. - Почему же? Они проделали весь этот путь, хотя бы поздоровайся. Ведь это твои дети. Ты не рад их видеть? Бриенна ухватилась за каменные перила мокрыми от страха руками. Подрик остановился перед воротами и поднял голову. Вслед за ним на галерею уставились остальные. Они смотрели в упор, без сомнения, заметив и ее, и Джейме. Не надо, подумала она, пожалуйста, не надо. Уходите. Уходите. Уходите отсюда прочь. Но Подрик кивнул ей, и слабая ласковая улыбка коснулась его губ. Он наклонил голову, и въехал во двор. Их ввели в Зал Теней и они двинулись к трону, совершенно невозмутимые и в настороженном молчании. Джейме и Бриенна, оба на коленях, с прижатыми к их спинам мечами стражников, смотрели на собственных детей со смесью страха, облегчения и боли. - Оружие сдать, - рявкнул дотракиец на гостей. Подрик и Артур посмотрели на отца. Джоанна нахмурилась. Кейтелин упрямо положила руку на рукоять своего загнутого меча. Близнецы держали в руках арбалеты, и оба, как по команде, вскинули их, но Бриенна перехватила взгляд Галладона и осторожно покачала головой. Санса, всегда послушная, готовая к миру больше чем к войне, первой бросила меч к подножью малахитового трона. Серсея прикрикнула: - Чего вы ждете? В спину вашей матери упирается острый меч, а вы стоите, будто оглохли. Мне пустить ей кровь? - Не трогайте ее, - сказал Подрик, он шагнул к Серсее, и Бриенна заметила, что она слегка отшатнулась. Рост и сила ее старшего сына порой пугали людей. Подрик бросил меч ей под ноги и отступил, оглядывая Королеву Теней своим бесстрастным синим взором. Джоанна положила меч осторожно, словно боясь причинить ему боль. Артур рассержено кинул его, наградив Серсею презрительной ухмылкой. Он был очень похож на отца в молодости, и это тоже не ускользнуло от внимания. Серсея слегка подалась вперед, разглядывая его с явным интересом. Близнецы положили арбалеты, так и не разрядив. Последней оружие сложила Кейтелин. Лицо она так и не стала открывать. Моя бедная девочка, подумала Бриенна с горечью. - Я и без того позволила впустить вас с оружием, - сказала Серсея ледяным тоном. – Вы должны ценить мое великодушие. - Чего вы хотите? – напрямик осведомился Артур. Она повернула голову к нему и медленно улыбнулась. - Сколько тебе лет? Он не ответил, лишь вздернул подбородок. - Сколько тебе лет? Восемнадцать? Двадцать? В этом возрасте твой отец уже был записан в Белой Книге Королевской Гвардии. - К чему это вы? Она отпила вина. - Забавно смотреть, как дети не повторяют лучшие черты родителей, а, напротив, вырастают жалким подобием. Все в этом мире мельчает, говорят. Родители вершат подвиги и побеждают в войнах, а дети ковыряют в носу от скуки… Впрочем, от детей этой коровы, вашей матушки, я ничего иного не ждала. Подрик смерил ее странным – насмешливым и чуть снисходительным – взглядом. Зная своего сына, Бриенна решила, что он просто не воспринимает Серсею всерьез. Он никогда не знал эту женщину, подумала она. Он не научился ее бояться. Но вместо него вновь заговорил Артур: - Наш отец – Ланнистер. Как и вы, Леди Серсея. Если в нас есть нечто, что вам не по душе, спросите себя, нет ли в том чего от Ланнистеров. Что вы хотите? Мы привезли выкуп. Вы можете послать за ним прямо сейчас. Серсея сморщилась, и вновь поднесла к губам свой бокал. - Вы еще не поняли, глупцы? Мне не нужно ваше золото. Вы и есть выкуп. Бриенна повернулась было к Джейме, но меч, который доселе упирался в ее спину, теперь прижался к шее. Острое лезвие коснулось кожи, и потекла кровь. - Ну, Джейме. Теперь ты понял, во что втянул весь свой грязный выводок? Принесите его меч. Слуга поднес Проклятый Дар и осторожно вложил его в руки Серсеи. - Я говорила, что буду милостива. Мне следовало взять оплату за все, что я потеряла, за Джоффри, за Мирцеллу, за Томмена. Три ребенка, которых больше нет, а эти тупые рожи все топчут землю и смеют ухмыляться мне прямо в лицо, - она посмотрела на Подрика. – Я знаю, сколько боли причинит тебе их смерть. О, я хочу, чтобы и ты узнал. Пусть и не до конца. Но я отпущу тебя. Она подошла к Джейме и нежно провела пальцем по его щеке. - И негоже Ланнистерам убивать друг друга. Я отпущу всех, и вы вернетесь на Тарт. Таково мое решение. Он глядел на сестру снизу вверх, не понимая, не веря, и отчаянно желая верить, в каком-то завороженном трепете. - Пусть все закончится, брат мой. Пусть все завершится сегодня и навсегда. - Серсея, я… - начал он было, и осекся. Бриенна увидела, что по его скуле скользит слеза. - Твой мир не будет прежним, и все в нем изменится с этого дня. Однако помни, всегда помни о моей милости. Об этом прошу. Больше ни о чем. Он поднял руку, чтобы вытереть лицо, и Бриенна увидела, что его пальцы обхватили ее узкую нежную ладонь. Джейме поцеловал ее руку и опустил глаза. Серсея, улыбаясь совершенно безмятежно, наклонилась и поцеловала его висок. Не выпрямляясь, она проговорила: - Сделай выбор, и уходи. Забери их всех с глаз моих, дай мне жить и дышать спокойно. Она выпрямилась и повернулась к остальным: - Некогда ваш отец позволил убить всех своих детей. Он был слаб, он совершал ошибки. Сегодня он отплатит за это. Вы должны быть храбрыми. Вы должны быть благодарны ему. Те, кто останутся в живых, будут всегда это помнить. Это его подарок вам. Когда-нибудь вы сможете оценить его. Он выберет одного, лишь одного из семи. Он возьмет меч и убьет одного. Остальные, вместе с ним и с матерью уйдут отсюда невредимыми. - Нет! – Бриенна дернулась всем телом, и меч на ее шее вновь поранил ее. - В противном случае выбор сделаю я. И заберу ее жизнь, - Серсея показала на нее. – Вы этого хотите? Джейме, ты этого хочешь? Он молчал, потрясенный. Дети смотрели на Бриенну, и она не могла этого выносить. Она опустила глаза, чувствуя, как дрожит всем телом. - Изволь, - она дала знак стражнику, и тот сгреб волосы Бриенны, потянул ее голову назад и обнажил ее шею. – Пусть будет так. - Не надо, - вскрикнула Джоанна. - Мама! - Санса и Кейтелин повторили почти в унисон. В голосах их слышался ужас. - Прошу вас, - Артур первым нашел слова. – Леди Серсея, прошу вас, не трогайте ее. Серсея, держа меч в руках, подошла к нему. - Твои дети умнее, чем ты, - сказала она, не оборачиваясь на брата. – Они уже все поняли, правда? Всего один, Джейме. У тебя останется еще шестеро. И твоя любимая жена. Коли захочешь, взберешься на нее и сделаешь еще дитя. Она еще на это способна. - Ты сошла с ума, - сказал он. – Серсея, что ты делаешь. Что ты делаешь?! Не заставляй меня! - Я не заставляю тебя, - она подошла к Подрику, оглядывая его снизу вверх. – Я не принуждаю тебя. Я не могла выбирать, кого потерять, а ты можешь. У меня забрали Джоффри, ты позволил Мирцелле умереть, а затем моего младшего сына довели до самоубийства. Все это происходило на твоих глазах, и ты ни разу, ни разу не дал мне понять, что тебе их жаль, даже немного. - Это неправда, - сказал Джейме с отчаянием. - Но мне, мне будет жаль того, кого выберут сегодня. Я стану оплакивать твоего ребенка, потому что у меня есть сердце. А у тебя его нет. Никогда не было. - Джоффри, - сказала Серсея, глядя в лицо Подрика. - Мирцелла, - она посмотрела на Джоанну. - Томмен, - она повернулась к близнецам. - Запомните имена тех, кто сегодня будет отплачен. Там, за завесой, скажите им, что я любила их и все еще безумно люблю. - Леди Серсея, послушайте меня. Прошу вас, отпустите маму и остальных, - негромко и спокойно сказал Артур. – Я могу сделать то, о чем вы просите. Я останусь. Вы сможете казнить меня, если считаете нужным. Не заставляйте отца делать выбор. Он не станет… Он не сможет. - Он сможет. Я помогу, - с необъяснимой теплотой ответила Серсея. – Ну же, Джейме? Кого ты отдашь, чтобы выбраться отсюда? Мне нужна лишь одна жизнь. Одна за многих. Может быть, это бессловесное чудище? Она подошла к Подрику. Он смотрел на нее сверху вниз, и по его лицу Бриенна видела, что он сдерживается из последних сил. Он бросил быстрый взгляд на мать, затем на отца и вновь уставился в лицо Королевы Теней. - Он не похож на Ланнистеров. Тебе не приходило в голову, зачем она назвала его в честь своего оруженосца? Может быть, он вовсе не твой сын, - Серсея коротко рассмеялась. – Скажи, Подрик, ты сам-то веришь в то, что она родила тебя от достойнейшего Джейме Ланнистера? - Замолчи, - проговорил Подрик. Серсея только хмыкнула и, покачав головой с деланным сочувствием, повернулась к Артуру: - А может быть, этого красавчика? Он единственный, кто имел храбрость говорить со мной. Но он молод и глуп. Он думает, будто рыцаря делают доспехи, и ему нравится носить их, но он полон гордыни и бесполезен. Артур хмуро посмотрел на нее и перевел взгляд на отца. - Или эту бедную дурочку, твою старшую дочь? Ее жизнь бесполезна, бессмысленна. Что за сказку ты так любила слушать в детстве? Отец рассказывал тебе ее вновь и вновь. Джоанна облизнула губы и тихо проговорила: - Про… однорукого рыцаря и медведя. И прекрасную деву. Серсея расхохоталась. - Как это трогательно. И что же ты вынесла из этой сказочки, милая? Твоя мать была храбрее тебя. Она не пыталась повеситься, когда ее пытали и потом скинули в яму с медведем. Ты слабая. Ты трусливая. Ты никчемная. Тебя изуродовали. Точнее, изуродовала себя ты сама, собственными руками. Кому ты нужна теперь? Вдова нищего лорда, дочь предателя. Слух о твоем бесчестии пойдет по всем землям, и все станут говорить за твоей спиной, как тебя насиловали дикари в борделях Волантиса. Вот что ждет тебя впереди. Стоит оно того? Твой однорукий рыцарь не спасет тебя, пора повзрослеть. Он сможет закончить твою никчемную жизнь, и ты будешь молить его об этом, если в тебе осталось хоть немного благоразумия. - Оставь ее в покое, - сказал Подрик спокойно. – Не смей ее трогать. - А может быть, выберешь эту голубку? – Серсея подошла к Сансе и ухватила ее за подбородок. – Только взгляните, как хороша. Что ты умеешь, милая? Плести веночки из полевых цветов? Тебя назвали в честь величайшей предательницы Вестероса, в честь подлой шлюхи, но в тебе я вижу лишь невинность и слабый ум. Ты словно бы создана, чтобы тебя обманули все, кому не лень. Ты вообще умеешь говоришь, глупышка? О, родителям нелегко придется, пристраивая твою глупую дырку между ног какому-нибудь лорду побогаче. Она повернула лицо Сансы, чтобы лучше рассмотреть. - Вы совершаете ошибку, Леди Серсея, - сказала Санса дрожащим от страха голосом. – Все народы, которые вы втоптали в грязь, они больше не станут терпеть вас. Вы – беззаконная королева. Иббен никогда не короновал чужестранцев и долго терпеть вас не станет. Вы проиграете. Вы уже проиграли. Серсея в изумлении выпустила ее подбородок из своих цепких пальцев и даже слегка отступила. Санса повернулась вдруг к воинам и заговорила, голос ее звучал ясно и звонко, и слова на чужом языке взметались к потолку стаей разбуженных птиц. Бриенна заметила, что некоторые из иббенийцев изумленно переглядывались. Другие начали переминаться с ноги на ногу. Сам воздух в комнате изменился, налился опасностью и неопределенностью. Вдохновленная этим, Санса повернулась к тем, кто стоял у трона. Она повторила одну и ту же фразу несколько раз. Серсея ошеломленно слушала ее, а затем подняла руку и отвесила ей пощечину. Санса вскрикнула и едва не упала. - Не смей, - зарычал Джейме и дернулся всем телом к дочери. Стражник схватил его за ошейник и едва смог удержать. Второй воткнул между ключиц ему длинную пику. - Я убью тебя, проклятая сука, - Джейме бился между стражами, словно пойманный в клетку. – Клянусь тебе, если прикоснешься к ней еще раз, я убью тебя. - Посмотрим, - сухо сказала Серсея, не обернувшись к нему. – Что ты там несла, глупая тварь? Птицы летят высоко? Птицы все видят? Черное Крыло приближается и несет Иббену свободу? Ты веришь в эти сказки? Если произнесешь еще хоть слово на иббенийском, твою невинность сорвут они же, прямо тут, прямо посреди зала Теней. А мы все посмотрим, как тебе понравится с ними болтать, когда твои белые ножки раздвинут пошире. О, зато посмотри, до чего ты довела своего отца. Он прямо-таки рвется в бой! Кажется, он любит тебя больше остальных? В этом секрет твоей глупости? Он был слишком мягок с тобой. Она подошла к Кейтелин и бесцеремонно стянула повязку с ее лица. Бриенна вздрогнула, словно ее ударили. Кэт, однако, не пошевелилась. Она смотрела на Серсею с такой откровенной ненавистью, что могла бы испепелить ее. - Уж точно он любит тебя, прелестная девочка, больше, чем эту рябую рожу. Тебе и вовсе не следовало рождаться на свет, - заявила Серсея, улыбаясь одной из своих самых счастливых улыбок. – Бедняжка. Несчастное ты дитя. Ты видела себя в зеркале? Уверена, родители велят тебе пореже являться перед ними, чтобы ты не портила людям настроение. - Я могу испортить настроение вам, - дерзко пробормотала Кейтелин. – Вам не понравится. - А ты не дура, в отличие от сестер. Говорят, уродины вынуждены развивать свой ум, хитрость и иные достоинства, чтобы устроить свою жизнь. Вот, например, твоя мать… - А еще говорят, что красавицы вроде вас с годами становятся дурны и нравом, и внешностью, - Кэт улыбнулась ей в ответ. – Они не умеют смиряться с тем, что теряют. - Еще слово, и твоей матери придется попробовать дотракийские кнуты, девочка. Бриенна вдруг поняла, что Серсея злится. И что ею овладевает страх. Ее мнимое спокойствие и ровное веселье куда-то испарились. Дети стояли напротив нее в ряд, не шевелясь, и не представляли большой опасности, обезоруженные, со взятыми в заложники родителями – и все же она боялась их. - Джейме! Ты везучий мужчина, в конце концов. Это самое простое решение. Возьми кого-то из них, - сказала Серсея, глядя на близнецов сверху вниз. – Только одного. Их двое, и они все равно на одно лицо. Ты убьешь одного, и другой останется жить. Вы готовы поделиться друг с другом правом жить? - Оставь обоих в покое, - рявкнул Подрик в ярости. Бриенна увидела, что Галладон нашел руку Гериона. Они смотрели на Серсею с откровенным страхом – единственные из всех. Герион начал мелко дрожать. - Джейме? Ты выбрал? – она повернулась к нему и пошла к нему, с мечом в руках, хромая и пугающая, словно сама судьба. – Поднимите его. Стражник дернул его вверх, поставив на ноги. - Ты готов, брат мой? Если желаешь, мы завяжем тебе глаза, дети встанут в круг, и ты ударишь наугад. Путь судьба выберет за тебя. И тогда все закончится. Я обещаю. Я обещаю тебе. Он поднял к ней лицо, мокрое от слез, полное ненависти столь откровенной, что Бриенна вздрогнула. - Убирайся в Пекло. Серсея приблизилась к нему почти вплотную: - Даже если мне суждено туда отправиться, я заберу то, что считаю нужным, - прошипела она. – Ты сам подписываешь им приговор. Ты жалок. Безвольный. Бесполезный. Пусть видят, что у них за отец. - Серсея, - Бриенна не выдержала. – Прошу тебя, не делай этого. Отпусти детей. Они не виноваты перед тобой ни в чем. Они никогда не желали тебе зла. Зачем тебе эта жертва? В ней нет никакого смысла. Серсея дернулась всем телом и повернулась к ней. - Смысл есть всегда, - сказала она негромко, и Бриенна увидела, что она стала бледнее снега. – Тот, кто принесет одну жертву, искупит другую. Ты еще не поняла? Я пытаюсь спасти своего брата! Спасти от всего, что он натворил! Бриенна моргала, пытаясь прогнать слезы с ресниц. Меч, который касался ее шеи, все еще был слишком близко, чтобы она не боялась сделать даже глубокий вдох. - Что ж. Пусть будет так. Пусть Джейме слишком слаб, чтобы спасти вас и себя самого. Я спасу вас. Я помогу, - Серсея швырнула Проклятый Дар себе под ноги и захромала к детям. Она дала знак двоим дотракиийским солдатам, и они подошли ближе. - Этот, - она ткнула в Гериона, - возьмите его. - Нет! Пожалуйста! - Леди Серсея! Прошу вас! - Серсея, не надо! Их голоса, полные мольбы и страха, заметались по залу, а затем Бриенна услышала, как Санса заплакала. Джейме рвался так сильно, что его ударили в спину, и он упал. Он встал на колени и пополз к сестре. Дотраки схватили Гериона, подняли его, оторвав от пола, и Серсея зашагала к галерее. Мальчик дергался в их руках, хватаясь за железные пальцы. Ноги его болтались беспомощно, словно у куклы-марионетки. Стражи поставили его на перила, и один из них удерживал его, схватив за грудки. Герион взмахнул руками и испуганно оглянулся. - Ты помнишь, что ты сделал с мальчишкой Старков, Джейме? - Серсея, молю тебя, не делай этого, отпусти его! Она, с бескровным и бесстрастным лицом, проговорила, улыбаясь одними губами: - Его мать могла бы молить тебя точно так же. Что бы ты сделал, услышав ее тогда? Джейме попытался встать, и его ударили по ногам. - Она могла бы просить тебя, обливаясь слезами или угрожая. И ты все равно сделал бы с ним то, что сделал. Ты знал, что иного пути нет. Мы делаем многие вещи ради любви, Джейме. Позволь мне сделать это для тебя… Она повернулась к мальчику, и стражник отпустил его. Герион едва не упал, его подошвы почти соскользнули на вытертом от времени камне, но Серсея успела схватить его за локоть. - Прошу вас, - сказал он испуганно и робко. – Вы совершаете ошибку. Если вы сделаете это, мой отец никогда больше не простит вас. Несколько секунд она завороженно смотрела в его длинное печальное лицо, на бледные веснушки и зеленые глаза, на пряди золотых волос, которые метались под ветром. - Он простит, - проговорила она с отчаянием и разжала пальцы. – Он всегда будет меня прощать. Герион мгновение колебался на краю, его руки мучительно искали, за что ухватиться, а затем Серсея толкнула его в грудь, и он полетел вниз. Бриенна услышала его вскрик и какой-то отдаленный мягкий хлопок, и закрыла глаза. Она не могла заплакать, не могла даже заставить себя снова смотреть на мир. Дальнейшее происходило одновременно ужасно быстро и бесконечно медленно. Люди двигались вокруг нее словно под водой, скользили туда и сюда, и волны их криков и паники накатывали, и разбивались о ледяную пустоту внутри нее. Она увидела резкий щелчок, свист, и в шею Серсее, ровно под подбородком, воткнулся арбалетный болт. Кровь брызнула на ее платье, на плиты пола, она сделала несколько неуверенных и шатающихся шагов. Схватилась за шею, и беспомощно тянула болт от себя, хрипя и шипя, и фонтанчики крови становились лишь сильнее. Бриенна перевела взгляд и увидела Галладона, который стоял, не опуская оружия, глядя на Серсею в каком-то оцепенении. Он всегда был очень быстрым, подумала Бриенна отстраненно. Он всегда был самым быстрым из братьев… Серсея упала, сначала на колени, а затем запрокинулась назад. Тело ее дергалось, будто в каком-то припадке. Подрик пригнулся и ударил по плечу Артура, и оба схватили мечи прежде, чем стражники успели что-либо сделать. Джейме пополз к Проклятому Дару, солдат занес было над ним копье, и упал, пронзенный болтом. Кейтелин схватила арбалет и, перезаряжая, повернулась к толпе солдат. Санса поймала брошенный ей меч, подняла его и повернулась к иббенийцам. Она что-то кричала им, и они, смущенные, начали отступать, несколько человек бросили оружие. Подрик ударил мечом куда-то над ее головой, и на нее полилась кровь. Он схватил ее за руки. - Мама! Мама, послушай! Протяни руки, вот сюда. Он перерубил цепь, что держала кандалы. Бриенна вскочила и побежала к мужу. Она помогла ему подняться и взяла свой меч. - Нужно вниз, - пробормотал Джейме. – Мне нужно вниз, к нему. - Я знаю! Мы выберемся. Возьми оружие, - она сунула ему меч и наклонилась, чтобы отстегнуть оружие с пояса мертвого дотракийца. Между тем Подрик, Артур и Джоанна уже отбивались от дотраков. Галладон вскочил на трон, целясь сверху. Бриенна стащила его вниз, и некоторое время они бились все вместе, образовав круг, не позволяя приближавшимся к ним воинам прорвать оборону. Позже она думала, что, верояно, у них не было бы шанса против толпы вооруженных солдат. Ее сыновья и дочери сражались бесстрашно и неистово, и валирийская сталь разила без пощады, но врагов было много, а их – всего восемь. Все решили случайность и чье-то мужество, как и всегда, как и когда-то в той битве, где она стояла плечом к плечу с живыми против мертвых. Когда очередная атака начала спадать, и вокруг них образовалось пустое пространство, усеянное ранеными и убитыми, Санса вновь начала кричать на иббенийском. И опять они послушали ее. Кто-то бросил оружие и покинул зал, а кто-то повернулся и ударил в спину дотракийцев. Через несколько долгих минут, полных воплей и запаха крови, все было кончено. Их круг распался. Джейме снял нескольких дотракийцев с галереи, Кейтелин побежала к нему на помощь. Она ударила того, что затащил Гериона на перила, поднятым с пола копьем прямо в грудь. Кровь брызнула на ее лицо, и она закричала, а потом расплакалась. Джейме наклонился к сестре. Она извивалась и хрипела, но разобрать слова было почти невозможно. Бриенне показалось, что она сказала нечто вроде: убей. Джейме занес над сестрой меч – и бессильно опустил его. Он отбросил оружие и выпрямился. Лицо его было перекошено, безумно, бледно до синевы. Он плакал. - Что мы делаем для любви, - только и сказал он. Подошел иббениец, плюнул на запрокинутое красивое лицо, сорвал с ее головы корону и бросил в сторону, словно кусок мусора. Потом он бесстрастно ударил мечом в живот умирающей Королевы. Раздался тошнотворный звук, что-то словно лопнуло и сломалось. Он вновь занес меч и в следующий миг поднял над собой голову Серсеи. Его темные короткие пальцы крепко и странно сжимали эти нежные длинные, сияющие волосы. Он пошел к трону, неся свой ужасный трофей, и все невольно расступались. С какими-то короткими, злыми словами солдат швырнул голову Серсеи себе под ноги. Раздались крики торжества, и они заполнили зал, вырвались из-под сводов, и полились над двором замка. Санса вновь что-то прокричала иббенийцам, и они начали отступать к дверям. Она показала им на горизонт, и Бриенна невольно повернулась туда. Под сияющим солнцем полудня через перевалы двигалась людская лавина. Позже она вспоминала их всех, и ее всегда поражало то, как быстро они приближались. Отвергнутые кхаласары под предводительством Хошо, армия Саата. Много позже она узнала, что кхаласары все же решились дать отпор нескольким отрядам, включая тот, что отправился по приказу Серсеи на убийство юной Тейи из Волантиса. После этого до них дошли печальные вести с Иба, и Хошо повернул кхаласар на север. Там он встретился с разгневанными гибелью своего принца Тагаез Фен. Армия Тарта с Большим Эйпом вместе, их привел сюда Подрик Ланнистер. Отряды Короля Брана с Подриком Пейном во главе и с Бронном Черноводным рядом с ним, их послал Тирион Ланнистер. Отряд Штормовых Земель вместе с Джендри Баратеоном и Сиром Давосом, их собрала Джоанна Коннингтон. Отряды с Железных Островов вместе с Теоной, их, вместе с кораблями, Яра Грейджой прислала по просьбе дочери и Кейтелин Ланнистер. Желтоглазые племена из Икефеврона, которых привели Артур Ланнистер и Дара Дар Листьев. И огромное, словно море, смешанное войско одичалых, лоратийцев, северян и иббенийцев. Они шли в авангарде. В нем явились и Тормунд, и Сноу. Северян прислала Санса Старк. Остальные явились сюда по просьбе и по настоянию Анса, получившего печальные вести на крыльях черной птицы. Сам Анс по прозвищу Черное Крыло ехал во главе своей армии. С плеча на плечо его перелетал скворец, некогда подаренный им Сансе Ланнистер. Все это она узнала позже, а пока она двигалась, словно в каком-то липком и плотном тумане, едва разбирая дорогу. Бриенна помнила, как бежала куда-то, вниз, вниз, вниз. Как распахивались двери. Кто-то шел с ней рядом. Кто-то кричал, плакал. Она увидела тело своего сына, распластанное на зеленой траве. Герион дергался, словно в судороге, и дышал тяжело и хрипло. Дотракиец, из тех, кто еще оставался жив там, внизу, занес над ним копье, неуверенно поднял голову - и она отшатнулась. Джейме ударил его мечом, рассек его лицо почти на две половины. Он успел в ответ ударить копьем, сделал это почти не глядя, в каком-то потрясенном последнем рывке, с неуклюжестью умирающего. Копье прошло сквозь ее плечо, и мир разорвался и померк и стал очень, очень медленным. Она помнила, как Джейме встал на колени над сыном и поднял его, и плакал, обнимая, прижимаясь лицом к растрепанным светлым волосам. Она помнила, как упала, и мир перед глазами перевернулся, и стоны и хрипы вокруг слились в один долгий гул, словно гудение пчел над лугом. А потом ее подхватили и куда-то понесли, кто-то большой, очень большой, заслонивший все вокруг. - Мама, - говорил он голосом Подрика, - мама, пожалуйста, потерпи. Она помнила, как Джейме нес маленькое тело ее сына, бережно и неуклюже одновременно, отталкивая всех плечом, не давая никому прикоснуться к нему. Ворота обрушились под натиском, и во дворе Замка Теней стало тесно и шумно, и страшно. Звенели мечи, иббенийцы кричали и убивали ненавистных чужестранцев, их лица были страшны, перекошенные гневом и болью. Она помнила долгий путь к гаваням, и тишину вокруг, быть может, сотканную из ее собственной боли и горя. - Давайте ее сюда, - говорил Хошо, - дайте ее сюда. Я довезу ее быстрее всех. Небо качалось над нею, заполняя сияющей синевой, безмятежностью, тишиной и прохладой. Вокруг нее пахло лошадиным потом и человеческим, кровью, горькими травами, а затем – соленой морской водой. Чьи-то маленькие теплые руки на своем лице, капли влаги, катившиеся по ее щекам. Кто-то говорил и говорил вокруг, голосами ее детей и ее друзей, и просил ее потерпеть, остаться, не уходить. Потом она соскользнула в темноту и, оглянувшись, увидела, что стоит на песчаной дюне. Герион стоял в прибое, он был совсем взрослым и показался ей очень красивым, уверенным и сильным. На нем была белая рубаха и зеленый плащ. Синие и белые цветы покрывали его, раскрываясь и опутывая его, они были живыми, они ползли и сплетались. Ее младший сын поманил ее, и она побрела к нему, спотыкаясь и плача. - Мама, - сказал он, когда она обняла его. – Птицы летают высоко. Он был прав. Я могу летать. Мир вокруг нее качался и плыл: туманные лица, туманные слова. Кто-то промывал ее рану и накладывал повязки, и тогда она стонала от боли. Кто-то что-то говорил ей, громко или тихо, печально или с улыбкой, уговаривал и звал. Кто-то гладил ее горячий лоб, и где-то далеко она слышала крики птиц и шум прибоя. А потом она вновь выскальзывала прочь. Когда Бриенна открыла глаза, над нею качалась деревянная переборка каюты. Она повернула голову и увидела Джейме и Джоанну, оба сидели рядом с постелью. Джоанна читала книгу, а Джейме смотрел на жену в упор. Она сказала: - Ты в порядке? Он улыбнулся, и она увидела, что волосы его стали почти совсем седыми. Все золото в них превратилось в белоснежное серебро. - Разве это не я должен спросить? - Что с Герионом? Джоанна отбросила книгу и нежно взяла ее за руку: - Мама, он жив. Он… не приходит в сознание, но он дышит. Мы везем вас домой. Мы все едем домой… Она заплакала. - Иди ко мне, милая, - Бриенна обняла ее, вдыхая нежный запах золотых волос. – Я люблю тебя. Прости, что оставила вас. Прости нас. Прости… Джейме встал и нервно зашагал по маленькой каюте. - Он очнется, вот увидите. - Где остальные? Где он? - Кейтелин на втором корабле, с Теоной. Галладон вместе с братом. Старшие братья здесь, они спят. Санса и Джоанна смотрели за тобой, пока ты была без сознания. - Долго? - Несколько дней. Войска Черного Крыла наводили порядок и зачищали Иббен от наемников, а мы оставались на кораблях, пока не стало ясно, что война окончена. - Кто теперь остался на Ибе? - Анс Чернокрылый, Тормунд и Сноу. Они созывают совет, чтобы избрать новых консулов. Она села на постели: - Герион. Джейме и Джоанна отвели ее в соседнюю каюту. Под темно-зеленым, расшитым рыбами морскими коньками, покрывалом лежал ее младший сын. Лицо его было серьезным и бледным. Глаза беспокойно двигались под тонкими веками. Золотые ресницы отбрасывали на щеки глубокие тени. Галладон лежал на постели, в ногах, свернувшись, словно собака. - Эй, - Джейме потряс его за плечо. – Иди к себе. Галладон проснулся и посмотрел на отца, а затем увидел Бриенну. - Он говорил с тобой? С тобой тоже? - Что? - Я вижу его во сне, - сказал Галладон. Джейме сел у кровати и поправил сыну подушку. Джоанна переводила горестный взгляд с матери на отца, а затем на братьев. - Это правда, - сказал Джейме. – Галладон видит его во снах. - И что ты видишь? - Он стоит в плаще, на котором цветут цветы и говорит, что теперь научился летать. Джоанна всхлипнула. Галладон нетерпеливо и недовольно дернул плечом: - Это означает вовсе не то, что ты подумала. - Что же это означает? – осторожно спросила Бриенна. Она села на кровать и дотронулась до прохладной ладони сына. - Он видит зеленые сны. Черная птица зовет его за собой, чтобы научить всему, что можно увидеть. Он увидит тебя, как ты была маленькой и кружилась на руках у своего отца. Он увидит, как отец, еще маленький, играет во дворе Кастерли Рок со своими братом и сестрой. Он увидит, как мертвые встанут и пойдут к югу, чтобы воевать с живыми. И еще много чудес. Это ему было обещано… - Черная птица, как у Анса? - Нет. Но эта птица тоже желает ему помочь. Скоро он очнется, и спросите его сами. Иногда он порет такую чушь, что я ничего не понимаю, - Галладон вдруг беспомощно ухмыльнулся. Бриенна со вздохом обняла его и прижала к себе. Через несколько дней корабли Железных Островов, самые быстрые в этой флотилии, достигли Браавоса, миновали его, и отправились к югу. Бриенна сидела у постели сына и разглядывала его худое, овальное лицо. Она осторожно протянула руку, чтобы убрать прядь волос с его выпуклого века, и вдруг Герион открыл глаза. - Мама? Мама? Она молча смотрела на него. Слезы покатились из глаз и губы ее затряслись. - Птицы летят высоко, - сказал он с нежной, какой-то взрослой и спокойной улыбкой. – Я тоже сумею летать.